Полярные

      « — Давай, Ханыль, не трусь.       Японец переплёл свои пальцы с Ханыль между собой и посмотрел на неё. Закат мягко ложился персиковым оттенком на его коже и сверкал. Им не могла отвести от него своего взгляда, потому что сейчас он казался ей самым настоящим ангелом, спустившемся с Небес.       Она думает, что он такой идеальный. И каждый день благодарит Бога за то, что сейчас он с ней, а не с кем-то ещё. Он не с Исыль — этой поганой предательницей, которую раньше Им считала подругой.       — Всё будет хорошо?       Юта рассмеялся и быстро кивнул ей в ответ. Он встал позади девушки и прижал к себе, обвивая свои руки вокруг её талии. Она спиной чувствовала, как бьётся его сердце в грудной клетке. Им так нравилось это ощущение, что ноги подкашивались.       — Верь мне.       Ханыль закрыла глаза и почувствовала, как чужие шершавые кончики пальцев коснулись её обветренных губ. Она медленно раскрыла их и в предвкушении провела кончиком языка нижнюю губу. Юта положил маленькую пилюлю на язык и поцеловал в затылок, перебирая волосы девушки.       У Им перед глазами резко появился Джинён, который в порыве злости смысл все таблетки в унитаз и заставил пить что-то отвратительное девушку. Это было настолько ужасно, что ей казалось — органы окажутся вместе со всем содержимым желудка в сточной канаве.       Но на любовь Юты хочется надеяться всем сердцем, поэтому она слепо верит. Верит и верит ему без конца. И ждёт чего-то от него в ответ кроме этих наркотиков, но он продолжает не замечать её пылких чувств к нему. Ханыль пытается понимать его — он очень занят, а ещё его отец вечно звонит ему и просит прийти помочь. Её Юта очень занят, поэтому они и не проводят так много времени вместе; поэтому он часто молчит и не замечает её.       Когда они сидят у него дома на подвальном этаже, где расположены мягкие пуфики, проектор и комнатные растения, то приходит Джено. Он приглушает немного свет и садится рядом с Ханыль.       — Исыль не придёт? — Им специально игнорирует вопрос, уткнувшись в телефон, чтобы вновь не выслушивать пустые разговоры Ли. Он усмехается и берёт в руки ноутбук, чтобы поставить другой фильм.       Голова Ханыль адски болит, но она всё равно старается сесть ближе к Юте. Он отдёргивает руку и поднимается наверх, крикнув напоследок: «Папа позвал». Им словно теряется в реальности и проваливается в бездну. Внезапная боль сковывает её, она не может вздохнуть полной грудью.       Вместе с нескончаемой ноющей мукой в голове Ханыль ощущает пробирающийся холод.       Она снова ждёт Юту. Им знает — он придёт, он ведь должен. Парень обещал, что поможет ей и побудет сегодня рядом. Но сейчас место справа от неё пустует, и ей становится так одиноко и плохо.       Ли занят поиском хорошего фильма, а девушке на это всё равно. Какая разница, что смотреть. Ханыль хочет быть рядом с Накамото, а он, как на зло, снова ушёл к отцу, чтобы помочь ему с работой. Когда агония сходит на ноль, то Им открывает глаза и видит чужую кофту на себе. Бежевая шерстяная — не Юты, она принадлежит Бэ. И запах его — горький едкий запах табака, который он вроде как ненавидит, но отказаться от сигарет было выше его сил, с кислым привкусом лимона. Дурманяще прекрасно.       Она оглядывается вокруг и замечает ещё нескольких парней, которые подошли. Рядом с Джено сидят Сонун с Джэхваном, которые точно также уткнулись в ноутбук и внимательно ищут фильм. У столика с напитками стоит Ренчжун, который присоединился к их кампании совсем недавно. Он переехал из Китая. Юта представил его, как сына одного из друзей отца.       А у входа стоит Джинён и разговаривает с кем-то по телефону, не смотря в сторону друзей.       Он хмурится и поджимает губы. Эти признаки явно выказывают его недовольство, может, он даже взбешён чем-то. Ханыль решает, что может узнать об этом попозже, когда они останутся наедине. Но и это тоже может не сработать. Вряд ли Бэ что-нибудь расскажет. Он вообще очень часто молчит в шумной компании.       Если придёт ещё и Донхёк, то тишины не видать совсем. И тогда Бэ вообще закроется.       Бэ подходит к пуфикам и садится рядом с Ханыль, как и всегда.       — Что случилось? — девушка решает спросить сейчас. Может, сжалится и расскажет всё. Джинён не смотрит на неё и продолжает молчать.       — Выбрал! — наконец, радостно кричит Ли. — Как насчёт «28 недель спустя»?       — Фу, зомби, — подаёт голос Уджин и кривит лицо.       — А что, боишься? — с издёвкой произносит Сонун и смеётся.       — Ещё чего! Включай.       Ханыль только согласно кивает, хоть и не особо любит все эти фильмы, связанные с апокалипсисом. Она тут же берёт в руки телефон и начинает смотреть новости на фэйсбуке. Хотя ладно, кого Ханыль пытается обмануть. Им очень сильно боится таких фильмов.       — Я против. Будем смотреть другой фильм, — Джинён отбирает у парней ноутбук и выключает фильм».

