Вам бы отвлечься, Ольга Николаевна!

— Рита, здравствуй…       Капитан третьего ранга Кошкина поперхнулась. Второй раз за этот вечер. И, возможно, не последний.       В этот ресторан их привела — а упирающуюся руками и ногами Валю просто затащила — Ольга Николаевна. Под благородным соусом того, что Маргарита Степановна, как хозяйка приютившего её и славную чету Будько дома, была столь мила и гостеприимна, что не ответить на это она просто не может. И так подзадержалась с ответом радушием на радушие. И именно поэтому — совершенно и абсолютно непременно — они должны вот прямо сегодня пойти в дорогой и приличный ресторан. И, конечно же, она, Ольга Николаевна то бишь, угощает. Багира только скептически вздёрнула бровь, глядя на соловьём разливающуюся женщину. Почему-то думалось, что это не просто так. Особенно после ночных… кхм… признаний. — Ольга Николаевна, вы уверены?       Интересно, в чём именно? В необходимости похода в ресторан или в… «ничего и никогда»? Конечно же, ночью Маргарита сделала вид, что ничего не услышала. Что крепко спала и до, и во время, и после таких неожиданных откровений. А утром… утром просто не успела поговорить. Потому что, как не намеревалась каптри Кошкина приехать на службу к обещанному полудню, в восемь ноль-ноль ровно неугомонный Пригов дёрнул её в КТЦ. По словам Владимира Викторовича только она (и никто другой больше!) могла помочь ему в очередном сложном диалоге с высоким начальством. Робкие попытки Багиры — простите — слиться были пресечены возмущённым напоминанием перечитать собственную специализацию. Намекать генерал-майору о том, что «психолог-переговорщик» — это вообще про другое, Кошкина благоразумно не стала.       Зато вечер выдался свободным, и Рита, со всей имеющейся дури выжимая педаль газа в пол, мчала домой с единственной стучащей в голове мыслью. По-го-во-рить. Хотя вчера сама заявляла, что «не о чем». Но это мелочи, это абсолютные мелочи, в сравнении с тем, что… Да чёрт! Конечно, в сравнении с тем, что прямо на пороге квартиры её перехватил любимый старший братец и отправил «марафетиться» перед походом в ресторан. Привести себя в божеский вид получилось быстро (спасибо ВМФ за ещё один профессиональный навык!), но оставшееся до выхода из дома время все трое зрителей этого импровизированного шапито провели в практически безуспешных попытках отодрать упирающуюся Валентину Петровну от предметов меблировки квартиры, потому что «Да на кой нам такие деньжищи тратить?!»       В общем, в ресторан поехать всё же пришлось. И заказать лёгкие закуски к выбранному Ольгой Николаевной вину тоже. И слушать её неспешное щебетание, и — конечно — наблюдать недовольную физиономию старшего брата, оставленного сегодня за «трезвого водителя». Всё это Багире пришлось… Пришлось ровно до первого «поперхнуться», когда ожил незатейливой мелодией мобильник. На экране светилось короткое, но ёмкое «Батя». — Простите, с работы звонят. Я на минуточку отойду. — Ой, Ритуся, да шо ж у тебя за изверги там такие, шо даже вечером трезвонят? — Валь, ну, какие есть.       Это была почти правда. Потому что «отошла» Рита прямо к выходу из ресторана, чтобы вездесущие будьковские локаторы точно не добрались до этого диалога. И трубку сняла с раздражённым коротким «Слушаю тебя, изверг!» — Чего? — голос Булатова на том конце провода выражал недоумение человека, увидевшего перед собой собаку о пяти ногах. И с крылышками на спине. И серо-буро-малинового цвета. Ну, как минимум. — Ничего! — женщина боролась со странной полярностью чувств: с одной стороны, хотелось привычно рассмеяться, столь отчётливо перед глазами встала недоумённая Батина физиономия, а с другой… С другой стороны, смеяться с ним получалось теперь из рук вон плохо, — Здравия желаю, товарищ контр-адмирал! У вас что-то срочное? — Багира, что случилось?.. Я хотел с тобой поговорить про…       Что случилось? Что случилось?! Рита окончательно уверилась в том, что она все десять с гаком лет знакомства глубоко ошибалась в Бате, за пеленой собственных непрошенных чувств банально не замечая его сволочную натуру. Он же просто издевался над ней! С особой жестокостью, не просто воспользовавшись её чисто женской слабостью, но и проходясь острым ножом по каждой натянутой струне её нервов и чувств. Если бы не разделяющие их расстояние и мобильная связь, товарищу контр-адмиралу точно прилетело бы. Хорошо поставленным апперкотом по прямому подбородку. Чтобы никогда, ни за что не срывались с его наглых губ подобные вещи. Чтобы… — Что случилось? Ничего не случилось. У нас пожар, потоп, внеплановая спецоперация? Нет? В таком случае я бы хотела попросить вас, Иван Михайлович, меня без крайней необходимости не беспокоить! — Багира… — До свидания, товарищ контр-адмирал!       