Полярные

      У Минхёна была прекрасная жизнь, и он наслаждался ею до самой последней минуты. Он верил в загробный мир, и что смерть — это только начало другого путешествия, длинною в вечность. Поэтому никогда не боялся умереть. Какие бы мысли его не терзали, сколько бы он грехов не совершил — Хван верил, что попадёт в мир лучше, чем Земля.       Марк согласился встретиться с адвокатом, поэтому сейчас спокойно сидел напротив, безразличным взглядом смотря сквозь плотное стекло на того, кто сломал ему жизнь. Минхён скрепляет руки в замок и кладёт себе на колени, наконец, поднимая взгляд полный раскаяния.       — Я рад, что ты согласился увидеться со мной, — не успел Хван закончить свою мысль, как его перебивает Ли громким истеричным смехом.       — Я надеялся, что ты давным-давно сдох.       Минхён замолкает и смотрит на Марка. Парень не сможет понять его чувства, даже поверить не сможет в то, что того мальчика больше нет. Перед ним сидит очередная разбитая душа, закалённая годами в тюремной камере — во взгляде стальной холод и абсолютное безразличие ко всему. Эту маску скрашивает только лёгкая ухмылка, которая пугает Хвана. Это не Марк. Это не тот девятнадцатилетний парень, который любил жизнь.       — Ты хотел встретиться. Зачем? Спросить, как у меня дела? Хреново. Как жизнь? Никак. Что тебе жаль? Только мне плевать на твои чувства и на то, что ты хочешь мне сказать. Я просто хочу, чтобы ты точно также исчез из моей жизни, только не на пять лет, а навсегда. Я ненавижу тебя. И очень надеюсь, что ты выйдешь отсюда и сдохнешь.       Марк, довольный тем, что выговорился за столько лет, расслабленно откинулся на спинку стула и хрустнул пальцами рук. Хван стискивает колени в ладонях и впивается ногтями, чувствую колющую слабую боль сквозь брюки. Адвокат, не найдя даже и тени сочувствия в сказанном на лице Марка, молча встаёт и задвигает стул обратно.       — Я был рад тебя видеть, — Марк фыркает и сводит брови к переносице, недовольным взглядом окидывая человека, которому когда-то так слепо доверял; и любил, словно старшего брата.       Минхён уходит и садится в свою машину. В его сердце глухо стучит боль, а сам он сдерживает горячие слёзы внутри, понимая, что Марк такой не один. Хван ломал чужие жизни, разбивал их об острые огромные камни, позволял другим пройтись по ним. Он унижал их. Уничтожал. Позволял их сердцам обращаться в кровавое месиво.       Но даже здесь он не хочет позволять совести проснуться, чтобы не свернуть на встречную полосу, потому что ему есть, ради чего жить. Хотя бы ради родителей и людей, которых он всё-таки не подвёл. Которым и вправду помог, и чьи жизни великодушно вырвал из жестоких несправедливых лап. Сколько разбитых душ — столько и исцелённых.       Жизнь за жизнь.       Пуля легко пробивает стекло и пронзает кожу.       Чёрный джип KIA заносит на повороте, выезжает на встречную полосу и врезается на скорости в старое здание, которое планировали реконструировать в следующем месяце. На автомобиле сверху осталась одна из огромных тканевых вывесок, которая ограждала здание от всего остального и скрывала каменные завалы на земле.       Минхён не помнит больше ничего из своей жизни, и забывает даже своё имя, когда в последний раз приоткрывает веки и оглядывает торчащие осколки лобового стекла. Проходит всего несколько секунд прежде, чем наступает смерть от рефлекторной остановки сердца из-за массивной потери крови. Последний выдох.       Тело мертво. Мозг проживает последние минуты.       Минхён всегда думал, что умрёт в глубокой старости где-нибудь заграницей, в домике на побережье океана, вдали от городской суеты и гула. Что он заснёт и на следующее утро просто не проснётся, а его душа будет вечным странником по другим мирам. Он верил, что если и умрёт здесь, то переродится другим человеком, возможно даже в иной вселенной, о которой он и понятия не имел в прежней жизни. Думал, что умрёт зимой после нового года. А умирает в начале весны — когда всё вокруг оживает и цветы распускаются с новым дыханием.       