Соревнование сердец

○○○

Старуха распылялась всего полчаса, а для него они стали вечностью. Пак Чимин откинулся на спинку неудобного деревянного стула и поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. Коротать время, не заботясь о болях в спине, было куда приятнее. На мгновение он забыл, где и рядом с кем находился, поэтому с уст сорвалось недовольное фырканье, как только Чимин краем глаза заметил зануду Пак Чеён. Она всегда выглядела так, словно ей больше всех надо. И самое раздражающее – так оно и было в действительности. Малявка смотрела на людей свысока, считала, что лучше всех, присутствующих в кабинете. Чимин и сейчас заметил в её взгляде, устремлённого на него сквозь толстые стёкла очков, не что иное, как насмешку и… что ещё? Ликование? Это заставило его напрячься. В какой момент своей жизни Пак Чеён решила, что имеет право смотреть на него так? Лучше ей и вовсе ослепнуть, чтобы она не имела возможности отравлять его своей ущербностью. «Идиотка» И вдруг сквозь пелену злобы, которая застилала его слух, прорвался тихий укоризненный кашель, заставивший Чимина медленно повернуться к его источнику. Заседание старост. Точно. Скука смертная, не удивительно, что Чимин переключил своё внимание на зануду Ён – подбор оскорблений для неё развлекал его куда больше, чем скрипучий голос старухи Хан. Учитель, как и на протяжении всего времени, стояла во главе стола, за которым расположилось остальные студенты. Она смотрела на Чимина своими маленькими крысиными глазами, и густые чёрные брови, сдвинутые к переносице, делали её взгляд более угрюмым. Недовольна. Впрочем, учитель Хан всегда была недовольна, только стадии меняли от умеренной к тяжёлой. Похоже, что проблема не в придурковатом парнишке со среднего звена, который уже успел накосячить, в начале-то учебного года. Идиот поколдовал над сигнализацией в женском общежитии, и всё только ради перепуганных и взъерошенных девчонок, которые выбегали наружу в чём попало, пытаясь спасти свою жизнь. Переполох был знатный, старуха по этому поводу уже второе собрание подряд причитает. Но теперь что-то изменилось. Она смотрела укоризненно именно на Чимина. Он невольно выпрямил спину и сел в нормальное положение под её тяжёлым взглядом, стараясь нечаянно не зацепиться своим собственным за Пак Чеён, которая — как назло — сидит точно под боком учителя. — Мистер Пак, Вас, как я понимаю, не заботят крайне важные, — старуха противным тоном выделила последнее слово, склоняя голову набок, — события, подрывающие репутацию нашего учебного заведения. Учеником которого, прошу заметить, являетесь Вы сами. Теперь Чимин злился на несносную зубрилку ещё больше. Какого чёрта ему постоянно влетало именно из-за неё. Он на полном серьёзе слушал нотации учителя Хан по поводу косяков учеников и будущих мероприятий от начала до конца, пока Пак Чеён не вскинулась своим высокомерным тоном что-то уточнять у неё и не обратила на себя его внимание. Ей Богу, он не мог выносить звуки, которые издаёт её рот. — Нет, учитель Хан, — как назло начала Чеён, смерив Чимина своим фирменным презирающим взглядом. — Наверное, Пак Чимин был, наоборот, очень тронут обсуждаемой нами ситуацией, поэтому и захотел внести свои предложения. Или я ошибаюсь? Чон Чонгук, сидящий рядом, не сдержал громкого смешка, прикрывая кулаком ухмыляющиеся губы, но попытался сделать серьёзное лицо, когда Чимин угрожающе пронзил его взглядом а-ля «тебе не жить, дружище». Густая бровь профессора поднялась, а губы раскрылись в заинтересованном «о». — Неужто? Тогда я буду рада услышать предложения лучшего ученика по поводу этой темы. Пак Чеён едва смогла сдержать очередную довольную улыбку, норовящую вырваться после каждого эмоционального изменения на лице Чимина. Поделом ему. Расселся, словно король, на своём несчастном стуле и строил из себя самую важную фигуру на шахматной доске. А вот пусть выкусит, Земля крутилась не вокруг его перекаченной задницы. Сейчас его лицо выражало нескрываемую злобу, но ей было абсолютно плевать. Всё в современном обществе строилось на правиле «зуб за зуб», поэтому Чеён продолжит тешить себя его стыдом и задетой гордостью. Ведь учитель Хан высекла его вдоль и поперёк своим ожидающим взглядом, пока бедняжка Пак Чимин кусал нижнюю губу, которая успела заметно покраснеть, и крутил большим пальцем перстень на среднем, молчаливо опустив голову. — Учитель? — Ким Дженни неловко подняла руку, призывая обратить на себя внимание. Чеён мысленно ударила кулаком о стол от недовольства – Дженни снова взялась