Aquarelle

Машина подъехала к большому дому около леса. — Мы приехали, — разбудил Минсок художника. Бэкхён огляделся. — Почему рядом нет домов? — спросил он. — Потому что тут лес. За три года моей жизни в этом доме, у меня ни разу не было соседей. Тем более гостей, — безразлично произнёс Ким. — Ты специально построил его тут? — спросил Бён. — Угу, — качнул головой Сюмин и быстро пошёл в дом. Бэкхён не торопился. Он внимательно осматривал постройку. Стены дома были выложены белой плиткой, промежутки между которой были покрашены черной краской. Поэтому дом был в белую клеточку с тонкими чёрными полосками. Каскад прямоугольный. Только первый этаж чуть шире второго. На втором, как показалось парню, было что-то наподобие большого балкона. Бён зашёл внутрь. Как он и полагал, всё в белых тонах. С одной стороны от него была кухня. С другой — широкая лестница наверх. Парень разулся и пошёл вперёд. Перед ним стояло коричневое пианино. Никаких диванчиков, что стоят почти у всех людей в гостиной, ни полок. Ничего. Только инструмент и вид на голубую реку из огромного панорамного окна. Парень повернул голову и заметил под лестницей книжный уголок. Несколько белых шкафов с множеством литературных произведений в однотонных переплётах привлекли внимание художника. — А тут можно постелить мягкий матрас, положить несколько подушек и одеял и расставить твои игрушки, — сказал Минсок, спустившись вниз. — И повесить декоративные фонарики или гирлянду, — добавил Бэкхён. — Будет отлично! — воскликнул Ким, но парень его уже не слышал: он зачарованно поднимался по лестнице. Тот увидел одну большую, просто огромную комнату. Не было дверей, лишь огромные панорамные окна и мебель. В принципе, что скрывать человеку, который никогда не ждёт гостей? И так… У стены стояла двуспальная кровать. На полу лежал небольшой пушистый ковёр. В углу около окон стоял большой письменный стол с множеством полок вокруг него. И кипа документов. Бумаги, бумаги, бумаги. Они были повсюду. — У тебя не так уж много мебели, — подметил Бён. — Просто ты не можешь увидеть, — таинственно произнёс Минсок. Он подошёл к письменному столу, взял какой-то пульт и нажал на кнопку. Стена напротив кровати начала издавать тихие звуки и отодвинулась. Из глубины стены появился телевизор. На небольшой подставке он выехал вперёд. — И что ещё ты так прячешь? — поинтересовался Бён. — Музыкальный центр, отдел с журналами, газетами и цифровыми дисками, шкафы с одеждой, цифровую технику… — начал Ким. — Можешь не продолжать, — перебил его Бэк. — А где я буду спать? Или у тебя диваны тоже выдвигаются? — Выдвигаются… Прости, я не планировал, что кто-то поселится в моём доме. Комната немного меньше, чем эта… — лепетал Ким, подходя к двери, которую Бэк не заметил ранее. Ручки не оказалось. Минсок очертил какой-то незамысловатый рисунок, вроде, что-то наподобие ключа, и дверь открылась. Всё те же белые потолки и коричневые, сделанные под дерево, отдвижные стены. Мебели совсем не было. Но Бэка это не волновало. Он подошёл к окну. Из него выходил вид на какое-то старое здание. — Ты же говорил, что у тебя нет соседей, — вспомнил Бэкхён. — Тут раньше была католическая церковь. Но она уже полвека, наверное, пустует, — объяснил Минсок. — Мне нравится, — тихо произнёс Бён. Он чувствовал, как легкий трепет щекочет грудь, из-за чего хочется дышать с открытым ртом, подобно псу. — Это отлично. Только надо мебель купить, — добавил Ким. — Заче-е-е-е-м? — протянул художник, продолжая смотреть в окно. — А где мой волшебный