Хван думал, что успеет со всеми попрощаться перед своей смертью и всё им сказать.       Успеет сказать родителям, что любит их; Ханыль, что она была его лучшим мгновением жизни и скрашивала те года; Марку, что да — ему очень сильно жаль; Сехуну, что он заботился о нём, как о младшем брате; людям, чьи жизни он сломал — о своих сожалениях и искренние извинения; людям, чьи души были ему благодарны — о радости и облегчении, что смог их спасти.       Себе — «Минхён, ты прожил хорошую и достойную жизнь. Я горжусь тобой». Но Хван не успевает ничего из этого. В те жалкие секунды, когда он видел боковым зрением скопление людей, разбитое стекло и красное полотно, скрывающее его машину под собой — он ощущал, как жизнь вытекает из него также быстро, как эта кровь. Он хотел крикнуть или элементарно расплакаться, но мог только думать.       Хван в последние моменты своей жизни думал о том, что его жизнь была невероятной. И люди, которых он встретил, внесли свой особенный вклад в неё. Были падения, взлёты и разочарование. Но в его сердце всегда жила надежда — на то, что однажды ему станет легче.       Минхён вспоминал, как хотел умереть. И мир дал ему то, чего он желал.       Хван ни о чём не сожалеет. Может, только о том, что не успел увидеть океан и не бросил туда маленький плоский камень, на который загадал желание.

***

      — Нам удалось выследить убийцу и передать его полиции. Чимин его разговорил, а после и удачно закрыл дело. Юту, наконец, объявили в розыск, так что нам остаётся только ждать.       — Но ты позволил ему умереть! — Тэхён надрывно кричит, скидывая со стола чашку с чаем, которую перед ним любезно поставила одна из служанок.       Чонгук никак на это эмоционально не реагирует. Только вскидывает удивлённо бровями, а после сразу же надевает маску, как и всегда — улыбается уголками губ, щурит глаза и скрещивает руки на груди, пока сидит на стуле.       — Это несправедливая игра. Чтобы выиграть, нужно кем-то жертвовать, — Чон пожал плечами и махнул одному из охранников, чтобы он вышел и вывел всех остальных из кабинета. — Мы думали, что это будет Даниэль, но я на всякий случай сказал следить и за Минхёном. И угадал!       Чонгук, видимо, был очень собой горд, что интуиция его не подвела. Тэхён опускается на диван и смотрит на свои руки. Он позволил пролиться невинной крови просто так. Ким держит себя в руках только потому, что за ним беспрерывно наблюдает Чон, надеясь стать свидетелем выражения настоящих чувств киллера. Но вновь не удаётся — Тэхён остыл так же быстро, как и вспыхнул. Закрылся ещё на два замка от Чонгука.       Тэхён знал, что смерть станет сопровождать эту игру всё то время, пока с Накамото не будет покончено. Но он ни за что бы не подумал, что будет больно терять каждого человека, который ни в чём не виноват, и которого он не успел уберечь.       — Даниэль больше вне опасности. Акиру посадили до вынесения окончательного приговора — и так как Тэиля отстранили из-за доказательств его сотрудничества с японцем, то за дело тут же возьмётся Бэкхён, а он ничем не хуже того же Чимина. Юта в бегах и он вряд ли станет принимать опрометчивые решения — мы в выигрыше. Если нет человека, который держал всё это в своих руках — нет и продвижения в делах. Они все сейчас, работники Накамото, словно рыбы в аквариуме какой-то уличной забегаловки. Им всем конец — и отдаляет его только время и жизнь Юты.       Ким слышит, как звенит его телефон. Взглянув на дисплей, он устало прикрывает глаза и принимает вызов от Чимина. Пак сообщает о том, что Юту поймали сегодня утром, но дело было передано сразу Тэёну.       — Не волнуйся на этот счёт. Сокджину, как и Тэёну, тоже осталось недолго.       