Полярные

      Иногда игнорировать звонки бывших бывает так тяжело, что хочется разбить телефон о стену. Выключить аппарат тоже не получится, потому что — не дай Бог — она пропустит звонки по работе. И Минхён это, видимо, прекрасно знает, поэтому не упускает возможности дозвониться до Им. Хван никогда не был таким дотошным, но сегодня он выходит за все грани разумного. Ханыль понятия не имеет, что с ним стряслось.       Поэтому, когда выдаётся свободная от работы минутка, она выходит из кабинета и принимает вызов. Хван начинает разговор со своего недовольства, но потом замолкает и ждёт хоть какой-то реплики от девушки. Но ей нечего ему сказать.       — Ты в порядке? — неожиданно спрашивает парень. Ханыль удивляется и совсем не вовремя к ней подходят её коллеги — помощники прокурора Муна, который на днях заходил к ним в кабинет.       — Я перезвоню.       Ханыль сбрасывает вызов и убирает телефон за спину, чтобы поприветствовать подошедших коллег. Они пригласили девушку на обед, заявив, что хотят немного переговорить с ней, но Им старалась отказать им как можно вежливее. Отговорка в стиле: «Я уже договорилась с другими, извините». Девушки покривили губы и пошли дальше по коридору, специально как можно громче обсуждая совершенное недружелюбие в коллективе. Им вздохнула и снова взглянула на экран смартфона.

      Хван Минхён: «Пообедаем вместе, я заеду за тобой. Мне нужно поговорить. И ты так и не ответила на вопрос».

      Им отчего-то становится спокойнее на душе. И она улыбается, набирая ответное сообщение. Врать парню совсем не хотелось, поэтому она отвечает настолько честно, насколько только возможно. Верно — бессмысленно лгать и обижаться на Минхёна, когда они оба виноваты в этом разрыве. Рано или поздно это бы случилось.

      Им Ханыль: «Я не в порядке».

      Вчерашняя встреча с Джинёном расстроила и взволновала девушку, она не могла уснуть почти всю ночь. От этого так неспокойно. Хотя нет, «расстроила» слишком слабое слово для того, что она вчера испытала. Им тревожно на сердце, и она хочет избавиться от этого чувства, но не может. С каждым днём, с каждой новой уликой, с каждым новым подозреваемым сердце Ханыль уходит в пятки и замирает. Но если раньше всё быстро проходило, то сейчас Им не может контролировать себя время от времени.       Она убегает в уборную и умывается холодной водой, понемногу приходит в себя и потом возвращается в кабинет. И там её словно душат. В этом офисе ужасно холодно. И Им даже немного настораживается — батареи работают отлично, Сону даже снял пиджак и расслабил хватку галстука, чтобы расстегнуть первые две пуговицы. В помещении ужасно жарко, а девушку бьёт озноб.       Сону сегодня непривычно молчалив, но это только радует девушку. Она как можно быстрее выходит из прокуратуры, пробирается сквозь толпу с помощью полицейских и садится в знакомую машину Минхёна. В салоне веет лёгким ароматом туалетной воды Хвана, тихо гудит мотор и сидения, обтянутые бежевой кожей, словно стали ещё удобнее и мягче. Минхён отъезжает от обочины на дорогу, и они едут в направлении известном только парню. Они оба молчат всю дорогу до ресторана, сохраняют его и когда садятся за столик.       После того, как им принесли заказ, они молча принялись и за него, даже не смотря друг на друга.       Между ними атмосфера не то неловкая, не то напряжённая, не то расслабленная. Ханыль мало, что понимает вообще, полностью погружаясь в свои мысли. Но её резко прерывает Хван.       — Я должен был, наверное, сказать тебе об этом раньше, но не знал, стоит ли, — Минхён положил столовые принадлежности на стол и взглянул на девушку. — Ко мне приходил один парень и просил помочь ему, когда это будет нужно. Сначала я не обратил на него никакого внимания, но его имя… — Ханыль застыла, не прожевав еду до конца, — Показалось очень знакомым. Ты ведь знаешь его, верно? Я вспомнил, как ты упоминала о нём однажды, когда рассказывала про случай одиннадцатилетней давности, — Им отложила принадлежности и с трудом проглотила еду. Она украдкой взглянула на парня и попросила продолжить. — Бэ Джинён, он приходил ко мне. Я слышал, что вчера ты ходила к нему и вы разговаривали, поэтому-то и начал немного волноваться. И спросил тоже из-за этого: ты в порядке?       Ханыль хочет уйти и приняться снова за работу, потому что она сама способна напомнить себе о Бэ, и на работе с этим все справляются на «ура!», а тут ещё и Минхён эту шарманку завёл. Однако девушка вовремя очнулась и немного подумала о том, что Хван вообще должен был забить на неё и жить своей жизнью. Пока парень допивает свой кофе и аккуратно вытирает губы салфеткой, Им не может остановить свои мысли. Она поняла, что очень благодарна ему.       Он не ведёт себя как обиженный и оскорблённый расставанием мальчик. Конечно, парень вообще не должен зацикливаться на этом, но люди разные бывают. Хван всегда был выше и умнее этого, да и из-за чего тут держать обиды — они оба уже взрослые и всё понимают.       Даже если Хвану и сложно полностью принять плохо обдуманные выходки девушки, сложно признать свою вину, он знает, как сейчас ей может быть тяжело. И он обещал ей помочь, если вдруг это дело вновь всплывёт. Он не может просто так отказаться от своих слов после расставания. Парень надеется, что они смогут остаться друзьями.       Им как сейчас помнит их разговор три года назад поздней ночью, когда девушка не выдержала и расплакалась. «Я смогу защитить тебя, если всё выплывет наружу. Только расскажи мне правду». Минхён не был полностью хорошим парнем для Ханыль, в нём её раздражало абсолютно всё (особенно его чистоплотность), но если дело касалось работы или их дружеских отношений, то Хван будет одним из первых в списке тех, кому она может доверять. И кто точно защитит её. Поэтому Минхён знал всё — абсолютно каждую деталь в случившемся.       — Сначала я думала, что справлюсь, — неуверенно начала девушка. — Но потом, когда увидела Джинёна, то почувствовала опустошение внутри. Словно всё самое худшее уже случилось, все мои опасения оправдали себя — и сейчас я осталась совсем одна. Без работы, без дома и без друзей. Мне стало, действительно, страшно, — Ханыль закрыла глаза и глубоко дышала, но потом почувствовала, как Хван положил свою руку на её и гладил большим пальцем по тыльной стороне ладони. Он успокаивал как мог и как умел, хотя отлично знал, что сейчас от этого толку совсем нет. — Если правда раскроется, то я всё потеряю.       — Я займусь этим, если у тебя всё пойдёт плохо. Прошу, не переживай. Кстати сегодня у Джинёна допрос в генеральной прокуратуре, так что, если тебе будет не трудно, то приди. Понаблюдай за ним и сделай для себя выводы, — Ханыль кивнула.       — Если он захочет заключить с нами сделку, то как ты поступишь? — Минхён выпил сок до конца и аккуратно поставил стакан на стол. — И почему Джинён решил нанять тебя, а не тех, кого подослал ему отец?       — Смотря на то, как это повлияет на него, — Им отвернулась к окну и взглянула на небо. Оно было как никогда чистым и ярким. Это поднимало настроение и дарило надежду на то, что всё закончится хорошо. — Господин Бэ вряд ли так легко согласился с решением сына. Его адвокаты занимаются самостоятельно. А может и не они вовсе. Знаешь ведь, у этих богатых наследников всегда скелеты валятся со шкафов, а прикрывать их как-то нужно же уметь. Поэтому его отец найдёт любой способ, чтобы его оправдать. У нас с ним не было разговоров, почему он остановил свой выбор на мне. Просто пришёл ко мне и попросил помощи.       У Ханыль пока есть люди рядом, которые поддерживают её. Есть дом, есть работа, есть мечты и цели, есть деньги. Есть поддержка Минхёна, но это всё такое туманное и непостоянное. Им кажется, что ещё немного, и она утратит свою силу. Всё исчезнет прямо у неё на глазах, и она даже не успеет ухватиться за что-нибудь. Кроме самой себя Ханыль некого защищать, и от этого её душит чувство ненужности.       Как только молодые люди вышли из ресторана, Ханыль сделала всего пару шагов и резко остановилась. Перед ней сейчас стоял никто иной как Даниэль. На нём был форменный фартучек, жилетка и маленький бейдж, на котором белым цветом выгравировано его имя. Кан Даниэль. Минхён встал рядом с девушкой, и Кан поздоровался с ним первый. Хван сжал губы от недовольства и взглянул на Ханыль.       — Я подожду тебя в машине. Поспеши, перерыв скоро закончится, — Хван поклонился и удалился, оставляя девушку наедине с парнем. Она не знала, с чего начать разговор, ведь они так плохо знакомы, поэтому Кан вновь, словно прочитав мысли девушки, заговорил первый.       — Рад Вас здесь видеть, Ханыль, — девушка кивнула в знак благодарности и улыбнулась.       — Взаимно, Даниэль, — Ханыль впала в замешательство и неловко коснулась рукой волос.       — Надеюсь, Вам здесь понравилось. Надо же, приди я немного раньше, застал бы Вас. Может, удалось бы поговорить подольше, но Вы, видимо, торопитесь.       — Очень понравилось, спасибо. Что ж, ещё увидимся, Даниэль, — Ханыль быстро поклонилась и поспешила уйти.       Даниэль поклонился в ответ и обернулся, чтобы понаблюдать за ним ещё немного. Им повернулась и не ожидала, что встретится с парнем взглядами. Её щеки заметно покраснели, и она резко отвернулась. Кан только усмехнулся и, последний раз взглянув на удаляющуюся фигуру девушки, зашёл внутрь ресторана, так как нужно успеть подготовиться к своей смене.       Настроение Ханыль поднялось, и она не могла свести улыбку с лица. Как только она вспоминает Даниэля, то на душе непривычно тепло и как-то странно. Её одновременно и пугает такое проявление чувств к парню, и подзадоривает, потому что так она чувствует себя счастливым беззаботным подростком. Словно она снова попала в университет, познакомилась с Минхёном, завела друзей.       Когда Кан рядом, то жизнь девушки налаживается, и в голове полный порядок.       Вернувшись на работу, Ханыль тут же позвал за собой прокурор Ли. Имя его она, наконец, узнала — Ли Тэён. Парень держал в руках досье Бэ Джинёна и толстую папку с делом о наркобизнесе. Помощник Он махнул рукой и кивнул, значит — со всей оставшейся работой он разберётся сам. Поэтому Ханыль взяла быстро ноутбук, телефон и побежала в комнату для допросов. После разговора с Минхёном и встречей с Даниэлем стало легче, да и Джинён почему-то не пугает больше так, как вчера.       Как только Им зашла внутрь и увидела сквозь стекло Бэ, то тут же забрала свои слова назад. Страшно. Но Джинён сидел и смотрел прям в стекло, будто видит там кого-то. Может, он просто хотел там что-нибудь увидеть. Ханыль хотелось бы знать, что парень задумал, но пока она с ним не заговорит, ничего не может. Рядом с ним сел Минхён и снял пиджак — его привычка, он всегда так делает на перекрёстных допросах, когда он и Им встречались по работе в этой комнате.       Сначала зашёл прокурор Ли, а за ним ступила за порог и Ханыль. Генеральный прокурор и ещё несколько, включая и прокурора Муна, остались снаружи наблюдать за процессом через плотное стекло. Адвокат Хван встал и поприветствовал их, они поклонились ему в ответ, но Бэ сидел неподвижно и даже не удостоил взгляда ни одного, ни второго.       Он на несколько секунд взглянул в сторону Ханыль и снова вернулся к разглядыванию своего отражения. Тэён недовольно фыркнул и сел напротив подозреваемого, Им устроилась на стуле чуть позади у двери и включила ноутбук. Её пальцы задрожали, когда она открыла папку с названием «Дело №73» и создала файл «17.10.2018. Допрос главного подозреваемого №1 — Бэ Джинён».       Минхён прокашлялся, попытавшись привлечь внимание девушки, но она открыто проигнорировала это, потому что поднимать голову в их сторону совсем не хотелось.       — Итак, Бэ Джинён. Я пропущу парочку вопросов, если Вы не будете против, и перейду сразу к делу.       «Главный подозреваемый в убийстве Ким Чунмёна признал свою вину!       Бэ Джинён на данный момент находится под присмотром генеральной прокуратуры. Несмотря на все найденные улики против мистера Бэ и его собственного признания в убийстве, прокуратура продолжает удерживать его в задержании и откладывать слушания суда.       Ведущий дело прокурор Ли считает, что господина Кима принудили принять наркотические средства или ввели их насильственным способом. Адвокат умершего объявлен в розыск из-за подозрений в соучастии в убийстве, так как именно он сказал охране удалиться.       На сегодняшний день ясно одно — господин Ким замешан в наркобизнесе. Неожиданное заявление прокурора Ли после тщательного исследования дела, что он является одним из соучастников в преступлении, связанного с транспортировкой наркотиков, поразило многих. И суждения людей разделились на два лагеря.       Расследование продолжается, мы будем держать вас в курсе дела».       — Я ничего Вам не скажу, прокурор.       Тэён громко стукнул по столу и стянул с себя пиджак. Он схватил стул за спинку и отодвинул назад. Ли трёт пальцами переносицу и поджимает губы. У него уже нервы сдают, потому что Джинён продолжает повторять одну и ту же фразу, когда вопросы доходят до темы «Кто замешан в этом ещё? Кто сообщники?».       Прокурор выходит из кабинки и хлопает дверью, и Ханыль знает, что он просто стоит снаружи с остальными прокурорами и ждёт. Адвокат Хван листает бумаги и внимательно изучает их, а Джинён откидывается на спинку стула и тянет руки вверх, сладко зевая и улыбаясь.       Бэ складывает руки на своих коленях и переводит взгляд на девушку. Ханыль смотрит на него в ответ и ей становится тяжело отвести глаза, потому что ей так хочется поговорить с ним, но нельзя. Если бы только Им могла сказать ему, что всё хорошо, что она в порядке, что она справится, но если она откроет рот, то начнутся проблемы хуже этого.       Да и Джинён вряд ли ей поверит — он знает, что она не справится, поэтому молчит и смотрит. Им сохраняет документ и закрывает крышку ноутбука, и снова — они встречаются взглядами, и Ханыль не выдерживает. Она решается поговорить с ним, как только выпадет такая возможность.       — Адвокат Хван, Вы прокомментируете ситуацию? — Хван поднимает голову и кивает.       