Телефон пикнул противным звуком сброса звонка и погас. Маргарите хотелось позорно расплакаться, разреветься, размазывая солёные слёзы по щекам, как в далёкой юности. И чтобы раздалось над ухом чуть смущённое «Ну шо ты, Ритк…» от старшего брата, который очень хочет помочь, но просто не знает как. И чтобы на плечи опустились тёплые Валины руки, которую юная Рита Будько воспринимала практически как старшую сестру, и чтобы её прижали к себе, и долго-долго гладили по голове, успокаивая… Но ничего этого было нельзя. Она взрослая самостоятельная женщина. А за столиком ресторана её ждут уже совсем не молодые Ваня и Валя, которых точно не стоит волновать её сердечными драмами.       Багира тихонько шмыгнула носом, закопала телефон поглубже в сумочку и, тряхнув волосами для уверенности, вернулась в зал. Ольга Николаевна как-то странно покосилась на неё, но ничего не сказала. И в принципе, за исключением этого маленького факта, вечер вполне мог бы закончиться тихо, мирно и благополучно, если бы не… — Рита, здравствуй…       Это раздалось откуда-то сбоку ровно в ту минуту, когда Маргарита увлечённо копалась в десерте, машинально поддакивая уже минут двадцать разоряющейся на тему закруток Вале. Ольга Николаевна занималась примерно тем же, только с поправкой на то, что ей, сидящей по левую от Валентины Петровны руку, не приходилось ещё и преданно заглядывать ей в глаза при каждом «Да, Валюш, и огурцы на зиму закатать надо бы». Иван Степанович же, освобождённый женщинами от тяжкой участи обсуждения закаток с благоверной, мерно гипнотизировал взглядом бокал красного вина, стоящий между ним и сестрой. И отвлёкся он от этого занимательного действа только тогда, когда Рита во второй раз за этот вечер поперхнулась.       Женщина подняла глаза на источник этого чёртового «Здравствуй». Медленно-медленно, как в самом бульварном из всех бульварных романов. Поморгала, словно надеясь, что видение исчезнет. Откинула со лба рыжеватую чёлку, как будто это именно она искажала реальность и мешала адекватно воспринимать происходящее. Не помогло. Он всё ещё стоял перед ней и мягко улыбался уголками губ, совершенно счастливо сверкая глазами. — Здравствуй… — Багира сглотнула, — Максим.       «Только тебя здесь и не хватало…» — успело пронестись в Ритиной голове, когда на стоящего у их столика каперанга (спасибо, в этот раз хоть без излюбленной формы!) Максима Витальевича Шального уже и с интересом воззрился Иван Степанович, и стали оборачиваться Валя с Ольгой Николаевной. — Давно не виделись… — Шальной чуть улыбнулся, — Прошу прощения, не представился. Максим Витальевич… — Мой бывший коллега! — нет, всё-таки реакции Багире было не занимать. — Тоже у порту работаете?       Риту затошнило. Появилось отвратительное киношное чувство дежавю. Господи, лишь бы не ляпнул ничего… — Ага… Работал…       Стоп. Что? Женщина с удивлением покосилась на Максима, из которого его врождённую солдафонскую прямоту можно было вытравить лишь путём смертоубийства. «Ага»??? В какой такой реальности капитан первого ранга Шальной мог так легко и быстро согласиться на полную чушь, произнесённую чужими устами? Что могло его… Рита снова поперхнулась. На этот раз воздухом.       Большой палец Шального в привычном жесте проехался по брови, а взгляд его принял до боли знакомое выражение. С одной только маленькой поправочкой: смотрел Максим Витальевич в этот момент на Ольгу Николаевну Ковалёву. Во все глаза.       Ритины брови поползли куда-то наверх, причём совершенно без разрешения хозяйки. Ситуация напоминала сюр. Нет, не то, чтобы Багира приватизировала для себя Шального и запрещала ему общаться с любыми другими женщинами, но… Но последние лет двенадцать он так реагировал только на неё. Это, конечно, льстило. Потому что, в отличие от вечной кобелины Булатова (да тьфу на него, зареклась же!)