выгораживать этого лицемерного павлина! Неужели она совсем не замечала, какой он на самом деле слизняк? Было отвратительно и неприятно, когда лучшая подруга придерживалась мнения стада и велась на комплименты смазливого спортсмена. Причём его подкаты к девушкам состояли исключительно из наиглупейших фраз родом из девяностых. — Мисс Ким? — учитель Хан ещё ненадолго задержала строгий взгляд на Чимине, после чего полностью обратила своё внимание к Дженни. — Вы хотите внести коррективы в незаменимые предложения мистера Пак? — Да, хотела бы внести коррективы… то есть, — Ким охнула и потупила взгляд, понимая, что ляпнула, — то есть я хотела сама предложить… несколько вариантов. По кабинету прошлась волна смешков неравнодушных к колким замечаниям учителя и ненарочной оплошности Дженни, которая лишь слегка приправила готовое блюдо. Даже Чеён не смогла скрыть едва заметную улыбку победителя: «Этот раунд за мной, тупица». Ким подняла на Чимина сожалеющий взгляд, но тот понимающе улыбнулся ей в ответ и подмигнул. Дженни вмиг воодушевилась, начиная быстро тараторить варианты, которые были записаны у неё в блокноте. Чеён едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, но решила последовать примеру подруги и обратить больше внимания на обсуждение предстоящего «Осеннего бала». «Осенний бал» — было лишь громким названием. На деле — обычная дискотека, которую проводят в конце ноября. Как раз на границе между временами года. Зимой начнутся обязательные экзамены, поэтому бал станет глотком свежего воздуха перед месяцами «пыток» и «агонии», как любят называть студенты это время года. Для руководства школы это мероприятие важная составляющая, поэтому ученики — в основном старосты — старались отдавать все силы на организацию вечера. Впрочем, мало кто не любил праздники. Однако Чеён входила в число противников таких гуляний. Должно быть, она была действительно скучна и занудна. Но разве это так уж плохо, что у человека имелось своё собственное мнение, а не навязанное другими? Она считала это пустой тратой её драгоценного времени. Чеён никому не запрещала радоваться и, тем более, не пыталась испортить другим впечатление от такого вида веселья. Просто ей… да, ей попросту было не весело на этом празднике – вот и вся причина. Зато подготовка к нему с начала сентября ложилась на плечи старост, которым словно и заняться больше нечем. И стоило лишь словом нехорошим обмолвиться, как она вмиг получала недоумевающие взгляды друзей и знакомых — невозможно же не любить бал, дикость. На собрании больше неурядиц не последовало. Все были заняты составлением плана кружков и другими заботами, которые руководству взбрело подготовить на третий день учёбы. Да никому и не хотелось последовать по тропинке Пак Чимина — идеального, кажется, во всём, но сегодня униженного. Слегка, завтра никто об этом даже не вспомнит — кроме самого парня, которого заботили только он и его репутация. Поэтому Чеён какое-то время радовалась своей маленькой победе, пока снова не перестала замечать его присутствие за столом. — В следующее воскресенье жду отчёты, — уточнила учитель Хан, когда все уже расходились. — Сегодня отдыхайте, пока выходной. Завтра на учёбу без опозданий, или отправлю на исправительные работы к учителю Чхве. Пак Чимин скривился при упоминании имени одного противного учителя среди прочих и поспешил убраться вслед за Чонгуком, который ждал его у выхода из кабинета. — Мисс Пак и мистер… Пак, — позвала старуха, на секунду замявшись из-за одинаковых фамилий – у него душа ушла в пятки, а мурашки так и забегали по спине, стоило ему допустить мысль, что речь идёт о нём и зануде Ён. А дальше всё как в тумане: Чеён спокойно смотрела на учителя, словно уже ожидала такой расклад, Чонгук и Дженни бросили на друзей сочувственные взгляды и вышли в коридор, оставляя их наедине с немым вопросом, повисшим в воздухе. Учитель Хан с непроницаемым лицом лепечет монотонным голосом: «Не секрет, что вы лучшие ученики на своих факультетах. В этом году назначаю вас ответственными за подготовку бала. Можете брать себе в помощники всех, кого только пожелаете, но даже не думайте работать разобщённо. Не разочаруйте, я поручилась за вас перед руководством, дети». Слова резанули глубже ножа. Не дала и слова возразить. А очкастая даже не пыталась предотвратить это недоразумение. Спокойно поклонилась учителю в согласии и, прижав свои глупые книги к груди, прошла мимо Чимина, едва не зацепив своим костлявым плечом его собственное — хорошо, что он вовремя отступил в сторону. Пак