Мир меняется

       Вампиры боятся солнечного света — общеизвестная непреложная истина. Следовательно, днём, пока хозяин спит в гробу, можно безнаказанно пошарить в вампирском замке — распространённое фатальное заблуждение: наверху, в залитых беспощадными солнечными лучами залах замка нет ничего, заслуживающего внимания. Ничего, кроме многочисленных и разнообразных ловушек — от магических до примитивнейшей механики. Сходных только в одном: попавшая в западню добыча должна оставаться живой и невредимой. До заката.       С того момента, когда грохот опустившейся с потолка стальной клетки прервал мой дневной сон, и до самого заката я прямо-таки изнывал от любопытства и предвкушения. У меня давненько не было гостей, да еще таких неосторожных, чтобы попасться в самую простую из ловушек.       «Возможно, это будет не только вкусно, но и интересно?..»       Скука — опаснейший яд для бессмертного. Пожалуй, всю свою жизнь мы только и делаем, что ищем противоядие. Моя любознательность исправно спасала меня от скуки уже несколько тысячелетий…       Я с улыбкой прислушивался, как мой гость пытался выбраться из клетки, приподнять ее или разогнуть прутья. Как позже, уже осознав тщетность своих усилий, он начал биться о решетку — просто от отчаяния. Меня это очень позабавило. Едва солнце скрылось за горизонтом, я летучей мышью взлетел наверх. Но в зал, где находился мой пленник, вошел в собственном облике и нарочито неторопливо: нам ведь спешить некуда, не так ли?       Еще на лестнице я принюхался и испытал легкое разочарование: мой гость оказался полугномом, а значит, его кровь будет совсем невкусной.       «Наверно, он еще и туп, как булыжник, потому и попался так легко? — хмыкнул я про себя. — Впрочем, такая редкая смесь крови интересна сама по себе».       Войдя в зал, посмотрел на него и замер в удивлении. Раньше, когда я представлял себе полугнома, моё воображение рисовало нечто невысокое, кряжистое и заросшее бородой по брови. И я ожидал увидеть нечто похожее… Сидевший же в клетке полукровка представлял собой удивительное зрелище: рослый парень с длинными черными, как ночная мгла, волосами, он явно удался в того из родителей, кто был человеком. Изумительно красивое лицо, выражающее сейчас опасливую настороженность и несколько напускное презрение; темно-зеленые глаза оттенка благородного изумруда; сильное тело наемника — неплохое вооружение, впрочем, смешное для такого старого вампира, как я. И, судя по размеру его парных топоров, силой парень пошел в родителя-гнома.       «Кажется, сегодня мне несказанно повезло!..»       При виде меня наемник легко вскочил на ноги, приготовившись, видимо, дорого продать свою жизнь. Совсем молодой, по нашим меркам — неприлично юный, но очень смелый. И тоже удивлён моим обликом.       «Что, ожидал увидеть страшенного лысого упыря с красными глазами, а видишь всего-навсего эльфа? Да, мой милый, от прижизненного облика меня отличают только вертикальные зрачки и клыки. Но внешность обманчива — я действительно один из старейших вампиров Вурдалачьего леса!»       Я неторопливо обошел клетку, с интересом разглядывая пленного полукровка. Тот настороженно следил за мной, не давая зайти себе за спину, поворачиваясь так, чтобы всегда быть лицом к лицу с предполагаемым противником.       «Наивный! Что ты можешь мне сделать, даже если убрать разделяющую нас решетку?»       Наконец я остановился, продолжая с любопытством осматривать гостя и гипнотизировать его взглядом. О, да! Гипнотически влиять на живое существо любой вампир может очень и очень долго. Наемник некоторое время буравил меня злым взглядом, но после досадливо пожал плечами и опустился на пол в углу клетки.       Хм! Он сумел меня удивить! Такая вызывающая смелость заслуживает особой награды. Например, новой жизни… Да, пожалуй, я его инициирую через пару недель, когда наиграюсь вдоволь с его живым телом.       Я мечтательно улыбнулся и поднял руку: решетка дрогнула и плавно ушла вверх, скрываясь в пазах на потолке. Немножко магического выпендрежа перед дорогим гостем: идти до рычага, скрытого в стене, было бы куда менее эффектно.       