В главной роли

Прикрыв за собой высокие скрипучие двери, Наташа обвела взглядом холл. Там явно не хватало женской руки. Не в том смысле, конечно, что руку следовало оторвать и повесить где-нибудь над камином. С вампиров бы сталось и такое сделать! Наоборот, здесь к руке лучше было бы приложить не только тело, а еще моющий пылесос, пароочиститель и тонну бытовой химии. Без этого жилище вряд ли удалось бы привести в порядок.  — Замок мой от любопытных глаз укрыт кромешной тьмой… — в полголоса пропела себе под нос девушка и в очередной раз с непривычки поежилась от своего голоса. — И слава богу, что никто его не видит. Потому что до изобретения пылесосов было еще добрых двести лет, и в замке повсюду царили пыль и запустение. По коридорам гуляли сквозняки, а местами на подоконниках из щелей надуло кучки снега. В холле на стене нашлось зеркало, заросшее по углам паутиной. Наташа метнулась к нему, чтобы окончательно убедиться в реальности произошедшего, но в зеркале отражалось все, кроме нее. И.о. графа и пальцем в стекло потыкала, и пыльной шторой перед ним помахала, но тряпка в зеркале отражалась, а Наташа — нет. Теперь собственную вампирскую природу можно было считать подтвержденной. Единственной более-менее обжитой во всем замке оказалась комната Куколя на первом этаже, в помещении бывшей кухни. Там светила, пусть и немилосердно коптя, настоящая керосиновая лампа, а горбун, что-то ворча себе под нос, кипятил чайник на скромном костерке, который он развел в огромном очаге. Заметив графа, Куколь почему-то нервно шарахнулся в угол, потом взял себя в руки и даже вежливо поклонился. «Приглашение», — напомнила себе девушка, поглядывая на страшноватого горбуна. А если ему придет в голову, как в мюзикле, потереться об ее ноги?! Чесотка, лишай и блохи гарантированы!  — Отнеси в деревню шаль и сапоги для Сары, — отрывисто приказал «граф», не отходя от дверей.  — Да, хофяин, — поклонился Куколь, переставляя чайник на стол. — Я фделайт.  — Молодец, — одобрительно кивнула Наташа и быстро скрылась за дверью. Теперь оставалось только ждать и повторять про себя последовательность действий: приглашение — шаль — Сара — ее папа — профессор с ассистентом. Но терпение никогда не было сильной стороной Наты, и она отправилась бродить по замку. Постепенно до нее начинало доходить, на что же жаловались вампиры. Одиночество и скука, пустота заброшенных комнат… Они пугали бы, если бы Наташа не была уверена, что никого страшнее графа в этих залах не водится. Она прошла портретную галерею, с гордостью отметив, что те, кто придумывал декорации для мюзикла, почти ничего не напутали с ее убранством. С запыленных, покрытых паутиной портретов, за ней неодобрительно следили предки графа фон Кролока. Чтобы хоть как-то развлечься, Наташа принялась заглядывать во все комнаты, попадающиеся ей по дороге, и вскоре ее любопытство было вознаграждено — она забрела в кабинет. Вот там граф явно проводил больше времени, чем во всем остальном замке, за исключением склепа, наверно. Аккуратными стопками лежали книги (Цицерон это, Кант или Платон Наташа уточнять не стала), блестела отполированными боками новенькая чернильница. Бокал с вином, правда, давно замерзшим, стоял на углу стола, а рядом с пресс-папье возвышался подсвечник с наполовину сгоревшей свечой. «Интересно, зачем ему свет, если он в любой темнотище видит, как днем?» — задумалась Наташа, оглядываясь по сторонам. Увы, загадочная душа графа не спешила раскрывать перед ней свои тайны. Кабинет, шкафы из полированного темного дерева, большой глобус в углу… Здесь за столом просто обязан был сидеть какой-нибудь ученый или писатель, с бородой, как у Карла Маркса, и, дымя сигарой, при свете одинокой свечи писать что-нибудь на желтоватом листе. Кстати, лист на столе тоже был. Исписанный небрежным почерком, он лежал, наполовину закрытый стопкой книг. Наташа вытащила его, причем для того, чтобы разобрать текст, зажигать свечку ей не понадобилось. «Вскоре проклятие нашего рода постигнет и нас с Гербертом, — писал по всей вероятности сам граф. — Однажды и мы не сможем покинуть замок, потом будем вставать из могил только в самую длинную ночь года. Не получая свежей крови, род наш прервется…» Следующая запись была сделана явно позже, но выглядела сумбурной и отрывистой, словно автор по ходу чтения делал пометки на первом попавшемся листе: «Дневник Отто. Проклятие. Колдун — не может быть! Выход один — жертва, плоть от плоти его. Обязательно найти, пока еще не поздно!» Еще одна запись была сделана чем-то бурым, подозрительно похожим на кровь: «Свет звезд двора колодец осветил. Земли коснулся, царским был подарком. И видел я себя смешным и жалким, О смерти небо столько раз молил. Но небеса к молитве грешника глухи». И в самом конце листа значилось крупными буквами: «Звездное дитя». Наташа опустилась в графское кресло и прикрыла глаза — так думалось лучше. Колдун в каноне не упоминался ни разу. И если обрывок стихотворения еще мог быть фрагментом того самого стиха, который граф написал на коже убитой девушки, то проклятие было явно из другой оперы… А искупительная жертва, которая приходилась родней колдуну, — это что, Сара?  — Как же все сложно! — вслух пожаловалась себе Наташа и в очередной раз с непривычки передернулась от собственного голоса. Сложно было осознавать себя собой, а быть при этом старым и могущественным вампиром.  — Отец? — в кабинет заглянул Герберт. Выглядел юноша куда лучше, чем до своей небольшой прогулки — исчезла пепельная бледность, губы из синеватых стали розовыми, а глаза и вовсе были довольными, как у сожравшего хозяйскую курицу кота. — Я не помешаю?  — Нет, — временно исполняющая обязанности графа фон Кролока постаралась говорить спокойно. — Герберт, мне кажется или ты успел где-то пообедать?  — Очередные волки напали на очередного путешественника, бывает, — легкомысленно усмехнулся младший вампир. — Не переживай, отец, я и пальцем не тронул твое «звездное дитя». И передал приглашение, как ты сказал. Наташа кивнула, мысленно считая оставшиеся до бала моменты. А ведь еще должен был прибыть профессор! «Господа, хвала дороге, что сюда вас привела» и далее по тексту. Столько ждать — это же спятить можно! Впрочем, девушка еще не знала главного. Потому что Герберт исполнил отцовское поручение не совсем точно. Что поделаешь, у него были свои взгляды на людей и их привлекательность. Отловив неосторожного путешественника и весьма правдоподобно изобразив из трупа жертву нападения волков, молодой вампир приземлился на крышу трактира, заглянул в окно ванной, где, как ему было известно, пассия отца проводила большую часть времени, и увидел там дивное видение — очаровательного юношу с двумя ведрами кипятка в руках. Сюртук был видению явно маловат, а его волосы прямо-таки молили о щипцах для завивки или хотя бы расческе, но все это были несущественные детали. Молодой человек был прекрасен. А потом он покинул ванную, уступив ее дочке трактирщика, которая немедленно скинула одежду и занырнула в лохань. Но это Герберта ни капли не заинтересовало, и он устремился вслед за своей симпатией. Дивное видение прошло на кухню, отыскало там здоровый кусок сала с чесноком и ковригу хлеба и вознамерилось перекусить. Этого душа (или что там вместо нее у вампиров) Герберта вынести не могла.  — Что вы делаете?! — вампир одним движением влетел в кухню и выбросил за окно ужасное сало. — Во-первых, людям вредно есть на ночь. Во-вторых, вы же собирались есть чеснок, а это совсем никуда не годится!  — Почему? — юноша проводил сало грустным и голодным взглядом, но спорить с хорошо одетым, а значит, богатым и влиятельным, ночным гостем побоялся. — Местные говорят, что чеснок полезен.  — Дорогой мой, я могу назвать вам десяток продуктов, от которых пользы не меньше, но у них нет этого ужасного запаха, — Герберт присел на край стола напротив молодого человека, ощущая в мыслях привычную раздвоенность. Ему хотелось без лишних слов вцепиться в шею красавчика, чтобы владеть им безраздельно, и одновременно он был уверен, что кусаться, даже не познакомившись, неприлично. — Например, спаржа, или устрицы, или шоколад… Они с юношей синхронно обвели взглядами непрезентабельную трактирную кухню, потом человек вздохнул, а вампир, уже отучившийся от привычки дышать, просто сочувственно покивал. На шоколад здесь рассчитывать не приходилось.  — Знаете что? — Герберт просиял, осененный замечательной идеей. — А вы приходите к нам на бал! Там и вкусное будет, и вообще… познавательно. Сказать «интересно» у него просто язык не повернулся. Одно и то же, год за годом уже не первый век — хоть вешайся от тоски. Кстати, как-то раз виконт попробовал это сделать. Веселее не стало, а странгуляционная борозда от петли сходила еще долго.  — На бал? — юноша распахнул глаза. — В замок?!  — Конечно! Я буду рад вас видеть, — вампир проникновенно улыбнулся и, поймав его за руку, нежно погладил его запястье. Молодой человек почему-то вздрогнул и чуть не свалился на пол, запнувшись об некстати подвернувшуюся ему под ноги скамейку. — Сделаем так. Скоро у двери трактира оставят сверток. Там будут дурацкие сапоги и еще какая-то шаль, но на нее вы не обращайте внимания. Сразу надевайте сапоги, и ноги сами приведут вас в наш замок. Будете моим гостем.  — Н-но… — молодой человек мило покраснел, а его сердце бешено стучало, гоняя по телу такую горячую и наверняка вкусную кровь. Не успей виконт перекусить этим вечером, красавчик бы не дожил до бала, но сейчас Герберт смог улыбнуться и остановить возражения юноши.  — Если по дороге попадутся волки, скажите, что я им уши поотрываю, и они вас не тронут, — теперь вампир ободряюще потрепал очаровательного смертного по щеке. — Что еще? Если в замке к вам будут приставать другие гости, то сразу зовите меня, я и им тоже поотрываю что-нибудь… Виконт кровожадно улыбнулся, уже предвкушая развлечение. За века у него появилось столько причин для мелкой мести немертвой родне, а тут будет и повод ее осуществить. Ну как же, покушение на его добычу! Да в былые времена за такое следовала немедленная казнь. Это сейчас нравы стали попроще, и спорящие вампиры обычно ограничивались дуэлью на осиновых кольях или заряженных серебром пистолетов.  — Ну так что, мне удалось тебя заинтересовать, дорогуша? Молодой человек нервно кивнул.  — Только можно я приду не один? Мой профессор тоже интересуется старинными замками… — юноша облизнул пересохшие губы, и Герберт уже был согласен на что угодно. Профессор — да хоть десяток! Ученого зануду можно будет сплавить папе, или в библиотеку, или просто убить, если он не захочет оставить своего ассистента наедине с вампиром. А потом можно будет накормить своего гостя всякими вкусностями и обратить, сытого и довольного. Герберт был не из тех, кто несколько месяцев ходит около витрины магазина и любуются на понравившуюся вещь, пока ее не купит кто-нибудь другой. Образно говоря, в такой ситуации виконт бы вышиб стекло витрины и утащил желанную покупку. А сейчас он хотел этого юношу и позволять ему гулять на свободе не собирался.  — Хоть целый научный совет приводи, милый, — Герберт поправил красавчику воротник и внезапно вспомнил о поручении отца: — Да, и передай этой девице, Саре, пусть тоже приходит. Отец хотел ее видеть. Словом, если бы Наташа об этом знала, это бы добавило седых волос в шевелюру графа фон Кролока. Но, к счастью, Герберт мудро не стал вдаваться в подробности, и и.о. графа осталась в уверенности, что все прошло в полном соответствии с каноном. То есть, была и ванная, и взметнувшийся плащ, и изобилующее намеками на близкую смерть приглашение. Ната честно попыталась представить себе, как бы вел себя Герберт в такой ситуации. Наверняка он бы сначала прокомментировал прическу Сары, а потом… Сара! Сюда скоро придет девушка, а в замке такой бардак! Уж дочка-то трактирщика наверняка заметит и веками немытый пол, и целые занавеси паутины…  — Так, Герберт, — Наташа сурово глянула на «сына», — скоро у нас будут гости, поэтому мы, как радушные хозяева, должны навести порядок… Тут она прикинула масштаб предстоящих работ и торопливо уточнила:  — Хотя бы в одной комнате.  — Стоит ли так утруждаться ради обычной девчонки? — философски пожал плечами Герберт, но тут вспомнил о своем очаровательном знакомом и с энтузиазмом закивал: — Ты прав, отец, обязательно надо! И можно я слетаю в город за угощением для смертных? Я обещал… Саре… шоколад.  — Думаю, магазины уже закрыты? — для проформы уточнила Наташа.  — Тогда я не буду брать деньги, — очаровательно улыбнулся Герберт, открывая лишь самые кончики клыков. — А просто выломаю дверь, или окно, или стену в какой-нибудь лавке. Ты позволишь, отец? Наташа на секунду задумалась и поняла, что и в самом деле не будет большой беды, если ее «сынок» еще немного развлечется перед балом.  — Много не убивай, — предупредила она строго. — И… помоги мне найти ведро и тряпку. Через несколько минут Герберт отправился в новое путешествие, а случайный гость — случись такой в замке фон Кролоков — получил бы разрыв сердца раньше, чем на него напали бы жаждущие крови хозяева дома. Потому что сам граф, сняв фрак, жилет и рубашку, и стянув длинные волосы в хвост, лично мыл пол…