… Или от таких же, в общем-то, кобелин Гнома-Бизона-Барса, Максим Витальевич оказался — на удивление — однолюбом. Только когда-то так и не смог признаться в своих чувствах, а потому вот уже много лет, когда случались такие вот встречи, просто стоял и смотрел. И проводил большим пальце по козырьку фуражки или по брови, если фуражки на голове не оказывалось. И в этом жесте, на самом деле, было гораздо больше, чем во всех возможных словах вместе взятых. Рита даже когда-то, пару лет назад, хорошенько так надравшись с женой Гнома Наташкой по поводу собственного разбитого сердца, подумывала позвонить Максиму и пригласить его встретиться. Чтобы не случайно. Но в итоге отказалась от этой идеи, потому что неслучайные встречи у неё практически ежедневно случались на базе Тайфуна с тем, кто и смотреть-то в её сторону не планировал, а Максим… А Максиму Багира решила не разбивать сердце в очередной раз. Но вот это вот… по брови… и не для неё… То ли где-то в душе всё же взыграла собственница, то ли Маргарите стало просто до жути интересно, но выпроваживать товарища каперанга она не стала. Просто следила за развитием событий. А развивались они… — Иван Степаныч, брат. Рад! Ля, гляди, Валюха, аж стихами заговорил! — Иван, да захлопнешь ты свою гыгыкалку или нет? Перед людями неудобно! Ой, вы простите этого дурака… Валентина Петровна я! — Очень приятно… — Шальной всё же (видимо, усилием воли!) отвёл взгляд от Ольги и поочерёдно кивнул Будькам. И тут же развернулся обратно, — А вы?.. — Ольга Николаевна… — Багирины брови только было вернулись в нормальное положение, как тут же взлетели обратно, до того охрипшим вдруг оказался голос Ковалёвой, — Рада… познакомиться. — И я.       И на этом бы закончить (по крайней мере, по мнению Маргариты Степановны Кошкиной, которая была не вполне уверена, что также быстро словится насчёт легенды про порт с Шальным, с которым они почти год не виделись), но… Но тут его трижды чёртов большой палец снова полетел по брови, а Ольга… Ольга вдруг коснулась волос в каком-то неуловимом жесте, который, казалось, был для неё чем-то таким же, как эта пресловутая синергия «палец-бровь-фуражка». Багира максимально напряглась. Неужели сейчас снова будет вот это вот сакральное «Лиса»?!       Обошлось. Не было ни «Лисы», ни каких-то ещё выражений радости от старого знакомства. Не было вообще ничего. Максим Витальевич технично отказался от приглашения к ним за стол, сославшись на важную встречу, быстренько раскланялся с гипергостеприимной четой Будько, чуть не забыл попрощаться собственно с Ритой и ушёл. Ольге Николаевне он не сказал больше ни слова. Даже не смотрел больше в её сторону, как и она в его. Но было в этом что-то такое… Что-то такое, что Маргарита почти залпом осушила свой бокал и захотела как можно скорее закончить этот ужин. Вопросы к госпоже Ковалёвой множились. Ответов пока не наблюдалось.

***

— Я войду? — Ну, это же ваш балкон…       И снова это чувство дежавю. Они опять стояли вдвоём на Ритином балконе и курили в ночь. Багира краем глаза наблюдала за тонкой фигурой Ольги. Вот она подносит к губам сигарету, показательно беспечно прокручивая её в мелко подрагивающих — на самом деле — длинных пальцах. Глубоко затягивается, будто пытаясь с едким табаком вдохнуть в себя что-то большее. Рвано выдыхает. Выдыхает не сигаретный дым, а боль, отчаяние, одиночество и какую-то странную нежность. И затягивается снова. — Оля… — собственная сигарета не приносила ни удовольствия, ни ясности, — Вы ничего не хотите мне сказать? — О чём вы, Рита? — Ольга Николаевна криво улыбнулась. Вышло из рук вон плохо. — Ну, хотя бы о ваших… назовём это «откровениями»… вчера ночью. — Вам же нужны были эти откровения, правда?       Кривая улыбка коснулась уже Маргаритиных губ. Нужны были. Но ей-то откуда знать? До вчерашней ночи и сегодняшнего вечера ситуация виделась совершенно в другом свете. — Кто вы, Оля? — Я же вам уже говорила.       Ещё по одной затяжке в тягучем вязком молчании. — Хорошо, давайте по-другому. Вы же прекрасно знали, кто такой Максим Шальной?       Ольгины плечи дрогнули. По крайней мере, Багире в ту секунду хотелось верить, что ей не показалось. Ещё пару дней назад эта женщина была просто сватьей старшего брата, потом вдруг стала — как бы смешно это не звучало в их возрасте — «вселенским злом», а сейчас… Сейчас она казалось кем-то вроде неё самой. Практически ей. Это пугало и роднило одновременно. — Оль… — Маргарита прикрыла глаза, тихонько выдохнула, словно перед прыжком в воду, и осторожно, будто боясь обжечься, положила руку на тонкое плечо своей ночной визави, — Расскажите мне всё.       Тишина. Тишина была ей ответом, и ещё две выкуренные до фильтра сигареты, одна за одной тлеющие в пальцах Ковалёвой. Тихий голос раздался лишь тогда, когда молчание затянулось настолько, что Багире уже начало казаться, что она зря всё это затеяла. — Я расскажу… Я расскажу, Рит. Я устала нести этот груз одна.