Мир меняется

      …А уже после всего-всего: после того, как я сполна утолил многолетний голод по неистовым любовным ласкам, я освободил наемника. Тот обессилено опустился на пол, тихо, но красочно ругаясь сквозь зубы. — Слушай, — отдышавшись, начал наемник, — все равно я утром выйду во двор и «здравствуй, солнце»! Так что к чему эта канитель? Тебе что, заняться больше нечем? — Конечно. Мне здесь ужасно скучно. А тут ты. Сам, между прочим, зашел, я тебя сюда не звал, не приглашал, не заманивал. И, кстати, я запрещаю тебе причинять себе вред. И мне тоже. Это приказ.       Что-что, а запрет хозяина ни нарушить, ни обойти невозможно. Судя по запредельному разочарованию, отразившемуся на лице моего гостя, он это тоже понял. Досадливо фыркнув, принялся натягивать штаны. — Ах да. Еще я запрещаю тебе пытаться сбежать. Теперь ты мой. На ближайшие лет двести…пятьсот… А там посмотрим, — я улыбнулся, почти ласково, но обожающей благодарности в ответ не заметил, да впрочем и не имел ее в виду. Меня вполне ожидаемо отправили известным маршрутом аж на пяти языках: какой умный мальчик! — Тебе надо поесть… Пойду, принесу тебе кролика.       Конечно, кровь разумных гораздо полезнее — она дает особую силу, помогает быстрее развивать специфические вампирские способности и мгновенно заживлять самые страшные раны, но в пищу годится и кровь любых теплокровных животных. Так что многие вампиры держат кроликов, кур, кошек и даже поросят. Для меня кролики были еще и подопытными животными — последние лет двадцать я интересовался селекцией.       Но не успел я отвернуться, как мой гость мигом оказался у стеллажей и принялся методично грохать об пол отвары и зелья. После каждого "дзинь!" он злорадно оглядывал меня с вызывающей улыбкой. — Прекрати. Это приказ, — довольно холодно бросил я. — И вообще, будешь продолжать в том же духе — выпорю. Я с удовлетворением отметил недоверчивое смущение на лице мальчишки. То-то же. — Пока походи по замку. Осваивайся. Я скоро тебя найду.       В мыслях маленького негодяя явно промелькнуло: «Огонь тут, конечно, странный: голубой, но наверняка бумагу поджечь можно… Найду-ка я библиотеку старого мерзавца!..» О, библиотека, по счастью, находится вне досягаемости этого гостя. Пусть ищет.