***

      Сонхва смотрит на Ханыль долго и пристально, прежде чем полностью утвердиться в том, что она не врёт. Тишина плавится в комнате, прилипает плотным слоем к коже, и всё тело пропитывается ею. Им жмёт свои руки, потому что не знает, как ей себя сейчас вести. Скрывать это до конца своих дней было бы и вправду слишком тяжело — когда-нибудь она бы не выдержала и сдалась. И даже она сама не знает, на что была бы способна.       Это становилось с каждым днём всё обременительнее. Оно тяготило девушку на протяжении долгих лет, не давало сдвинуться с места и оставаться в своей невидимой клетке. Вспоминать об этом было похоже на бесконечный запутанный лабиринт — стены высотой метров три, каменные, от них веет холодом; небо застилают тучи темнее предыдущих; ветер свистит над головой.       Чхве зовёт Сехуна и встаёт со стула. Она ходит от одного угла к другому, от безысходности смотрит на дверь, потом скрещивает руки на груди и снова меряет комнату маленькими шагами. Ханыль продолжает молчать, и как хорошо, что заходит О и с шумом плюхается на стул.       — Помнишь, как попала сюда? — задаёт вопрос парень и подпирает подбородок ладонью. Ханыль жмурится и сводит брови к переносице, но в голове не мелькает ни одна картинка кроме её ног и мягкого как пуховое одеяло, сладкого как мёд голоса, который шепчет ей и словно окутывает в свой омут. Кому Ханыль может доверять?       — Нет… Ничего не помню, — отвечает Им спустя пару минут молчания. Сехун понятливо кивает, словно уже ожидал подобного ответа. Собственно, непонятно почему спрашивал-то тогда. О скрещивает свои руки и кладёт их на стол, а потом с важным видом прокашливается и намекает взглядом своей девушке присесть рядом.       — Сегодня ты должна отдохнуть дома, а завтра выйдешь на работу, — спокойно и со всей серьёзностью ответил О. Чхве соскочила со стула и уже хотела начать возмущаться, но остановилась, когда Сехун пронзил её строгим взглядом. — Ничего плохого не случилось. Я просто не мог тебя удержать на руках. Ты всё время падала и пыталась убежать, а я не рассчитывал силу, когда держал тебя. Соответственно, отсюда и синяки на твоём теле. Тебе не должно быть стыдно за случившееся. Время всё равно вспять не повернёшь, так что отдыхай со спокойной душой и возвращайся к работе, так быстрее забудешь о неприятностях.       Ханыль пребывала в лёгком шоке от такого строгого тона парня и в тоже время такой поддержки с его стороны. Его слова плотно засели в голове, отчего Им задумалась и после кивнула.       Когда Им уже обулась и накинула на плечи пальто, то к ней выбежала Чхве. Подруга крепко заключает её в свои объятия и тихонечко всхлипывает. Ханыль утешительно стучит по спине Сонхве и старается улыбнуться как можно искреннее. Это необходимо увидеть Чхве, чтобы она поняла, что с Им всё в порядке.       И ведь Сехун прав — время всё равно вспять не повернёшь. Так что остаётся только отдыхать со спокойной душой и попытаться сделать шаг вперёд. Пусть он будет неуклюжим, неуверенным и Ханыль в итоге споткнётся — это всё часть пути, который приведёт её к конечной остановке. К её великому счастью.       Ханыль делает шаг за порог квартиры, потом шаг за пределы жилого дома. С каждым пройденным ей становится легче идти, словно ветер сам её несёт. Им хочет забыть невзгоды; но всё ограничивается тем, что её испорченное настроение испаряется, и улыбка сама зацветает на лице. Встречные люди подозрительно косятся на неё и стараются обходить стороной, потому что считают, что невозможно идти такой счастливой по улице, если только человек не псих.       Девушка заходит домой и проводит пальцем по тумбе у входа. Растирая грязь между пальцами, она качает головой и немного осуждает саму себя за то, что забыла про уборку. Сехун настаивал на хорошем отдыхе, но у Ханыль даже кожа начинает раздражаться от количества грязи и пыли в доме, поэтому она переодевается и направляется в ванную.       На следующий день Ханыль встаёт рано утром и принимает контрастный душ. Он освежает и бодрит в такую рань, и Им словно перерождается новым человеком. Она в каждом глотке чёрного чая чувствует прилив сил. С каждым разом, когда ветка стучится о окно, девушка ощущает жизнь внутри себя. Телевизор включается по щелчку на пульте и гостиную комнату заполняет шум.       Девушка лениво переключает каналы, пока не останавливается на новостном. Телеведущая отрывается от своих бумаг и начинает монотонно оглашать срочные новости, что произошли за последние несколько часов. Сначала всё было вполне обычно, но потом девушка зацепилась за отдельные фразы, которые выбили её из колеи.       «Сегодня в пять часов утра в один из полицейских участков района Каннам поступил телефонный звонок одного из постояльцев отеля «***». Мужчина заявил, что десятью минутами ранее у порога его номера оставили коробку и ушли. В ней лежал канцелярский нож, испачканный в крови. Срочная экспертиза указала, что кровь не принадлежит человеку — она свиная. В данный момент тщательное расследование продолжается. Будем держать вас в курсе дела».       Ханыль огорчённо вздохнула, выключила телевизор и с поникшим видом вышла из дома. Прямые лучи солнца слепили глаза и напрашивались в здания, но девушка по прибытию в офис сразу же плотно задёрнула шторы. Прокурор опаздывал и предупредил об этом своих работников, Он даже не поприветствовал коллегу и выбежал из кабинета пулей.       Ханыль осталась одна, но, в принципе, это её не напрягало. Наоборот, ей казалось, что так намного лучше. Хотелось бы ей, чтобы вот так вот спокойно и тихо было всегда.       Но длилось это недолго, потому что в офис врывается недовольный прокурор из соседнего кабинета. Просканировав комнату уничтожающим взглядом, он останавливается на девушке и злобно ухмыляется. Тэиль был вообще очень странным человеком, наверное, «неприятным» подойдёт больше, но он слишком ответственно относится к работе, поэтому это немного сглаживает мнение Им о нём.       — Знаете, где прокурор Ли? — Ханыль отрицательно качает головой и снова утыкается в ноутбук. Прокурор Мун цокает языком и кладёт руки на бёдра. Им понимает, что парень ждёт вопроса: «А зачем он Вам?», поэтому отвлекается от своей работы и смотрит на коллегу.       — Он сейчас на важной встрече. Вы хотели что-то ему передать? — Тэиль слегка приподнимает уголки губ и трёт ладони между собой.       — У нас тут дело появилось. Меня попросили передать его в ваш офис, — Ханыль хмурится, но продолжает молчать. — Вы ведь слышали новости сегодня утром? — девушка кивает и напрягается. — Полчаса назад мужчину, звонившего в полицейский участок, нашли мёртвым. Предполагается, что убийство.