пульт? — Точно! — воскликнул Минсок и достал из кармана вещь. — Прости, что у тебя нет телевизора. — Он мне и не нужен. Тем более, я смогу посмотреть его у тебя в комнате, — подметил парень. Он стал нажимать на кнопки пульта. С огромнейшими сияющими глазами парень уставился на боковую стену, ожидая, когда что-нибудь появится. Но вдруг потолок начал отодвигаться в сторону и потихоньку складываться, ведь он был из маленьких дощечек. Сверху выехал открытый шкаф. Точнее два. Один со специальными вешалками, а другой с полками. — Ва-а-а-ау, — протянул Бэк. — У меня комната круче, чем у тебя. — Думаю, я начинаю завидовать, — посмеялся Минсок. Художник нажал на следующие кнопки. Около окна сверху спустилось какое-то маленькое кресло. Оно было круглым, с отверстием внутри. Это трудно объяснить словами… Просто закрытое круглое что-то наподобие кресла с дыркой с одной стороны. Иначе как в него сесть-то по-другому? Бэкхён мгновенно залез в него и начал раскачиваться. Он не заметил, как случайно нажал кнопку, и кресло начало подниматься наверх. Минсок что-то крикнул. Но потолок закрылся, и художник оказался запертым. Он начал паниковать, но любопытство перебило панику, поэтому парень вылез из кресла и осмотрелся. Это был самый настоящий чердак, но не такой маленький, как показывают во многих фильмах. Он был как целый этаж. Наверху находились небольшие открывающие окна, через которые проходили солнечные лучи. Лампочек не было. Только проход вперёд. И ещё кое-что… — Так вот, где все мои картины, — тихо произнёс Бэкхён. Он медленно шёл вперёд вдоль стен, на которых висели все его работы. Он не заметил, как дошёл до конца. Парень обернулся, но не увидел начала комнаты. Не увидел того кресла. Бэкхён немного растерялся и начал осматривать всё вокруг. Рядом с собой он увидел небольшую дверь. Самую обычную. Он повернул ручку. Солнечный свет ослепил его. Свежий воздух ворвался в лёгкие. Художник вышел на лоджию. Тот самый балкон, который он мельком заметил, когда только приехал в дом. На краю лоджии, там, где заканчивалось покрытие, лежали матрас, легкое одеяло и маленькая подушка. Бэкхён сделал вид, что не видел ничего этого, и быстро спустился вниз по лестнице, ведущей вниз. Он пробежался по заднему двору, тихо зашёл в дом и вернулся в комнату. Минсок смотрел на потолок и повторял имя художника. — Ты спал на улице? — спросил Бён, подходя сзади. Ким вздрогнул и резко развернулся. Его лицо помрачнело, в голосе звучала злоба и какая-то скрытность. Видимо, мужчине было тяжело в последние дни, поэтому он решил подышать свежим ночным воздухом. Такая отмазка появилась в говоле художника. Очень правдоподобно, Бён. — Мне так захотелось, — он опустил голову, но потом решил перевести тему. — Поехали скорей за мебелью! Старший не дождался ответа, подхватил на руки Бэка и стремительно спустился вниз. — Обувайся, — приказал Ким. Парни вышли из дома, сели в машину. Минсок включил зажигание и рванул. — Что с тобой случилось? — взволнованно спросил Бэк. — Ничего, — холодно ответил Сюмин. Младший вгляделся в его лицо. Все мышцы были напряжены, губы сжаты. — Ты меня любишь? — наивно спросил Бэкхён. — Конечно люблю. С чего такие вопросы? — Минсок продолжал смотреть только на дорогу. — Ты жестокий и бездушный, — буркнул художник. — Почему это? — спросил Ким, но на его лице не было удивления. — Ты был нежен и ласков. Но на самом деле, ты тиран! Резко стал слишком строгим и холодным… — Бэк и сам начал понимать, как глупо это звучит. — Просто, из-за моей невнимательности