Однако всё, что он сказал, девушка пропускает мимо ушей. Когда Хван закончил, то взял пиджак в руки и вышел наружу, приказав Бэ молчать. Через пару минут внутрь врывается разъярённый прокурор Ли и на повышенных тонах заявляет, что выведет Джинёна на чистую воду, но его выгоняют и оставляют их двоих наедине.       Ханыль молча кивает и, собрав свои вещи, встаёт со стула. «Я приду вечером» — произносит девушка одними губами и скрывается за дверью, оставляя парня думать о её приходе.       Девушка долго размышляла о том, правильно ли она поступает, но потом резко обрывает себя мыслью, что всё к лучшему. Ей необходимо поговорить с ним. Ей просто нужно знать, неужели, он и вправду пойдёт ко дну один, не захватив с собой никого из их прежней кампании.       Когда она заходит в прокуратуру и просит офицера встречи с Бэ, то её провожают подозрительным взглядом, но ничего не говорят, ведь она предоставила нужные документы.       — У тебя будут проблемы из-за этого, — Джинён разочарованно вздыхает и наклоняется к столу, положив руки на него. — Что-то важное?       Ханыль заметно расслабляется, когда проверяет комнату и видит, что никого нет. Она плотно закрывает дверь и садится напротив Бэ. Джинён, несомненно, чертовски красив и обворожителен, но у Им ничего не дрожит в груди, как было раньше. Да, он помог. Да, он спас. Да, он был лучше Юты по многим показателям, но есть одно, что никак не вылетит у девушки из головы — он преступник.       Их отношения были слишком сложными для подростков, тем более и сам Бэ старше девушку на два года. Отчего-то она смущалась разницы с Джинном больше, чем той же с Ютой. Но, если честно, иногда эта разница забывалась. Её словно не было вообще, потому что Джинён был намного умнее своих лет, сообразительнее и лучше многих.       Они то бегали друг к другу, то убегали друг от друга, то просто стояли на месте и не двигались. Вот какими были их отношения.       Джинён мог прийти к ней и заставить сбежать ранним утром. На её вопросы он никогда не отвечал прямо, а всё повторял: «Юта тебе никогда не показывал это место». Он приводил Ханыль сонную и уставшую к берегу моря, где солнце всходило.       Им поднимала руку к воздуху и ловила пальцами первые лучи солнца, игралась с волнами и выходила на сушу мокрая до последней нитки, но радостная. Джинён показал ей красоту реальности, когда ничего не дурманит разум.       Он никогда не считал всю эту грязную мишуру романтичной или прелестной. Всё это — сигареты, алкоголь, наркотики… Это просто серая масса, которая губит людей. И он смог вытащить оттуда Ханыль, пока она совсем не погрязла в этом. Удача была на его стороне, раз у девушки иногда просыпалась совесть, и она отказывалась от их приёма.       Им не знает, правда ли Юта любил её. Девушка знает только то, что она его любила, слепо и безрассудно. Это было такой глупостью с её стороны, потому что, скорее всего, Накамото не совсем уж и интересовался ею. Это просто было интересно — встречаться с такой, как Ханыль.       Испортить Им было тоже, видимо, интересно. Теперь девушка понимает, что любила только она, а её в ответ только унижали и ни во что не ставили.       Но Ханыль не знала, что происходило между ней и Бэ. Это было так нужно ей — его присутствие рядом, его спонтанные прогулки рано утром под шум волн и крик чаек, его ухмылка, его долгое молчание, его тёплые руки. Это всё казалось таким правильным, что Ханыль не понимала, что она делает.       И что он делает с ней тоже. От Джинёна не было никаких мурашек по коже, Им не ощущала волнения, сердце не трепетало, душа не ныла, когда его не было рядом. Её мысли были заняты только японцем. Но потом всё изменилось, и также резко оборвалось.       И сейчас, сидя напротив в маленькой кабинке и смотря ему в глаза, Ханыль хочется расплакаться и поблагодарить его. Бэ, видимо, чувствует эту нестабильность и смеётся. Он хочет разбавить обстановку непринуждённостью и лёгкостью, но избежать этого разговора уже не получится.       — Расскажи всё, что ты знаешь о поставке наркотиков, — Бэ качает головой и смотрит в сторону.       Ханыль как сейчас помнит мягкие рассветы, прохладный утренний ветер и пустые бутылки от пива, которые звенели в пакете. Ещё она помнит блестящую белоснежную кожу Джинёна и терпкий аромат парфюма на его толстовке. Им помнит их подвыпившими подростками, сидящими за огромным валуном подальше от глаз других людей, которые тоже приходят и любуются восходящим солнцем.       Неизвестно, как Бэ нашёл это место, но оно было таким идеальным и в нём было так уютно, что хотелось остаться здесь на всю жизнь. В то утро Им думала, что, если умрёт, хочет оказаться здесь — на берегу моря, за этим камнем, с пакетом пива и курицы, сушить одежду на песке и сидеть только в нижнем белье, наблюдать за солнцем, следить за тем, как волны мягко играют.       Не то романтические, не то дружеские, не то враждебные, но они всегда были рядом. Поэтому расставаться со всем этим было крайне тяжело. Из одного края города к другому — Им не была к этому готова. Но не жалеет, что упросила отца переехать.       — Ханыль, — наконец, отозвался Джинён. И назвал её по имени — так комфортнее.       Его голос дрожит. Он так безумно скучал по ней, но не мог осмелиться вновь появиться в её жизни. Бэ даже в самых смелых мечтах не мог представить то, что они когда-нибудь снова заговорят. Но вот судьба снова свела их вместе. Джинён знает, что времени совсем нет, поэтому не может налюбоваться ею. Им так изменилась. Он хочет видеть её каждый день, но понимает, что совсем скоро не увидит её больше никогда.       — Мы оба знаем, что ты не справишься, — Бэ не смотрит на девушку, но она наоборот — взглядом дыру в нём прожигает. — Ты убежала один раз, во второй не получится.       — Я не стану убегать. Джинён, сейчас ведь главное не это. Моя жизнь не должна мешать расследованию…       Джинён резко поворачивает голову и Ханыль замолкает, не успев договорить.       — Нет, как раз-таки главное сейчас — это ты. Ты, твоя жизнь, твоё будущее. Если я скажу хоть что-нибудь, то они все не станут бездействовать. Если я промолчу и скрою этот секрет — он не будут молчать, — Джинён кричит и соскакивает со стула, наклоняется через весь стол ближе к девушке и опирается руками о стол. — Тогда никто не сможет тебя защитить — ни я, ни адвокат Хван, ни друзья, ни твой новый дружок Даниэль, — Им встаёт со стула и непонимающе смотрит на парня.       — Даниэль тут вообще не причём, не впутывай его. С чего ты вообще взял, что мы близки? Откуда ты вообще всё это знаешь? — их лица приблизились, между ними остаются считанные сантиметры. Джинён трудно дышит и отворачивается, потом снова плюхается на стул и вздыхает.       — Не указывай мне, что делать и что говорить.       — Тебя одного посадят! — Ханыль кричит от щемящего чувства несправедливости; внутри неё всё кипит и рушится.       — Есть за что! Я заслужил это, потому что есть много вещей, которые я нарушил. И я хочу, чтобы Юта сгнил в тюрьме вместе со мной, но между всем этим стоишь ты и мешаешь! — Бэ со злости пнул ногой по столу и тот сдвинулся с места. Ханыль вовремя отскочила в сторону, но угол успел задеть её, и поэтому девушка держится ладонью за бедро и молчит.       