***

      «Федеральный агент скончался в возрасте сорока пяти лет.       Ким Чунмён был найден мёртвым спустя три часа после того, как получил посылку. Как сообщает издание «***», по результатам токсикологической экспертизы была выявлена точная причина смерти. Агент скончался от передозировки наркотика — опиоидным анальгетиком гидроморфоном, а не от потери крови в связи с ножевыми ранениями. На журнальном столике была найдена предсмертная записка.       Недавно прокуратура заявила о возможной ошибке в деле. Произошедшее с господином Кимом не является самоубийством. Генеральный прокурор огласил, что это — убийство. Данное дело продолжает оставаться незакрытым. На сегодняшний день генеральная прокуратура продолжает расследование, что и вызывает недовольство среди народа».       Ханыль последнее время очень хотела быть заваленной работой, чтобы даже про приём пищи забывать, но она не могла и мысли допустить о том, что подобное дело будет настолько тяжело пережить. День за днём в течение недели к ним непрерывно заходили разные люди. Помощник Он проводил допросы свидетелей и работников участка, Им бегала из кабинета в кабинет, а потом по полицейским участкам и на место преступления вместе с прокурором.       У главного входа прокуратуры собирался народ, недовольный тем, как ведётся расследование. Телефон в офисе разрывался от звонков репортёров и журналистов. Доходило иногда до того, что они каждого работника преследовали до дверей дома. Ведь как можно не найти убийцу федерального агента? И чаще всего: «А что с простым народом?».       Сону выключил телевизор, по которому они смотрели репортаж, и устремил свой взгляд в окно. Погода была нагнетающая и мерзкая, отчего на душе кошки скребли когтями. Ханыль уселась за свой стол и посмотрела на дисплей телефона.       От Джинхо нет новостей несколько дней, в принципе Им не видела её после того похода на вечеринку.       Сонхва пишет каждый день и узнаёт о самочувствии подруги, сообщает о том, что у Сехуна тоже непонятная ситуация на работе. Чхве вскользь упоминает про сомнительного клиента у Минхёна, а потом быстро приглашает на обед. Но у Им совершенно нет времени на это, она иногда до дома доехать не может, что уж тут говорить про обед за пределами здания прокуратуры.       Он подошёл к столу Им и наклонился к ней ближе. Его расплывающаяся улыбка не говорила девушке ни о чём хорошем, поэтому она решила, что если проигнорирует и промолчит, то он уйдёт. Но это только подзадорило Она и он рассмеялся.       — Нам нужно немного отвлечься. Работа работой, но обед никто не отменял. Один мой друг предлагает пообедать вместе, согласитесь, помощник Им? — Он бесцеремонно отодвинул стопку бумаг и уселся на край стола.       — Мы даже выйти спокойно не можем без нападок репортёров. Так что я лучше откажусь, сварю себе лапши и всё, — Сону понятливо кивнул, но потом снова начал за своё.       — Не бойтесь, друг знает про сложившуюся ситуацию. Поэтому он привёз нам человеческой еды и сейчас придёт сюда. Решил предупредить Вас заранее, чтобы Вы сильно не удивлялись его приходу, — Ханыль усмехнулась и взяла в руки телефон. Звонил прокурор Ли и сказал, что побудет немного дольше в полицейском участке, так что на обед его можно не ждать и не нужно заваривать лапшу. — Вы, кстати, уже виделись.       Не успела Ханыль отреагировать на такое заявление, как в офис зашёл парень. У него в руках пакеты, и комнату тут же заполнил приятный аромат, от которого аж руки трясёт и живот громко урчит. Он поздоровался с Им и загадочно улыбнулся, тут же проходя мимо к своему другу. У девушки разболелась голова и стало неестественно жарко в кабинете, поэтому она поспешила открыть форточку. Как только воздух пробился внутрь, то тут же разбавил тишину и избавил помещение от стоявшей духоты.       Парни не прекращали разговаривать между собой и посмеиваться, пока раскладывали еду и накрывали на стол. Им стояла у окна и смотрела вперёд себя, чтобы хоть немного отвлечься от своего состояния. Внезапно в голове встал тот тихий шёпот, который последнее время успокаивал во время бессонницы и будил по утрам вместо будильника.       Им уже даже подумывала сходить к психологу, но как подумает о том, что скажут о ней люди, то тут же избавлялась от таких мыслей. За пару минут горизонт поглотил плотный туман и Ханыль отвела от окна свой взгляд.       Сону собирался позвать коллегу, как Им уже успела сесть за стол. Они втроём пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. В офисе была непринуждённая обстановка: Сону с другом болтали в полголоса и подшучивали, аромат еды впивался в кожу, ветер развевал напряжение, а шум за окном утихомирился.       Теперь в голове у Ханыль только тот голос крутился, и она не могла понять почему. Ей становилось то легко от того, что она слышит его, то совсем плохо, потому что друг Сону не прекращал смотреть на девушку.       — Как там работа, Ниэль? — спросил Сону. Кан сначала молчал и сканировал девушку взглядом, а потом, заметив её смятение, посмотрел на друга.       — Ничего интересного. Только вчера пришлось разнимать пьяных студентов и успокаивать администратора, что они ничего не сломали в ресторане и всё в порядке. Боялся, что ему придётся отвечать за это перед мамой.       Даниэль пытался превратить это всё в шутку, но Ханыль было совсем не до смеха. Так выходит, Даниэль работает в каком-то ресторане? И почему Кан может так спокойно заходить в здание прокуратуры без пропуска? Его ведь даже за доставщика трудно принять, не то что за прокурора или помощника. Будь Им охранником у входа, то ни за что не пустила бы его внутрь. Особенно учитывая тот факт, что творится сейчас на улице. И что у Даниэля в руках шлем.       — Ханыль, а ты чего молчишь? — пора бы привыкнуть к тому, что во время обеда Сону всегда использует неформальную форму речи, учитывая то, что Им ещё и младше своего коллеги на один год.       Им поставила стакан с водой на стол и задумалась. Она и вправду молчит с того момента, как Кан зашёл внутрь.       — В последнее время ты слишком поникшая. Что-то случилось? Обычно я такой бываю, когда с девушкой ссорюсь. Она продолжает намекать на свадьбу, а я совсем не готов к такому! — Сону быстро переметнулся от Им к своей проблеме, и Кан шутливо закатил глаза и отвернулся.       Даниэль подпёр подбородок ладонью и снова уставился на девушку. Им смутилась и почувствовала, как начинает гореть всё её лицо.       — Мы расстались, — тихо ответила Им и вздохнула.       Прошло всего-навсего две недели, всем может быть понятно, что Ханыль вряд ли отделалась от тяжелого чувства внутри, щемящем сердце. Но ничего с этим не поделаешь. Она медленно смиряется с этой мыслью — что они больше не вместе. Что теперь они вообще непонятно кто — ни знакомые, ни друзья, ни возлюбленные. Кто они теперь?       Ханыль слегка улыбается Сону и понимает, что скучает по Минхёну немного, когда остаётся одна и мысли съедают всё. Но, а так, она пережила. Переживёт. Самое главное — он жив и здоров, пройдёт время — и у них всё будет, как раньше. Как у лучших друзей. Хван ведь понимающий, всё хорошо.       Он заметно сбился с мыслей и не знал: посочувствовать ли или просто промолчать. Становилось неловко, и Даниэль решил немного разрядить обстановку.       — Сону, покажешь мне, где у вас здесь уборная? — Он опешил и быстро соскочил, хватая друга за плечо и выбегая из кабинета.       Ханыль была благодарна Даниэлю за то, что он увёл Она из офиса. Видимо, он понял, что сейчас лучше немного помолчать и побыть врознь, иначе они так и будут туго молчать и избегать встречных взглядов. Как странно внутри становится, когда Им понимает, что Даниэль понял всё без слов и без многозначительных взглядов с её стороны. И как тепло, когда у Ханыль сходит краснота с лица и остаётся естественный розоватый оттенок на щеках.       Её глаза на пару секунд засияли, когда она вспоминает долгие взгляды Кана на себе. Она словно снова чувствует их, несмотря на его отсутствие в кабинете. Осенний ветер пробивается с новой силой в офис и тормошит взбудораженную девушку. Как оказалось, даже в двадцать восемь лет можно ощутить это щекочущее ощущение в душе после разрушающей бури.       