Чонгук недовольно фыркает и встаёт с дивана, открывая дверь, всем видом выказывая то, что общество Тэхёна ему сегодня больше не нужно. Когда киллер успокоится и взглянет на это холодным умом, то тогда может и приходить.       Ким возвращается в Сеул спустя несколько месяцев отсутствия. Никаких видимых изменений — только парню кажется, что небо над ним помрачнело и опустилось ближе к земле. Настроение у парня подавленное и, наверное, совсем уж паршивое. Он не думает долго и сразу направляется к нужному колумбарию, адрес которого ему прислал Намджун. Купив по дороге цветы в маленьком ларьке, Тэхён отворяет стеклянную дверь и проходит внутрь, выискивая среди миллионов — одно нужное имя.       Он находит быстро благодаря тому, что был не один. Тэхён в долю секунды узнает Ханыль, которая по чистой случайности оказалась здесь в то же время, что и он сам. У него нет времени ждать, пока девушка уйдёт, чтобы оставаться незаметным и скрытным. Ким подходит и крепит маленькую связку цветов к нужной ячейке.       Им оборачивается на пришедшего и наспех вытирает слёзы рукавом свитера. Тэхён смотрит на неё и кивает в знак приветствия, совсем не удивляясь виду девушки.       Найдёт ли Тэхён когда-нибудь душу не такую разбитую горем?       — Мы были друзьями в школе.       Ким улыбается своим мыслям о Джинёне. Постепенно вспоминать его было не так больно, как раньше. И это, несомненно, радовало парня, потому что, не смирись он со смертью друга, давным-давно прострелил бы себе голову. И кто-нибудь бы точно также стоял напротив его маленькой ячейки и думал, когда придёт его час. Да и придёт ли кто-то на его похороны? Тэхён очень сомневается, что по нему будут скорбеть больше двух недель.       — Непредсказуемая эта штука — жизнь. Верно?       Тэхён вновь нарушает нависшую над ними тишину и слегка усмехается. Ханыль не находит в этом ничего забавного — она хмуро кивает парню и опускает глаза в пол. Парень замечает то, как на её глаза вновь наворачиваются слёзы, а бледное лицо покрывается красными пятнами. Отвернувшись от девушки, до Кима доносятся её тихие всхлипы и шмыгание.       — Смерть — это не конец пути, а только его начало. Люди проливают слёзы по ушедшим, потому что они больше не будут рядом. А депрессия — эгоизм.       — Зачем Вы всё это мне говорите? От этого не становится легче! — голос Ханыль севший и еле слышимый. Она вновь всхлипывает и горестно стонет из-за укола в сердце. В её истории слово «боль» так часто упоминается, что ей кажется — этим всем она и живёт. Она и есть боль. Вся та колючая и тягостная, то такая родная, поджидающая её на каждом шагу.       — Вам будет легче пережить чью-либо смерть, если Вы не будете считать её концом. Жизнь на этом не обрывается. Наши души бессмертны, — Тэхён не верил, что говорил это всерьёз.       Ложь. Ким в это не верил. Для него смерть была конечной остановкой, после которой следовала беспроглядная темнота. Пустошь, из которой нет выхода. Он был уверен, что все души стираются, стоит только мозгу умереть, а сердцу остановиться.       — Что самое главное — если Вам плохо от их потери, то живите за них. Достойно, насыщенно и счастливо.       Тэхён уходит, в последний раз взглянув на молодого парня, что на фотографии ярко улыбался. Ханыль оборачивается и смотрит незнакомцу вслед, словно хочет его остановить.       Жизнь — это только мгновение между рождением и смертью. И каждый воспринимает её по-разному, а проживает и вовсе. Ханыль не знает, во что верить. Ей хочется быть уверенной и знать, что их души уже где-то в бесконечных объятиях вселенной, гуляют среди звёзд и ищут себе лучшее место. Даниэль приезжает спустя несколько минут, как Тэхён оставил девушку одну в глубоких раздумьях.       Кан обнимает Им и кладёт подбородок ей на плечо. Ханыль касается своими ладонями его рук, обвитых вокруг девичьей талии, и благодарно улыбается его отражению в стекле.       Если Ханыль помнит — значит, он жив. Здесь — внутри груди, где-то возле сердца, прямо рядом с сундучком воспоминаний о Джинёне.