Он сразу вскочил, принимая боевую стойку, и выхватил топоры.       «Красиво, мой мальчик, но против меня совершенно бесполезно!»       Молниеносным движением я оказался у него за спиной и ударил один раз. Этого было достаточно: подхватив падающее тело, взвалил на плечо и понес вниз.       Вампиры не испытывают никаких желаний, кроме голода — это заблуждение!       — Как ты думаешь, что я собираюсь с тобой сделать? — я улыбнулся очнувшемуся юному наёмнику одной из самых своих многозначительных улыбок: действует безотказно не только на едва пришедших в себя пленников.       Мальчишке, наконец, удалось осознать, где он находится. Он дернул руками и понял, что в цепях — полураздет, обезоружен и обездвижен. Распятый между двух колонн, он был совершенно беспомощен. Указательным пальцем я приподнял его подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Ответом мне послужил полный бешенства взгляд.       — Даже знать не хочу! — пленник дернул головой, отстраняясь от моей руки.       — О, у меня ведь так давно не было гостей… тем более — таких красивых!..       Я обошел мальчишку, встав у него за спиной. Полоснул когтем вдоль позвоночника.       «Длинные черные волосы, прекрасное тело молодого языческого бога… Роскошно!»       Молодой наемник дернулся, словно от раскаленного железа:       — Я что, нарвался на старого извращенца? А не пошёл бы ты!.. «Ого! Столь извилистым путем в известное место, да на трех наречиях меня, старейшего вампира Леса, еще никогда не посылали!»       Я тихо рассмеялся и почти ласково укусил пленника за ухо. Ответные возгласы стали красочнее и громче. Очень мило!       — Ну же, прекрати себя так вести! Ты же понимаешь, что всякое сопротивление бесполезно!       Мальчик опять дёрнулся, но промолчал.          — Тебе понравится то, что случится сегодня ночью… — добавил я тягучим шёпотом, обжигая дыханием его шею и, лаская, провёл ладонью по его бедру.       «Хорош! И все еще не сдался!»       — Расслабься и получай удовольствие от процесса — это единственное, что ты можешь сделать.       Как же он напряжен… и сердце стучит так лихорадочно. Ярость и страх — прекрасное сочетание! Пожалуй, стоит быть к нему чуть снисходительнее.       — Ладно! Я дам тебе одно зелье, оно поможет расслабиться…       — Лучше сразу прикончи меня, старый упырь!       Не слушая дальнейших бранных восклицаний, я удалился вглубь подвала к стеллажам с настоями, отварами и зельями. Нетерпеливо переставляя склянки, досадливо припоминал, куда же сунул зелье и когда вообще в последний раз его доставал? За спиной в полутьме подвала чуть слышно бряцала цепь, натянутая не до предела: непрошеный гость все еще пытался освободиться и, предпочтительно, сделать это незаметно.       «Какое забавное упрямство! — не переставал я веселиться про себя. — Да-а! Грядущий вечер обещает быть действительно интересным!»       Так уж повелось с давних пор, что незваные гости редко заходили в Вампирий Лес: местные жители были слишком осторожны, а приезжих в наших краях бывало не так много. Да! Это была редкостная удача!       «И какой все-таки интереснейший, просто удивительный экземпляр — получеловек-полугном! Жаль — малосъедобный, зато — потрясающе красивый!»       Я ещё шире улыбнулся своим мыслям.       «А вот и зелье!»       Подхватив нужную склянку, прислушался к обманчивой тишине за спиной и, чуя неладное, одним движением оказался возле пленника. Так и есть: мальчишка творил какую-то волшбу. Губы беззвучно шевелились, произнося заклинание-активатор. Немедленно прекратив это безобразие, я внимательно оглядел маленького мерзавца, разыскивая признаки активированного заклятья, старательно не обращая внимания на полный бессильной ярости взгляд, упирающийся мне в переносицу. Заклинание было на старогномьем языке, выучить который я за долгую жизнь так и не удосужился, а потому, хоть и прочитал его в мыслях пленника, понять, что именно должно произойти, не смог.       — Все ещё сопротивляешься?       — Сопротивлялся, сопротивляюсь и буду сопротивляться до конца! Отпусти меня немедленно, старый кровосос! Или убей! Прекрати меня разглядывать с таким видом!       Дальнейшие возгласы этого маленького храбреца были мне непонятны, но всё же до меня дошло, что он во все корки ругается на старогномьем.       «Замечательно! Обычно пленники трясутся от страха и умоляют их пощадить».       Такое безрассудное поведение этого гостя забавляло меня все больше, но не стоило давать ему возможности попытаться учинить что-нибудь над собой. Вдруг я увидел, как одна из витиеватых татуировок на правом запястье моего пленника, змеясь, поползла к локтю, затем дальше, по плечу. Я дождался, когда она достигнет оскаленной пасти дракона на плече, и резким движением удлинившегося когтя перерезал ей путь, выжимая энергию из родового, судя по всему, заклятья. Для верности я тем же бритвенно-острым когтем содрал весь рисунок с запястья и дальше — больно, конечно, но моему гостю это только на пользу. Тот досадливо поморщился, но не издал ни звука. И даже когда я щедро плеснул на рану крепкой спиртовой настойки, малыш лишь прошипел сквозь зубы какие-то ругательства.       «Да, ругается он виртуозно! Так ярко, красочно и с чувством. О, на этот раз наречие разбойников Большого Степного Пути?! Как познавательно общаться с этим юношей!»       Правда, в его изумрудных глазах светилось ощущение собственного превосходства, не совсем уместное в данной ситуации, а потому — настораживающее. Я прислушался и сумел уловить всплеск энергии, слишком кратковременный, впрочем, чтобы можно было разобрать, что это было. Наемник нагловато усмехнулся и, похоже, просто перестал дышать.       «Прости, дорогой, но это совсем ни к чему».       Схватив мальчишку за волосы, я заставил его запрокинуть голову, оскалился и привычным рывком впился в подставленную шею, но на этот раз не для обеда. Обидно, что пришлось делать это так быстро, но времени на раздумья у меня не было.       «Вот и случилось — первый инициар!»       Я присел в сторонке и стал ждать: минут через двадцать мальчишка медленно открыл глаза и бессмысленно огляделся. Что ж, добро пожаловать в мир вампиров, мой дорогой маленький друг!       Я помнил свою инициацию даже спустя почти три тысячелетия: приятного мало, и то, что мальчишка еще не совсем оправился от шока, было абсолютно естественно. Зрачки его темно-зеленых глаз стали вертикальными, что, в общем-то, только добавило ему привлекательности. Наемник, наконец, сосредоточил на мне взгляд и тихо выругался сквозь зубы, показав в оскале замечательные клыки.       — Чтоб тебя!.. и какого лешего ты это сделал, чёртов кровосос?!       — Я и не собирался делать это сейчас, но ты не оставил мне выбора. Хотел сбежать, малыш?       — Дал бы мне еще две минуты! И все было бы кончено… для меня.       — А зачем мне это? Я ведь намерен поразвлечься этой ночью. И не только этой… У нас с тобой вечность впереди! — закончил я, внезапно накрыв его губы глубоким поцелуем. Конечно, этот упрямец попытался меня укусить! Забавно, право слово!       — Пей! — склянку к губам мальчишки.       Пить мой гость отказался, но я проявил настойчивость. Без этого зелья он не расслабится, а значит, получит массу неприятных ощущений. Я же решил не причинять ему лишних страданий. Несомненно, я без труда мог его сломать, заставить подчиняться и выполнять любые мои желания… Мог! Но не хотел. Он все больше мне нравился: нравилось его упрямство, его безрассудная смелость, нравилась даже его злость. Хотелось не сломать, а приручить этого звереныша, сделать его не рабом, а любовником. Наслаждаться им и дарить наслаждение ему…       Я ласково обнял его со спины. Он тут же попытался ударить меня головой, и, конечно же, промахнулся. Я запустил руку в его роскошные волосы и скользнул губами по соблазнительно подставленной шее. Его кожа стала после инициации прохладной, но еще хранила живой запах, будоражащий, пробуждающий самые непристойные желания, различимый даже сквозь запах крови… Его сердце бешено стучало, дыхание сбилось — напиток начал действовать…