Полярные

      Даниэль сидит на грязном холодном полу и сжимает ладони в кулаки. Джихун сидит рядом, уронив голову ему на плечо и еле как заснув из-за постоянной пульсирующей боли в руке. Кан же, наоборот, не может сомкнуть глаз, потому что надеется, что именно сейчас он находится во сне. Он щипает себя, хлопает по ногам и впивается ногтями в собственные ладони, но не просыпается. Это всё больно бьёт по самообладанию, и Кан обессилено закрывает глаза, откидывая голову к стене.       Следующим утром он слышит знакомый голос и открывает глаза. Джихун уже давно проснулся и осматривал свои раны. Пак на самом деле ни капли не волновался. Отчего-то Чонгуку верилось, а потому и страх куда-то испарился. Он надолго здесь не задержится, и уже очень скоро улетит в Пусан. Но для вида — для своего лучшего друга, которого он так жестоко подставил — нужно притвориться, что ему и вправду плохо. Джихуну было стыдно, и он это не отрицает. В глубине души ему страшно только за него — за Кана, который всегда был готов помочь младшему.       Даниэль ёжится от холода и трёт свои плечи, чтобы хоть капельку согреться, но всё бесполезно. Кан открывает глаза и смотрит вперёд себя. И видит Ханыль.       Она стоит всего в двух метрах от решётки, которая разделяет их. Им сутулится и стоит с опущенной головой, её волосы небрежно завязаны в хвост, она переминается с одной ноги на другую из-за неудобных каблуков, которые вынуждена носить из-за работы. Кан соскакивает с места и прилипает к решётке, обхватив руками грязные поручни.       Рядом с девушкой стоит невысокий парень с очень необычной внешностью, одетый в деловой костюм. Если память не изменяет парню, то это прокурор Ли Тэён из одного офиса с девушкой. Он разговаривает с начальником полиции и иногда кивает головой в их сторону, но Ханыль стоит неподвижно. Даниэль даже испугался того, что девушка не дышит. Она смотрит в пол пустым взглядом и не шевелится.       Ли окликает девушку и всучивает ей две тонкие папки, которые она берёт дрожащими руками и прижимает плотно к груди. Когда офицер Ким и прокурор Ли отходят в сторону к другому, то Им остаётся стоять на месте. Она не может собрать свои мысли, они мечутся из стороны в сторону. Её голова раскалывается — последствия бессонной ночи, нескольких чашек кофе и непрекращающегося плача.       Ханыль вбирает губами побольше воздуха и поворачивает голову. Они встречаются взглядами, и лицо Им искажается в муках. Она отворачивается обратно, потому что один только образ Даниэля доводит до сумасшествия. Им шатается из стороны в сторону, и это замечает Джехён, который подхватывает девушку за плечи и усаживает на свой стул.       У Кана нет сил на то, чтобы позвать её по имени и хотя бы спросить, как она себя чувствует. Девушка ему не ответит. Во взгляде Ханыль было столько тоски; она захлебнулась в страданиях. И Кан это чётко разглядел. Он беспомощно ударил по решётке, чем вызвал недоумение и возмущение со стороны других его «соседей». Джихун сидел тихо и вообще не подавал даже писку.       Кан хочет, чтобы Ханыль посмотрела на него. И он уверен, что она тоже хочет повернуть голову и взглянуть парню в глаза. Но девушка упрямится и закрывает глаза, сжимает папки в руках и что-то шепчет себе под нос.       Офицер Чон предлагает девушке воды, но она отказывается. Вскоре к ней подходит прокурор Ли, и они вместе идут к выходу из участка. Проходя мимо задержанных, которые сидят взаперти за ржавой решёткой, Даниэль набирается смелости и тянет руку вперёд, чтобы коснуться девушки. Но она вовремя среагировала и брезгливо отпрянула от ограждения, убегая вперёд.       Даниэль теряет дар речи и не понимает вообще, почему это произошло именно с ним. Он беспомощно опускается на колени и зарывается пальцами в волосы. Джихун накидывает на друга синюю ветровку, которую Кан вчера отдал ему, чтобы тот не замёрз.       — Даниэль, прости.       Пак оправдывался, как только мог, но Кан даже не вслушивался. Он не мог ни накричать, ни ударить, ни в чём-либо обвинить. Даниэль сам по себе не такой человек, чтобы терзать себя ненавистью к другим и мучать оскорблениями, скидывая всю вину на них. Да, он признаёт, что вина всецело принадлежит Джихуну, но как он мог бросить его сейчас в самый тяжёлый момент? Как старший и как его друг, Кан не мог и мысли допустить, чтобы отвернуться от него.       Всё уже случилось. Не нужны никому больше ни извинения, ни оправдания.       — Всё нормально, Джихун. Лучше беспокойся о себе. Твоё здоровье ухудшилось. Не думай сейчас о других, — говоря эти слова вслух, Даниэль не мог самостоятельно принять их на свой счёт.       Сколько раз ему говорили, что подобное самопожертвование, подобные выходки героизма не сыграют хорошую роль в его жизни.       — Кан Даниэль, Пак Джихун, — когда офицер Ким назвал их имена, то они встали и ожидали дальнейших слов. Решётку открыли и, заведя их руки за спины, надели на запястья парней металлические наручники. — У вас будет проведён допрос в генеральной прокуратуре. Следуйте за мной.       «Генеральная прокуратура выдвинула обвинение против Пак Джихуна».       — Так ты знал тех парней?       Даниэль и Джихун сидят в одной камере после первого допроса. Вокруг только и слышны были разговоры о них, многие задавались вопросом: «Связаны ли Джинён, Джено, Джэхван, Уджин и они оба?».       