Молчит. Молчит. Молчит. Они только и делают, что молчат.       — Если не расскажешь ты, то я сама сделаю всё так, что это выплывет наружу. Я совсем не против, чтобы всех вас посадили, но… Это будет слишком несправедливо, ведь не ты один причастен к этому убийству. И к другому делу тоже. Недавно мы посадили Джено и закрыли дело, но ты ведь знаешь всю правду. Раскрой её.       — Давай. Вперёд, давай, расскажи всем обо всём. Юта будет только рад посмотреть на то, как твоя жизнь снова катится к чертям собачьим. Они все будут очень рады взглянуть на то, как ты вернулась туда, откуда я с таким трудом тебя вытащил! Если вы все будете делать свою работу правильно, то поймаете виновных и без того, чтобы раскрывать все карты. Я оставил достаточно подсказок и улик. Ты — глупая эгоистка, которая не хочет понимать, как всё может обернуться! Хочешь поиграть в героя? Стать великим человеком, который спасёт всех? Хочешь, чтобы тебя признали и любили?       Джинён срывался и кричал, со злости пнул стул, на котором ранее сидел, и тот отлетел к двери. Ханыль держалась свободной рукой о стену и смотрела на свои ноги, потому что она боится, что упадёт и разрыдается. Она хочет закрыть уши и не слушать парня, но всё это правда. Он просто говорит ей правду, от которой она снова пытается убежать. В кабинку оперативно забегают полицейские и заводят руки Джинёна за спину, толкая его так, что он грудью падает на стол.       — Чего ты хочешь? — Бэ не может успокоиться и продолжает кричать. Ханыль не в силах взглянуть на него, поэтому закрывает лицо волосами и отворачивается. — Прекрати врать самой себе. И доверься людям, которые правда хотят помочь тебе, — Джинёна выводят из кабинки, но он останавливается прямо у порога и смотрит на девушку. — Молчи.       Когда Джинён скрывается вместе с полицейскими, Ханыль на какой-то момент чувствует, как всё внутри неё резко погасло. Она пожинает сгоревшие плоды от костра, которому дала так свободно разгореться и уничтожить всё внутри себя.       На следующий день в кабинет внутрь забегает прокурор Ли с генеральным. Ханыль догадалась, что они узнают, когда увидела знакомое лицо помощницы с четвёртого этажа с их работы.       — Помощник Им, что это вчера было?! — первым начал отчитывать девушку генеральный прокурор.       Дальше его слова Им не разбирала и не понимала. Она хватает ноутбук с телефоном и молчит, опустив голову, продолжая выслушивать начальство.       Это было плохой затеей — говорить с Джинёном наедине. Ханыль запирается в кабинке туалета и плачет. Она не знает, кому позвонить и с кем поговорить. Мысли путаются в голове, мозги болят, а слёзы не прекращаются. Становится невыносимо тяжело, Им не может остановить дрожь в теле.       Время теряется и Ханыль забывается в своём состоянии, пока не слышит, как трезвонит её телефон. Она принимает вызов и подносит аппарат к уху. Спокойный голос Сонхвы забирается в голову, и Им становится легче. Они договариваются увидеться сегодня вечером у Чхве дома.       Ханыль отметила для себя, что Сонхва тоже была чем-то обеспокоена, но, услышав слезливый голос подруги, тут же отбросила свои проблемы на потом. И предложила обсудить всё вечером.       Когда всё пошло не так?       Ханыль сидит за столом и не может успокоиться, потому что прокурор Ли продолжает сверлить своего работника яростным взглядом. Глаза у него красивые, выразительные, но девушке становится тяжело каждый раз, когда они встречаются взглядами.       Тэён недоволен, его терзает любопытство, и он хочет задать главный вопрос, но молчит, потому что всем приказали не лезть не в своё дело. Только генеральный прокурор может быть в курсе случившегося между помощником Им и подозреваемым Бэ, и ещё, может… Тэёна как током пробивает, и он вскакивает со своего места.       У него в голове имя словно молоток по мозгам бьёт. Адвокат подозреваемого — Хван Минхён, вот кто может ещё всё знать. Минхён наверняка знает связь, что происходило вчера. Если у него получится надавить на него, то он наверняка прокалится и во всём сознается.       Станет ли всё ещё хуже?       Ханыль закрывает дверь и садится на диван, не поднимая глаза. Начальник Ким тягостно вздыхает и скрещивает руки на груди. Иногда подобное молчание вытягивает намного лучше, чем бесполезные крики и долгие нотации, бесконечные вопросы и вздохи. Поэтому начальник молчит и смотрит напротив себя на картину.       Им сдаётся, потому что невыносимо уже терпеть это. И рассказывает о том, что когда-то встречалась уже с Бэ Джинёном, но это было так давно, что и подробностей она не помнит.       — Прошло уже одиннадцать лет. Я была на дне рождении подруги, мы сидели в каком-то ресторане. И тут приходит её парень, — Ханыль нагло соврала и прикусывает нижнюю губу, — и его друг — Бэ Джинён. Мы виделись только один раз и то особо не разговаривали. Больше мы не связывались с ним. После того, как я переехала в другой район и перестала общаться с золотой молодёжью, мы не связывались. Прошу прощения за сегодняшнюю вольность с моей стороны, — прокурор Ким кивает и переводит взгляд на девушку.       — О чём разговаривали? — Ханыль поджимает губы и сглатывает.       — Я спросила… Я спросила: имеет ли он отношение к делу №59 — наркотический бизнес, перевоз запрещённых препаратов за границу страны.       — И?       — К сожалению, ничего. Подозреваемый Бэ был весьма уклончив и не уточнял, говорил с сомнениями. Так и не ответил на вопрос прямо.       Прокурор Ким сначала молчал и думал, но потом встал со своего кресла и подошёл к окну.       — Вы отстранены от дела №73, касающегося подозреваемого Бэ Джинёна. Думаю, прокурор Ли не будет против. И помощник Он справится с той работой по этому делу, которую Вы выполняли. Позднее я сообщу об окончательном решении по поводу Вашей выходки, а пока Вы свободны, помощник Им, — Ханыль ничего не сказала в ответ и, поклонившись начальнику, вышла из кабинета мрачная и подавленная.       Ханыль могла предугадать такой исход событий. В принципе, ничем другим бы подобное не закончилось, но она до последнего надеялась, что это будет окончательным наказанием — отстранение. Но после слов начальника разгоравшийся костёр внутри девушки становился больше и ярче.       Джинён окажется прав? Неужели, не найдётся никого, кто помог бы сейчас Ханыль хотя бы не в этой ситуации, а просто. Просто помог бы жить.       Прокурора Ли не оказалось на месте, а помощник Он встал со своего стула, когда дверь открыла Им. Он спросил, всё ли нормально, а потом поставил чайник, чтобы вода закипела. Ханыль обессиленно села на стул и закрыла глаза. Через несколько минут Сону поставил на стол девушки чашку с кофе и сел на своё место.       — Спасибо, Сону, — девушка посмотрела на парня и улыбнулась. Она еле выдавила из себя слова благодарности. Ей казалось, что ещё одно слово — и всё полетит к чертям.       — Обращайся, Ханыль, — парень улыбнулся в ответ и вернулся к работе.