ты попал туда. И увидел всё, что не стоило… — Я не мог видеть свои картины? — удивился Бён. — Не то… — прошипел старший. — Постель? — спросил художник. — Постель… — сквозь зубы проскрипел Мин. — А что с ней не так? Мне кажется, что это прекрасно — спать под звездным небосклоном, думая о чем-то волнующем, и просыпаться от первых солнечных лучей и тихого пения птиц, — сказал Бэк. — Ты правда так считаешь? Мне казалось, что так поступают только сумасшедшие… Спать на краю, не боясь упасть на землю и сломать себе что-нибудь… — нерешительно произнёс Мин. — Скорее всего, ты был чем-то разбит, либо просто устал, — предположил Бэкхён. Сюмин глубоко вздохнул и ничего не ответил. — Вот почему, почему ты продолжаешь молчать?! — крикнул Бён. — А ты ждёшь продолжения? — удивился Мин. — Конечно, и не надо один вопрос! — ответил парень. — Что ж, задавай, — удручённо сказал ким. — Мы встречаемся? — выпалил Бэкхён. — Мы же про постель на улице говорили… — промямлил Сюмин. — Этот вопрос я задавал тебе несколько часов назад. Представь, как долго я ждал ответа! — воскликнул художник. — Не так уж и долго… Люди ждут месяцами и годами… — пробурчал Минсок. — А я не буду! Возьму, соберу вещи и уеду домой! — отрезал Бён. — Хорошо-хорошо, — забеспокоился Мин. — Я всё-таки отвечу про постель. Всё остальное потом. Иначе, можешь собирать вещи и ехать обратно. — Ледышка, — тихо сказал младший. — Да, у меня были проблемы. Я долго думал… о тебе… — начал Минсок. — Ну конечно, я сплошная проблема, — добавил художник. — Я пытался разобраться, кого же люблю, — будто не слыша парня, продолжал Ким. — Есть ещё человек, которого ты любишь? — неуверенно спросил Бэкхён. — Да. Художник naeky и парень Бён Бэкхён. К кому у меня те самые чувства? Нет. Кого я на самом деле люблю? — Мин задавал вопрос скорее самому себе, чем собеседнику. — Так кого же? — завороженно вторил его слова Бэк. — Обоих. Точнее, одного. Когда я лежал там, на улице, на прохладном матрасе, под звёздным небом все мои мысли наконец-то встали на правильные места. Я наконец-то понял, что больше не существует художника и обычного парня. Разделения больше нет. Я понял, что люблю того самого человека, что сидит сейчас на соседнем сиденье, что отныне живёт в моём доме, и что всегда будет со мной, — уверенно ответил Ким. Бэкхён крепко обнял игрушку и замолчал. Машина подъехала к огромному магазину. — Ты не можешь пойти туда с игрушкой, — подметил Мин, смотря на художника, крепко сжимающего плюшевого медведя. — Ты только сейчас её заметил? — спросил Бён. — Если честно, то да, — Сюмин улыбнулся и вышел из машины. Художник последовал за ним. Холодный ветер забрался ему по свитер, и мурашки побежали по его спине и рукам. Бён поёжился и побежал в магазин. Он зашёл и восхищенно открыл рот. Так много мебели. Ещё и различные аксессуары. А сколько огоньков! — Ну… — тихо произнёс Минсок, подходя сзади. Бэк его перебил: — Ты привёз меня в райское место! — Я также говорил, когда на него были только намечены планы… — нежно сказал Ким. — Как ты его нашёл? Я ничего раньше о нём не слышал, — спросил Бён. — Это мой магазин. Неделю назад моя компания выкупила это здание. Только вчера его открыли, — спокойно ответил Сюмин. — Ва-а-а-ау! — протянул художник. — И ты знаешь весь ассортимент? — Конечно. Я сам искал подходящие варианты, — гордо сказал Ким. — Тогда, мне будет трудно определиться с выбором, — задумался Бён. — Ладно, я пошёл. Художник скрылся между рядов. Минсок улыбнулся ему вслед и пошёл наведать сотрудников, чтобы поздравить