Третий закон Мерфи

      Министерская жаба, ласково и сладко улыбаясь, мелко покивала на все новости и пообещала уладить все в кратчайшие сроки, но сначала ей требовалось задать несколько вопросов. Для прояснения ситуации. Вадим отправил меня собираться, а сам остался доказывать, что у нас не просто так, а законный брак по одному из самых древних, а потому простых, ритуалов. И что он легитимен до сих пор, ибо никто его не отменял и в списки запрещенных он не входит. Судя по воинственному виду оппонентов, дело это могло затянуться.       Сборы не были долгими — с помощью магии домовика процесс завершился в рекордные сроки. Через сорок минут контракт со школой был официально расторгнут, а меня перевели на домашнее обучение. Оставались оформить кое-какие бумаги для Министерства. Хорошо, что Вадим ладит с мисс Амбридж, а то, боюсь, так просто мы бы не отделались.       Мне хотелось попрощаться с единственным человеком в замке, которого я считала другом. Гарри всегда был ко мне добр, так что уехать, не предупредив его, было бы свинством.       Я быстро написала записку и отправила ее с Тенси. Домовик появился через минуту и сказал, что «мистер Гарри Поттер, сэр» будет на месте встречи совсем скоро. Я кивнула и, стараясь не привлекать внимания, отправилась в Выручай-комнату.       На восьмом этаже я оказалась первой.       — Привет, — Поттер деловито вошел в помещение и быстро прикрыл за собой дверь. — Что случилось?       — Нам нужно поговорить, — начала я, но осеклась, прерванная веселым смехом парня. — Точнее, попрощаться… Что? Чего ты смеешься?       Я правда не понимала причин его веселья.       — Знаешь, ты это сказала так, как будто у меня сейчас начнутся неприятности. Теперь я лучше понимаю Волхова и его мнение насчет тебя.       — Да… наверное, — я немного растерялась, но времени, да и, честно говоря, желания подробней выяснять, что именно он имеет в виду, не было. — Так вот. Гхм. Я больше не вернусь в Хогвартс и…       — Ты серьезно? — удивился Поттер, снова меня перебивая. — Но почему?       — Я… Мне будет не до учебы. Я планирую сдать экзамены досрочно. Позже мне… правда будет не до того. Если тебе больше не нужны мои книги, ты мог бы мне их вернуть? Ну, или прислать потом, и еще…       — Да в чем дело? — разозлился Гарри. — Ни ты, ни Вадим ничего не говорите толком, разводите все время секреты на пустом месте!       — Гарри, послушай, — я подошла ближе и взяла его за руку, парень глубоко вздохнул и посмотрел мне в глаза. — У меня умер отец, и я вышла замуж за Вадима. Секрета тут, в общем-то, нет.       — Что?! — его лицо шокировано вытянулось. — Но… зачем? Когда вы успели? Ой! Прости, прими мои соболезнования.       — Спасибо. Ситуация сложилась так, что у меня не оставалось другого выхода.       Поттер только моргнул, продолжая выжидательно смотреть на меня. Глаза его потемнели.       — Ты мой друг. Я не знаю, что нас всех ждет дальше. Но есть кое-что, что я просто обязана рассказать тебе, — я нервно вздохнула. — Когда ты победишь, все только начнется. Мне бы хотелось, чтобы именно ты смог воспользоваться плодами своей победы, а не кто-то другой. Я мало чем смогу помочь, но ты всегда можешь приехать ко мне, даже без предупреждения. Если понадобится, я спрячу тебя или твоих друзей, возможно, помогу советом.       — Я не понимаю, о чем ты? Это касается того канона, про который вы с Вадимом говорили?       — Да. Не знаю, как все сложится… Наверняка Министерство захочет использовать тебя. И если события пойдут так, как было описано, то они просто попытаются утопить тебя в послевоенной эйфории: будешь резать ленточки, присутствовать на балах и заниматься тому подобной ерундой. Скорее всего кто-то из Ордена займет кресло Министра и будет проводить политику Дамблдора. Это вообще грязная вещь, политика, думаю, ты на себе уже ощутил. Помнишь те газетные статьи, заказанные Министерством и Амбридж?       Поттер кивнул, мрачнея.       — Так вот, Дамблдор ратовал за сближение с магглами. А нам этого действительно делать нельзя, иначе магия просто исчезнет. Если ты внимательно прочел мои книги, то ты понимаешь, о чем я говорю. Самый плохой вариант, если после сражения с Волдемортом ты не сразу придешь в себя или будешь долго восстанавливаться. На этот случай тебе нужен доверенный человек — волеизъявитель, — который будет защищать тебя и действовать в твоих интересах. Подумай о том, кто это будет. Это должен быть маг, облеченный властью и достаточно влиятельный, чтобы к нему прислушивались, способный должным образом позаботиться о тебе. И лучше бы не из Ордена. Как говорит мой… супруг: «Нельзя складывать все яйца в одну корзину».       Поттер смотрел куда-то в пространство, но слушал внимательно. Чуть наклоненная вниз голова, сжатые губы, упрямый подбородок; растрепанная челка закрывала глаза, не позволяя видеть их выражение. Только крепкая хватка рук на моих запястьях давала понять, как сильно он напряжен.       — Постарайся не допустить уничтожения древних родов и травлю детей Пожирателей, пожалуйста. И не упусти момент.       — Что ты имеешь в виду? — угрожающе прищурился Гарри, крепче сжимая мои предплечья. Точно останутся синяки.       — У этих семей есть знания, что бы ты там о них не думал, — раздраженно выпалила я, пытаясь высвободить руки. — И эти знания гораздо ценнее всех этих склок насчет добра и зла. И самое проблемное, их нельзя ни уничтожить, ни открыть для широкой публики. И уж тем более не стоит хранить их в одном месте. К тому же большинство из них завязано на Род и кровь. Уничтожь Пожирателей — потеряешь бесценные знания. А еще нужно учитывать, с кем они в родстве. Разбавленная кровь может помочь не всегда. Но забывать про нее, конечно, не следует.       Я устало вздохнула и перестала дергаться, признав бесплодность попыток освободиться.       — Еще. До достижения двадцати одного года ты должен разобраться со своим наследством и родом Блэк. До этого времени тебе лучше не вступать в магический брак. Если соберешься жениться, то лучше использовать министерскую вариацию.       — Почему ты это говоришь? — с непонятной интонацией спросил Поттер, наконец отпустив меня и присев в появившееся за его спиной кресло.       — Потому что министерский разорвать можно, а магический нет, — недоумевая, ответила я. — Что за глупый вопрос? А! Я поняла. Прости, что-то устала. Когда ты станешь полностью совершеннолетним, может многое вскрыться, начиная от наследства и заканчивая отложенными распоряжениями. Поэтому лучше не совершать такие телодвижения, хорошенько не подумав. Опять же, после победы тебя будут рвать на части, ты будешь словно на гребне волны. Мало ли, тебя приворожат или что-то еще. Будь осторожнее. Не хотелось бы, чтобы тобой воспользовались.       — Почему ты так за меня переживаешь? Почему говоришь все это? — не унимался Поттер.       — Ну, ты же мой друг, — я недоуменно пожала плечами. — Естественно, что я за тебя переживаю и хочу, чтобы ты был счастлив. Нормально желание. Друзей у меня немного, ты один, если честно, так что…       — И это все?       — Ну да… — растерялась я.       — Понятно, — ровный тоном ответил Гарри и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. — Это все, конечно, замечательно, но у меня нет взрослого, не связанного с Орденом Феникса и способного выступить волеизъявителем, кроме крестного. А Сириусу самому такой бы пригодился.       — У меня нет нужных тебе связей. Попробуй обратиться к Максвеллу Стюарту, он должен Волхову. Вадим тебе не откажет, ты же знаешь, а Стюарт может найти того, кто тебе нужен. За последние месяцы он стал очень влиятелен, не обманывайся его возрастом.       — Мы знакомы, — кивнул Гарри. — Ты забыла?       — Нет, я помню. А вы разве общаетесь?       — Бывает периодически, только про свое влияние он ни слова не говорил, — усмехнулся Поттер и вымученно вздохнул. — Боже, эти испытания в моей жизни когда-нибудь закончатся?       — Может быть. У тебя судьба такая, — я слабо улыбнулась. — В конце концов, ты можешь просто уйти со сцены, прожить жизнь обычного человека или мага и выбросить из головы все, что я тебе наговорила. А можешь помнить о том, что сила — это всегда ответственность. Реши, чего ты хочешь, придумай план и действуй. Я в любом случае поддержу тебя, Гарри, что бы ты ни выбрал.       — Я запомню это, будь уверена, и однажды приду к тебе, — в его словах, но не тоне будто таилась угроза, но страшно не было.       Ведь это же Гарри.

