Джокер

      Грейнджер все никак не мог прийти в себя. Сознание постоянно уплывало от него. Единственное, что возвращало его в сознание звуки капели, которые так действовали на нервы. Он открыл глаза. Всё было размыто, но он все равно смог рассмотреть сеть труб, простирающаяся на всех стенах. Где я?       Вдруг со стороны послышались голоса. Психиатр резко мотнул голову в сторону звука, шипя от боли — шея затекла и стала будто деревянной. Когда взгляд его сфокусировался на двух фигурах, по его спине пробежал табун мурашек. В помещение вошел тот, кого Грейнджер не хотел бы видеть больше. — Здравствуйте, мистер Псих, как дела? Скучали по мне? Лично я — да. Хотя… Нет, вру. Я скучал совсем не по вам. Но я ОЧЕНЬ рад вас видеть, особенно в таком положении… — подмигнул ему Гарри и, будто вспомнив что-то, резко поднял указательный палец вверх и восторженно произнес. — Ох, точно! Я совсем забыл зачем мы здесь собрались!       Гарри хищной походкой начал подходить к врачу. Когда он был настолько близко, что мог увидеть дрожь в руках мужчины, он резко ударил ногой его по лицу. Послышался хруст. Мистер Грейнджер порывисто закричал. — Ой… Неужели я вам что-то сломал? Извините. — в интонации мальчика не слышалось и нотки жалости или извинения. — Но вы слишком шумный. А нас могут услышать… Дядя Эрни, замотайте ему скотчем рот, не то нас услышат. Я же пойду за камерой — пора снять кино! — распорядился Гарри и захихикал. Таким смехом он пугал санитаров и медсестер, уж сильно он был жуткий.       Пока он шёл за камерой, которую «одолжил» у своей подруги, Эрнест принялся заматывать лицо мужчины скотчем. Заматывал хорошо, не жалел материала — несколько раз по круговой прошёл. Гарри вернулся с большим ящиком инструментов. Поставив его рядом со стулом, он присел на колени к мужчине. — Не возражаете, если я посижу? Так устал за эти два дня.       Грейнджер всеми силами хотел столкнуть негодного мальчишку, да не получалось — колени и ноги были прикованы тяжелыми цепями. — Нравятся цепи? Я их сам нашёл! На помойке, правда, но смотрите в каком они прекрасном состоянии! Грех — выкидывать такую нужную вещь… Дядя Эрни, ты всё?       Эрнест ставил камеру на штатив и, постоянно меняя её положение, пытался найти нужный ракурс. — Подожди, малец, это не так-то просто… О! Нашёл. — довольно улыбнулся он, рассматривая в объективе испуганного мужчину и развеселившегося мальчика.       Вот тут-то понял Грейнджер, что дела у него хуже некуда… — О, наконец! А я уже думал, что веселья никакого не будет… Но я рад, что проблема быстро разрешилась. — радостно захлопал в ладоши Гарри и спрыгнул с колен «Психа». — Итак «Псих», что же мы будем с тобой делать? У меня столько вариантов голове, что даже не знаю, что выбрать! Столько всего хочется попробовать! — безумно засмеялся он. От его смеха у Грейнджер появились несколько седых волос, которые проскальзывали в его темной шевелюре. Боялся ли он? Очень! Мало ли что может прийти на ум психопату? А неизвестность его дальнейших действий пугало мужчину ещё больше. Но и представлять, что может сделать с ними этот ублюдок, он тоже не хотел. — Можешь начать с рук, малец. — подсказывал ему сообщник, не отходя от камеры. — А что делать? — Ну можешь ему иголки под ногти втыкать… — задумчиво протянул Эрнест. — Блин! А у меня иголок нету даже… Вот только инструменты из дома нашего «многоуважаемого» гостя. — расстроенным тоном ответил Гарри. — Ну, тогда отрывай ему ногти плоскогубцами. — пожал плечами мужчина. — А вот это мысль! Так посмотрим, где тут у нас плоскогубцы?       Мальчик подскочил к ящику с инструментами и стал в нем копаться. — О! Нашел! — радостно заголосил Гарри, рассматривая инструмент в руках. — Ну что ж, начнём? — обратился он к своему лечащему врачу.       Мистер Грейнджер попытался что-то промычать. — Ну, конечно, начнём! — сказал мальчик на протесты мужчины и оторвал первый ноготь.       