их с открытием. Бэкхён не мог быстро окидывать всё взглядом, но и долго топтаться на одном месте ему не хотелось. Вроде и рассмотреть всё надо, но и интересно всё-таки, что там впереди. Спустя два часа бегания по магазину Бэк не смог доплестись до кассы и просто рухнул на пол, закричав: — Ким Минсок, подойдите ко мне-е-е-е-е! Девушка около кассы подошла к Киму: — Там вас какой-то юноша на коленях зовёт вас. — Где он? — всполошился Сюмин. Девушка назвала ряд. Минсок поблагодарил её и стремительно вышел из комнаты персонала. — А кто он? — вслед ему выкрикнула девушка. — Мой парень, — ответил Ким и убежал. Сотрудница тихо хихикнула и уставилась на экран монитора, наблюдая за развивающейся картиной. — Я уста-а-а-ал, — хныкал Бён, сидя на полу. — Поднимайся, — Сюмин помог ему. — Ты выбрал что-то? — Да! — силы снова вернулись к Бэку. Он взял старшего за руку и стремительно повёл его вперёд. Бэкхён выбрал серый, очень-очень бледный, письменный стол и такого же цвета стеллаж и комод. Также он взял несколько обычных гирлянд, ароматических свеч, винтажные шторы и постельное бельё. — А кровать не нужна? — вспомнил художник. — Не-а. Она уже есть, — игриво ответил Ким. — Интересно-интересно… — тихо протянул Бён. Парни взяли ещё стул, ковёр, подушки, плед и белую металлическую решётку, чтобы художник вешал что-нибудь на неё. Ну, он так объяснил старшему. — Поехали домой? — спросил Сюмин. — У тебя есть кофе машина? — резко спросил Бэк. — Конечно, — ответил Мин. — А горячий шоколад? — добавил парень. Старший отрицательно покачал головой. — А что же ты пьёшь по вечерам? — удивился Бён. — Вино, — тихо ответил Ким, ему стало жутко неловко. — Ты разве не пьёшь? — Не пью и не буду, — сухо ответил Бэк, будто у него был горький опыт с алкоголем. — Нам надо в магазин! — Зачем? — простонал Сюмин. Его ноги уже отваливались, хотя больше времени он провёл с сотрудниками, сидя на диванчике. Но встряска от Бэкхёна в виде забега по всему магазину изрядно вымотала его. — Как это зачем? Раз я живу у тебя, значит, мы должны всегда иметь печенье, хлебцы, орехи, сухофрукты, мармелад, зефир… — начал Бэк. — Но ты же не любишь сладкое, — промямлил Ким. — Слишком сладкое, — ответил Бён и продолжил. — Горячий шоколад, минералка, несколько сортов чая и кофе. Ты всё понял? — Какой же ты ребёнок! — воскликнул Минсок и широко улыбнулся. Потратив ещё 3 часа, парни объехали несколько продуктовых магазинов, также купили несколько книг и комнатный цветок, который Бэкхён решил назвать Нёдэ. — Почему Нёдэ? — поинтересовался Сюмин. Парни подъехали к дому и начали перетаскивать коробки. — В университете у меня было два друга. Чанёль и Чондэ. Они учились в моей же группе. После окончания мы собирались уехать в Нью-Йорк, чтобы открыть там выставку, но я остался здесь, — объяснил Бён. — Почему? — воскликнул Минсок. — Родители, — сквозь зубы проскрипел Бэк. — И чем же эти парни сейчас занимаются? — Мин увлёкся этой историей. — Они открыли выставку «Modern Art with Old Music». В принципе, она и так приносит хорошую прибыль, но Чондэ захотел открыть небольшое кафе рядом. Поэтому их доход увеличился вдвое. Сейчас они хотят открыть выставку и кафе в другой стране. В Франции, вроде… — с теплотой в голосе сказал Бён. Воспоминания нахлынули так неожиданно, что сердце просто разбивалось на кусочки от счастья и теплоты. — Они встречаются? — внезапно спросил Мин. — Да, ещё с университета, — ответил Бён. — И как всё у них развивалось? Как всё началось? — продолжил опрос Ким. — Их поставили