* * *

      У границ барьера я в последний раз оглянулась, оглядывая замок и окрестности, и испытала облегчение. Хогвартс был волшебным, удивительным местом, но так и не стал для меня вторым домом. Здесь я никогда не чувствовала себя в безопасности.       Посещение Мунго отложилось в памяти урывками.       Холл больницы, привет-ведьма с профессионально доброжелательным, а затем с таким же профессионально скорбным лицом, помещение, где хранились тела умерших — что-то вроде морга, — и отец… Точнее, его тело. Вадим прикоснулся к белому лбу, прислушался к чему-то и молча покачал головой, но мне всё было ясно и без него.       То, что составляло суть Ксенофилиуса Лавгуда — душа или магия — исчезло. Ушло. Его больше не было. Передо мной лежала всего лишь оболочка, пустой сосуд.       Смерть придала чертам отца непривычное, чужое выражение… Будто это и не он вовсе.       Сознание до последнего не хотело признавать тот факт, что отец погиб, но сейчас, стоя здесь, невозможно было отрицать очевидное.       Мертвый, с опаленными огнем волосами и ресницами, с ожогом на плече и руке, с уродливым черно-багровым следом от темного проклятия…       — Папа, папочка…       В ушах тоненько зазвенело, голос Валери доносился словно из-под воды, к горлу подкатил комок… В сознание меня привел Вадим, чьи сухие теплые ладони лежали на висках, проясняя разум. Он что-то быстро и тихо шептал по-русски, но отдельных слов было не разобрать.       — Ты как? — тихо спросил Вадим, вглядываясь мне в лицо.       Я дернулась обернуться на папу, но парень удержал меня, фиксируя и не давая двигаться.       — Нет, — жестко отрезал он. — Хватит с тебя на сегодня потрясений. Похоронами займется Валери. Твоя задача теперь другая. Поняла?       Я кивнула, до боли закусив губу. Хотелось плакать.       — Луна, — мягче проговорил Вадим. — Ты еще увидишься с ним, я обещаю.       — Увижусь? — всхлипнула я.       Вадим уверенно кивнул и мягко поцеловал меня в щеку.       — Он из бессмертных. Он придет к тебе во сне и скажет всё, что не успел. И однажды вернется в одном из Лавгудов. Ты теперь не одна, ты должна заботиться о себе, хорошо?       — Да.       — Замечательно. Думаю, тебе стоит отправиться домой и собрать вещи. Тенси!       — Да, хозяин, — с готовностью появился этот мелкий предатель. Он по-прежнему с большей готовностью слушался мужчин.       — Перемести хозяйку домой и помоги ей собраться. Никого не впускай, — строго приказал он домовику и тот просиял от удовольствия. — Луна, мы с твоей тетушкой уладим все в Министерстве и Гринготтсе, постараемся управиться побыстрее, но… Сама понимаешь. А потом нужно проверить Нэйта. Надеюсь, ты понимаешь, что я не смогу исцелить его сразу, да еще посреди маггловского госпиталя?       — Да. Спасибо тебе. Я буду вас ждать.       Вадим кивнул, и Тенси переместил нас домой.       В гостиной на столике лежала забытая папой газета, словно он отвлекся и вышел на минуточку, не успев дочитать. Я бессильно опустилась в кресло. События последних дней не оставляли времени остановиться и подумать, меня влекло вперед, словно течением стремительной реки, и не было шанса зацепиться за что-то, спастись и выбраться на берег.       Пока домовик собирал вещи, я спустилась в подвал, где хранились атрибуты для защитных ритуалов. Сборы не заняли много времени и наступило тягучее ожидание.       Как так случилось? Зачем папу понесло в Лютный? И главное, почему он так плохо себя чувствовал? И зачем в таком состоянии идти в такое место? Что такого могли сделать в Лютном, что не мог сделать истинный целитель? Почему он отказался, когда я предложила обратиться к Волхову? Единственное, что приходило в голову - папа провел какой-то незаконный ритуал... Но Вадим в любом бы случае его не сдал, ведь он связан клятвой. В общем, странная ситуация.       Я попыталась расспросить Тенси, но домовик ничего не знал или говорил, что не знал.       