***

      — Джинхо в больнице из-за какой-то проблемы с ребёнком. Говорят, ей нужно отлежаться в больнице, чтобы не возникло позже осложнений во время родов.       Сехун, понятливо кивнув, обнимает Ханыль в последний раз и уходит, чтобы быстрее сдать багаж. После смерти Минхёна О решил, что находиться в этом здании без него абсолютно невозможно. А в любой другой конторе ему уже больше не прижиться. Поэтому парень принимает бизнес отца и первым же делом улетает в Китай, чтобы наладить с одной компанией деловые отношения.       Господин Лу, с которым они ранее договорились о встрече, уже ждал его в Пекине.       Когда О оказывается в самолёте, то не спешит давать указание о том, что пора взлетать. Он медлит ещё несколько минут, чтобы насладиться весенним Сеулом. Через две недели его день рождения, который придётся отметить в Китае, а после и возвращение домой. Сехуну даже кажется, что эти две недели будут самыми долгими в его жизни, потому что он не хочет расставаться с этой жизнью в столице.       Но перспектива остаться в Китае навсегда и работать там, развивая и расширяя тем самым семейный бизнес — нравится больше, чем постоянно натыкаться на места, больно режущие воспоминаниями по сердцу.

***

      Мысли о Минхёне после его смерти беспокоили больше не так часто. Всё-таки прошло уже больше месяца. За окном уже с неделю наступил май, и Ханыль смогла успокоить бурю в своём сердце.       Она старалась вспоминать его совсем изредка, потому что стереть полностью из памяти не выйдет. Но теперь, проснувшись утром после объявления о том, что Юту приговорили к пожизненному заключению, Хван почему-то заявился в сон к девушке. Она помнит лишь мелочи, да и они на утро были так расплывчаты и непонятны, что девушка решает забыть про него. Им никогда не верила в подобные вещи, как например, скрытый смысл во снах, но Соын, с которой она увиделась в обед, думала совершенно иначе.       Рассказав те обрывки сна, которые она запомнила, Ханыль наблюдала за тем, как подруга с головой погрузилась в поиски на телефоне информации, чтобы как можно точнее растолковать видение.       — Говоришь, умершего видела? Слушай! — Соын облизнула губы и выпрямилась. — Сон является предупреждением. Вы должны стойко выстоять какое-то испытание, — Ханыль закатила глаза и горестно вздохнула, потому что с одной стороны в эту ерунду не хочется верить, а с другой — что-то подталкивает её на мысли о том, что стоит прислушаться к совету сонника.       — Ерунда всё это! Как мёртвые могут предупреждать о том, что случится в будущем? — она всеми силами отрицает вмешательство магии, но душой чувствует присутствие Хвана.       У неё в голове его голос, который медленно говорит ей о предстоящей опасности жизни; его руки тянутся к ней, а потом он разворачивается и, взглянув ей в глаза напоследок, уходит. Ханыль чувствует себя ужасно после слов подруги, но продолжает утешать себя мыслью, что это бред.       — Может, это из-за вашей ссоры с Чхве? — Им вздрагивает от упоминания подруги, может даже, бывшей.       После того случая они ни виделись, ни звонили друг другу, ни разговаривали. В принципе, Ханыль не горела этим желанием — возобновить отношения с ней, потому что вспоминает те чувства, которые испытала после их ссоры. И ей становится мерзко от одного только воспоминания о ней. Все хорошие вещи, которые она сделала для Им, вся их общая память резко превращается в вонючее болото, в котором ни единой живой души.       От него хочется убежать подальше и никогда больше не возвращаться. Как бы больно ни было избавляться от всего и игнорировать эти драгоценные воспоминания, нужно идти дальше. Им больше не может хвататься за них, как за спасательный круг, когда не чувствует в них больше поддержки.       — Надеюсь, что он пытался предупредить меня о том, что она попытается со мной связаться, а мне лучше избежать этого, — Квон недовольно покачала головой, но промолчала.       Для неё было шоком, когда она узнала про то, что они вдвоём не общаются больше. Непонятно было немного поведение Сонхвы — она то плакала и раскаивалась в своих словах, то отправляла Им на все четыре стороны. А потом и вовсе оборвала связи со всеми и уехала обратно к родителям. Соын всё ещё не может понять её.       — А как там Даниэль? Ему уже лучше после случившегося? — Ханыль засветилась как новогодняя ёлка на Рождество. Она радостно кивнула и явно обрадовалась сменой темы.       — Да! Он сейчас в отпуске и отходит от полученного шока. Правда… Он иногда не берёт трубку. Мы с ним виделись несколько раз после смерти Минхёна, но не говорили о произошедшем с ним, а потом он снова спрятался в своей квартире. Только сообщение недавно прислал, что нам нужно будет поговорить позже. Я немного волнуюсь, — Соын понятливо кивнула и хмыкнула, когда заметила искорки в глазах подруги. Она и вправду счастлива вспоминать об этом парне.       — Не забудь, что свадьба запланирована на конец этого месяца, пока я ещё не родила! — Квон хотела хоть как-нибудь помирить всех между собой, но не знает, с чего ей начать. — Джинхо звонила вчера. Говорит, что её муж не приезжает к ней в больницу и вовсе уехал заграницу на съёмки.       — Думаешь, это серьёзно? У них всё быстро наладится, как только она родит. Она сказала, что это мальчик, — подытожила Им, вспоминая, что так и не связалась с подругой после отъезда Сехуна, а стоило бы!       Она совсем забылась в своей жизни и своих проблемах, что забыла про любимую пьяницу. С очень ранимой душой и мягким характером Пак могла вытворить какую-нибудь ерунду. Ей срочно нужна помощь или поддержка близких, но так как родители не способны дать собственной дочери той любви и ласки, в которой она нуждается, а муж совсем забывает о своих обязанностях, на выручку должны прийти подруги. Тем более, когда Джинхо чуть не потеряла ребёнка.       — Давай сходим к ней вечером, — тут же предложила Квон, на что Ханыль согласилась. И они обе разошлись — Соын на встречу с родителями жениха, а Им на работу.       Настораживает только прокурор Ли, который продолжает переживать по поводу Накамото и слишком часто говорить о том, что он ни с чем не справится.

***

      Им стучит в дверь квартиры Кана уже на протяжении пяти минут, но никто не открывает. Девушка хотела уже было уйти, но замок щёлкнул и дверь отворилась. Даниэль выглядывает украдкой и, удивлённо взглянув на неё, приглашает зайти внутрь. Ничего не изменилось с последнего визита Им, только сама атмосфера немного напрягает. Кан ходит по квартире и собирает разбросанные по полу грязные вещи и жестяные банки от пива, а Ханыль следует за ним в каждую комнату. Пока в итоге они не оказываются в гостиной на диване.       — Я не знал, что ты придёшь сегодня, — честно сказал Даниэль, потирая затылок.       — Ты не отвечал на звонки последнюю неделю, поэтому я начала волноваться. Сону сказал, что тоже не выходил с тобой на контакт после похорон Минхёна и… — Ханыль замечает страх в глазах Даниэля, поэтому останавливается, не договорив до конца. — Если у тебя что-то случилось, то ты можешь сказать об этом мне. Помнишь? — она напоминает парню об их обещании помогать друг другу, но Даниэль даже не смотрит на девушку.       Он сканирует взглядом свои руки и вспоминает маленькую камеру. Просидел он там не так уж и долго, а времени с его освобождения прошло, казалось бы, достаточно, но до сих пор страшно оказаться там вновь. После того как ему стало известно о смерти Хвана, Даниэль просыпается по ночам, потому что кошмары не перестают беспокоить его, а в носу до сих пор этот ужасный запах плесени и гнили.       