Джокер

      Гарри лежал в тяжело скрюченной позе и постоянно смотрели на часы. Полиция ехала уже четыре минуты. Ну долго они там?! Я бы уже четыре раза убил кого-нибудь… Так и лежать неудобно — лопатка чешется — жуть, а как почешешь сломанной рукой? Вдруг с улицы послышался звук сирены. Да ладно… Гарри выжал из себя остатки сил, и на лице появились слезы. В комнату ворвались трое человек, каждый кричал что-то своё в неразберихе инцидента брюнет, наконец, услышал: — Малец, ты как? — Б…б…боль… — Молчи, тебе нельзя напрягаться. Да ты скорую уже вызовешь, придурок?! — Алло? Скорая… * * *       Гарри терпеливо сидел и ждал Гермиону — как только он сказал, что в доме «этого мужчины» лежит изнасилованная девочка, они сразу туда поехали. Мальчику уже успели наложить гипс на руку и лодыжку, а её всё не было. Где они там опять уснули?! Как говорится — вспомнишь солнце и лучик выглянет. Только лучик был бледным и изнеможенным, ещё некогда загорелая кожа стала бледной, настолько, что можно было проследить путь капилляр на поверхности, руки постоянно тряслись, а глаза… Заплаканные, с большими мешками. Она с того момента не спала?       Парень подскочил и буквально отобрал у полицейского девочку. Сел с ней в углу и покачивался в своём такте. — Герми… Гермиона… Харли.       Впервые девушка откликнулась. Посмотрела на Гарри и заплакала. Только прижалась сильнее и не отпускала более. — Мис… — послышалось со стороны. — Чщщщщщ… не видите, что мы заняты? — бросил брюнет злой взгляд на нарушителя. Услышав в ответ молчание, он крепче обнял Гермиону и тихо, на ушко, шептал ей: — Я рядом… Я отомстил этому уроду.

***

      На суде мы почти не были. Только я один раз — для дачи показаний. Все сразу поверили «бедному мальчику» и не стали проверять меня. Кажется, от силы, человек пять знали, что я был в психбольнице и при этом не знали по каким причинам. Ну, а я что? А мне только лучше… После судебного разбирательства нас забрала мама Гермионы — дантист, она рассталась с «Психом» после рождения Гермионы — ей тогда было года 4. Не знаю, как проходил суд, но Герми осталась у отца. То ли радоваться надо, то ли нет… Хотя… Надо радоваться.       Но главное, что она забрала нас обоих. Почему обоих? Я, так сказать, шёл в комплекте — Гермиона отказывалась отходить от меня. Последствия изнасилования… После него Гермиона долго не разговаривала. Только лежала и читала; этот урод повредил ей что-то, поэтому сидеть она тоже не могла. Также каждую ночь она ворочалась и хваталась за половые губы. Первое время были крики, но после того, как я начал спать с ней в одной кровати — прекратились. Но спать в одной кровати оказалось не совсем удобно: сначала я всегда просыпался на полу, она меня просто скидывала, а после того, как я нашёл максимально удобную позу — моя голова на её животе, она начала инстинктивно лезть к своим половым губам, не находя их, она просто теребила мою майку. Тоже стало неудобно, майка поднята, почти снята, и оставался след на груди. Но и эта проблема решилась быстро — теперь сплю в шортах.       Миссис Грейнджер, почему-то по-другому не могу её называть, долго ворчала и пыталась прекратить наши «прелюдия». И что это такое?..