Девушка встряхнула головой и аккуратно нанесла блеск на губы, чтобы они не казались такими сухими и безжизненными. Что бы то ни было, а выглядеть привлекательно никто не запрещал. Тем более, отношения больше не сковывают её. Сейчас она свободна и вольна делать всё, что захочется. Правда совесть где-то там в закоулке ворчит и шепчет о том, что неправильно — нужно страдать ещё больше и дольше, нужно уволиться с работы и погрузиться в эту депрессию до конца своей жизни.       Но Ханыль внезапно ловит себя на мысли, что нельзя. Нельзя больше грустить. На это скоро даже времени не будет.       Спустя несколько минут Даниэль вернулся в кабинет, кратко сообщив, что Сону задержался в одном из кабинетов прямо по коридору. Ханыль кивнула и стала убирать за собой со стола. Кан начал помогать девушке и между делом старался хоть как-то незначительно коснуться её. Плечом или рукой — было неважно, потому что это всё было прикосновением.       Кану очень понравилось, как ведёт себя сейчас девушка. Она так старается казаться невозмутимой и неприкосновенной, хочет произвести впечатление независимой и сильной девушки, но её еле сдерживаемая счастливая ухмылка и пунцовый цвет на щеках выдают с поличным.       Её пальцы подрагивают и с силой сжимают пластиковую грязную посуду. Она так медленно берёт в ладонь свою кружку и пытается отыскать упаковку с растворимым кофе, отчего Даниэль хочет рассмеяться и дальше наблюдать за тем, с какой отточенностью в движениях она заваривает себе напиток.       Очнувшись от транса, Ханыль смотрит на парня и предлагает чашку кофе. Даниэль, что ранее опирался о стол Сону и наблюдал за ней, соглашается и подходит ближе к девушке.       — Обычно, помощник Он не пьёт из этой кружки. Думаю, Ваш друг не будет против, — Им достаёт с верхней полки белую кружку и без сомнений высыпает туда содержимое маленького пакетика.       Даниэль стоит рядом и всеми фибрами души слышит, как громко бьётся сердце девушки и как она прерывисто дышит. Сейчас она такая неспокойная и — Даниэль думает, что добавить, пока в голову словно током не бьёт слово — красивая. Да, Кан подытоживает, что именно сейчас она выглядит безумно красивой.       У неё на коже лица даже и со слоем тонального крема видны покраснения и старые рубцы. Но Кан подмечает, что это всё теперь кажется ему ерундой. Она кажется безупречной с её огромным старанием держать себя в руках, с её дрожащими руками, с её бьющимся быстро-быстро сердцем, с её аккуратной одеждой и собранными волосами, с её ярким блеском на губах и стеснительной улыбкой, с её озорством в глазах, с её умением заваривать растворимый кофе (в принципе для этого и мозгов много не надо, но почему-то Даниэлю это начинает нравиться), с её тихими вздохами.       Сейчас она совершенно другая. И кажется Кан знает, что сейчас ему так нравится в ней. Сейчас Ханыль кажется ему абсолютно, полностью поглощённой счастьем. И ей это так идёт — быть счастливой и радостной.       Даниэлю невзначай думается, что он хотел бы видеть её такой всегда.       Сону заходит в кабинет обеспокоенным и загруженным, и это заметно разрушает воцарившуюся идиллию между Ханыль и Даниэлем. Кан забирает с рук девушки кружку с готовым кофе и отходит в сторону, потому что Он хотел сказать что-то срочное, видимо, связанное с работой.       Он подходит ближе и что-то шепчет на ухо Им, а потом делает два шага назад и отворачивается от девушки. Помощник старается избегать вопросительного взгляда Даниэля и нарастающей злости в девушке. Сам помощник не был рад лишь тому, что теперь работы будет в два раза больше. Почему это дело так резко передали отделу Ли вообще непонятно — прокурор Мун всегда оставался в приоритете у начальства, так как доверие в первый месяц работы к Тэёну было никаким.       А после ему стали поручать такие громкие дела один за одним.       Ханыль сначала медлит с ответной реакцией, но потом отдёргивает саму себя от жутких мыслей и срывается с места. Она молча выбегает из кабинета, успев схватить со своего стола только рабочий пропуск и телефон. Им огибает повороты, задевая каждый острый угол, спотыкается и проклинает свои туфли на каблуках, но продолжает бежать.       Она проносится мимо кабинетов, мимо рабочих и прокурора Ли, который только хотел набрать её номер и отправить в участок для первоначального ознакомления с делом. Ханыль с силой толкает входную дверь и вырывается наружу. Её тут же у ворот встречают вспышки камер и репортёры, которые снуют между собой и тычут микрофонами в лица проходящих работников. Она обрывками слышит отдельные слова, но даже они складываются в цельную картину и бьют с каждым разом всё сильнее в грудь девушки.       «… наследник компании»       «Прокомментируйте положение Джи-…»       «Что будет с компанией в будущем?»       «… личное признание!»       Им отталкивает их всех от себя и с трудом пробирается сквозь толпу, чтобы поймать такси и как можно быстрее добраться до центрального полицейского участка. Дорогу туда она знала наизусть. Старшего офицера, чьё имя прозвучало, как начавшем расследование — знает. У них было много проблем вместе по работе, но Им вечно спускала это всё ему с рук, потому что он был хорошим работником.       Её сердце прыгает и бьётся больно о рёбра, сердце словно трещит и с новыми силами проводит через себя заряд электрического тока, который ранит Ханыль снова и снова. Ей хочется сбежать домой и укрыться там от всех бед, но душа требует объяснений. Им хочет сама лично убедиться в том, что всё это — правда. Ведь если выйдет так, что помощник Он не соврал, то девушка встанет перед крайне трудным выбором.       Пока она ехала до места назначения, то успела проиграть в голове все возможные сценарии и окончания этого дела. Во всех вариантах ещё в самом начале для собственного блага Ханыль обязана уволиться и сидеть тихо в своём доме, пока всё не уляжется.       Одним из худших решений проблемы, если не побег в её хрупкий безопасный купол — дом, можно считать — помощь ему. Одним из лучших — смерть.       В первом случае Им возненавидит саму себя, будет до конца жить в постоянном страхе и недоумевать, почему она так сделала. Зачем же она в очередной раз сбежала от всего? Ханыль боится копаться в этой проблеме и пытаться найти ей более безопасное и рациональное решение — она всё потеряет. Её жизнь вспыхнет чёрным адским пламенем, который превратит в пепел всё, что дорого и любимо.       Это разгорающееся пламя будет подобно тем ощущениям, как когда-то одиннадцать лет назад. Когда Ханыль чуть не лишилась всего самого ценного — свободы и жизни.       Всё сорвётся вниз, и Ханыль уверена в том, что она не сможет перенести то, что ляжет ей на плечи громоздким грузом. Она вновь прогнётся под этим миром и сломается, словно тонкая веточка. Им вновь позволит этой боли и чувству вина себя уничтожить. Вот только вряд ли после второго раза девушка сможет это пережить.       Даже если и будет жить, то это будет похоже на прогулку по длинному темному тоннелю. И в конце него не будет никакого спасительного света — только чернота и неизвестность, скрывающая за собой обрыв.       