в пару для исследовательского проекта. Они многое узнали друг о друге. Их тема была «Хватает ли первых четырёх минут, чтобы увидеть в собеседнике будущего друга? Сколько времени надо, чтобы влюбиться?» — Интересная тема, — задумался Минсок. — И каковы результаты? — Им хватило четырёх минут. Вдоволь. Чанёль по уши влюбился в Чондэ за первую неделю. Они проводили много времени вместе во время исследования. В кафе ходили, в кино… Просто гуляли. Им же надо было опрашивать прохожих, как социальный эксперимент… На третий день все, в округе университета, принимали этих двоих за парочку, — нежно рассказывал Бэкхён, будто делится его самой любимой сказкой. — Как они признались друг другу? — спросил Сюмин. — Когда они рассказывали на конференции проект, часть Чанёля был рассказ о влюблённости. Он рассказывал о среднестатистических фактах, об историях, рассказанных прохожими. И потом он замолчал. Немного кашлянул. И сказал: « Основываясь на моём опыте…» Этого не было в планах, поэтому Чондэ удивлённо уставился на него. Он сначала подумал, что Ёль будет говорить о какой-нибудь девушке, но мы знали, что у него никогда не было отношений. После томящей тишины Чан продолжил: « С ним я проводил очень много времени. И это доставляло мне удовольствие. Каждый раз моё сердце трепетало, когда я видел его приближающийся силуэт, когда я слышал его смех и видел широкую улыбку. По всему моему телу расплывалось тепло. Я специально говорил об искусстве, чтобы заметить блеск в его глазах, когда мы обсуждаем что-то его любимое. Я обожаю спорить с ним, чтобы наслаждаться тем, как он протягивает последние гласные в словах. Мне не хотелось отпускать его. Каждый день я подходил к нему всё ближе и ближе. Трепет в груди всё нарастал и нарастал. И сегодня с утра, как только я открыл глаза, я увидел его смс: «Постараемся сегодня! Файтин!» Я широко улыбнулся и понял, что влюбился», — ответил Бэкхён. — Ты помнишь всё слово в слово! — подметил ким. — Конечно. Во-первых, они мои лучшие друзья, и я присутствовал на мероприятии и снимал всё на камеру. Во-вторых… у них же такая красивая история, — пролепетал Бён. — А у нас разве не красиво? — задумался Сюмин. — Красиво… Но у нас нет такого человека, который запоминал бы все признания, — грустно сказал художник. — Я их запомню, — сказал Минсок и закрыл багажник машины. — Наконец-то мы всё перенесли. Осталось самое трудоёмкое — всё расставить. — Покажи мне скорей мою кровать! — крикнул Бэкхён и побежал. — Видимо, он полностью восстановился, — пробурчал старший и зашёл в дом. Ботинки художника небрежно валялись у входа, а сверху раздавались любопытные возгласы «где? где? где?» и топот по всей комнате. Старший глубоко вздохнул, медленно поднялся и взял пульт. Он молча нажал кнопку и облокотился на стену. Бэкхён обернулся на него, показав, что ожидает своего ложа. Минсок лишь посмотрел на потолок. Художник проследил за его взглядом и увидел, как потолок слегка раздвигался. Сверху слегка опустилась постель, где-то на метр от потолка. Рядом выехала лестница. — Я буду спать на потолке! — воскликнул Бён и взобрался по лестнице. — Ну почти, — тихо сказал ким, наблюдая, как художник тихо визжит от радости, как он свесил свою голову вниз и смотрит на него, как он счастлив просто от необычного расположения кровати. — Давай разбирать всё, — сказал Бэкхён. — Только давай включим музыку. — Старые английские? — спросил Минсок. — Конечно! — воскликнул Бён и спрыгнул с кровати. — Видимо, это ты заразил своих друзей любовь к старой