Наконец, когда я вконец себя извела, появилась Валери. Вадима с ней не было. Запечатать дом много времени не заняло. Не слишком сложный ритуал - и можно уходить. В последний раз взглянув на темный силуэт дома, я взяла тетушку за руку и прикоснулась к статуэтке совы.       Перемещение портключом было, мягко говоря, неприятным, даже хуже аппарации. И вот тут-то я и прочувствовала всю прелесть магического места. Ранее привычный особняк Дюпри ощутимо давил, причем ощущение было очень странным: вроде ничего особо неприятного, но раздражает. Я покрутилась на месте, привыкая, попыталась отвлечься, обустраиваясь в своей комнате, но ничего не помогало. Это что, Волхов так чувствует себя в любом насыщенном магией месте? Жуть какая, как он до сих пор не свихнулся? Я здесь всего пять минут, а уже хочется сбежать наружу.       Я поднялась с кровати и спустилась вниз. Стало легче. Небольшой парк около дома скрывался в темноте, только на крыльце и вдоль дорожки горели фонари. Свежий ветерок принес запахи зелени, сырой земли и еще чего-то неуловимого, но приятного. Зябко кутаясь в шаль, я опустилась на скамейку и подняла голову вверх, разглядывая редкие звезды. Внутреннее опустошение и растерянность, как ни странно, позволяли пока держаться. Даже не хотелось плакать.       Преследовало чувство дежа вю. Так и было: я уже переживала смерть родителей в том мире, я уже оставалась одна. Есть какая-то ирония в том, что и там, и там была тетушка, которая отвечала за меня. Слава Богу, Валери не стремится меня использовать или обидеть, она будет заботиться обо мне, правда, так, как она это понимает. Зная ее, можно быть уверенной, что крестная постарается устроить мою жизнь наилучшим образом. Проблема только в том, что наилучшим образом в ее представлении, а представления об этом у нас не совпадают.       Сама я не знала, чего хочу. Не было времени остановиться и подумать, сделать паузу, чтобы понять, что делать дальше.       Распахнулась дверь и Валери окликнула меня, велев возвращаться. Заснула я в тот вечер, вопреки ожиданиям, сразу же, стоило только голове опуститься на подушку. Даже неприятное ощущение от магического фона не помешало вырубиться.       В следующие четыре дня я почти не видела Валери, не говоря уж о ее супруге. Кстати, я с ним до сих знакома не была, никто его представить не удосужился, даже увидеть его не удавалось: он уходил с самого раннего утра, решая накопившиеся вопросы, и приходил за полночь.       Мой тоже не появлялся и весточки о себе не подавал. Все свободное время я проводила снаружи, на скамеечке в парке, бездумно рассматривая природу или размышляя. Выходить в город не запрещалось, но крестная передала через домовиков, что это нежелательно, да и сама я понимала, что мой родственник так легко не успокоится. Не стоило подставляться и давать ему возможность отомстить или попытаться претворить в жизнь свои планы.       Шли четвертые сутки, когда под вечер наконец появилась тетушка. Я спустилась со второго этажа и замерла на последних ступеньках. Крестная сняла перчатки и бросила их на столик в холле, где обычно складывались приглашения. Она была одета в траурные одежды, а лицо закрывала черная сеточка, опущенная со шляпки вниз.       — Как… Как все прошло? — тихо спросила я, закусив губу.       — Нормально, — так же тихо ответила она, сняла шляпку, поправила волосы и прошла в гостиную. — Я все устроила должным образом, не волнуйся.       Опустившись на диван, Валери устало откинулась на спинку, чего обычно себе никогда не позволяла.       — У меня есть письмо от твоего… мужа, — запнулась она на статусе Волхова и протянула мне обычный конверт. — Но сначала я хотела бы рассказать тебе о расследовании.       Осторожность, с которой она подбирала слова, говорила о том, что мне это вряд ли понравится. И точно. Дело закрыли. Нападение было признано разборками «криминального контингента из Лютного переулка», а смерть отца назвали случайной, «по неосторожности». Просто нет слов.       