Конечно же, Пак слышал эти имена намного раньше остальных, потому что они были в той же группировке, что и он сам. Они были старше него и по возрасту, и по должности, и по рангу тоже, поэтому видел он их не так часто.       Когда Джихун узнал о поимке Бэ, то не думал, что внутри их группы начнётся хаос. Один из начальников Пака решил уехать в другую страну, но ему не позволили сделать это из-за огромной суммы денег, которую он им задолжал. Поэтому он решил сбежать, но, как известно Паку, ничего не получилось. Подстроили автомобильную аварию поздно ночью на малолюдном проспекте, в итоге — Сонун пропал без вести. Это настолько тайная информация, что даже Джихун не знает — правда ли это из-за простого долга?       А после смерти Джинёна, когда по новостям объявили некоторых из них в розыск, Пак тоже захотел сбежать. Но его желание быстро пропало, когда он встретился лично с Ютой. В их группе сначала предупреждение, а потом — смерть. Становилось страшно, что их всех поймают. У Джихуна никогда не было хорошей и достойно жизни, и он совсем не хотел закончить её в тюрьме.       Пак был уверен, что Джэхван не станет молчать. Он не захочет идти ко дну один. И Джихун не захотел этого тоже — гнить в камере с остальными. Пак думает, что ему несказанно повезло, когда ему позвонил неизвестный номер и пригласил на встречу. Всё, что ему нужно было по указаниям Чонгука, с которым он и встретился — взять бумаги у Юнги, который добродушно их оставил прямо на столе и вовремя убежать, но его поймали и избили. Он сумел выбраться и спрятаться только благодаря Даниэлю. Если бы не это, то Пак даже и не знает, чем бы это закончилось.       Наверняка у Чона был в запасе другой план, но он до последнего возлагал надежды на простого мальчишку.       — Да.       — Так ты такой же, как и те, которых поймали недавно? — Джихун кивает и стыдливо отводит глаза. — Какая же плохая у тебя была жизнь, раз ты решил заняться такими вещами. Тебе ведь всего двадцать два года. И давно ты присоединился к ним?       Голос Даниэля осипший и уставший, он прикрывает веки и медленно выдыхает. В голове рисуется образ Ханыль — она ярко улыбается и смеётся, когда Кан наводит камеру на неё. Ему хочется вернуться в те новогодние выходные, чтобы снова проснуться у себя в квартире на мягкой кровати, а рядом обнаружить всё ещё спящую девушку.       Парень бы снова поправил её волосы на подушке, укрыл заботливо одеялом, скрывая оголённые плечи, аккуратно коснулся губами её виска и встал с кровати, чтобы принять душ и приготовить им обоим еду. Он бы снова и снова рассказывал ей забавные вещи за завтраком, слушал её заливистый громкий смех.       Снова бы убеждал себя в том, что влюблён. Так сильно влюблён, что готов остаться в этом дне рядом с ней навсегда. Так сильно, что от невозможности быть рядом с ней сейчас больно сжимается всё внутри. Даниэль хочет вернуться к Ханыль и иметь возможность быть её защитой, надёжной спиной, за которой она спрячется. Кан хочет дарить девушке всю свою любовь и держать её холодные ладони в своих.       — Всего-то год прошёл. Я даже школу не закончил, как остался на улице. Сирота, — голос мальчишки надломился, и он шумно выдохнул. Рядом с Каном, как оказалось, невозможно было что-то упрятать. — Что с нами будет? — задал вопрос Пак, но в ответ последовала тишина. Кан впервые за столько времени смог уснуть. — Я не хотел, чтобы ты пострадал, — Джихун не видел в своей жизни ничего хорошего, и сейчас неожиданно стал во всём винить себя.       Ему становится страшно от всего, что он делал. Он своими руками губил подростков, совсем как он сам, и даже не задумывался об этом раньше.       «Прокурор Пак Чимин заявил о дополнительном слушании».       Джихун сидит напротив судьи и клянётся в том, что Даниэль ни в чём не виноват; что Кан никогда не знал о том, чем занимается его друг; что парень оказался здесь только по его вине — Джихуна.       Чимин скрывает свою ядовитую ухмылку, когда видит среди сидящих в зале Ли и чувствует на себе его растерянный взгляд. Когда оба прокурора встречаются взглядами, то Пак улыбается уголком губ и кивает своему коллеге, на что Ли не отвечает и торопливо отводит глаза. Тэён не знает, что чувствовать — Чимин никогда не проигрывал дела, добиваясь изначального приговора, который озвучивал. А сейчас даже не старается, что ему совсем не свойственно. Ли догадывается, что это просто сговор.       Против него. Против Накамото. Против всего, что окружало Тэёна.       Джихун сидел на присяге и смотрел на прокурора, который задавал вопросы.       — Джинён назвал не все имена, — Пак подал голос, и прокурор заинтересованно наклонил голову и попросил подозреваемого продолжать. — Есть ещё, — голос парня дрожит. Он не знает, чего боятся больше — закона или Юты. — Накамото Акира и его сын — Юта.       Присяжные вытянули лица и стали переглядываться. Зрители стали шептаться за спиной у Пака. Он слышал возмущение, кто-то не верил, а кто-то одобрительно кричал. Джихун знает, что Бэ запустил механизм уничтожения, когда раскрыл имена и взял на себя всю вину. Только причастность наследника одного из самых влиятельных бизнесменов будет освещена в СМИ и привлечёт внимание правительства.       — Вы имеете ввиду того самого японского магната, который проживает в Южной Корее на протяжении последних двадцати лет? — прокурор проявил немалый интерес к заявлению Джихуна, словно забывая об их заранее оговорённому сценарию игры.       Парень был отчего-то настороже, когда судья вздохнул и уткнулся в бумаги, бегая испуганными глазами по строчкам. Пак уверенно кивает и смотрит на адвоката. Мужчина удовлетворительно моргнул и начал что-то писать в своём блокноте.       По окончанию заседания Ли покидает зал и стоит у окна, нервно заламывая пальцы и оглядываясь на дверь позади. Как только он замечает копну чёрных волос Чимина, то подбегает к нему и хватает за широкий рукав мантии. Тэёну давно плевать на гордость — когда Пак отдёргивает руку и показательно отряхивает мантию, то Ли падает перед ним на колени.       Чимин никогда бы не подумал, что после всего случившегося с Тэёном он сможет упасть ниже, но оказалось — может. Пак не скрывает своей довольной улыбки и, оглядевшись вокруг, понимает, что Ли даже дождался, когда все разойдутся, чтобы не увидели его позора.       Тэён удивляется тому, как Паку удалось выйти победителем даже в собственном поражении. Он сумел остаться в выигрыше, когда его репутацию затмил первый проигрыш в таком громком деле. Чем же он вернёт себе ту полосу, когда каждое дело он закрывал с победной улыбкой и уходил самым первым из зала суда?       — Не позорься и встань. Тебе ещё есть, куда падать, — Пак наклоняется и тянет за локоть Тэёна наверх, но он остаётся стоять на коленях и хватается ледяными пальцами за руку Чимина, вцепляясь в неё, как в последнюю надежду на спасение. — Попробуй сохранить самообладание и подобное унижение для кого-нибудь другого.       Чимин вырывается их крепкой хватки Тэёна и отходит от него ближе к стене. Пак знает, что, окажись он на его месте, боролся бы до конца. И раз Ли ставит в приоритет жизнь сына, а не свою, и жертвует всем ради него, то разве можно так быстро сдаваться и склоняться над каждым, в ком сможет найти поддержку. Тэён поднимает голову и смотрит на Чимина глазами полными слёз — Пака передёргивает от этого вида и он сжимает губы в тонкую полоску, щуря глаза.       — Я уже остался один. Моего сына — моего драгоценного Минсока… — Ли сглатывает истерику, терзающую его горло. — Убьют, как только будет объявлено, что Джихун свободен.       Пак замер, опуская руки, которые ранее скрестил на груди. Тэён шумно выдохнул и резко поник, позволяя горьким слезам вырваться наружу. Лицо парня побледнело, а плечи дрожали из-за тихого рыдания. Чимин не мог выдавить из себя ни одного слова из-за ужаса, накрывшего его.       В чём заключается человеческая натура: когда люди слышат о произошедшей трагедии, то сразу представляют на месте пострадавших — себя. Они ставят себя и своих близких на их место и пропускают все эмоции, весь ужас, всю боль через свои сердца, чтобы начать сполна сочувствовать чужим утратам. Только так люди и понимают остальных — по средству анализа. Как будут чувствовать себя они — значит, это и ощущают другие. И им становится жаль.       Чимину сейчас больно. Он испытывает эмоции, не поддающиеся описанию. И ему кажется, что ни один человек в этом здании не испытывает такой же внутренней пытки, как рыдающий перед ним Тэён. Сердце в груди Пака колотится о рёбра, что отдаётся болезненным шумом в голове.       Потерять человека родного и душевно, и физически — непередаваемые муки. Непереносимое горе, которое Тэён — Чимин уверен — не переживёт. Он ломается у него на глазах, а у парня ни одной идеи, как ему помочь. Да и разве он сможет?       Он не вернёт мальчика к жизни. Не излечит душевные раны Тэёна. Чимин останется в жизни Ли лишь изжитым прошлым, которое, кроме гадкого огорчения, ничего не будет за собою нести.       Чимин понимает, что все его слова будут в этой ситуации бессмысленными. Пак становится рядом с Тэёном на колени и крепко обнимает его, позволяя парню коснуться лбом его плеча и намочить слезами его мантию. Пак чувствует кожей все колючие воспоминания Тэёна о сыне, ощущает эту дрожь в его теле. Ли обнимает Чимина в ответ и глубоко дышит. Ему хочется успокоиться, а вот Паку не хочется возвращаться домой.       Пак уверен, что если увидит Соён, расплачется также, как сейчас Тэён. Чимин не знает, что и вправду ощущает сейчас Ли, но сам Пак чувствует опустошение. Кошмарный избыток каких-либо эмоций, безразличие — что страшнее всего.       И если сейчас Чимину неописуемо плохо, то что на самом деле сейчас поселилось в душе у разбитого Тэёна, так доверчиво жмущегося к прокурору, который виновен в смерти его сына больше, чем кто-либо другой.       «Пак Джихун признан невиновным в предъявленных обвинениях. Его выпустят на свободу тринадцатого февраля, когда и состоится первое слушание Кан Даниэля.       Также стоит добавить, что при первом обыске у Пак Джихуна изъяли оригиналы документов, принадлежащие «NK ent.». На данный момент неизвестно ответственного прокурора, который ведёт это дело. Оно остаётся открытым по сегодняшний день, но генеральный прокурор Ким Сокджин сделал заявление, что началось тщательное исследование информации на ценных, по его словам, бумагах».