Во втором случае драгоценным будет его молчание. Если он промолчит, если он умрёт, если он исчезнет раз и навсегда, то всё решится само собой. Дело потечёт по течению реки — его будет долго мусолить день изо дня, а после найдут самый упрощённый вариант и закроют дело; жизнь вернётся в нормальное русло, и всё будет как и прежде — до всей этой суматохи с убийством Ким Чунмёна и загадочным исчезновением До Кёнсу; Ханыль вновь обретёт тот покой, в котором жила. Который был её обманной иллюзией в этом мире.       И Им не постесняется спрятаться там снова. Укрыться, сбежать, переждать — только не попасть в самое сердце урагана, где её разорвёт на мелкие части.       Теперь та размеренная тихая жизнь кажется таким невозможным, что девушка горестно вздыхает и зарывается пальцами в волосы, которые растрепались из хвоста пока она бежала. Столько лет единственным отголоском прошлого были воспоминания, от которых она не в состоянии избавиться. А сейчас все кошмары, не дающие ей нормально выспаться по ночам, обретают плотные живые фигуры, образы, пейзажи — всё превращается в реальность.       И всё взаправду. У Ханыль колит неприятно сердце в ожидании беды.       Перед ней открываются двери участка, и она немедля заходит внутрь. Слегка успокоившись в приёмной, девушка делает глубокий вдох и медленно выдыхает, пытаясь освободить голову от лишнего. Она здесь — назад пути нет.       Но при виде знакомого офицера за стеклянной дверью какое-то смутное ощущение закралось внутрь; страх наслаивался всё больше и стал давить на мозг. Ханыль боялась, что не сможет сопротивляться своей панике. Но потом — разве это стоит того, чтобы истерить? Им уже знает наперёд, что впереди только хуже, и ей лучше собраться с силами. Приберечь слёзы на потом.       У девушки кружится голова и предательски дрожат руки, но она старается держаться уверено и непринуждённо, словно совершенно не знает человека, из-за которого, собственно, она сейчас здесь.       Её приветствуют почти что у входа главный следователь по делу Ким Чунмёна и некогда наставник Им — Со Ёнхо; офицер полиции, взявший расследование улик под свою ответственность — Ким Донён; и младший помощник офицера — Чон Джехён, который, видимо, только недавно выпустился из полицейской академии, и его примкнули к Киму. Они втроём встали в шеренгу напротив девушки и представились, после чего девушка также вежливо поклонилась и вытянула вперёд руку в ожидании. Офицер Ким тут же вручил девушке тонкую папку с полученными данными за время задержания.       — Давно задержанный сидит здесь, офицер Ким? Как Вам удалось поймать его? — следователь Со решил разузнать побольше деталей, чтобы быть в курсе дела, так как стал чувствовать себя неуверенно в компании этих людей.       Донён недовольно покосился на Ёнхо и покачал головой. У них у обоих никогда не было хороших отношений — слишком много разногласий по поводу ведения дела. Ведь один — следователь, а другой обычный полицейский, мечтающий о повышении. Ещё будучи стажёром под руководством Со, Им часто была свидетелем их мелких перепалок между собой.       — Мы ничего не делали — он сам пришёл. Минут, может, двадцать назад, — ответил за Донёна младший офицер, заметив раздражение от вопроса на лице у начальника.       Следователь спорить не стал и удовлетворённо кивнул, отходя на пару шагов назад, чтобы не мешаться. Минуты через две ему позвонили, и он вышел из кабинета. Как раз к этому времени Ханыль закончила изучать бумаги и раздражённо захлопнула папку. Вместо страха в ней резко зародилось желание стукнуть этой самой папкой в её руках по лицу кому-нибудь. И не важно, кто это будет — хоть этот Джехён, явно ни в чём не провинившийся.       — Задержанный был последним, с кем говорил Ким по телефону за четыре часа до установленного времени смерти, значит — ещё до коробки. Однако, что самое удивительное, он сам пришёл к нам и сдался, признавшись в убийстве. Доказательства вещественные; также объявился новый и единственный свидетель произошедшего — адвокат убитого Чон Хосок; имеются показания экспертов и тому подобное. Всё против обвиняемого. Я подозреваю, что в этом причастен также и адвокат, но оснований для выдачи ордера на арест нет. Его показания могут стать решающими в вынесении приговора. Сейчас сюда едут отец обвиняемого и свора адвокатов. Прокурору Ли бы поторопиться — председатель обычно надолго не задерживается. Его адвокаты… Если честно, настоящие монстры.       Ханыль потёрла пальцами переносицу и нахмурилась, а потом решила, что стоит сообщить о случившемся прокурору Ли. Всё, что ранее озвучил Донён, девушка прочитала в кратком досье. Необходимо, чтобы Тэён приехал сейчас же, но дорога займёт больше времени, чем хотелось бы, поэтому Им задумала повольничать в отсутствие начальства.       Им на подсознательном уровне хочет убедиться, что ей ничего не угрожает в ближайшее время. Дальше она придумает способ выбраться и решение своей проблемы. Он не способен причинить ей боль — она уверена в этом.       — Прокурор Ли приедет не скоро, поэтому отведите меня в комнату для допроса к задержанному.       Офицер Чон застыл и не знал, что делать. Девушке показалось, что он даже перестал дышать, так как без разрешения прокурора заводить разговор с обвиняемым запрещено. По крайней мере по словам Кима. Старший офицер слишком бесится, когда люди с прокуратуры начинают вольничать и сбивать с порядка всю проделанную работу. Джехён послушно ждал приказа своего старшего коллеги, но Ким молчал и сверлил взглядом девушку.       — Вы уверены, что хотите самостоятельно допросить? У Вас есть на это разрешение? — офицер Ким всегда относился к своей работе очень щепетильно, мало кому верил и делал всю работу всегда за себя, считал, что остальные просто не в силах сделать то, что делает он день изо дня. Именно эта черта и нравилась, и отталкивала девушку в парне.       — Я могу задать только один вопрос? — Ким задумался и минуту погодя согласился, приглашая девушку зайти первой.

***

      Ким Тэхён — вот, кто настоящий дьявол.       Так думается всем, с кем он когда-либо работал. Даже Юта не сможет стоять рядом с таким, как он. Японец труслив и умеет разве что языком трепать, да бегать по указке отца (в его отсутствие пытаясь строить из себя начальника), а вот Тэхён — человек слова.       Если он и сказал, что выручит своего старого лучшего друга Джинёна в любой момент, то он его не подведёт, какими бы последствия не оказались; да и как бы плохо всё не обернулось против Кима.       У парня за спиной уход из семьи любимой матери, который он переживал очень и очень тяжело; гадкое детство, избиение отчимом и после объявление о том, что его сестра смертельно больна и вряд ли продержится чуть больше года.       Тэ познакомились с Бэ в Америке, тогда они ещё вместе учились в школе. Деньги, которые постоянно присылали Джинёну на счёт в качестве развлечения и «простого похода в кино», он отдавал Киму, который нуждался в них больше — оплачивал лечение больной сестры, которая часто страдала от побоев их отчима и фантомных болей.       Бэ узнал всё случайно, когда навестил друга и хотел отдать ему психологический тест, который обязательно нужно было заполнить для отчёта в школе.       Тэхён тогда не смог себя контролировать и избил отчима чуть ли не до смерти, но Бэ его вовремя остановил. Тогда Ким думал, что бросит школу и навсегда оборвёт все связи с Джинёном, то Бэ впервые был так разговорчив и непреклонен, поэтому первый не мог сопротивляться.       