Письмо Вадима заставило улыбнуться:       «Надеюсь, ты уже переехала в немагический дом, а если нет — то у меня вопрос: какого хрена?! Ты уже должна была почувствовать то, что ощущаю обычно я. Не затягивай переезд! Если сейчас у тебя нет вариантов, то могу предложить свой, даже два. Первый — в пригороде Лондона, Литтл Уиннинг, Тисовая улица…»       Это что, рядом с Поттером, что ли?! Нет, вряд ли дядюшка додумается искать меня там, но, кроме Гермеса, есть еще и Пожиратели, про которых непонятно — адекватные они или нет? И что от них ждать, если они случайно обнаружат меня в соседях у Избранного. Тут даже чистокровность не факт, что защитит. Этот вариант точно не подходит.       «Второй — дом Снейпа. Правда, там мрачновато: целая улица заброшенных домов, зато выбрать можно любой!»       Я представила себе это богом забытое место и решила, что обращусь к тете. Помнится, Валери упоминала, что ее муж ведет дела с немагами, вдруг у него есть что-то подходящее или он может быстро оформить покупку? Денег на скромный домик должно было хватить и еще бы осталось, а после совершеннолетия откроются основные счета, так что не пропаду. Возвращаться в Англию, из которой столь удачно удалось сбежать, желания не было.       Следующие новости касались Нэйта: «Надеюсь, ты знаешь, что исцеление без разрешения больного или его опекуна незаконно и карается, так же, как и угроза нарушения Статута? Я сделал все, что мог на данный момент. Твой побратим сквиб, поэтому максимум, при котором ему не станет хуже, и он не получит магическую зависимость, - это подстегнуть его регенерацию. Твой эльф подслушал, что уже завтра его переведут в обычную палату, кризис миновал. Я навещу его и все расскажу, так что напиши ему письмо. Я передам. Как только появится возможность, навещу тебя. Сообщи мне, какой вариант ты выбираешь. ВВ».       Дочитав письмо, я подняла голову и увидела, что крестная все еще здесь.       — Валери, я не могу больше оставаться здесь. Ты должна прочесть письмо.       Взяв протянутый лист, крестная быстро пробежала глазами текст, и по мере прочтения, на лице появлялся ужас.       — Боже, нет! В Англию ты не вернешься, — солидарность тетушки подтверждала правильность принятого решения не возвращаться. — Нечего тебе там делать!       Вопрос с домом разрешился быстро. Встревожившись не на шутку от известия, что магически насыщенные места теперь не для меня и что со временем все будет только ухудшаться, Валери развила бурную деятельность, и уже через несколько часов я переехала в городской дом Брента, ее мужа, с которым до сих пор так и не познакомилась. Неуловимый Джо ему и в подметки не годился.       В обычном уютном небольшом двухэтажном особнячке с крохотным садиком и без капли магии я сразу почувствовала себя гораздо лучше. В доме имелась приходящая домработница и периодически оставался личный помощник Брента, про волшебство не имеющий ни малейшего представления.       Я написала письмо Нэйту с рассказом о последних событиях, пожеланиями скорейшего выздоровления и приглашением, как только поправится, приехать ко мне в гости. Долго сомневалась, но все же не утерпела и в конце спросила, что с ним случилось? И не в курсе ли он, что случилось с отцом.       Ответное письмо пришло через две недели с посланием Волхова. В письме Нэйт благодарил, говорил, что сделал все, что смог, чтобы помочь отцу, но бандитов было слишком много. Бумага словно сочилась чувством вины. Друг сообщил в письме, что отец перед самой стычкой кого-то узнал и даже окликнул того человека по имени. Имя было странным, Саммерс в горячке схватки толком не запомнил, но "то ли Трисмегист, то ли Апполон". Ага, Апполон, как же. Для меня все было очевидно*.       Самое главное, Нэйт ответил на вопрос, на кой черт моего отца понесло в это злачное место - он хотел провести ритуал, посвященный Фавну. Нэйт не знал, но я когда-то читала, что это подразумевает человеческое жертвоприношение, с помощью которого можно использовать чужую жизненную силу для продления собственной жизни. Это шокировало. Папа что, был настолько плох? И больше ничего не могло помочь? И кого он собирался принести в жертву? Боже...       