ещё хотел попытаться избавить себя от этого кошмара — лучше ботинки свои сожрать, чем иметь общее дело с высокомерной стервой в личине овечки. Но не терпящий возражений взгляд учителя говорил сам за себя, поэтому уже спустя минуту Чимин стоял спиной к двери в кабинет, в котором провёл самые ужасные шестьдесят пять минут в своей жизни. Почему только его одного это волновало? Почему Пак Чеён невозмутимо стояла и медленно, даже трепетно, что ли, раскладывала свои учебники и бумажки на подоконнике? Они взаимно ненавидели друг друга. Уже не первый год между ними продолжалась холодная война. Однако если им придётся проводить наедине дольше пяти минут — умрут оба или поодиночке, потянув с собой в могилу всю школу. Нет, он не собирался оставить последнее слово за ней. Довела сегодня до точки кипения, термометр не смог бы показать тот максимум температуры его злости, испытываемой в данную минуту и на протяжении всего собрания. Пак оперся плечом о дверной косяк и тихо прошипел ей в спину: — Эй, Пак Чеён, — абсолютное молчание в ответ. — Совсем глухая или язык проглотила? — снова тишина, нарушаемая только недовольным пыхтением Чимина и шуршанием листов Чеён, — или нравится, когда зову тебя «зануда», «монашка» и «уродина»? Бинго. Она не повернулась к нему лицом, но плечи заметно напряглись, после чего она сдержанно ответила: — Просто не вижу необходимости начинать разговор с кем-то вроде тебя. — Я так-то тоже не горю желанием. Просто хочу уточнить. Как бы сильно ты ни была без ума от идеи разрушить мне жизнь, подговаривать учителя дать нам общий проект, обрекая на долгие муки себя и меня… Нет, низко даже для тебя, не ожидал. По коридору пронёсся не сдержавшийся смешок Пак Чеён, когда она, не в силах игнорировать бред, который нёс Чимин, со сложенными бумагами в руках повернулась к нему лицом. Ишь какой удался. Значит, уродина и зануда? Хотя бы мозги при себе, в отличие от некоторых. Так и пыжился, пытаясь вывести её из себя, а в итоге крошечного мозга и минимального коэффициента интеллекта хватило только на заурядные оскорбления. И очень бы хотелось игнорировать его выходки, потому что слова и действия этого человека — мусор для неё. Просто… это тяжело — в глубине души осознавать, что он говорил правду. В такие моменты не в е силах промолчать. — Знаешь, люди часто говорят «кто ищет — тот всегда найдёт», — склонив голову, медленно проговорила Чеён, смакуя каждую букву. Чимин автоматически нахмурил брови и оттолкнулся от двери, выпрямляясь — что не скрылось от взгляда Чеён. Знал ведь, что сейчас она по обыкновению скажет какую-то колкость. — Тебе, увы, не дано. — Не дано «что»? — Найти свои мозги, что ещё? — невинно ответила Чеён. — Как бы ни искал, гиблое дело. Потому что я никогда в жизни не соглашусь дышать с тобой одним воздухом дольше положенного. Лучше сама организую бал. Так что не суйся ко мне больше, тупой футболист. — Я легкоатлет, идиотка, — процедил сквозь зубы Чимин, внутренне закипая и сжимая челюсть до хруста. — А это не важно, — махнула рукой Пак Чеён и, уже отходя от него и поворачиваясь спиной, добавила: — Вид спорта не влияет на твои умственные способности. У тебя с рождения процессы в голове замедлены. Наверное, тебя всё-таки роняли пару раз в детстве. Да, оно стоило того, чтобы переступить через гордость и вступить с ним в открытый конфликт. Пусть Чеён и обещала себе, что перестанет его замечать от слова «совсем». — Ты не смеешь судить ни меня, ни мою мать, Пак Чеён! Хватит считать себя лучше других, ты ничтожество, лишь маленькая часть серой массы, существующей в мире! — Уж лучше быть ничтожеством, чем подобной тебе. — К чёрту пошла! — бросил ей напоследок Чимин, заставив девушку порадоваться ещё одной маленькой победе – просто повезло, сегодня явно её день. — Именно туда и направляюсь! — последнее, что он услышал, когда Пак Чеён на приличном от парня расстоянии свернула за угол. Желание унизить её, растоптать и напоследок плюнуть на остатки наполнило всё естество Чимина. Как же офигенно он чувствовал себя на каникулах, где не было её противной физиономии. Лелеял надежду, что она слетит со стипендии, завалив экзамен — тогда прощай учеба, общежитие и отравление его и без того несладкой жизни. Но Пак Чеён же самая умная на своём факультете, золотая девочка, гордость среди женской половины школы — о его надеждах не может быть и речи. — Ещё пожалеешь у меня, зубрилка хренова, — прошептал парень в пустоту безлюдного коридора, разворачиваясь спиной к повороту, за которым скрылась минутой ранее Пак.