Джокер

      Это мне тоже Гермиона подарила. До сих пор помню этот момент: мы проходили мимо строительного, кажется, магазина. Или магазин пиротехники? Неважно, я увидел на витрине эту красавицу и чуть ли на всю улицу заголосил «Смотри какая прелесть! Купи!». Гермиона так на меня посмотрела, но вздохнула и зашла в магазин. Уже через десять минут она вышла с коробкой в руках. Вручила её мне и сказала «С прошедшим днём рождения». Я думал прямо там заплачу. Ей ничего, а меня поздравили впервые. Я её весь вечер из объятий не выпускал, да и она не была против…       Вырвавшись из воспоминаний, я начал настраивать свою красавицу. — До свидания, мистер Грейнджер! — сказал я, направляя оружие на него. Как же красиво горят ноги у него, как будто шашлык жарю. Аж есть захотелось! Только потом я заметил, что доктор находится в бессознательном состоянии. Ой, видать перестарался. Он в отключке, а я ещё к самому веселому даже не перешёл! — Эй! Дядя Эрни, подайте мне ведро со льдом. — обратился я к сообщнику.       Мужчина трясущимися руками схватил ведро и подал его мне, пряча глаза. Что это с ним?— подумал Я. Ладно. Потом разберёмся. Поудобнее ухватив за ручку, я вылил все содержимое на Психа. Он вздрогнул и резко вздохнул. Он задёргался всем телом, начал кричать. Пришёл в себя, это хорошо! — Очнулся? Молодец, теперь будет финал. Ты был хорошей жертвой! И спасибо тебе за Гермиону. Я в неё реально влюблён. Не понимаю, что делать буду без неё… Ладно док, пора прощаться. Но давайте попрощаемся красиво! — сказав это, я встал перед ним и достал нож. Покрутив его пару минут в руках, чтобы рассмотреть легкий металлический блеск и отражение мистера Грейнджер, всадил ему нож в живот. Проведя его до груди и вытащив нож, я раздвинул рану. Быстро взяв канистру с бензином, специально заготовленную между прочим (!), я открутил крышку и залил жидкость прямо во внутрь. Взяв горелку и включив её, я прощально улыбнулся мужчине и поднес дуло к желудку. Зрелище было то ещё: внутренности буквально плавились, даже было слышно бульканье. Док заорал через силу. Крик его был полон агонии, боли и страданий. Мне было так хорошо, что я засмеялся так, как ещё никогда не смеялся. Пусть мучается, ублюдок! — Горите ярче, мистер Грейнджер!       Когда последний стон угас, я повернулся к своему сообщнику. — Эй, Дядя Эрни, все сняли? — Он кивнул, продолжая дрожать.Да что с ним? — Спасибо за помощь. Как и обещал, с меня желание. Что хотите? — я уже потянул руки к камере, как он закричал: — Не трогай! — Эй! Вы чего? Моя же камера! — Не трогай её! — визжал он, прижимая технику к себе. — Да отдай камеру, придурок! — кое-как отобрав её у Эрнеста, я приковал его потоком силы и вздохнул. — И что ты заистерил так? Я включил камеру, чтобы проверить видео. Но его оказалось два. — А это что?