***

      Джинёна вся эта наигранность на допросе только раздражала.       Тэён знает своё задание — сделать так, чтобы все для начала поверили в отчаяние прокурора, а потом просто проиграть это дело. И делать для этого всё возможное. Каждый день Ли, выходя из своей квартиры, надевал маску справедливого и честного прокурора, который добился такого повышения в подобном возрасте исключительно из-за таланта и выпуска из престижного университета.       Но у Тэёна просто не было выбора. Всё решили за него уже очень давно, когда тот заканчивал старшую школу и тешил себя надеждами поступить на медицинский факультет, чтобы стать педиатром. Связать свою жизнь с детьми и лечить их, успокаивать и быть им лучшим другом. Чтобы дети не боялись приходить к нему и доверяли, позволяли «какому-то дяде» лечить себя и выписывать различные антибиотики. Для Ли всегда было мечтой хоть как-то привязать себя к детям и помогать им.       Но отец залез в долги, а деньги, которые мать находила для того, чтобы их закрыть, он вкладывал в непонятные, странные инвестиционные компании, которые после исчезали. Постепенно люди Накамото его прижали — и отец не придумал решения лучше, чем просто предложить им своего сына. И Тэёна отправили на юридический, где экзамены он почти не сдавал, а только ходил на лекции и старался хоть что-то запомнить.       Получив диплом с идеальными оценками, Ли для начала устроили в мелкую государственную структуру, чтобы без всяких подозрений перевести в одно из отделений центральной прокуратуры, откуда он сам сможет помогать генеральному в прикрытии дел.       Жизнь Тэёна в принципе не была сказкой, и своё единственное утешение он нашёл в маленьком сыне. Ли женился в двадцать один год в феврале, когда узнал, что его девушка беременна. Он не хотел расстраивать свою мать, особенно тогда, когда у неё было разочарование одно за одним. Тэён женился на девушке, что была старше него на три года и той ещё стервой.       Ли просто успокаивал себя мыслью, что его, наконец, любят. Мать не была тем человеком, которая вся и полностью посвящала свою жизнь единственному сыну. После развода с отцом, когда Тэён уже заканчивал обучение в университете, всё и вовсе стало плохо. Она ушла от них сама и устроилась на работу, а парень остался с отцом, потому что выбор был, но не такой уж и богатый.       Втягивать мать в эти преступные дела, в которые ввязался отец и после и втянул Тэёна, сам Ли не особо хотел. Он желал как можно больше уберечь свою мать от всего этого и позволил ей уйти, после чего они даже толком не встречались. Виделись разве что только на праздниках и выходных летом, когда у женщины возникало желание увидеть внука.       Ли берёг Минсока, как мог и как был только на это способен. А единственным безопасным его решением оставалась работа на семью Накамото. Он закрывал дела одно за другим, уничтожал посторонние улики, осведомлял об этом адвокатов японской семьи. И жил в хоть каком-то, но относительно спокойствии.       Тэён верил, что у него просто нет выбора. Его жизнь — не фильм, а он не главный герой. Он обычная безвольная кукла в чужих грязных руках, которой могут только помыкать и управлять. Ли и сам вскоре стал себя ощущать не как живой человек, у которого может быть своя душа и свои мысли. А как вещь — обычную, замызганную и порванную. Его без сожалений совести выбросят, стоит ему только сделать лишний шаг в сторону.       А начнут с Минсока. Поэтому Ли закрывал глаза на то, что он делает и как поступает с людьми. Да, нечестно. Да, несправедливо. И да — таков мир.       Тэёну нужно только сыграть свою роль и закрыть дело.       Генеральный прокурор вызвал его к себе в кабинет после того случая с Ханыль спустя два дня. Тэён, зайдя внутрь, сразу же согнулся в поклоне на девяноста градусов, когда увидел сидящего на мягком диване самого господина Накамото. Акира кивнул и махнул рукой на кресло напротив себя.       Прокурор Ким вежливо улыбался и старался молчать, случайно не сказав чего лишнего. У Сокджина в последнее время много своих проблем, а перечить Накамото, когда у того влияния намного больше, совсем не хотелось.       — Как ты поживаешь, Тэён?       Ли дёргается от вопроса после долгой тишины. Он поднимает голову и нервно облизывает губы — привычка с университета.       — Спасибо, хорошо.       Тэён старается ответить как можно радостнее и натягивает на лицо улыбку. Он пытается изо всех сил не выдать своего страха, но наверняка напрасно. Председатель тяжело вздыхает и улыбается исключительно кончиками губ, доставая из кармана пиджака сигареты.       — Надеюсь, ты помнишь, чем должно закончиться дело Бэ. Этот ублюдок ещё пожалеет о том, что сделал и что задумал. Он должен умереть. Мне плевать, что ты для этого сделаешь, но я хочу услышать по новостям о том, что Джинён мёртв. Чтобы все его ненавидели. Чтобы каждый мой работник знал, чем закончится его жизнь, если он решит совершить публично такую же глупость.       Тэён быстро кивает и глухо стонет, когда председатель наклоняется ближе и пристально смотрит на него. Ли слаб. И он признаёт это. Он не в силах защитить своего сына от этого человека напротив, поэтому внимательно слушает всё, что говорит Акира.       Ли соглашается и тут же выбегает из кабинета, когда Накамото ему позволяет уйти и отвлекается на застывшего в ужасе Сокджина. Разум парня будто отключился на какое-то время, и он приходит в себя только в тесной туалетной кабинке плачущим и трясущимся от страха.       Парень стыдливо закрывает лицо бледными ладонями и хочет забыться в своём хрупком сознании, когда он был простым школьником. С такими же простыми до невозможности мечтами и целями. Когда проблемой были плохие оценки и отказ девушки, в которую был влюблён. Когда Тэёна задевали только грубые издёвки учителя и нехватка тысячи вон на бутылку энергетика.       Ли успокаивается спустя несколько минут и смотрит на своё зарёванное красное лицо с опухшими глазами. Парень поправляет пиджак и неотрывно наблюдает за собой в зеркале. Когда он стал таким?       Таким жалким и слабым.       Тэён всеми силами пытался убить в себе ту человечность, присущую только ему. В детстве он лазал по деревьям, убегал в другие дворы и подбирал бездомных кошек, приводя их домой. Он их мыл, кормил, а потом вместе с матерью относил в приюты, так как у отца аллергия на шерсть. Ли не знал никого, кто был бы таким же добродушным и любящим эту землю, несмотря на призму розовых очков.       Ли любил мир и таким, какой он был, когда очки разбились. Его любовь тут же нашла источник своей силы в другом — в Минсоке. В единственном сыне, который доверчиво тянул к нему руки и засыпал в его объятиях. В маленьком комочке слепого счастья, который чувствовал тепло только от отца. Жена Тэёна давно забыла о нём, прохлаждаясь вечерами в барах и тратя грязно-заработанные деньги мужа в дорогих барах. Ей нравилось обхаживать своих любовников и развлекаться с ними чуть ли не каждый день, пропадая в другой жизни.       Она напрочь забыла о семье, а о сыне даже и думать не хотела. Вышла замуж просто потому что знала, что такой, как Тэён её ни за что не бросит. Бесхребетный, несчастный зануда. Она знала, что такого, как он, не подкупишь ничем другим, как простыми пустыми обещаниями и словами о любви. А после и ребёнком. Жалко было только себя — уродливый шрам ниже живота, обвисшая грудь, видимые морщинки у глаз и над губами.       Ребёнка вынашивать ей было тяжело, а после и ухаживать за ним, пока у Тэёна не было денег, и подавно. Но с Ли у неё не болела голова о том, что одно её похождение в бар к любовнику закончится разводом. С ним у неё всегда будет крыша над головой, пропитание и золотое кольцо на пальце. Она не останется одна на улице в старости и умрёт, как надеется, в своей тёплой постели.       Умирать в подворотне от голода и холода, от венерических заболеваний, заработанных на вынужденной работе после развода (образования-то толком и нет), в доме для стариков — отвратительно. И она нашла свой не тонущий корабль в наивном Тэёне.       А Ли боится не того, что жена врала. Тэён больше всего в жизни боится того, что однажды превратится в бесчеловечного, бессердечного ублюдка, которому кроме огромной суммы в кармане ничего больше и не нужно. Минсок станет для него светом, когда он потеряется в бесконечно чёрном тоннеле.       Его сын станет мотивацией для жизни. И Тэён себя не потеряет — он будет биться за своё место под солнцем только ради него.