Я обратилась к единственному человеку, кто понимал хоть что-то в мире духов - к Волхову. Его ответ меня не порадовал, но не удивил. Вадим сначала долго молчал. Мне пришлось сильно постараться и даже пошантажировать его, чтобы выцарапать информацию. И лучше бы я ее не знала.       Оказалось, дело было в ученичестве у Фарэя. Африканский шаман потребовал ни много, ни мало - годы жизни и часть магической силы отца. Причем забрать он мог обещанное в любой момент. И вот теперь-то становилось ясно, почему отец был так озабочен моим будущим - он боялся не пережить оплату. Правда, Фарэй, как мне сказал Вадим, был достаточно мягок: дал отсрочку в несколько лет и забрал не все сразу, а постепенно. Самое обидное, что у папы был шанс выкарабкаться - то самое жертвоприношение. И если бы не бандиты и Гамп, отец был бы жив.

***

      Жизнь приобрела привычную размеренность и сонную неторопливость. Я погрузилась в какую-то апатию, ничто не трогало, не интересовало, я даже не читала газет, а в самый первый приезд Вадима сказала, что ничего не хочу знать ни про общих знакомых, ни про события в магической части Британии. Он согласно кивнул и больше мы эту тему не поднимали.       Токсикоз меня не мучил, зато постоянно хотелось спать. Волхов радостно кивал на мой сонный вид, делился магией, что-то шептал, в общем, колдовал и шаманил. После его манипуляций становилось лучше на пару дней, возвращался интерес к жизни, но потом я снова становилась унылой и равнодушной.       Со второго месяца я перестала выносить рядом даже присутствие Тенси, так что отослала его в помощь к Нэйту, потому что Вадиму он оказался не нужен, а у Вэл и своих домовиков хватало. Палочку пришлось убрать в сундук и отправить в подвал. Обращения по поводу установки защиты приходили на имя Валери, но она всем отказывала. Узнала я об этом случайно, подслушав ее разговор с мужем.       Сетования тетушки по поводу вынужденного отказа Очень Важным Персонам были щедро сдобрены переживаниями по поводу моего ненормального спокойствия и общего вялого состояния. Я только негромко хмыкнула. Главное, что с детьми все было в порядке.       Трудно быть женщиной, а еще труднее быть ею в волшебном мире, но у меня было время, чтобы смириться с ранним замужеством. В прошлом я бы билась в истерике, если бы умудрилась забеременеть в шестнадцать, а у магов еще двадцать лет назад это была норма, да и сейчас тоже. Сейчас та же Валери отнеслась к моему положению даже с одобрением, ее больше задело, что вся эта история прошла мимо нее, да и насчет Волхова она все еще периодически высказывала не самые приятные вещи, но в целом была довольна. Крестница отхватила себе вполне подходящую партию, а что муж, по ее мнению, возмутительный разгильдяй — это частности, как и раздельное проживание и несоблюдение традиций. А так крестница замужем, беременна, обеспечена — все нормально.       На тех, кто до двадцати не женился, смотрели осуждающе. Магов было мало, а войны двадцатого века уничтожили слишком многих, чтобы «бездарно терять время». Прибавим к этому общую безалаберность волшебников, ведь почти все можно быстро вылечить: начиная от порезов и переломов и заканчивая отращиванием новых конечностей, если повреждение нанесено, конечно, не темной магией. А также стоит учесть долгий срок жизни магов, которые рассуждали так: «Время еще будет, а пока…», так что многие просто не успели оставить потомство, сложив голову раньше. И в двадцатом веке, после второй магической, волшебники забили тревогу. Общество фактически обязывало обзаводиться семьей и потомством как можно раньше. Магическая евгеника процветала, особенно на фоне возмущенных воплей магглорожденных: а как же любовь? Выживание вида было важнее.       