Мужчина протяжно замычал. — Ой! Что вы! То ли ещё будет…       Если бы Грейнджер мог, он бы уже бился в истерике. Боль пронзала все его клетки, отправляя сильнейший импульс ему в мозг. Пот пошёл ручьём, а из глаз покатились постыдные слёзы боли. — Что же вы плачете, мистер Псих? Неужели больно? — взволнованно произнёс Гарри.       Понадеявшись на его жалость, мужчина быстро закивал. Но на лице мальчика появился злобный оскал: — Вооот! А представляете, как было плохо Гермионе? — прорычал он и вырвал ещё один ноготь.       В это время Эрнест вздрогнул, когда услышал имя девчонки. «Он что? Из-за неё так дока мучает? Черт!» Глаза Эрнеста забегали, руки начали трястись. Он молился всем богам, чтобы Гарри не заметил его переживаний. Ведь все больные знали, что страшнее этого пацана нет никого…       Тем временем Гарри продолжал мучить мужчину. Он отрывал ногти медленно, наслаждаясь стонами отца Гермионы. Но вдруг остановился и посмотрел на свою жертву. — Она ведь плакала? — спросил он. Грейнджер задрожал всем телом. — Отвечай! — разозлился Гарри и выдернул ещё один ноготь.       Грейнджер взвыл и закивал. — Плакала значит… И не жалко тебе её было? Ты же у неё друга забрал, не побоюсь этого слова, единственного.       Отбросив инструмент пыток, Гарри подскочил и начал ходить по комнате. — Вот ты знаешь, что над ней издевались? Не поверю, что не знаешь! Сколько раз она прибегала домой в слезах? — обратился он к мужчине. — Раз? Два? Неееет. Больше… Намного больше! — закричал мальчик и ударил по трубе. Отголоски его силы прошлись по клеткам и потоком выбрались из кулака. Мужчины с удивлением смотрели на вмятины. «Черт! Мне пиздец!» — судорожно подумал «оператор», смотря на мальчишку. Он сглотнул и начал молиться, при этом ругая себя за то, что связался с ним. — Но вы не переживайте, — вдруг спокойно произнёс Гарри. Медленно он обошёл стул и, положив руки на плечи Грейнджер, прошептал у самого уха. — Я за ней прослежу. Прослежу так, как обязаны были вы. Её никто не посмеет обидеть… Иначе ему смерть покажется раем.       Мальчик снова подскочил. и достал из ящика паяльник. Время, пока Гарри ждал, когда согреется паяльник, показалось ему вечностью. Он не отрывал взгляд от инструмента, наблюдая, как тот набирает красноту и жар. — Ну что? Готовы?       И не дав ответить, прижал орудие пыток к ноге мужчины. Он заорал бы во все горло. Боль была Адской. В нос ударил запах жаренного мяса, почувствовалась влага на штанине. — Ой! Ну вот… кровью мои джинсы замарали… А их мне, между прочим, Гермиона подарила! — грустно сказал мальчик, рассматривая бордовое пятно на светлых джинсах. — И как теперь отстирывать прикажите?       Он убрал паяльник. И, не дав мужчине вздохнуть, резко взял нож и отрезал ему палец. Грейнджеру не хватало воздуха даже вздохнуть. Голос захрипел, а горло неприятно заболело. Он замычал. — Что? Не понял, говори понятней. — мужчина ещё что-то промычал. — Всё-таки сниму я тебе скотч, а то, что говоришь, не пойму…       Сделав надрез на щеке, поранив лицо мужчине, Гарри резко дернул край. Край пореза оторвался и можно было увидеть лицевые мышцы. — Так что вы там говорили? — Ты… — хрипло прошептал врач. — Ты монстр! — А что лучше? Быть свободным монстром или слабаком, который сам же заковал себя в оковы?! А Гермиона? Она же не видела настоящего мира, боясь выйти за черту доступного! Я хочу освободить её от ваших оков! Показать ей настоящий мир, настоящие его цвета. Она такая же как и я, она имеет право на свободу! — Не трогай её… — Ну как не трогать? Как не трогать, я вас спрашиваю? И позволять ей вечно ходить расстроенной? — истерично засмеялся Гарри, закидывая голову назад. Но потом вдруг замолк, улыбнулся и сказал: — Ладно, пора заканчивать, а то так и не успею, — он снова подошёл к стулу. — На сей раз мы попробуем новую игру… — радостно произнес Гарри.       На секунду отвернувшись, он достал что-то из ящика и спрятал на спину. — Как думаете, что у меня за спиной? — оскалился Гарри.       Глаза психиатра потухли. Он опустил голову и тихо попрощался со своей дочерью, с которой, как он понимал, больше не увидятся. — Моя смерть? — прохрипел он. — Почти. — радостно произнёс Гарри. — Горелка!