Он нуждался в его поддержке больше всего — ему так хотелось рассказать другу всё, что творилось в сломанной душе, мечущейся в поиске понимания.       — У тебя есть я, Тэхён. Я знаю — ты хороший, и я помогу тебе. Помогу Вам обоим сбежать, просто дай мне время.       Когда они выпустились из школы, то Бэ, как и обещал, купил Тэхёну с его сестрой билеты в Сеул и снял квартиру недалеко от центра, а также замял странное убийство их отчима благодаря связям отца в штатах. Они виделись часто, даже очень. Джинён выслушивал Тэхёна на их выходных, а сам взамен рассказывал о себе.       И в первую очередь, конечно же, — о Ханыль, как о том прекрасном мгновении, которое когда-либо случалось с ним в жизни.       Ким вдруг понял, что хотел бы такой же любви. Или хотя бы отдалённо ощутить то, что и Джинён, потому что он давно забыл о том, какого это на самом деле — быть любимым не только сестрой. Санми нуждалась в нём как в сильном старшем брате, который, защищая её в очередной раз от разгневанного отчима, зарезал его на месте и сбежал; как того человека, который оплачивал дорогое лечение и необходимые медикаменты; который был единственным живым родственником; который обещал быть рядом до тех пор, пока она не умрёт.       Тэхён знал всё, что творилось в жизни Джинёна точно также, как и сам Бэ о жизни Кима. Они были молчаливы чаще, когда пересекались по работе. Ким не поступил в университет, потому что однажды… Тэ, на самом деле, без понятия, как его занесло туда — и как он стал наёмный убийцей тоже.       Сначала Тэхён учился вместе с Джинёном у них дома, но это всё было бесполезно; а потом стал помогать с работой, когда спустя пять лет Бэ поручили малую частью бизнеса — ту, которую скрывали от остальных. Ким был знаком с Ютой заочно — точнее, знал его только он по рассказам друга, а японец лишь слышал в ответ «старый знакомый, который всё уладит».       Для Юты он оставался безымянным незнакомцем, и японец не особо заострял на этом внимание.       Душа Тэхёна была полна желания мести, вот только он не мог понять — к кому. Кому так хочется отомстить? Чего так жаждет бурлящее жерло вулкана в его сердце?       Он всеми силами пытался заглушить внутри себя бушующую агонию и желание крови на своих руках, потому что знал — это пустая трата времени, когда у тебя нет ни денег, ни власти. Позже Тэхён, пользуясь расположением Джинёна и его словами о том, что «Ким абсолютно беспощаден», вступил в тайную группировку в подворотне Сеула.       И решил полностью посвятить себя той жизни — деньги, развлечения, кровь, убийства, случайные связи. Не сопротивлялся и той мысли навсегда в этом потеряться, забывая старого себя.       Ким вскоре стал неразговорчивым и предпочитал отмалчиваться во всех спорных ситуациях; отличался стальным терпением, так что никому не удавалось застать его злым или довести до колеи — он долго работал над своим сложным характером.       После убийства отчима Тэхён думал, что навсегда забудет о боли. Но сестра не могла уснуть ночами всё чаще, будя брата в холодном поту и задыхаясь от болезненных приступов. Ким знал, что рано или поздно она умрёт, и все её страдания прекратятся. Однако парень не мог так долго ждать и просто наблюдать за тем, как родной человек сжимается на простынях и давится воздухом.       После убийства сестры в нём резко всё перегорело. Тэхён часто думал. О том, что делать дальше и как поступить. О том, на что вообще способно его сердце после того, что случилось?       Как оно — разорванное и грязное — когда-нибудь забьётся также, как и раньше? В детстве, когда у них всё было хорошо? Вернуться бы в те времена.       Отец вернулся бы с работы и поцеловал каждого члена семьи в лоб. Мама бы готовила на кухне его любимый десерт. Двухгодовалая сестра играла бы в гостиной и мельком смотрела на яркие картинки в телевизоре. А Тэхён бы сидел за столом, тихо наблюдая за тем, какой же идеальной была его семья. Каким идеальным был его дом. И какая у него была прекрасная жизнь — все давились своей завистью.       Наверное, счастья было слишком много. И что-то высшее, совершенно неизвестное миру решило всё оборвать. Чтобы Тэхён упал с небес на землю.       Джинён принял убийство Санми, как что-то само собой разумеющееся — она была больна, и так было бы легче всем. Ей в первую очередь. Бэ никогда не сомневался, что Ким поможет — жизнь отдаст за безопасность их обоих.       Подобная работа со временем определённо повлияла и на психическое здоровье Тэхёна — общению с живыми он предпочитал монолог с самим собой или же односторонний диалог с трупом. В тишине и закрытом пространстве ему легче думалось, он отдыхал и расслаблялся в свободное от «работы» время. Так что застать Кима где-то за пределами своей новой квартиры, кабинета главы или места выполнения задания было крайне тяжело.       Несмотря на всю внешнюю холодность и каждодневное отрицание существование своей души, парень помнит, что такое смеяться; помнит искренность и честность своего сердца; помнит, через что ему пришлось пройти, чтобы сейчас оказаться здесь; Ким умеет быть другом. Он выслушает все проблемы и поможет выпустить пар после запарки на работе. Выпьет с кем-нибудь за компанию, так как никогда не мог отказать себе в этом удовольствии, и посмеётся. Но будет честным лишь только с ним — с Джинёном.       Он помнит всё — и как трепетало его сердце в средней школе от первой любви, и как дрожали руки от страха перед экзаменом, и как шла кровь из-за колючек на стеблях роз. Помнит, как любить, но не знает, хочет ли он это по-настоящему, или ему просто становится одиноко из-за рассказов Бэ? Ощущения такие, словно он пережил это всё вместе с ним. И будто Ханыль была влюблена, да и Ким тоже. И это его история.       В нём до сих пор противостояние дувшего личностей: одна хочет отключить все чувства и полностью отдаться той боли внутри себя, дать кровожадному зверю сожрать свою душу, отравляя кровь настолько, что она превратится в яд; другая просит возмездия и мести за всех убитых — совесть иногда шалит, когда Ким выпьет.       Тэхён понял, кому он хочет отомстить.       Себе. Он хочет чертовски сильно отомстить самому себе за то, что не умеет себя контролировать; что однажды убил всех, кто мог бы быть ему дорог; что влюбился в свой идеальный образ в голове, который построил по подобию Ханыль. Нет, Тэхён любит не Им — лишь тот силуэт, который выстроился благодаря рассказам Джинёна.       И ему казалось, что вот — он нашёл её, когда в очередной раз пропадал в клубе.       Пьяная до чёртиков, бесконечно красивая, энергичная и такая потрясающая — Тэхён потерял дар речи, когда увидел её. Он думал, что никогда не заслужит её такую — Ангела во плоти.       Тэхён часто отправлял фотографии Ханыль, сделанные его помощником, но никогда не запоминал её. Не разглядывал и не всматривался, потому что это — собственность Бэ, а девушки Джинёна были для Кима табу. Даже та, которая на самом деле ему не принадлежит. Раньше он бы смог так сказать, но сейчас — увы. Не имеет на это права.       И Ким, кажется, только сейчас осознал всю эту горечь от невозможности быть с тем, кого так сильно хочешь. В полной мере понял внутреннее состояние своего лучшего друга. Хотел забыть все слова, всю отвратительную правду, ведь, как на зло, по новостям объявили то, что Джинхо — обручена.       