***

— Ешь, — я протянул тушку кролика настороженному наемнику.       Он нашелся в одном из заброшенных залов, где, забравшись с ногами в кресло, мрачно размышлял о жизни.       Мальчишка после минутной борьбы голода с упрямством решил, что отказываться не стоит, и, выдернув пушистое тельце из моих пальцев, отвернулся и принялся за ужин.       Закончив, он небрежно кинул тушку на пол и, помявшись, спросил, где он может умыться. Я проводил мальчишку до ванной комнаты. — Кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут, малыш. — И не скажу, — отрезал наемник. — Имя — это последнее, что у меня осталось своего.       Конечно, для старого вампира не составило бы никакого труда прочитать имя мальчишки в его же памяти. Но я не стал ему об этом сообщать. Не хочет говорить — его право. — Рад, что ты это понимаешь. Что ж, буду звать тебя «малыш» или «мальчик мой»… — я мило улыбнулся своему собеседнику. Тот поморщился и выразительно подумал, как он к этому относится. — Но, в таком случае, я тоже не стану называть своего имени. Ответная нелюбезность, если хочешь. Я распахнул дверь. — Кстати, мы пришли: вот ванная, можешь привести себя в порядок. А я полюбуюсь… — я улыбнулся, отметив, как яркий румянец мигом залил скулы и щеки моего гостя. — Ладно-ладно, не сегодня. У меня дела, — погладив мальчика по щеке напоследок, я вышел.       В конце концов, развлечения развлечениями, а кормить псов и кроликов надо.       Я поднялся в замок. Уже в дверях меня застал зов Михаэля. Однако сосед сейчас некстати! Но, что поделаешь, надо соблюдать некоторые формальности. —  И я приветствую тебя, Михаэль. Да будет полет твой стремителен, а охота удачна. — Ты ведь не будешь против, если я сейчас загляну? — даже мыслеречь Михаэля передавала его манерные интонации скучающего в провинции аристократа. Ходят слухи, что при жизни Михаэль был принцем. По крайней мере, ведет он себя всегда именно так. Способный мальчик. Но слишком амбициозный, самонадеянный и предсказуемый. Скучно. — Конечно, Михаэль. Жду. — Я уже здесь. Минуты через три раздался стук в дверь. Я впустил второго незваного гостя за сегодня. — Заходи. С чем ты нынче? — О, — начал визитер, устраиваясь в кресле с таким видом, словно удостоил меня великой чести, — ты ведь знаешь, Эль, Лес невелик и полнится слухами… Так вот, я слышал: у тебя появилась живая кровь.       Небесно-голубые глаза Михаэля блеснули нездоровой искрой, вертикальные зрачки на мгновенье расширились, выдавая лихорадочное возбуждение хозяина. — Может быть, — кивнул я. — И что же? — А как же угостить любимого соседа? — выгнул бровь Михаэль. — Это полугном, — с притворной брезгливостью поморщился я. — Сам понимаешь, невкусно. Ну и к тому же, — после паузы продолжил он, — обеда все равно бы не получилось. Я его инициировал. — О, я заинтригован! Это, кажется, твой первый инициар за очень долгое время, Эль?.. — Михаэль многозначительно прищурился, изобразив на лице самую приятную улыбку. — Не представишь его мне? — Скоро Бал, Михаэль, там я представлю его всем. Пока он еще совсем не готов для знакомства, — пауза… ну как, сможешь возразить? Конечно, нет. Как всегда. — Ну что ж, ожидаю Бала с еще большим нетерпением!.. Кстати, я собственно прилетел передать тебе приглашение! Как ты помнишь, в этом столетии я принимаю Бал у себя в замке. Это такая честь! — Михаэль протянул исписанный слабосветящимися чернилами золоченый лист гербовой бумаги, дарующий право присутствовать на мероприятии.       Дальнейшие минут двадцать михаэлевских излияний на тему грядущего Бала я пропустил мимо ушей, кивая и улыбаясь в нужных местах. Скукота. Я пропустил уже Бала три и ничуть не раскаивался: светские сборища меня никогда не интересовали сами по себе. Вот поразвлечься иногда — это другое дело!       Я улыбнулся шире, припоминая, как явился однажды на Бал Воларта подшофе и в кованой маске листоноса! Ну, это ведь был маскарад… Ну и рожа была у Воларта в ту ночь! А молодежь, говорят, еще лет пятьдесят носилась с этой идеей: выражать презрение недругам маской листоноса на званых вечерах.       А в этот раз придется быть на Балу — представить инициара свету во избежание инцидентов просто необходимо. Придется запастись терпением на эту ночь, уже сейчас нагоняющую на меня тоску.       Михаэль между тем, наконец, взглянул на часы и, торопливо раскланявшись, заспешил домой. Когда за гостем закрылась дверь, и ночную тишь взрезал тончайший звук шуршанья крыльев летучей мыши, я с облегчением вздохнул и отправился кормить, наконец, своих животных.       Когда с делами на сегодня было покончено, уже близился рассвет. Мне самому было в принципе все равно: я давно уже не нуждался в дневном сне. Но гостя, как вампира еще совсем юного, стоило уложить спать.       Нашелся гость в очередном темном пыльном зале, где снова размышлял о бренности бытия и посмертия и старательно изобретал способы обойти мой запрет. Упрямый мальчик. Я улыбнулся и сказал: — Скоро рассвет. Тебе нужно лечь спать. Пойдем.       Своей спальной комнатой я по праву гордился: кровать была идеально удобна, просторна, роскошное постельное белье и неплохой гарнитур из последней коллекции талантливого местного мастера. Еще одна дорогая игрушка. — Ложись. — Я думал, вампиры в гробу спят… — мальчик недоверчиво и даже с опаской оглядывал комнату и, в частности, кровать. — Ну, там очень тесно…– усмехнулся я. — Вот ты, старый богатый хрыч, мог бы заказать себе пятиместный гроб, если замкнутые пространства тебя пугают, — хмыкнул наемник. — Но, если хочешь, можем заказать тебе гроб… тебе какое дерево? Цвет внутренней отделки? Может, цветы? Тебе бы подошли снежно-белые лилии, например, — я забавлялся вовсю. — Ха. Очень смешно! — пожал плечами мальчишка. — Ну, а пока моего гроба нет, я посплю на софе. В соседней комнате. А лучше выдели мне комнатку в другом крыле. Да я и сам найду… — с этими словами он попытался удалиться, но я легко перехватил маленького упрямца и без усилий швырнул на кровать. — Э нет, малыш, все интересное ведь только начинается!.. — прижал к кровати его запястья и накрыл поцелуем горячие губы.       Наемник дернулся, сильное тело напряглось. Я протолкнул в рот сопротивляющемуся мальчишке язык, чувствуя, как мой партнер вздрогнул всем телом. Восхитительно…       Нарастающая волна возбуждения захлестнула меня с невероятной силой. Мальчишка попытался укусить меня, но вместо ярости получилось вполне игриво: нельзя обойти приказ хозяина, а я внятно запретил причинять себе вред. Наемник раздраженно фыркнул, насколько позволял занятый рот, и попытался изобразить полнейшее равнодушие. Но мои настойчивые пальцы бессовестно пробирались ему под одежду, лаская кожу.       Дыхание мальчишки сбилось, но освободить рот ему удалось: — Оставь меня…в покое…извращенец!.. — выдохнул он прерывисто. — Ни за что! — по складам промурлыкал я и укусил любовника за ухо.       Тот дернулся, снова попытался вырваться. Конечно, ни один человек не может сравниться силой с полугномом, но в данном случае у него не было ни единого шанса, что, очевидно, злило мальчишку даже больше, чем повторение событий предыдущей ночи.       Я засмеялся и без труда избавил мальчика от ставшей ненужной одежды. — Давно не видел ничего столь красивого. И соблазнительного, — мои пальцы скользнули по его груди, рисуя круги вокруг сосков…       Мальчишка бессильно рычал, все еще не оставляя попыток освободить руки. Упрямый… А ведь его молодое тело уже покорилось древнему, как сама жизнь, инстинкту наслаждения…