Парень простирал все свои вещи, проводил в душе по несколько часов, пытаясь смыть с себя эту грязь, которая невидимым полотном легла на него. Он хочет избавиться от этих ощущений внутри, но они крепко заперты в душе, и парень не может перестать думать о них. У него в голове не укладываются мысли о Ханыль, которая, как оказалось, всё это время знала тех людей и раньше даже вела не самый лучший образ жизни.       Даниэль лучше всех знает, что все люди делают ошибки, и никто не идеален, но другая его сторона разума упорно давит на парня. Из-за Минхёна он вспоминает всё вновь и вновь, а та боль в глазах девушки была только каким-то подписывающим фактором.       «Ханыль недостойная, прекрати с ней общаться!» — так начинается каждая ночь, когда голова Кана касается мягкой подушки. Он избавляется от них при помощи всех тех дней, что они проводили вместе. Парень замечал раньше в девушке какую-то отстранённость и боязнь новых знакомств, да и её потерянный взгляд при первом знакомстве он тоже прекрасно помнит. Как она, будучи пьяной, пыталась привести подругу в чувства и успокоить, но смотрела на него так, словно он был самой ужасной её трагедией.       Кан не знал, что же так её испугало в нём, а узнавать и спрашивать об этом было совсем не этично, поэтому он молчал и терпел. А потом заметил, как она открывалась ему и светилась будто звёзды тольк для него.       — Ханыль, — девушка выпрямилась и посмотрела на парня. Она пребывала в шоке, когда увидела, что руки Кана подрагивают. — Ты доверяешь мне? — она смутилась от вопроса, но уверено кивнула. Им пододвинулась к нему ближе и взяла за руку. Даниэль взглянул на неё и готов был провалиться под землю за то, что спросил про это. Вдруг она подумает, что он глупый мальчишка, который боится всего.       — Я знаю, что тебе страшно после того, что случилось, — Ханыль проглотила собственные обиды и страх, потому что сейчас убедить Даниэля в том, что он в безопасности, намного важнее.       Им понимает, что парни не могут быть вечно сильными и всегда служить для девушек опорой. Они тоже люди и вполне могут позволить себе слабость. Раньше она бы ни в жизни не подумала о том, что расклеиться для парня — нормально, потому что она была окружена такими стереотипами от и до. Дома у неё был строгий отец, плюс к этому он был воспитан военным, поэтому увидеть его в расстроенных чувствах удавалось крайне редко.       Джинён вообще ненавидел показывать свои слабые стороны и не меньше не любил, когда плакала Ханыль. Понятно, почему он вообще говорил ей быть сильнее. Большинство одноклассников Им, как ей помнится, ни раз дразнили тех, кто был слабее их. И Ханыль верила в то, что парни, проявляющие слабость перед девушками, настоящие трусы.       Но, как теперь получается, Им понимает, что для этого нужна неимоверная смелость — раскрыть все свои страхи и сомнения той, которой веришь, и для которой хочешь казаться надёжным. Даниэль не плакал, но она чувствовала дрожь в его руках и слышала, как его голос ломается. Он пытается избежать её взгляда, но когда девушка смотрит ему в глаза, то в её сердце что-то обрывается.       Сейчас ей хочется крепко обнять его; хочется, чтобы он ощутил её поддержку и любовь. Чтобы Даниэль знал, что она будет рядом, когда ему будет тяжело.       — Я доверяю тебе. И надеюсь, что это взаимно.       Парень закрывает глаза и притягивает девушку к себе, заключая её в свои объятия. У него на сердце стало легко, словно камни, которые лежали там, разрушились и испарились. Кан ощущает прилив сил и улыбается.       — Спасибо, — шепчет Кан, и Им сначала теряется, а потом только счастливо улыбается и обнимает парня крепче. В его словах всегда столько нежности и искренности, что девушка тает и ощущает себя так, словно её сердце парит в воздухе.       Ему верится всей душой, всеми чувствами. Ханыль верит ему, как никому другому до этого.