***

      Сехун тушит сигарету в пепельнице и бросает её туда же, поворачиваясь боком к кровати. Сонхва ушла рано утром к Джинхо, чтобы проведать её и узнать, как обстоят дела с приближающейся свадьбой. Никто из семей медлить не стал, поэтому подготовка проходила слишком быстро. О был знаком с Чанёлем заочно, как и со всеми друзьями Ханыль. Большинство о нём он узнал, конечно же, из различных интервью, на которые случайно натыкался по телевизору или в интернете.       Родители вчера вечером улетели на какие-то острова, чтобы отпраздновать тридцать лет совместной жизни. На работе сегодня многим дали отгул, так как на этаже проводится ремонт, и пока их вещи перевозятся на другой — работников отпустили. О не хватало одного такого выходного, чтобы привести свои мысли в порядок.       Чхве в последнее время стала нервной. Она закатывала Сехуну скандалы по сущим пустякам и часто не давала своему парню нормально выспаться. То у неё голова болит — принеси таблетки, то парень не обнимал её во время сна — разлюбил, то ей надоела его работа — не уделяешь мне внимания. «Ты был другим в начале наших отношений» — да, Сехун был. Потому что было время и желание завоевать сердце этой буйной девчонки.       Но их отношения давно переступили порог «стабильные и серьёзные», поэтому Сехун не видел и дальше смысла доказывать свою любовь к ней. Чего не хватает Чхве? Денег достаточно, хоть пусть он сам и зарабатывает пока мало, но есть те, которые приходят ему просто потому, что он член семьи О. Есть квартира в хорошем районе, машина модели KIA последнего выпуска. Подарки на каждый праздник.       Есть внимание и время, которое Сехун тратит не на себя, а на девушку. Но и этого ей мало. Всегда всего мало. Чем она вообще недовольна?       О никогда не возмущался по поводу того, что Сонхва целыми днями сидит дома и бездельничает; что без конца тратит его деньги, пусть даже и те, которые он заработал не сам; что не убирается дома и готовит только тогда, когда приходят гости; что Чхве вместо поддержки обвиняет его в том, мол парень превращается в неудачника.       «Посмотри на Чонина! И работает, и гуляет с Соын, и цветы ей дарит! Когда ты перестал быть таким романтичным?».       Сехун даже и не думает напоминать девушке про ту поездку на Бали. Однажды уже попытался и получил в ответ, что эта поездка должна была состояться ещё на пятилетие их отношений.       О чертовски устал. Он любит Сонхву и прекрасно знал, на что идёт, когда предложил ей встречаться. Парень знал, что её характер не из лёгких. Но разве Сехун может бросить всё только ради девушки? Отказаться от работы, которой всегда хотел заниматься. От своей мечты самостоятельно заработать деньги и купить большой дом возле моря.       Разве Сехун многого просит, когда говорит, что хочет в будущем большую и крепкую семью. О никогда не давал девушке повода для ревности. Всегда звонил и отчитывался. Всегда приходил после работы, лишний раз не приглашая друзей выпить в пятничный вечер.       О всегда жертвовал всем ради того, чтобы Сонхва оставалась довольна. И в ответ он получает такое неблагодарное отношение. Чхве, как кажется теперь парню, не делает ничего ради того, чтобы их отношения оставались яркими и чувственными. Она только и делает, что жалуется. А мнения парня даже и не думает спрашивать.       Парень выходит из душа и сразу же натягивает на себя тёплый свитер поверх промокшей футболки. У него совершенно нет сил на то, чтобы приготовить себе что-нибудь и включить телевизор. Он даже не хочет сушить волосы, поэтому просто заваливается на диван и лежит так, почти не двигаясь. Такая приятная тишина, сопровождаемая городским гулом за окном. Сехуну нравилась жизнь, а в особенности его.       Но постепенно рядом с Сонхвой, когда он возвращался домой в хорошем настроении, вся радость испарялась. И парню приходилось вновь выслушивать бесконечное ворчание девушки и её возмущения.       Нытьё. Нытьё. Нытьё.       Претензии.       Возмущения.       Крики.       Ничего, кроме них.       Сехун давным-давно забыл, что такое покой. Он приходил в квартиру и не отдыхал. У него даже язык не поворачивался назвать эти стены домом, в который так хочется вернуться на протяжении всего дня. Здесь хранилась вся его история. Студенческая жизнь, а после совместная с Чхве. И в начале ведь всё и вправду было лучше. Сонхва принимала то, что О долго пропадал на работе; никогда не подозревала в изменах. У них всё было отлично.       Когда всё успело так измениться, Сехун даже не понял. Просто с каждым прожитым днём и выслушанным количеством грязи, которую на него выливала Чхве, О боится проснуться и ощутить пустоту внутри себя. Зияющую дыру, которую больше ничем нельзя будет заполнить. Вдруг встать и осознать, что внутри тебя больше ничего нет.       Что тебя больше ничего не волнует. И Сехуну даже не становится интересно, какого это — не чувствовать толком ничего. Когда ты живёшь и не знаешь зачем. О не хочет становиться пустышкой с красивой оболочкой, которым потом будут пользоваться без разбора. У Сехуна мечты простые, такие же, как у простых людей. Так почему Сонхва — его любимая и единственная девушка — не может его поддержать.       Почему она не может просто улыбнуться ему и обнять, утешительно похлопав по спине. Сказать, что он со всем справится и ему осталось совсем немного, чтобы подняться вверх по карьерной лестнице.       Может, Сехун и слаб в этом плане. Он постоянно ищет любви и человеческой доброты, стараясь не зацикливаться на плохом, что происходит. А что в этом плохого? Что такого ужасного в том, чтобы приходить домой и чувствовать любовь, слушать то, как прошёл день девушки, рассказывать о своём. Что такого страшного в том, чтобы просто искренне любить и хотеть в ответ того же.       О включил телевизор и первое, что попалось ему на глаза, шоу «Hello counseler». Там в очередной раз обсуждали проблемы, а ведущие только и делали, что удивлялись тому, что подобное вообще существует. Хотелось бы Сехуну однажды прийти и сказать, что девушка его, говоря честно и прямо, не понимает. О не хочет думать о том, что она его разлюбила. Или не любила и вовсе.       Когда Сонхва приходит домой ближе к вечеру, то даже не здоровается с Сехуном и проходит сразу в их спальню.       — Сонхва, нам нужно поговорить.       О решает рассказать о том, что волнует его в последнее время. Но Чхве неприязненно косится на парня и недовольно фыркает.       — Не о чем. Продолжишь так бездельничать — вылетишь с работы. Ты ведь ей так дорожишь, вот чего тогда сидел сегодня дома. Валил бы на все четыре стороны.       Их разговоры никогда не начинались нормально, а заканчивались и вовсе всегда одинаково — Сонхва кричит и психует, закрываясь в спальне, а Сехун остаётся в гостиной. Разбитый и побитый её оскорблениями. С разваливающейся душой и рухнувшими надеждами.       О любит Сонхву, но больше не знает, хочет ли он оставаться рядом с ней ещё несколько лет. Хочет ли видеть на её пальце обручальное кольцо и готовиться к свадьбе. Хочет ли, чтобы она воспитывала его детей. Теперь Чхве была другой, и видение Сехуна менялось вместе с ней.       Сейчас Сехун, наконец, поставив окончательно точку в своей проблеме, видит то, как их отношения развалились ещё много лет назад. Отдельные частицы души погибали в парне, пока он терпел все выходки и принимал весь негатив в свою сторону.       Сехун слишком слаб, чтобы разорвать отношения с Чхве сейчас.       И слишком горделив, чтобы терпеть такое с её стороны.       О уходит рано утром на работу и с головой погружается в неё, отключает заранее телефон и впервые за несколько месяцев работы получает похвалу от начальства за усердие и трудолюбие. Спустя неделю, уже ближе к концу месяца, Сехуну выдают премию и он тратит её на то, чтобы купить младшей сестре породистую кошку вместе с необходимыми принадлежностями.       Ссоры в квартире происходят всё чаще и чаще, а считать количество комплиментов от коллег и начальства О уже устал.       Сехун знает, что когда-нибудь ему хватит духу, чтобы всё прямо сказать Сонхве и расстаться, переставая травить друг другу жизнь. Он всегда был честен с родителями, друзьями, знакомыми и самим собой. А предстать перед девушкой таким ужасно боится. Возможно, тогда — в тот день у Ханыль дома, он увидел во взгляде боль родную и присущую подобным расставаниям после долгих отношений.       О знает, что такое ждёт и его. Подобный разговор, подобные отпускные дни, подобная фальшивая улыбка и ложь о том, что он в порядке.       Сехун любит Сонхву, а она его, как видимо, больше нет.