***

      Ханыль заходит в кабинет к Минхёну и садится на стул напротив парня. Хван внимательно следит за девушкой и понимает, что пришла она сюда не просто так. Им никогда не любила во время обыденных разговоров находиться в офиса — обстановка напрягающая и рабочая, а из-за этого расслабиться было невозможно. Если уж девушка сюда и пришла, то только для получения консультации у профессионального адвоката.       — У меня есть к тебе просьба, Минхён, — он кивает и наклоняется к столу, положив руки на деревянную поверхность.       — Это касается Кан Даниэля и Пак Джихуна? — Им хмыкает и трёт нервно ладони о чёрную юбку.       — Только Даниэля. Полиция утверждает, что Джихун просто оправдывает своего сообщника, но биография Кана абсолютно чиста от уголовных дел. У него даже мелких хулиганств нет!       — Иногда люди, которые кажутся нам ангелами, оказываются жестокими демонами. Какая мне выгода защищать его? — Минхён хмурится и крутит в руке ручку.       Ханыль знала, что таким будет его ответ. Хван никогда не задумывался о том, какие дела брать, но после отказа Бэ Джинёна от него — он впервые усомнился в себе. И теперь принял решение, что будет брать дела только с огромной вероятностью выигрыша. Его начальство было абсолютно не против такого заявления.       Девушка протянула парню копии дела о Даниэле, которые ей достал Сону. Хван облизнул губы и с отчаянным вздохом взял папку. Изучая данные на протяжении двадцати минут, Минхён, наконец, оторвал голову от бумаг и посмотрел на Им. Парень кивнул и закрыл папку. Им всё это время сидела и неотрывно наблюдала за каждым движением Хвана. В её представлении время тянулось ужасно долго.       — Хорошо, я буду защищать его в суде.       — И какой процент выигрыша, Минхён? — он поджал губы и задумчиво глянул в окно.       — Если ничего больше не случится, то девяносто процентов. Десять оставлю, чтобы потом использовать их как оправдание за провал, — Минхён тихо усмехается, стараясь разрядить обстановку, чтобы девушка расслабилась.       Он бы назвал и все стоп процентов, но что-то его останавливало. Ему не нравилась эта шумиха вокруг семьи Накамото уже очень давно, а сейчас он с этим напрямую связывается. У Минхёна плохое предчувствие — будто скоро случится что-то непоправимое. Но знать о его душевных переживания Ханыль не стоит. Они друзья, но парню не хочется забивать девичью голову своим мусором.       Им облегчённо вздохнула и закрыла лицо руками. От души отлегло хотя бы на некоторое время. В неё вселилась надежда на то, что всё закончится хорошо. И Даниэль выберется из этой ситуации целым и невредимым.

***

      «Прокурор Пак Чимин стал главным ответственным за ведение дела о Кан Даниэле, что вызвало недоумение среди его коллег. Прокурор Мун Тэиль совсем недавно высказался о том, что доверять ещё одно дело прокурору, который совсем недавно проиграл одно, нельзя.       Пак Джихун был выпущен из-под стражи тринадцатого февраля текущего года.       На последнем заседании, которое прошло девятого февраля, господин Пак назвал человека, которому принадлежат бумаги. Напомним, что расследование выявило странные денежные обороты компании, которые ранее были скрыты их бухгалтерией. Обнаружить их удалось только благодаря Пак Джихуну.       Также на заседании прозвучали имена знаменитого японского магната и его старшего сына, которые эмигрировали из Японии в Южную Корею двадцать лет назад. Господин Накамото всё это время открыто поддерживал исключительно экономические связи с Японией и США. С сегодняшнего дня прокуратура начинает тщательное расследование касательно семьи Накамото.       Ответственным за дело Накамото Акиры назначен прокурор Мун Тэиль».