***

      Ханыль замучена, она ощущает опустошение внутри, когда включает телевизор в офисе и слышит последние новости. Её мир резко уходит из-под ног и она ищет опоры, чтобы не упасть. Молодая телеведущая стоит возле главного входа в прокуратуру и пытается протиснуться сквозь толпу других репортёров, чтобы задать бесполезные вопросы.       Им замечает краем глаза помощника Она, который зашёл в кабинет после встречи с ребятами из нижнего этажа. Его улыбка сходит с лица, когда он видит побледневшую Им, которая мёртвой хваткой вцепилась в деревянный стол Тэёна, а во взгляде — пустота.       Она отказывается верить в эту реальность, потому что и вправду думала, что это и есть конец всем её страхам и страданиям; что теперь она заживёт спокойной жизнью, но судьба продолжает ненавистно подкидывать испытание за испытанием, которые, по мнению девушки, ей не под силу преодолеть. На дворе двадцать третье мая, три часа дня — момент, когда сердце Ханыль остановилось.       Её разум упорно суёт ей Минхёна, который стоит напротив и вновь предупреждает об опасности.       — Быть того не может.       Её лицо искажается в гримасе ненависти, когда на экран выводят крупный план прокурора Ли, который выходит из здания, чтобы дать маленькое интервью пришедшим журналистам, которые были словно стервятники, что нашли новую жертву.       — Мы будем работать ещё усерднее, чтобы в будущем не допустить ошибки. Как известно, Накамото Акира приговорён к высшей мере наказания, которое осуществится двадцать пятого мая в полдень. Однако его сын — Накамото Юта… Признан невиновным в представленных обвинениях прокураторы.       Ханыль выходит из кабинета и бежит в туалет, чтобы как можно быстрее закрыться в кабинке и вновь вывернуть всё содержимое желудка от отвращения к самой себе. Остановившись возле входа, Им вбирает лёгкие в воздух и поворачивается к окну. В коридоре относительно пусто, так что никто не станет тревожить девушку ближайшие пять минут. Она открывает окно нараспашку и ёжится от прохладного ветра, который всё равно пробирает её до костей.       Девушка дышит полной грудью, и она разрывается изнутри от отчаяния и страха перед всем, за что только можно бояться. Им боится за свою жизнь в первую очередь, за свою работу, хоть она уже и потеряла достоинство в глазах начальника, за своё будущее, потому что Юта непредсказуем. Он может лишить девушку всего, если только захочет — парень уже отобрал у неё Минхёна, и она знала об этом. Чувствовала это на каком-то подсознательном уровне.       Многое сейчас уже не в его силах и не в его возможностях, но Накамото тем и славен, что абсолютно безумен.       Жизнь Им так насыщена сумасшествием и глупостью, что её зубы сводит от злости. Ей очень хочется вернуться назад и всё изменить, но сейчас она стоит и мёрзнет, ветер выбивает из её головы все плохие мысли; и она временно наслаждается этой тишиной внутри.       Джинён всегда был прав. Хочется верить в то, что он и не ошибся в своих словах. Ханыль молится всем Богам, чтобы это всё поскорее закончилось.       К ней подошёл начальник Ким, который всё это время лишь наблюдал со стороны за ней.       — Надеюсь, что мои догадки ложные, и Вы стоите здесь не потому, что расстроены из-за Накамото, — у Ханыль плохое предчувствие. Она закрывает окно и приветствует начальника поклоном. — Судя по всему, я прав. Я давно хотел поговорить с Вами, помощник Им.       Девушка кивает и прикрывает веки в ожидании. Что-то ей подсказывает, что на работе она не задержится надолго. Хоть Им и отрицала своё возможное увольнение до последнего, у самой в комнате на столе лежало увольнительное письмо.       — Со следующей недели, помощник Им, Вы больше здесь не работаете. Зайдите в отдел кадров и напишите заявление, там Вам всё объяснят. Это наше с прокурором Ли совместное решение.       Начальник Ким сложил руки в замок за спиной и ушёл, оставляя Ханыль наедине с полученной информацией. Им готовила себя к этому много недель, но всё равно стоит в ступоре и не знает, куда себя сейчас деть. Решив побыстрее покончить с этим, девушка спустилась на первый этаж в отдел кадров и зашла в кабинет одного из работников.       — По договору мы обязаны найти Вам работу и выплатить компенсацию перед тем, как уволить, — Ханыль утвердительно кивает и заполняет новое увольнительное письмо.       Может, не стоило его писать раньше времени, а то в последнее время Им начала верить во всякие суеверия. Отдав письмо, женщина принялась его читать сразу на месте. Она поправила очки с толстой оправой и взглянула на Ханыль.       — Вы написали сегодняшнюю дату. Решили уйти с этого момента? — Им кивает и встаёт со стула. Женщина провожает её словами о том, что они позвонят ей, когда найдут достойную вакансию.       Зайдя в офис, Ханыль посмотрела на прокурора Ли и осведомила его о том, что с этого дня она больше не его работник. Тэён ухмыльнулся и перед тем, как выйти из кабинета, крикнул ей, чтобы она быстрее собирала вещи и уходила. Она только фыркнула на его заявление и стала аккуратно складывать вещи в коробку. Им сама не горит желанием оставаться здесь минутой дольше.       Помощник Он протягивает девушку её кружку и опирается о край её стола.       — Был рад работать вместе с тобой, Ханыль, — теперь Им ничего и сказать ему не может на его неформальное обращение к ней, поэтому только снисходительно улыбается и продолжает заниматься своими делами. Сону хмыкнул и усмехнулся над привычным поведением девушки, снова сел за свой стол и начал работать. — Это из-за Накамото? Видно, начальник времени не терял. У него доступ шире ко многой информации, — Он посмеялся над своей маленькой должностью, разыскивая нужную ему папку. — Но кое-что я всё равно могу.       Сону подмигнул девушке, и она ушла, попрощавшись с парнем и пообещав, что они ещё увидятся. Коробка была тяжёлой и Им на какой-то момент растерялась, поэтому не заметила красного сигнала светофора. Только услышав сигнал клаксона автомобиля, Ханыль очнулась и попятилась назад. В итоге она уронила коробку и рамка с фотографией с треском разбилась о землю.       Побросав беспорядочно вещи внутрь, не желая задерживаться на этом перекрёстке, она взяла в руки фотографию, смахнув с неё мелкие осколки. Им вздохнула и положила фотографию семьи сверху остальных вещей. Её посетила мысль о том, что стоит навестить мать хотя бы на пару часов. Было бы неплохо узнать, как она поживает там одна. И рассказать про свою жизнь, надеясь на то, что она вновь не заведёт тему того, что Ханыль виновата в их разводе.       Выйдя из такси, она поставила коробку на землю возле ворот и открыла сумку. Достав ключи и вставив их в замочную скважину, Ханыль набрала быстро Сону и ожидала ответа. Договорившись встретиться у неё дома через пятнадцать минут, так как девушка умудрилась забыть личное портфолио, она открыла врата и зашла внутрь, подпирая у главного входа коробку коленкой. Закралось странное ощущение чужого присутствия. Да и ощущением это было назвать сложно, потому что замок на входной двери был взломан.       Им поставила коробку на землю и тихо зашла внутрь, на ходу снимая каблуки. Она взяла телефон в руки и разблокировала его, чтобы набрать номер полиции, но выронила его, когда почувствовала удар сзади по голове. Упав на пол, Ханыль еле как раскрыла веки и приняла сидячее положение.       — Нам с тобой нужно поговорить, Ханыль, — напротив неё присел на корточки Накамото и протянул свою руку, предлагая помощь.       — Юта…