музыке, — добавил Сюмин и включил композицию. Для начала парни заправили постель и украсили её и лестницу гирляндой. Затем они спустили кресло и положили туда подушки и несколько одеял. Это было самое легкое… Парни потратили весь вечер на сборку стеллажа, стула и стола. Открытый шкаф поставили в угол, рядом с ним — стол, чуть дальше — комод. Бэкхён поставил цветок и ароматические свечи на верхнюю полку стеллажа. На остальных полках он разместил игрушки. В комод Бён сложил все художественные принадлежности. Сверху расставил книги, музыкальные пластинки и глянцевые журналы. Сюмин повесил шторы и вытер пыль со всех выдвижных шкафов. Он потянулся к коробкам с вещами парня, но Бён сказал, что сам разберёт всё остальное. — Я тогда приготовлю нам поесть, — вызвался старший. — Уже десять вечера, какая еда? Я не буду, — отрезал Бэк. — Нет, ты будешь, — возразил Минсок. — Я не хочу есть… И толстеть тоже, — пробурчал художник. — А я не хочу, чтобы ты валялся на полу без сознания, — Сюмин всё больше напирал. — Я согласен только на горячий шоколад с зефирками и печеньем! — поставил условия Бэкхён. — Что ж с тобой поделать… — вздохнул Мин и ушёл на кухню. Спустя полчаса Бён вышел из своей комнаты. Минсок сидел за кухонным столом и работал за ноутбуком. — А я думал, что у тебя сегодня выходной… — пробормотал слегка обиженно Бэк. — Выходной на публичное появление, а не на работу с документами, — угрюмо ответил Ким. — Ох, эта работа… — шепнул художник. — Мне стыдно, что я не зарабатываю и просто сижу у тебя на шее. — Ты не сидишь у меня на шее, — Сюмин громко и облегченно выдохнул и захлопнул крышку ноутбука, потерев глаза. — Солнышко, я сам привёз тебя сюда. Твоё присутствие уже делает меня счастливым. — Ты снова так нежен, — прошептал Бэкхён, его щеки покрылись румянцем. Минсок протянул парню его напиток и взял его за руку. Бён не сопротивлялся и пошёл за ним. Ким зашёл в свою комнату. Телевизор был выдвинут. Из стены около кровати появился маленький столик. Сюмин поставил печенье и напитки на него и усадил художника на постель. Бён был слегка напуган. Он не был готов ко всему, что пронеслось в его голове за считанные секунды. — Ничего подобного! — выкрикнул смутившийся Мин и бросил на голову Бэку плед. — Ты такой извращенец! Младший лишь опустил голову и тяжело дышал. Ким набросил на себя плед и сел позади Бэкхёна. Он обвил своими ногами и руками тело парня, прислонился губами к его уху и прошептал: — Какой фильм посмотрим? — Бён слегка вздрогнул. — М…м…мелодраму, — младший мямлил. — Хорошо, малыш, — нежно сказал Минсок. — Вообще-то, я выше тебя! — возмутился Бэкхён и повернул голову, но он не ожидал, что старший выглядывал из-за его плеча, и их губы на мгновение соприкоснулись. Бён сразу же отвернулся и покраснел. Ему стало слишком жарко.

" Как батарея, "

— подумал он. Нависла тишина. Не очень-то удобно. Напрягает. — Ах, ты, шалун! — воскликнул Ким и укусил художника в плечо, тот слегка вздрогнул и начал жаловаться, что ему больно. — Компенсирую это напитками и сладостями, — сказал Минсок и поставил предложенное перед парнем. Бэкхён довольно хмыкнул и начал трапезу. Мужчина выключил свет. Фильм начался. — А ты не хочешь пить? — прошептал Бён. — Я печеньку хочу, — ответил Ким. Художник протянул ему сладость, нащупал его рот и пихнул сдобное. Сюмин немного откусил и вернул печенье парню. Старший крепко обнял Бэка и положил ему голову на плечо. Бэкхён почувствовал, как заколотилось его сердце. — Так быстро колотится, — прошептал Ким. Художник глубоко