***

      Даниэль начинает открыто ненавидеть самого себя, потому что подозревал, что однажды всё обернётся чем-то плохим для него. Если он так и будет продолжать помогать беспрекословно людям, то всё закончится вот так — парень будет сидеть в тюремной камере и ожидать суда. Самый ужасный расклад событий, который он только мог предвидеть.       В маленькой комнате сыро, холодно и ужасно воняет гнилью. Напротив него сидит парень, который с интересом разглядывает Кана.       — За что посадили? — интересуется он, и Кан закрывает глаза.       У него это всё в голове не укладывается. Он до сих пор мечтает о том, чтобы всё это оказалось страшным сном. Но, открывая глаза, Даниэль видит те же серые грязные стены и парня с простуженным голосом.       — Наркотики, — без особого энтузиазма отвечает Даниэль.       — Надо же, я тоже, — Ким усмехается и размышляет над чем-то. — Ким Джэхван, — парень подтягивается ближе к парню, трёт ладонь о штаны и протягивает её парню. Кан задержал дыхание, потому что несло от парня знатно. Он предполагает, что Ким сидит здесь уже не первую неделю.       — Кан Даниэль, — он легонько касается его пальцев и отворачивается. На несколько секунд он погружается в свои мысли и пытается что-то вспомнить. Знакомое имя… — Говоришь, Джэхван зовут? Пак Джихуна знаешь? — лицо Кима вытягивается в удивлённой гримасе и он медленно кивает, после чего садится поудобнее перед парнем и ждёт дальнейших вопросов.       — Мы, так скажем, коллеги, — Даниэль кривит лицо и хочет уже закончить разговор, но ему становится всё любопытнее и любопытнее, как именно Пак связан со всеми теми людьми, про которых он услышал. — А ты его откуда знаешь? Джихун, вроде бы, закрытый парень. Даже со мной не так хорошо общался. Выполнял свою работу он, правда, отлично — придраться было не к чему. А потом я и не знаю, потому что торчу здесь. Так… Что там с Джихуном?       — Его скоро выпустят. Он, кстати, вечно говорил о том, что не может сосредоточиться на работе из-за смерти Джинёна.       Ким сначала нахмурился и отодвинулся от Даниэля подальше, а потом расслабился и, видимо, раздумывал над тем, с чего начать. Джэхван не был особо преданным, да и погружённым полностью в работу тоже. Он, скорее всего, просто продолжал поддерживать связь со старыми друзьями и был немного в курсе дела.       За слитую информацию об умышленном убийстве Ха Сонуна ему смягчили приговор. Ким вдохнул поглубже и скрепил свои руки в замок.       — Рассказывать, на самом деле, очень долго и много, но это довольно-таки интересная история. Особенно с Бэ. Джихун стал работать с нами относительно недавно — год назад, поэтому не в курсе всего, что происходило до этого. Я, Уджин, ты наверняка слышал о нём тоже, Джинён, Джено, о которых ты, скорее всего, знаешь из новостей, Ренчжун, Донхёк, Сонун, Юта и ещё две девушки… — Джэхван явно думал над тем, говорить ли их имена, потому что о них не было слышно уже давно, а значит — он должен забыть о них, но сказать очень хочется. — Одну звали Хан Исыль — она мертва уже как одиннадцать лет, а вторую — Им Ханыль.       Ким увлёкся рассказом про каждого упомянутого, начиная с себя любимого, а Даниэль словно провалился в бездну. На лбу проступил холодный пот, а воздух в этой камере вдруг стал липким и неприятным, который остаётся на коже и проникает сквозь лёгкие в душу парня. У него внутри ураган эмоций, который сейчас бушует и заставляет тело покрываться мурашками.       — Мы все были хорошими друзьями. Ха Сонун и Ренчжун, как и Джинён мертвы. Хан Исыль и Им Ханыль присоединились к нам, когда вторая познакомилась с Накамото. У них там, кажется, мутки были какие-то. Я так и не понял до конца, что там между ними. Странная она, эта Ханыль. Бегала за японцем, да и в отношениях с ним официально состояла, но чаще околачивалась с Джинёном. Некоторые говорили, мол они гуляют вместе часто. В общем, по слухам, которые распустила Исыль, Ханыль изменяла Юте с Бэ. Но потом, где-то спустя год нашего знакомства с этими девчонками, они обе куда-то исчезли. Потом выясняется, что Исыль мертва, а Ханыль сбежала и больше не появлялась. И Ренчжун вскоре повесился. Правду знают только трое — Юта, Джинён и Ханыль. Нам так ничего толком и не рассказали, но после побега Им я заметил, что отношения между японцем и Бэ очень сильно испортились. Тогда семья Накамото только-только начинала свой бизнес с наркотиками, а сейчас отец Юты является крупным наркобароном. Правда последний наш план оборвался из-за Джинёна — он убил не только того Чунмёна, но и подстроил смерть его начальника. Они оба сливали нам информацию про ловушки полиции и федералов, и у них были контакты людей, которые помогали Накамото. После их смерти… Всё шло к огромному провалу. И вот поэтому здесь я, Уджин в соседней камере и несколько мёртвых. Почти все из нашей старой и доброй компании обречены. Либо в тюрьме, либо на небесах. Даже поверить сложно…       Джэхван тяжело вздохнул и даже грустно улыбнулся, позволяя этим воспоминаниям пробраться в его тело словно едкий дым и заполнить все лёгкие, отчего дышать оставалось только ими — горькими, больными, пропитанными их смехом и дружбой. Ким жалеет себя, что так и не попрощался ни с кем нормально, и вёл себя, как полнейший идиот. Ему хочется больше всего на свете вернуть то время, когда им было легко и беззаботно.       