Его Джинхо, его тот идеальный образ, его ангел, его силуэт, его иллюзия прекрасного в жизни — которой он жил в особенно холодные и пустые ночи.       Дьявол любил. Любил так сильно, что был изгнан и пал с Небес, преданный единственным, кому отдавался в полной мере.       Тэхён любил тоже. Любил так сильно, что готов был убить себя и потянуть за собою в Ад её. Ту единственную идеальную ложь, в которую он верил всем покалеченным сердцем.       И готов был обманывать себя до конца, потому что понимал, что тот прошлый мальчик цепляется за это чувство. Пытается устоять и побороться за своё законное место, отрезвляет в моменты полнейшей апатии и возвращает в мечтания на облака. Нельзя тонуть в человеке так сильно, как это делает Тэхён, но по-другому он больше не умеет. Либо всё, либо ничего — в любом случае в конце будет больно.       Пак никогда бы не взглянула на него. А если бы начала общаться, то определённо сбежала и оборвала бы всё с ним связанное. Но задолго до убийства Ким Чунмёна и всего переполоха у Бэ, когда они с Джинёном сидели в кафе, девушка случайно поймала взглядом Тэхёна. Поправила волосы, слегка улыбнулась и смущённо помахала рукой. Показалось ли?       Тэхён хотел верить, что нет. Но никто из них так и не решился подойти друг к другу. Ким только ещё больше погружался в это болото своей грязной любви и огромной ненависти к самому себе за проявлённую слабость — это чувство нельзя испытывать тем, кто априори не может ощущать. Киму запрещено любить — и не только правилами членства группировки, но и его личным указаниям.       Тэ не подарит ей той жизни, о которой она может мечтать, как любая девушка; не будет уделять ей внимания и разбрасываться громкими словами; не будет любить полностью и как этого будет требовать она. Киму в какой-то момент показалось, что ему просто нравится обманывать себя в своих чувствах, чтобы окончательно не сойти с ума.       Если однажды Джинхо исчезнет из его жизни, то Ким переживёт. Пройдёт долгое время — но он справится. А без Бэ в его жизни не будет больше определённо важного смысла.       И в день, когда Тэхён понял, что вскоре потеряет и его тоже, они сидели с Бэ в пустом кафе.       — Джинён, ты совсем из ума выжил? — Кима от разглядывания маленького куска торта отвлекло только неожиданное заявление Бэ.       — Я всё равно ничего больше не хочу. Не хочу жить так. — Голос Бэ предательски дрогнул. Он недовольно поджал губы и наспех отвернулся к улице через панорамное окно. — Я отправил тебе всё, что нужно.       Тэхён в ужасе смотрел на то, как Джинён доедал свой десерт и незатейливо спрашивал про жизнь коллеги Кима — Намджуна. Парень не мог вымолвить и слова, потому что всё ещё не мог поверить, что его друг говорит взаправду. Зачем ему вдруг понадобилось жертвовать собой? Ким знает, что другу тяжело справиться с новой ответственностью и своими обязанностями, но разве этот стресс стоит его жизни?       — Я не стану этого делать, а потом спокойно наблюдать за тем, как ты за это отдуваешься! — злобно прошипел Тэхён, пододвигаясь поближе к Бэ. Второй меланхолично перевёл взгляд на Кима и расслабленно пожал плечами.       — Его адвокат с нами. Я говорил с ним утром по телефону. Я беру всё на себя, а ты — обеспечиваешь ему безопасность, пока он не сбежит из страны. Потому что он — наш козырь. Юта, может, и не догадывается, а вот его отец, я уверен, знает о тайном адвокате Кима. То, что Юта приказал мне его убить — наша гарантия на спокойную жизнь, если мы сделаем всё правильно.       — Не наша, Джинён. А Ханыль. Это её гарантия. — Тэхёна впервые тошнит от упоминания имени Им.       Для Кима она всегда была волшебной и совершенно другой девушкой, а сейчас она вся в его голове разбилась на мелкие осколки. Парень готов вырвать всё, что уже напридумывал себе о ней, как о хорошем человека для Бэ. Потому что сейчас его друг рискует… Нет. Он жертвует всем ради какой-то девчонки, которая наверняка о нём уже даже не вспоминает.       Тэхён недоверчиво мотает головой в стороны и утыкается взглядом в бумаги, которые ему протянул Джинён.       — Это часть бумаг, которые передал Хосок — адвокат. Здесь по мелочи, но он не врёт. Я видел все другие ценные своими глазами, и они все у Чона. Если они потом окажутся у тебя, то ты сможешь помочь расследованию через чужие руки. Это не уничтожит то прочное положение семьи Накамото, но определённо поспособствует тому, что оно даст трещину. И постепенно этот разлом будет расти, пока совсем не расколет эту жалкую семью японцев.       Тэхён послушно молчал и внимательно вслушивался в рассказ друга, потому что план Бэ и вправду может сработать. Может, он не поставит всему конец, но положит хрупкое начало. И они в последствии уничтожат себя сами.       — Если этим буду заниматься я, то все подозрения в итоге упадут на меня, ведь я являюсь директором. Но если я приду в полицию, как убийца, который устранил проблему, мешающую развитию его бизнеса, этим бумагам поверят. И расследование сдвинется с мёртвой точки. Сейчас прокуратура задерживается, потому что дело у неправильных людей. Ли Тэён — человек Накамото, которому поручено замять любое дело, связанное с их семьёй. Генеральный прокурор — Ким Сокджин… Я его знаю. Он считается одним из самых влиятельных людей в Сеуле на данный момент, и если уж вся генеральная прокуратура на стороне Накамото, у нас нет ни единого шанса. Но и я не без козырей в рукаве. Сегодня вечером состоится встреча с Дэхви, во время которой мы обсудим переговоры с Чонгуком. Если он встанет на мою сторону, то это будет огромным плюсом. Осталось в полной мере рассказать ему про его выгоду в этом деле.       — Я не хочу тебя терять, Джинён, — промолвил Тэхён, собираясь с силами.       Вся его жизнь пролетает перед глазами, и в каждом дымчатом кадре парень замечает лицо Бэ. Казалось бы, только Ким знает Джинёна таким, каким он может быть на самом деле. Он никогда и не думал, что потеряет единственного друга вот таким жалким способом. Тэхён не думал, что однажды Бэ окажется в тюрьме за убийство, которого не совершал. И ради чего? Ради Ханыль? Ради какого-то призрачного шанса увидеть её?       Тэхён со всей силы стукнул по деревянному столу, отчего посуда неприятно зазвенела. Его кружка с соком опрокинулась вниз и с громким стуком разбилась о кафель.       — Это безумие, — хрипит Ким и опускает голову вниз, не в силах взглянуть на парня напротив.       Тэхён хочет взреветь от ужаса и опрокинуть этот стол, схватить друга за шкирку и хорошенько ему врезать. Но всё, что он может сейчас — это трусливо молчать и согласно кивнуть, когда Джинён встаёт и уходит, оставляя Кима наедине с той мыслью, что всё когда-нибудь заканчивается.       И хорошее, и плохое — всему приходит конец. Объединяет их и то, что в конце пути ты останешься пустышкой. Тебя не будет волновать ни одна эмоция, присущая человеческой натурой.       Ты станешь никем даже для самого себя.       Тэхён забыл, что такое плакать или даже чувствовать себя настолько паршиво. Когда уйдёт Джинён, что останется у него? Только работа, в которую он ввязался ради него — ради Бэ. И каждодневные воспоминания о том, что Джинхо никогда не станет его.       Ким забивается в угол кухни и сжимает полупустую бутылку дорогого виски. Думает, думает и думает. А потом ему звонит Джинён и он готов поклясться, что хотел умереть в этот момент очень и очень сильно.