На шестых и седьмых курсах Хогвартса едва ли училось по тридцать учеников, причем, в основном, парни. Девушки редко возвращались в школу после СОВ, да и вообще ведьмочек было меньше и, в общем-то, было неудивительно, когда маги обручались с иностранками. Правда, учитывая ситуацию в магБритании, иностранок сюда выдавали неохотно.       Двойняшки должны были появиться на свет в начале мая, даже имена еще не были выбраны, зато Валери уже вовсю рассуждала, куда они пойдут учиться и чем будут заниматься. У меня задергался глаз, когда я в первый раз это услышала. В тот день мы крупно поскандалили, но Вэл все же унялась и переключилась на подбор имен, отклонив мой вариант. Имя Пандора заставило тетушку нахмуриться и она осторожно заметила, что это плохая примета — называть ребенка в честь умершего неестественной смертью родственника. Пришлось согласиться. Но ее Прозерпина меня добила.       Вообще, я пока не до конца осознала свое положение. Никогда у меня не было детей и даже не могу представить, каково это и как я буду с ними справляться. Одно я знала точно — что буду любить их.       Нэйт быстро выздоровел и пообещал навестить, как только разберется с делами на ферме. Все же он долго отсутствовал, так что нерешенных вопросов, видимо, накопилось немало. Общались мы письмами, корреспонденция приходила раз в неделю, так что мы были в курсе дел друг друга. В одном из писем он сообщил, что хочет навестить родителей и предлагал поехать с ним. Я решила спросить у Вадима, возможно ли это и не повредит ли перелет до Бостона детям. Ответ Волхова, появившийся через несколько часов, был таков:       «Ну наконец-то! Слетай и развейся, а то Валери говорит, что на тебя смотреть кисло. Семнадцать недель вполне нормальный срок для полета, детям ничего не угрожает, а тебе даже живот пока не мешает двигаться, Лавгуд, а такое будет недолго, так что вперед!».       Уже были куплены билеты на рейс, но за несколько дней до отлета появился Нэйт собственной персоной. Приехал на машине, а вместе с ним мой супруг и бывший учитель. Выглядели они не ахти, так что вывод напрашивался только один — произошло что-то нехорошее…       Профессор Снейп, Вадим и Брент долго совещались за закрытыми дверями, а потом решили, что мы все уезжаем, как только соберемся. Валери отправляется с мужем обратно в Японию, Волхов и профессор в Россию, а мы в Америку.       — На континенте в ближайшие недели будет не лучше, чем в Англии, — подытожил профессор Снейп и устало прикрыл глаза.       И этот его жест о многом говорил, он никогда не позволял себе на людях показывать слабость. Так что через несколько часов мы разъехались.       Бостон нас с Нэйтом встретил дождем и ветром. Глаза его родителей, когда в дом зашел единственный сын, а следом за ним осторожно просочилась мелкая и худосочная я в светлом платьице, хорошо облегающем аккуратный животик, нужно было видеть.       К счастью, они поверили рассказу, что мы просто друзья и очень дальние родственники, жили в Англии по соседству, что у меня есть муж и я просто так молодо выгляжу, а на самом деле старше, но все равно нет-нет да и кидали в мою сторону подозрительные взгляды. Я старалась поменьше попадаться им на глаза и больше гулять, разведывая тихий пригород, иногда выбиралась к озеру для прогулок, где были оборудованы удобные дорожки со скамейками, читала в выделенной комнате, много спала и в диких количествах поедала местные шоколадки с разными вкусами.       Нэйт вроде помирился с родителями, но тут вылезла еще одна тема, про которую он не подумал, а для меня она уже была неактуальна. Наверное, это что-то инстинктивное: заставить детей продолжать свой род.       Мама Нэйта начала делать осторожные намеки сыну, что пора бы остепениться, найти хорошую девушку и нарожать парочку детишек. Нэйт сначала опешил, потом согласно покивал к радости матери и сказал, что у него есть кое-кто на примете. Я навострила уши в попытке понять, это он так талантливо врет или и впрямь я за время своего отсутствия столько пропустила?       