Слушать старые зарубежные песни, гулять поздними ночами и зависать после у кого-нибудь с алкоголем. Вот, что было тогда для них смыслом жизни.       — Мы тогда были простыми подростками, которые пили, ходили по клубам с нелегально-сделанными удостоверениями, курили травку и принимали наркоту, веселились и не думали о будущем, а потом… Я даже не понял, когда всё стало так серьёзно.       Если бы Даниэль только мог, то он бы тут же сорвался с места и поехал к Ханыль, чтобы выяснить правда ли всё это, потому что Кан отказывается верить каждому слову Кима. Ему хочется вырвать это из своей памяти и выбросить в мусорный бак, никогда не вспоминать об этом и продолжать жить обычной жизнью. Ну, или хотя бы отмотать время и не спрашивать такие вопросы, дабы просто удовлетворить юношеское любопытство.       Джэхван поднял голову и рассматривал потолок, видимо, полностью утонув в своих воспоминаниях.       — Заключённый 4719, — Даниэль встал с пола и подошёл к железной двери. Охранник открыл дверь и Кана вывели из камеры. — К Вам пришёл адвокат.       — Но… Встреча с адвокатом Вон была назначена на завтра, — Кан покачал отрицательно головой, но его продолжали вести в комнату встреч.       Как только он зашёл внутрь, то увидел через стекло парня в строгом костюме и с бумагами в руках. Он взглянул на Кана и закатил глаза. Даниэль тут же узнаёт в нём бывшего парня Ханыль.       — Здравствуйте, Кан Даниэль. С этого момента я буду представлять Ваши права и защищать на суде, меня зовут Хван Минхён. Теперь я Ваш адвокат, приятно познакомиться.       На предварительном слушании сторона обвинения оказалась в невыгодном положении, как Чимин и планировал, потому что у него не было доказательств вины Даниэля.       Как только началось первое официальное слушание, то Минхён был крайне расслаблен. Он непринуждённо просматривал данные ещё раз, чтобы не упустить ничего из виду, а рядом с ним сидел, наоборот, взволнованный Даниэль. Он словно на иголках сидел — ёрзал на стуле, оглядывал зал и пришедших слушателей, вытирал ладони о штаны от пота.       Когда он поймал взглядом Ханыль, разговаривавшую с Сону, то резко отвернулся и закрыл глаза, потому что он всё ещё не мог полностью поверить словам Джэхвана. Где-то в глубоком подсознании он понимает, что это всё может оказаться гадкой ложью. Но это правда. И ведь не совсем плохо то, что раньше она вела такой образ жизни. Сейчас она живёт обычной жизнью, но…       Кан хочет узнать, что же случилось на самом деле в тот день, когда Исыль умерла, а Ханыль сбежала. Хочется услышать это лично от Им, потому что только она и может знать всю правду.       — Адвокат Хван, можно вопрос? — тихо спрашивает Даниэль. Минхён кивает и не отрывает взгляда от бумаг. — Ханыль доверяла Вам? — адвокат поднял глаза на парня и недоумевал в чём скрыт смысл его нескромного вопроса. Но, немного погодя, ответил.       — Она мне всё ещё доверяет.       Начался суд, и почему-то Даниэль уверен, что, если Им доверяла ему, Хван знает каждую деталь в её прошлом. Может, Ханыль однажды будет так же доверять и Кану?       — Суд приговорил признать Кан Даниэля невиновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом…       Ханыль кажется, будто её сердце забилось вновь, и она переродилась с новыми силами. Она складывает руки вместе и широко улыбается. Когда судья удаляется из зала заседания и с Даниэля снимают наручники, то к ней подходит Минхён и хлопает пару раз по плечу.       — Ещё увидимся, Ханыль, — он слабо улыбнулся и ушёл. А чувство приближения беды всё никак не унималось.       Кан медленно подходит к ним с Сону и неловко молчит. Им обнимает его и крепче сжимает руки на его талии. Даниэль колеблется пару секунду, но так и не решается обнять девушку в ответ. Девушка отстраняется и недоуменно смотрит на парня.       — Что-то случилось? — спрашивает аккуратно девушка, но Кан заверяет, что всё в порядке.       Даниэля увели за собой, чтобы выдать ему обратно его вещи и выдать определённые документы. Тогда Он и Им вернулись в свой кабинет, чтобы продолжить работать. Внутрь заходит помрачневший прокурор Ли и садится за свой стол.       — Прокурору Муну поручили дело о Накамото, — завистливо и как-то совсем обречённо тянет Тэён. — А, да… Похороны будут в субботу.       Радость, судя по всему, длилась недолго. Ханыль забыла про существование семьи японца, поэтому напоминание о нём, как гром посреди ясного неба. Но, видимо, фортуна повернулась к ней лицом, и именно поэтому не их офис занимается подобным делом. Теперь про Накамото она узнаёт только из новостей или по слухам во время обедов.       Теперь-то Юта никак не сможет испортить ей жизнь, потому что он обречён на все сто процентов. Японец не сможет ничего ей сделать, потому что он больше не на свободе. Ханыль верит в Тэиля в тысячу раз сильнее, чем до этого. И надеется, что он сделает всё правильно, и Им больше никогда не увидит японца.