***

      Джисон, начальник Сехуна и Минхёна, был сегодня очень рад какой-то личной новости, связанной с его двадцатипятилетней дочерью, поэтому вновь дал всем выходной в пятницу. Юн был так увлечён рассказом на этом собрании, что проговорился о рождении долгожданного внука.       Минхён предложил Сехуну вместе выпить и пригласил в какое-то кафе. О не стал отказываться. Он даже в какой-то мере виноват перед ним, что принял его старшую сестру за тайную девушку и отправил эти фотографии Чхве. Не стоило так делать и вообще лезть не в своё дело. Но по словам Ханыль они бы всё равно расстались когда-нибудь. Просто это случилось раньше, чем она планировала.       — Вы общаетесь с Ханыль?       Тихо спросил О, когда Хван наливал в рюмку соджу и следил за жарившимся на гриле мясом. Только с Сехуном он и мог пойти в подобное заведение без лишнего осуждения и презрения со стороны других. Только Сехун и понимал Минхёна, пусть даже и не во всём.       — Виделись пару дней назад по работе, — сухо ответил Хван и вздохнул. Он знал, что будут вопросы про Им и уже морально к этому подготовился. Но, заметив смятение Сехуна, поспешил слегка улыбнуться. — Не волнуйся, мы с ней остались в вполне хороших отношениях. Переболеем когда-нибудь.       Минхён пожал плечами и тут же влил в себя алкоголь, со стуком поставив рюмку обратно. Схватив вновь бутылку и наполняя алкоголем заново, Хван задавал дежурные вопросы по работе своего коллеги и даже давал некоторые советы. Как поступить в этом случае, что стоить говорить подобным людям, а что стоить утаить. И, самое главное, кто поможет скрыть улики, которые помешают удачному завершению делу.       Хван делился этими секретами только с О, потому что хотел по-человечески ему помочь. Он и вправду напоминал ему его самого в самом начале. Сехун только заканчивал университет, а Минхён уже работал и понемногу вливался в эту сферу, в которой, как оказалось, ничего праведного и справедливого нет и в помине. Только в фильмах и ненавистных парнем дорамах были адвокаты, прокуроры, судьи, которые всегда добивались своего.       Для которых горькая правда, пусть даже и жертвой своей карьеры или даже жизнью, была важнее всего на свете. Минхён таким не был. Однажды он выпытывал правду из одного дела пять лет назад, когда молодого парня обвиняли в изнасиловании девушки и последующем убийстве. Он был невиновен, и это мог понять даже простой человек без юридического образования. Вот только тогда Хван и понял, что люди из высших кругов сделают всё, чтобы дело было быстро замято, а вместо их родных и друзей отсидели другие люди.       Просто так.       Минхён выработал в себе стержень и выдержку на подобных людей и случаи, схожие с тем. Это был болезненный опыт, и иногда Хвана мучают кошмары. Этот парень, звали его — Марк Ли (Хван никогда не забудет), приходил к нему в сны и превращал их в кошмары. И обвинял он вовсе не людей, которые совершили преступление, а его — Минхёна. За проявленную слабость. За ложь. За уничтоженные улики невиновности. За то, что Хван отступил и прогнулся под чужой властью.       Сейчас Хван любит думать о том, что его жизнь ему дорога. И нет ничего плохого в том, что он просто спасал себя и свою семью. У него был другой выбор, и парень это осознаёт. Вот только не хочет принимать факт того, что он мог добиться правды, пусть даже и ценой нескольких жизней.       Сехун слушает его внимательно и подливает алкоголь им обоим. На счету только вторая бутылка соджу, так что парни даже и не чувствуют того, что пьяны. Они просто разговаривают обо всём, за что можно ухватиться. Но когда между ними наступает тишина, то О вздыхает и отключает телефон, когда видит пропущенные от девушки.       — Что делать, если ты не можешь выбрать между «Да» и «Нет»?       Минхён хмурится и задумчиво поджимает губы, проглотив очередной кусок мяса.       — Всё, конечно же, зависит от ситуации, поэтому я не могу тебе советовать всегда говорить «Да». Делай так, как будет лучше тебе. В первую очередь ты всегда должен думать о себе и своём благополучии, а уже потом о том, что будет лучше для других. Если это касается работы, то… — Марку было девятнадцать, когда его посадили пожизненно в колонию строгого режима, — всегда «Да». Если ты знаешь, что сможешь уладить это дело — «Да». Делай всё, что будет от тебя зависеть…       Марк мелькает в подсознании и смотрит на Минхёна заплаканными красными глазами, сжимая его руку в своих холодных ладонях.       — Прошу Вас, помогите мне… Адвокат Хван, Вы же знаете правду. Умоляю…       Молодого парня оттаскивают от дрожащего всем телом адвоката полицейские и удерживают несколько минут, пока присяжные продолжают озвучивать приговор, ведь мальчишка их прервал своими криками.       В его глазах такая невозможная боль, что Минхёну страшно смотреть. Он не может поднять свои глаза и взглянуть на мальчишку, что истошно кричит и падает на колени без сил, когда слышит громкий стук судьи.       — Адвокат Хван! Адвокат Хван, прошу Вас, помогите! Скажите им правду!       Хван встаёт на трясущихся ногах со стула и закрывает папку, на которой чёрным маркером было выписано «Дело №389. Ли Марк». Минхёна начинает тошнить. Он медленно прикрывает веки и сжимает толстую папку в своих руках, сдерживая слёзы. Адвокату казалось, что он слышит все мысли Марка, и от этого становилось ещё паршивее.       — Ты ведь обещал мне, Минхён! Ты обещал, что я буду жить на свободе! Что я буду счастлив! Минхён!       Марка вывели из зала суда. Вскоре и все остальные разошлись, явно находящиеся под огромным впечатлением. В зале наступила гробовая тишина, но в голове продолжали крутиться крики мальчишки, которого Минхён хотел спрятать от всего мира и дать ему шанс узнать мир, как нечто прекрасное и самое лучшее.       Но он трусливо смотрит в пол и не решается сдвинуться с места. Минхён сдерживает слёзы, которые просятся наружу. Собрав все свои вещи и уже намереваясь покинуть это ненавистное помещение, к нему подходит прокурор Мун.       — Молодец, Минхён. Ты отлично справился!       Хван кивает и быстро выходит из здания. Только оказавшись в стенах своей квартиры, Минхён выпускает слёзы наружу и опрокидывает журнальный столик. Стеклянная поверхность рассыпалась на осколки и деревянные ножки закатились за диван, стоящий у стены. Хван сносит книги и свои пособия с полок. Его изнутри пробивает дрожь и это ощущение собственного отвращения к себе.       Он сидел на диване посреди хаоса и получил сообщение на телефон, которые оповестило о том, что ему на счёт поступило пять миллионов вон с заметкой: «От господина Бэ. Юн Джисон позвонит тебе на неделе».       — Прости меня, Минхён.       И тогда ему было совершенно непонятно, к кому тогда обращался парень. К Марку, чья жизнь сегодня окончательно сломалась. Или к себе из прошлого, которого он навсегда запер далеко в подсознании с его глупыми мечтами и страстью к работе.       — Прости, Минхён. Прости…       — Просто я боюсь, что Сонхва меня разлюбила… У нас сейчас большие проблемы в отношениях. Прости, что говорю тебе об этом, но больше, если честно, некому.       Минхён отвлекается и немного подпрыгивает на месте. Переживания О вырвали его из ловушки прошлого и вернули в реальность, в которой он уже совсем другой. Он сегодняшний обещал себе ни о чём не сожалеть. Что сделано, то сделано.       