Возвратившись через месяц обратно во Францию, мы застали в доме отдохнувшую тетушку и ее задерганного мужа, который, как мне казалось, вообще никогда не расслаблялся.       Валери подарила мне сувенир из страны восходящего солнца. Когда она достала узкую коробку и протянула мне, я даже не подозревала, что увижу там пару моей заколке, которую купила в день памятной прогулки по Кэмдену. Забавно, что этот артефакт все же нашел свою половинку.       Поездка словно вдохнула в меня вторую жизнь, наполнив новыми впечатлениями. Мне все еще было горько и грустно от смерти отца, его убийца — а я была уверена, что Гермес Гамп приложил руку не только к смерти отца, но и деда — оставался на свободе и невредимым, а возможность отомстить у меня еще будет. Позже. Маги живут долго, а земля круглая — за поворотом встретимся.       Моя жизнь в очередной раз сделала крутой поворот.       Оглядываясь назад, делаю вывод, что все произошедшее — во многом следствие моих опрометчивых и глупых поступков. Я слишком расслабилась, попав в детское тело и перестав самостоятельно принимать решения, пустила все на самотек. Я ошиблась, не воспринимая однокурсников всерьез, не стремясь с ними поладить, а ведь они наверняка все чувствовали, и мое поведение казалось натянутым и неестественным. Хотя на факультете воронов большинство были одиночками, сходясь только на почве общих исследований и интересов, но даже там я не прижилась. Все остальное было всего лишь следствием моей собственной слабости и, наверное, глупости. Я постаралась подстроиться, попав в тело Луны, и словно бы поглупела, опустившись до уровня подростка, даже ребенка. С другой стороны, если бы я вела себя привычным образом, то это было бы слишком заметно и наверняка вызвало много вопросов. И кто знает, что тогда предприняли бы Лавгуды?.. Гадать можно бесконечно. Случилось так, как случилось, и сожалеть уже поздно.       Прошлый опыт не дал мне вообще никаких преимуществ, по сути, он мне только мешал. Багаж накопленных знаний сбивал с толку и давал ложное чувство уверенности в себе. И ни количество выученных заклинаний, ни ежедневные проявления волшебства, которые меня так восхищали, не делали меня волшебницей по сути. Ею можно, наверное, только родиться, вырасти в этой среде. Отсутствие цели давало мне оправдание, чтобы плыть по течению, не стараться влиться в коллектив, не стремиться измениться…       А еще, сильно запоздав, я поняла, как нагло врал мне дядюшка Гермес. Он, как сказали бы в моем прошлом мире, взял меня на понт. Привычка думать и вести себя, как подросток, подвели меня, и я с разбегу радостно вляпалась в брак. Слишком испугалась и не подумала. В результате Валери, которая, на минуточку, пришла на следующий же день, ничего не сказала про Гампа. А ведь он пытался внушить — и успешно, — что у меня есть всего несколько часов. Чего он этим добивался, я так и не поняла. Единственное, чего он совсем не ожидал, что за это время я успею обзавестись мужем. Он не учел мою крестную, которая появилась весьма вовремя, ведь де-юре она все еще имела больше прав на меня, чем какой-то родственник второго порядка. До официального подтверждения ее смерти Гермес мог только облизываться на наследство.       Грустно это все. Понимание и осознание почти раздавило меня в свое время, но тогда хватало и других поводов для переживаний, и я недолго рефлексировала.       Теперь, я, наконец, повзрослела… Время жить дальше.       Задуматься, что буду делать дальше, меня заставил первый толчок детей. Однажды ночью я проснулась от неописуемого ощущения внутри. Задрав ночную рубашку, увидела быстро пропавший бугорок на животе, а потом еще и еще. Рассеянно улыбнувшись, нежно погладила кожу и откинулась на подушках.       Время жить дальше. Теперь мне есть для кого стараться. Скоро у меня появятся дети, и я больше никогда не буду одна. В планах было получить аттестат СОВ и по возможности ЖАБА и постараться стать лучшей мамой в мире. Пример для подражания у меня был, пусть и недолго — Пандора Лавгуд.       Надеюсь, у меня получится.