***

Не думаем в гневе, кому предназначен Удар от меча, занесённого нами. С потерей пустого — безудержно плачем, А счастье встречаем пустыми глазами. И. Тетерчева

      Исыль поднимает голову и взгляд фокусируется на женской протянутой руке. Она хватается ладонями за неё и встаёт на ноги. Дороги пусты в этот поздний час, поэтому девушки совсем не боятся быть пойманными. Недалеко от них стоит криво припаркованная к обочине дороги машина, откуда и выскочила Хан. Им успела затормозить прежде, чем она бы выпала из салона на скорости.       — Так это ты всё время крала их у меня? — Ханыль придерживает подругу за плечи и толкает в сторону массивного дерева, чтобы она могла спиной облокотиться о крепкий ствол. Исыль усмехается и брезгливо стряхивает руки Им с себя.       — А что мне оставалось делать? Юта даёт не так много, как хотелось бы! — Ханыль стоит всего в шаге от неё.       Мимо них беспокойно гуляет ветер, словно предупреждает о чём-то, а небо затягивают громоздкие тучи и создают ощущение, что они сию минуту упадут и сотрут всё с лица земли.       — Ты хоть понимаешь, что делаешь с собой? Ты подвергаешь опасности не только себя, но и…       — Тебе же было плевать на всё! — завопила Исыль и вцепилась пальцами в свитер Ханыль.       В её глазах пылает ярость, и Им становится не на шутку страшно, потому что Хан совсем не даёт себе отчёт в том, что делает. Под воздействием наркотиков Исыль теряет голову с каждым разом всё сильнее, и они будто вымывают из неё все хорошие воспоминания.       — Не говори ерунды! Мне не плевать на наших друзей! — Ханыль грубо отталкивает подругу в сторону от себя и поправляет свитер.       Когда Исыль встаёт, то Им идёт к машине и собирается уехать отсюда, чтобы больше не вмешиваться в эти проблемы, потому что знает, что ещё немного — и она сорвётся. Им никогда не отличалась спокойствием, и каждую подобную ссору она возгоралась как бенгальские огни и сносила всё на своём пути. Как только ей срывает крышу от злости, то она и не различает уже людей, будто это или семья, или друзья, или любимые люди.       — Ах, точно… — Исыль шатается из стороны в сторону и мерзко хихикает. Ханыль останавливается и сжимает руки в кулаки в ожидании продолжения. — После того, как бросила Юту, стала строить из себя хорошую девочку? — Им резко разворачивается и приближается к подруге, больно пнув Исыль по ноге, отчего вторая корчится и сгибается в коленях. — Может, мне тоже стоит переспать с Джинёном, чтобы он помог мне? — Хан открыто издевалась и наблюдала за реакцией Ханыль, глядя на неё исподлобья.       — Ты переходишь все границы, Исыль! Я больше не собираюсь это обсуждать, — Им собирает по каплям своё спокойствие и набирается сил, чтобы уйти. Сев в машину и заведя мотор, Ханыль только собиралась отъезжать, как Исыль села на пассажирское сиденье рядом с ней. — Выйди из машины, — на выдохе произнесла Ханыль, которую трясло от злости на бывшую подругу.       — Мы уже опоздали на вечеринку, давай хотя бы появимся там.       Ханыль не могла предположить, что всё обернётся таким образом. Она едет по пустой дороге и смотрит вперёд себя. Начался дождь, который вскоре перерос в настоящий ливень, поэтому было тяжело разглядеть что-то впереди себя, и Ханыль сбросила скорость.       — Почему мы так медленно едем?       — Исыль, стой! — закричала Им, но было поздно.       Хан отстегнула ремень безопасности и с силой надавила ладонями на ногу подруги, отчего Ханыль сильнее нажала на педаль газа. Им стала толкать девушку, но это было не так легко, как ей хотелось бы.       — Я поведу! — Исыль стала пищать и схватила руль двумя руками, резко заворачивая вправо.       — Нет, Исыль, хватит! — Ханыль не успела среагировать, когда машина врезалась на скорости в дерево.       Им раскрыла глаза и сразу же ощутила острую боль в области левой руки. Когда она пыталась пошевелить ей, то её пробивало на крик. Она кряхтела и хотела выбраться. Отстегнув ремень и открыв дверь со своей стороны, девушка посмотрела в сторону подруги и от ужаса поддалась назад, выпав наружу.       — Исыль… Исыль… — перед глазами Ханыль всё плыло и двоилось; из-за боли, что растекалась по всему телу и будто удваивалась в голове, она даже встать на ноги не могла. Звонок телефона трещал в голове, и рабочей рукой она достала его из кармана. Экран был сильно разбит, но она смогла принять вызов.       — Вы где? Вас долго нет, вы решили не приходить? — от его голоса у Ханыль внутри всё перевернулось. Она разрыдалась и еле шевелила губами.       — Джинён, что мне делать? Я убила её!       Когда Бэ заставил всё рассказать, то тут же сказал Ханыль о том, чтобы она сейчас же куда-нибудь ушла.       — Ханыль, я разберусь с этим. Верь мне. Уходи оттуда, я скоро найду тебя.       Им мотала головой в разные стороны и билась в истерике; заверяла, что не бросит Исыль и никуда не уйдёт, но крик Бэ заставил её умолкнуть. Ханыль оглянулась вокруг и поняла, что они находятся как раз недалеко от места проведения вечеринки. После она взглянула на дорожные знаки, на фонарные столбы и убедилась, что нигде нет камер.       