Сехун рассказывал о своей проблеме, а Хвану, если честно, хотелось умереть в данный момент. Ему было так чертовски плохо. О напоминал Минхёну больше не его, а того самого наивного мальчишку, который до всего случившегося любил жизнь так, как никто, кого Хван когда-либо знал. Он любил её слепо и сильно, отдавая все крупинки своей души.       — Раз разговоры бесполезны, то вы так никогда ни к чему и не придёте. Вам обоим будет лучше расстаться.       О устало вздыхает и трёт лицо рукой.       Минхён хочет умереть. Умереть, чтобы больше не вспоминать о Марке. Умереть, чтобы больше не мучаться. Умереть, потому что так ему будет легче, чем постоянно доводить себя мыслями о мальчишке, чью жизнь он погубил своей трусостью. И если Ли ещё жив, то Минхён готов отдать свою жизнь на то, чтобы он тоже забыл о боли.       Минхён хочет умереть также сильно, как Марк хочет свободы даже спустя пять лет заключения в тюрьме.       Сехун провожает Минхёна до дома и благодарит за советы, а сам говорит таксисту новый адрес, где его уже наверняка ждёт Сонхва. Хван прав — пора поставить в этом точку, а не постоянно пририсовывать ей своеобразный хвостик. Нужно закончить это. И либо сегодня, либо он снова будет откладывать это «на завтра».       Когда он стоял у лифта, то ем позвонила Ханыль. Он мигом взял трубку, но услышал совсем не свою подругу, а пьяные крики Сонхвы, которая, видимо, совсем и не подозревала, что Сехун всё слышит.       — Не все могут жить так, как это делаешь ты. Может, мне нравится такая жизнь! Как ты смеешь меня осуждать? — Тогда почему ты осуждаешь меня? Что я делаю не так, что ты так взъелась?       Сехун сбрасывает звонок и быстро забегает в лифт, нажимая на нужный этаж. Девушки ссорились не так часто, но если такое и случалось, то они очень долго друг с другом не разговаривали. Примирить их было очень тяжело, но возможно.       Но по взгляду Ханыль, которая встретила его на кухне, О мог поклясться, что это была последняя их встреча. Сехун почему-то подумал, что Им больше не захочет видеть никого из них. Что же такого между ними произошло, что девушка смотрит на подругу таким ненавистным и в то же время неверующим взглядом.       И так, словно они друг другу чужие люди.       Ханыль уходит, хлопая дверью, а Сехун не бежит за ней, потому что Сонхва зовёт его обратно. Если он побежит за Им, то только всё испортит и сделает хуже. В таких случаях лучше промолчать и дать всем остыть.       Парень заходит в комнату и укрывает девушку одеялом, не давая ей встать с кровати.       — Эта… Эта чёртова убийца пусть больше никогда не появляется в моём доме!       Сехун болезненно прикрывает глаза и наклоняется к девушке. Он молчит на то, что она назвала квартиру, принадлежащую О, своей. Вместо слов и криков он просто прижимается губами к её и сидит в таком положении некоторое время. Сонхва отвечает на поцелуй и крепко обнимает парня за шею.       О целует девушку и чувствует горячую влагу на своих щеках. Так стыдно признаваться в том, что он плачет из-за Чхве, но нельзя этого отрицать. Сехун пообещал себе закончить всё сегодня, и превращает этот поцелуй в свой последний подарок ей. Воспринимает это как своеобразное прощание со своей любимой девушкой, со своим прошлым, что с ней связано. С тем Сехуном, который любил Сонхву с полной отдачей. Который сейчас чувствует вместо любви фантомную боль где-то в области груди.       Сехун укладывает Сонхву спать, а сам стоит у раскрытого окна и курит. Звёзды этой ночью не видно. Только туманное небо и тусклую луну над мегаполисом. О качает головой и сдавленно шепчет самому себе под нос, что делает всё правильно. Даже звёзды этой ночью не в силах успокоить трещащее по швам сердце. И парень воспринимает это как знак того, что всё идёт в правильном направлении.       Так, как и должно быть.

***

      До дня свадебной церемонии осталось три недели и четыре дня ровно.       Джинхо вынуждена ходить с матерью по магазинам и выбирать два платья. Одно нужно будет для официальной церемонии, а второе — для того, чтобы девушке было удобно и легко на протяжении всего вечера. Так распорядился Чанёль, и никто из семьи не стал ему перечить. Парень вернулся в семью, однако возвращаться в дом было выше его сил.       Отец в начале недели вызвал сына в свой кабинет, и Чанёль, сразу поняв, о чём пойдёт речь, вызвал своего адвоката. Пак не ошибся — отец хотел, что сын подписал какие-то странные бумаги. Из всего прочитанного парень не понимал ничего, только отдельные слова, которые не складывались в цельную картину.       — Речь идёт об акциях Чанёля. У Вас нет прав, господин Пак, распоряжаться тем, что принадлежит Вашему сыну ещё с рождения.       Чанёль был спокоен. Однозначно. В этом деле, в их разговоре сейчас, нет ничего страшного. Пак не боится потерять эти акции, лишиться денег, принадлежащих ему с детства, семьи, от которой был готов лично отказаться ещё раз. Сейчас его голова забита только тем, как подобрать удобное время для развода с Джинхо.       Сейчас она уехала выбирать платье для церемонии, а потом поедет в салон, чтобы договариваться о различных процедурах, до которых Паку нет никакого дела. Он не смог отказаться от свадьбы, потому что Уджин, тайно обрадовавшийся возвращению старшего брата, предоставил ему список возможных кандидатов в мужья после Чанёля. И самому парню стало тошно, что уж говорить о чувствах молодой девушки.       Поэтому он смирился. Как и раньше, решил поступить чисто по-человечески.       — Я знаю. Если он подпишет эти бумаги, то я не стану настаивать на том, чтобы у него отобрали акции на основании отсутствия его в семейном регистре.       Чанёль опешил от сказанного собственного отца и перевёл на него недоуменный взгляд. Паку не верилось в услышанное, потому что он знает, что родитель не имел права его оттуда удалять. Даже если бы Чанёль и умер, он остался бы там навсегда, как старший сын.       — Ты был несовершеннолетний. Я, как твой единственный живой родитель и опекун, отказался от тебя. Ты сбежал из дома, не поступил в университет, всячески оскорблял мою вторую жену — ты думал, я тебя оставлю после всего этого? Пока тебе не исполнилось двадцати одного года, я был вправе решать всё за тебя. И я сделал выбор.       Пак отворачивается и поджимает губы. Он в ярости, но показывать это было выше его гордости. Парень тяжело дышит, стараясь отключиться от мира и не слышать больше ничего.       Ни матери, ни отца, ни опекуна — никого.       — Официально, ты теперь сирота. И акции твои заморожены. Так что брак с тупоголовой Джинхо — моё тебе условие. Ты возвращаешься в семью, а я вписываю тебя обратно в регистр. Все акции твои, и ты будешь работать на компанию. На наш семейный бизнес, как я и просил тебя несколько лет назад. Я всего лишь хочу вернуть тебя домой, Чанёль… Мне с этого никакой существенной выгоды. Только ты.       — А если я не хочу работать, не хочу возвращаться в семью, и мне не нужны твои акции? Забирай их! У меня достаточно денег и без тебя, — Чанёль вскакивает со стула и подходит к двери. Он нажал на ручку и потянул её на себя, но не успел выйти — отец его окликнул.       — Когда у тебя ничего не останется, только семья будет на твоей стороне. Я подожду, пока ты придёшь ко мне сам.