вздохнул, улыбнулся и сказал: — Т-с-с-с, ты мне фильм мешаешь смотреть. Час ночи. Фильм закончился. Бён едва мог держать глаза открытыми, но довольная сонная улыбка не сходила с его лица. — Я унесу посуду, — сказал Сюмин и разъединил объятия, в которых они сидели на протяжении двух часов. Младший слегка взял его за руку и промямлил: — Хён, я счастлив. Мин потрепал волосы младшего и ушёл на кухню. Он вернулся буквально через пять минут. На его кровати лежал маленький комочек, замотавшийся в плед. Минсок тихо посмеялся, взял себе в плед и лёг на край кровати. Спустя 2 месяца Бэкхён до сих пор живёт у Минсока. Пока Ким был на работе, парень убирался, поливал цветы, играл с кошкой, которую они недавно завели. И, конечно же, рисовал картины. Ким складывал их все на чердак, говоря, что скоро они найдут более лучшее место, чем верхний этаж его дома. Бён пытался допросить его об этом, но старший лишь таинственно улыбался и отмалчивался. Пришёл тот самый день, когда у Бэка закончились эскизы. Он нарисовал всё, что у него было. Свобода, наконец-то. Но парень не чувствовал себя так, как рассчитывал. За всё время, что он жил вместе с Сюмином, он только и делал, что рисовал. Но это не было, как раньше. Он никуда не торопился. Хорошо питался и спал. Каждый день он окунал кисточку в краску без чувства ненависти и утомленности. Теперь он специально вставал пораньше, чтобы уделить картине больше времени. Он получал удовольствие от рисования. — Минсок, я снова хочу рисовать для других, — однажды сказал Бён. Ким лишь ответил, что он рассчитывал на это с самого начала. — Что-то Сюмин задерживается, — пробормотал Бэкхён, поглядывая на часы. Сегодня он сам приготовил ужин. Одиннадцать часов ночи. Кима всё нет. Художник глубоко вздохнул, придвинул к себе ноутбук и начал смотреть сериал. Подходило к часу ночи. Бэкхён засыпает. Надежда поужинать с Сюмином угасала. Но тут дверь распахнулась. Ким тяжело дышал. — Ты из компании бежал что ли? — съязвил Бён. — От здания до машины, а потом от гаража до дома, — запыхался старший. — Прости, сегодня было много дел. — Ты снова что-то купил? Или ваши акции начали сдавать обороты? Или финансовые услуги не те? Купля — продажа? — предположил художник. — Боже, я же не бухгалтер или финансовый директор, Бэк. Это не мои обязанности, — ответил Ким, поражаясь, сколько всего в мире бизнеса знает парень. — По документам такого не скажешь, — буркнул Бён. — Так что произошло? Минсок кинул кипу бумаг на стол, сказав парню прочитать их, и ушёл наверх. Через десять минут он спустился и увидел озадаченное лицо младшего. — Ты не рад? — поникши, спросил Сюмин. — Я обескуражен. Смешанные чувства, — губы парня еле открывались, глаза бегали по бумагам, руки дрожали. — Тихо, малыш, не плачь, — Ким нежно поцеловал художника в лоб и сел рядом с ним. — Когда? — спросил Бён. — Через неделю, — ответил Минсок. — О! Ты сам приготовил всё? Бэкхён кивнул, и парни принялись ужинать. Понедельник. 9:58 Бэкхён ещё раз осмотрел галерею. Всё, как в первый раз. Белые стены, на которых висели картины. Только теперь не одна комната, а целый дом. В центре Сеула. Минсок стоял у двери и смотрел на младшего. — Ты готов? — спросил Ким. Бён сглотнул и кивнул головой. Сюмин открыл дверь. Было много посетителей. Все с энтузиазмом рассматривали картины. Некоторые узнали Бёна и подходили к нему поговорить. Оказывается, они ждали его возвращения. Бэкхён был счастлив. Удовлетворен. Разнежен. И очень мягок. Будто вежливые слова превратили его в плюшевую игрушку.