***

      Ханыль зашла и тут же посмотрела на задержанного парня. Если бы она морально не подготовила себя к худшему, то, думается ей, потеряла бы сознание. Конечно, ознакомительная биография построила прочную основу, но Им всё равно хотела быстрее опереться о что-нибудь, потому что колени подкашиваются.       За столом, скрестив руки между собой и звеня металлом на запястьях, сидел парень. Увидев его когда-то в первый раз, Ханыль не могла поверить, какой он на самом деле. Он казался ей самым невинным и чистым ребёнком на земле, закрытым и холодным, а теперь он весь был обрамлен пороком и грязью.       Никакой другой человек не отличается от него, ведь никто не святой, но одна его улыбка — работа дьявола. Его пронзительный взгляд, который впивается в каждого и словно разрывает оковы и все замки. Его острый ум и отличную логику Им помнит и ненавидит. Его голос вонзается гвоздями в виски Ханыль, и она клянётся, что хотела бы провалиться под землю лишь бы не видеть его снова.       Он так плотно связан с Ютой, что её тошнит. Он так глубоко сидит в голове, что Им проклинает всё своё и его существование. Он так хорошо знает её прошлое, что у девушки руки чешутся выдрать с его головы все волосы и расцарапать глаза. Но с другой стороны она не может не подметить того, что скучала по нему.       Ведь Бэ Джинён и вправду самый настоящий безумец.       Когда Ханыль заходит внутрь, то собирает все свои силы в кулак и глубоко вздыхает. Она набирает полные лёгкие воздуха и смотрит на парня. Он улыбается — как и всегда, когда видел Ханыль; он пробегается взглядом от головы до колен девушки и скалится — всегда смотрел так словно хищник на жертву. Джинён знал, какая Им, лучше, чем Юта. Лучше, чем она сама.       Поэтому он расслабляется, откидывается на спинку стула и расправляет плечи. Его руки продолжают покоиться на металлическом столе, пальцы отбивают ритм — Ханыль узнаёт мелодию, но молчит. Бэ не сводит с девушки глаз и замечает каждую мелочь в ней и каждое изменение во внешности, повадках и движениях за прошедшее время. Им гордо приподнимает подбородок и садится напротив.       Джинёну не верится, что всё происходящее — реальность. Вот она — стоит перед ним живая и здоровая, но испуганная словно маленький котёнок. Бэ не может допустить и мысли, чтобы дать себе слабину, ведь это идёт против его принципов. Если однажды расклеится он, то кто тогда будет уважать его или даже бояться? У Джинёна нет выбора кроме как просто быть сильнее и держать все эмоции под замком.       — Ты стала ещё прекраснее, чем раньше, — одними губами произносит Джинён. Ему становится плевать на всех остальных присутствующих в кабине допросов. Он знает, что никто не обратит на это внимания.       — Здравствуйте, Бэ Джинён. Я — помощник прокурора из генеральной прокураторы Им Ханыль. У меня есть к Вам один вопрос, поэтому, пожалуйста, будьте честны с ответом, — Бэ приподнимает бровь и девушка понимает, что он не станет говорить правды. — Если ответ будет удовлетворять меня, то это хорошо повлияет на Ваше дело и задержание. Будьте так добры и окажите помощь правоохранительным органам.       Джинён ухмыляется и моргает глазами. Ханыль принимает это как подчинение к её просьбе и опускает глаза на досье Бэ. Если Им быть честной, то он так и не изменился. Она уверена на все сто процентов, что он всё такой же непримиримый и необузданный законом парень. Но, несмотря на всё это, Им очень надеется, что Бэ забыл про её должок ему.       — Имеете ли Вы причастность к недавнему делу о перевозе за границу наркотиков? — Ханыль знает привычки Джинёна, но сейчас не может прочитать ни единой эмоции. Бэ молчит, смотрит на неё и улыбается. Она знает, что нет никакой гарантии на то, что он скажет правду, но надежда всё равно не угасает. Впервые она, смотря ему в глаза, не знает наверняка, о чём он думает.       — Нет. — Джинён отвечает коротко и строго, его тембр голоса дрогнул и тон изменился. Ханыль вздыхает и прикусывает нижнюю губу от нахлынувшего отчаяния. Наверняка этот вопрос ему задавали уже много раз. Никакого толку от этого допроса не будет. — Но я знаю того, кто имеет к этому отношение. Довольно-таки значительное.       Бэ резко изменился и снова стал тем, кого Ханыль знает. И сейчас она с уверенностью может сказать о том, что парень не врёт. В комнате повисла тишина. Девушка напряглась и смотрит на Бэ. Они словно играют сейчас друг с другом или общаются с помощью телепатии, потому что Им тут же понимает о ком идёт речь и пугается. Но не отводит взгляда.       — Я скажу Вам, Им Ханыль, если Вы поможете мне.       Ханыль кивает и встаёт с места.       — Скоро Вас отведут в прокуратуру, где будет проведён дополнительный допрос. Там Вы сможете всё рассказать прокурору.       — В том-то и дело, — Ханыль останавливается у двери и оборачивается. Джинён на несколько секунд смотрит на потолок, а потом снова на девушку. — Я доверяю только Вам. И защитить от проблем хочу тоже, — Им не выдерживает, нажимает на ручку двери и тянет её на себя, выходя из помещения, — только тебя, — шёпотом добавляет Бэ куда-то ей в спину.       Джинён выбивает из Ханыль весь кислород своими словами и заставляет волноваться ещё больше. Её ведь не от чего и не от кого защищать. Ханыль бы хотелось защитить саму себя от самой себя. Но выходит так, что теперь есть люди, которых стоит сторониться. И Бэ преподносит всё так, что у Им нет другого выхода, кроме как уговорить прокурора Ли взять это дело под свою опеку.       Им не хочет вспоминать при каких обстоятельствах они разошлись и по каким причинам прекратили общение. Возможно, во всём был виноват, как и всегда, Юта. Возможно, просто Ханыль хотела отгородить себя от всех, кого она встречала в период с шестнадцати до двадцати. Возможно, Джинён был просто слишком испорченным. Но Им склоняется больше к тому, что она сбежала от него, потому что было стыдно признаться в содеянном, хоть он всё и знал, Возможно, Ханыль просто боялась Джинёна.       Возможно, это всё потому, что Им ненавидит быть кому-то должна, а тут Бэ вмешался и, в не совсем буквальном смысле, спас девушку от падения вниз на грязное дно жизни. Ханыль обязана ему и это раздражает.       Возможно, возможно, возможно. Ханыль знает настоящую причину, почему их пути разошлись — так захотел Бэ и так нужно было Им.       Так что все предыдущие вариации сводятся на нет, и остаётся одно единственное «возможно».       Возможно, Бэ хотел защитить Им.       Джинёна мучает совесть. Он удивляется этому очень сильно, потому что ему казалось, что он давным-давно забыл про неё. Увидев страх в глазах Им, он словно сам вновь пережил всё заново. Все эмоции на лице девушки в тот момент, когда она поняла, о ком говорил Бэ, были такими родными и давно знакомыми ему. Она словно вернулась туда — в тот год, когда всё способствовало тому, чтобы сломать её.       После ухода Ханыль его одиночество стало чувствоваться в миллионы раз сильнее. Словно раньше он жил в каком-то закрытом тёмном вакууме и его всё устраивало, а с приходом Им, когда он даже не заметил, как привязался к ней, этот пузырь, ограждающий его от всего мира, резко лопнул. Она должна была быть рядом с ним, чтобы Бэ смог удержать контроль внутри себя.       Но Ханыль ушла. И не было больше ничего, что Бэ хотел бы защитить или что могло защитить его самого от всей жестокости в мире. В первую очередь, от него самого.       Им была для Юты не больше, чем просто развлечение. Он быстро переключился с неё на Исыль, понимая, что подругу будет легче обмануть и привязать к себе плотными нитями, а потом, порвав их, уйти со спокойной душой. Ханыль отпускать не хотелось, потому что Джинён выбрал вместо Хан её. Вместо красивой и стройной Исыль он выбрал Ханыль, чтобы вытащить девушку из чёрной бездны, в которую с таким желанием её бросил Юта.       Юта бы сделал это снова. И снова, и снова, и снова. Если бы она не сбежала и не бросила их. Накамото радовала мысль, что она забыла не только о японце, но и о его якобы лучшем друге Джинёне. Они оба остались ни с чем.