Она поднялась с земли и побежала в обратную сторону. Дорога смазывалась перед глазами из-за пелены слёз, но она больше не могла остановиться. В её голове проскакивала мысль: а что, если она вернётся? Можно ли спасти Исыль? Но несмотря на то, что сердце велело ей развернуться и бежать обратно к подруге, Ханыль отдалялась всё дальше от места аварии, направляясь в единственное безопасное место, где она сможет переждать любую бурю.       Где тишина успокоит её сердце.       — Куда делись Юта с Джинёном? — задал вопрос Ренчжун, пытаясь перекричать музыку в доме.       — Юта вроде проехаться на машине хотел, но не в состоянии, вот Бэ и пошёл с ним, — от алкоголя в организме язык у Джено заплетался. Ли свалился на мягкий диван и закрыл глаза.       — Давно они ушли? — Ренчжун потрепал друга за плечо, на что Джено показал ладонью число пять и повернулся на другой бок. Дождь за окном прекратился, поэтому он решил не брать с собой зонт. Китаец вздыхает и выходит из дома, замечая недалеко от дома группу людей.       В них он узнаёт Джинёна, который тащит за собой, видимо, отключившегося из-за алкоголя и наркотиков Юту. Ренчжун невзначай вспомнил, что после разговора по телефону, Джинён что-то подсыпал японцу в рюмку, а потом принёс ему. Китаец насторожился и пошёл за ними, стараясь оставаться незамеченным.       Завернув налево на первом повороте, Джинён выглянул из-за угла и увидел разбитую машину Исыль. Но как только Бэ вытащил оттуда Хан и усадил её на водительское место, то Хуан тут же выбежал из своего укрытия в попытке остановить парня.       Кореец раздражённо выдохнул и оттолкнул от себя китайца. Когда Джинён поднял с земли Юту и усадил его на пассажирское сиденье, то взглянул на часы. Накамото должен проснуться через несколько часов, может, он будет уже в больнице. На всякий случай Бэ проверил его сердцебиение, приложив руку к шее. Обнаружив слабые удары, он удовлетворительно кивнул. Уж, как повезёт теперь — может, и умрёт очень кстати.       Китаец схватил Джинёна за капюшон сзади и потянул на себя. Бэ не удержался на ногах и свалился на землю.       — Что ты делаешь? — Ренчжун начал истерично кричать. Даже если это машина и принадлежала Исыль, за рулём была Ханыль, в чём Хуан абсолютно точно уверен.       Джинён быстро соскочил на ноги и стал вытирать платком руль, прикладывая ладони Хан к нему. Хуан пытался остановить парня и пихал его в разные стороны, прося опомниться. Бэ схватил китайца за запястье, уводя за собой в сторону дома, где проводилась вечеринка.       — Если ты не хочешь проблем, то будешь молчать. Ясно? Я с тобой ещё позже поговорю, — они остановились у порога дома. Китаец вжал голову в плечи и испуганно кивнул. Парни зашли вдвоём и обнаружили, что большинство из ребят уже спят.       — Джено, как ты? — воскликнул Бэ, увидев Ли на кухне. Парень махнул им рукой и продолжал глядеть в открытый холодильник.       — Где были? — Ли взял в руки бутылку воды и закрыл дверцу. Ренчжун убежал наверх и заперся, скорее всего, в одной из свободных комнат.       — Исыль забрала Юту, поэтому мы вернулись. Слушай, мне нужно домой, поэтому я пойду.       На следующий день Ренчжуна обнаружили повешенным в комнате.       Джинён сел на мотоцикл и позвонил Ханыль прежде, чем уехать. Она не брала трубку, а потом стала упрямо сбрасывать все входящие звонки от него. На какой-то момент он задумался, что стоит оставить девушку одну, но тут же откинул эту мысль из своей головы и завёл мотор. Проезжая мимо места аварии, увидел, что уже подъехала полиция и скорая помощь.       Парень подъехал к побережью и остановился прямо перед песочной границей. Джинён оказался прав — Ханыль здесь. Она смирно сидит и смотрит вперёд себя. Луна в эту ночь светит необычайно ярко, затмевая собою миллиарды бриллиантов на тёмном полотне. Благодаря ней парень замечает, стоя в метре от Им, как сияют её слёзы на лице. Её взгляд, где в глазах медленно переливаются оттенки грязного золота, попадает Джинёну аккурат в сердце — прямо туда, где уже очень давно болит.       Он устало вздыхает и садится рядом с ней. Бэ берёт её мягкие ладони в свои, не замечая сопротивления со стороны девушки, и сжимает в своих руках, чтобы согреть и хоть немного успокоить девушку. Её кожа — ледяная, а одежда насквозь промокла. Бэ сам не особо отличается, ведь успел попасть под последние капли дождя с неба, но руки всё ещё такие же — горячие, нежные.       Джинён снимает свою кофту и тянет края свитера девушки наверх, чтобы снять его. Ханыль угрюмо молчит и просто соглашается на всё, что делает Бэ. Он надевает на неё свой джемпер и отводит взгляд к морю.       — Почему ты делаешь это? — голос девушки сиплый, и он дрожит. Она всем телом прижимается к парню и прикрывает веки.       Бэ чувствует как сердце девушки стало отбивать нормальный ритм и дрожь в теле спала на нет. Она успокоилась и сейчас смогла дать себе уснуть. Джинён смотрит на успокоившееся после шторма море, а потом переводит взгляд на спящую Ханыль.       — Потому что я уничтожу любого, кто посмеет обидеть тебя.       У него в голове крутится мысль о том, что стоит сказать ей обо всех чувствах, что тревожат его душу, но Бэ принимает решение молчать, потому что знает, что Им это не нужно будет. Она должна уехать отсюда и начать хорошую жизнь, чтобы преодолеть все переживания в душе. Оставаться здесь не безопасно для девушки, и Джинён это знает. Поэтому он думает, что отпустить Ханыль будет правильнее. Только…       Как теперь справится со всем ему одному?