" Сюмин был прав. Это не чушь. Это моя жизнь, "

— подумал художник, стоя в углу одной из комнат и наблюдая, как молодая пара фотографируется напротив его картин. Внезапно раздался звон бокала. Бён вышел в главную комнату. Люди столпились вокруг Минсока. Он хотел что-то сказать. Бэкхён облокотился на стены, где-то в конце комнаты, чтобы его никто не заметил. Он чувствовал, как трепещет его сердце. — Спасибо всем, что пришли на эту выставку! Прошу прощения, но репродукции отныне не продаются! Но! Вы можете заказать их копии. На самом деле, мы собираемся сделать эту галерею постоянной… — посетители восхищенно похлопали. — Хочу высказать огромную благодарность вам, что прямо сейчас находитесь вместе с нами. Вы не представляете, какими счастливыми делаете меня и Бёна. Этот парень… Честно, он хотел сдаться. Вы помните его последнюю выставку? Будто похоронная процессия, не так ли? — многие кивнули. — Только благодаря вам наша галерея стала домом для этих прекрасных картин, которые, кстати, тоже были нарисованы благодаря вам. Вы стали его мотивацией, его поддержкой и опорой. Осознание, что творчество — это дело всей жизни, которое дарит счастье не только создателю, но и другим — самое прекрасное, что вы подарили Бэку. И есть одна вещь, что вы подарили мне. Любовь. Я хочу сказать спасибо вам за то, что, однажды, кто-то из вас радостно шёл на его первую выставку, за то, что вы заинтересовали меня, и ваши амбициозные обсуждения повели меня за собой. Я очень благодарен вам за то, что привели меня сюда, что рассказали мне многое о Бёне и его выставках. Только с вашей помощью мы открыли эту галерею вместе с ним. И спасибо вам за то, что я могу быть рядом с ним. И знаете… Я люблю его. Спасибо, что подарили мне тогда шанс увидеть его и влюбиться, — Минсок поклонился, и гости захлопали. Внезапно раздался всхлип. Бэкхён плакал. — Не обращайте внимания, — мямлил он. Сюмин подошёл к нему, взял парня за руку и подвёл к посетителям. — Спасибо вам всем, — сказал сквозь слёзы Бён и поклонился. Гости были очень смущены такими признаниями. Но большинство оценили это и подходили к парню, рассказывали свои истории, делились впечатлениями и крепко-крепко обнимали художника. Казалось, будто за несколько часов их совместного пребывания в галерее они стали семьёй. Спустя пять часов посетители разошлись. Осталась только одна любопытная девочка, бродившая среди картин. Она вдумчиво разглядывала холсты. — Их трудно прочитать, не так ли? — Ким незаметно подошёл к ней. — Некоторые, как на ладони, а эту я никак не могу прочесть, — сказала девочка. — Что это? — Это его признание, — ответил Сюмин и рассказал их историю. Девочка пораженно слушала. В конце она широко улыбнулась, в глазах загорелась искра, она с надеждой спросила: — Братик, братик, я могу с вами подружиться? — Конечно можешь, — ласково ответил Бён, выходя из другой комнаты. Так появилась маленькая компания галереи «Bnaeky». Втроём, они часто проводили время вместе, ходили в кафе. Девочка вела свой собственный блог и была очень популярной, поэтому через неделю после открытия галереи у Бёна было много поклонников из других стран. Чтобы как следует отблагодарить девочку, парни съездили вместе с ней в США, где планировали открыть ещё одну галерею. В общем, после чёрной полосы началась белая. Всё, как в фильмах. После ночи — утро. После заката — рассвет. После падения — взлёт. — Сюмин, я хочу съездить к себе домой, — однажды, сказал Бэкхён. — Зачем? — забеспокоился Ким, думая, что младший хочет от него съехать. — Мне надо кое-что тебе показать, — ответил художник. Машина подъехала к дому. Бён медленно вошёл в дом. Ким следовал за ним. В полной тишине Бэкхён отпёр ту самую дверь, которая всегда была закрытой. Он положил руку на ручку и сглотнул. — Если не хочешь, то не надо, — успокоил его старший. — Нет, я должен, — ответил художник и открыл дверь. Огромная темная комната. И картины везде. Сплошь и рядом. На стенах, на полу. Даже с потолка свисали. Минсок жадно поглощал каждый мазок своими чёрными кошачьими глазами, нежно дотрагивался аккуратными руками до холстов. Осмотрев последнюю картину, он глубоко вздохнул, его рука бездушно опустилась. — Все они про… — начал он. — Про самоубийство, — ответил Бён. — И про то, как появился человек, развязавший верёвку на моей шее и связавший ею наши запястья. Наступила тишина. Оба парня смотрели в пол. — Я хочу купить их, — внезапно сказал Минсок. — Ты купил их все, как только увидел того самого прохожего, идущего на мою выставку. Ты скупил всё, что у меня было, ровно в тот момент, когда зашёл в маленькую галерею. Ровно тогда, когда ты прочитал мою первую картину. Ты купил всё, не оставив никому ничего. Эгоист, — нежно ответил Бэк.