Под черным небом

      — Багул? — негромко, но вполне уверенно позвал мальчишка и, стараясь сохранить восковую маку спокойствия на лице, более или менее спокойно ступил в вязкую, клубящуюся сизым кучевым дымком тьму. Призрак делал каждый шаг максимально осторожно, словно боялся, что может ненароком наступить подошвой ботинка в липучую, скользкую субстанцию непонятного происхождения и погрязнуть в ней по самое горло. Однако, вопреки ожиданиям, мглистое измерение совсем не собиралось затягивать собственное же создание в цепкий стальной капкан из объятий — такие, как Майло, ей не нужны и даром. — Багул? — снова окликнул он, и его голос разлетелся по бесконечному пространству черными воронами, вопреки законам физики, резонировал звонким эхом, словно весь мир был пустым стеклянным шариком.       — Я ведь просил тебя называть меня по имени, когда мы наедине, — с каким-то усталым отзвуком и приглушенным смешком в чуть огрубевшем голосе отозвались откуда-то из-за плотной завесы тумана. Мальчишка как-то слабо, чуть обвиняюще покачал головой, прекрасно зная, что повелитель тьмы никак не сможет разглядеть его незамысловатый жест, а если и заметит, то ничего не скажет. Майло неприязненно поморщился, когда руки коснулось что-то липкое и влажное, — небольшие капельки воды тут же осели на алебастровой коже и заставили его нервно передернуть плечами. Скинуть с себя чужое воздействие не представлялось возможным, в конце концов, это место — колыбель их владыки, обитель мрака и призраков, страха и горечи, стеклянного и полуметаллического перезвона детских смеющихся голосов. Здесь его власть не ограничена ничем. Майло какое-то время неловко мялся перед живой преградой, а затем по старой, признаться честно, давно забытой после смерти привычке втянул носом воздух. Плавно шагнул в неизвестность, едва переборов свои старые страхи, чтобы невольно не зажмуриться и не развеселить в меру наглого повелителя.       Когда дымка немного рассеялась, а перед глазами перестало висеть мерзкое полупрозрачное покрывало тумана, юноша внимательно оглядел медленно подступающую к носам ботинок вьющуюся тьму, а затем поднял твердый взгляд на Багула. Майло просто до нервной дрожи хотелось капризно скрестить руки на груди и как обычно одарить его красноречивым, полным спокойствия и невозмутимости взглядом, однако он быстро подавил в себе мимолетную прихоть. Цепкие глаза потустороннего существа тут же заметили бы его напряженность и некую нервозность, сквозившую в слегка рваных движениях. А этого допустить никак нельзя. По крайней мере, не сразу. Мальчишка не хотел вот так с ходу вываливать на своего господина кое-какую интересную, но поистине ужасающую информацию, которая стала постепенно просачиваться в кругах теневого мира. Конечно, он совсем не исключал того варианта, что пожиратель детских душ уже слышал из шепота мертвой травы и изогнутых веток сожженого дерева слухи. У него появился очень занятный конкурент. Что-то такое, что смогло напугать даже самую первую обитательницу, едва ли не основательницу этого проклятого измерения — хитрую и расчетливую девчонку Эшли, которая может свести с ума одним лишь своим видом. Что-то жуткое, страшное, непонятное, самое иррациональное, о чем когда-либо слышал сам Майло. Просто «Оно».       Растерянный, юноша зябко потер предплечья — в измерении тьмы даже усопшие способны чувствовать холод — оглядел кольцо горного сумрака, который горечью оседал на узких губах, более внимательно и наконец-таки смог выловить в однородной массе зависшую в воздухе фигуру. Багул лениво левитировал всего в паре каких-то жалких метров от поверхности, которую, пожалуй, в этом месте называли полом, и с притворным интересом рассматривал свои длинные пальцы, подняв кисти на уровень глаз. Края короткого черного плаща, некрасиво оборванного в районе поясницы, слабо колыхались сами по себе, явно подражая трепету крыльев мохнатых мотыльков. Каштановые волосы молодого человека забавно топорщились, из-за чего Багул больше походил на колючего лесного ежа.       — Ты не любишь приходить в это место, — как будто между прочим заметил повелитель тьмы и скосил взгляд на своего старшего подчиненного, лукаво подмигнул бельмастым глазом и чуточку криво улыбнулся, если чуть приподнявшийся уголок губ можно так назвать. Он всегда так делал, когда был чем-то опечален или разбит какими-то факторами — лидер группы привидений уже успел выучить реакции своего господина наизусть. — В доме снова кто-то поселился? — с нескрываемой неприязнью поинтересовался Багул и слабо качнул ногой, чтобы сместить центр тяжести. Из-за мимолетного колыхания тьма, казалось бы, проснулась и принялась жить собственной жизнью — услужливо подтолкнула его в спину и вернула в горизонтальное положение, зафиксировав.       Мрак складывался в воздухе кружевными лентами, которые змеевидно переплетались между собой, танцевал подле паранормального существа крохотными человечками и постепенно складывался в высокую сидушку с подлокотниками. За спиной Багула веером раскинулась спинка агатово-черного трона с острыми пиками на концах. Когда «королевский пьедестал» до конца сформировался, повелитель плавно опустился на твердую поверхность и тут же откинулся назад. Он все еще терпеливо ожидал ответа своего подчиненного, стараясь не торопить парнишку даже своим пронизывающим взглядом. Наверное, окажись на месте призрака он сам, то уже давно бы отвернулся или сразу вывалил поток не до конца сформулированных мыслей, чтобы поскорее исчезнуть из опостылевшего, противного мирка. Однако Майло был не таким. Он и бровью не повел, когда почувствовал тяжелый из-за весьма известного дефекта взгляд, и все также спокойно продолжил прокручивать в голове определенные фразы, которые неприменно должны прозвучать уверенно и четко. Повелитель тьмы не должен сам копаться в корявых источниках или пытаться разобраться с непонятными деталями, а посему речь неприменно должна быть предельно членораздельной и громкой.       — Ты уже знаешь об этом, да? — негромко поинтересовался юноша и наконец как-то заискивающе заглянул в лицо, абсолютно бесстрастное лицо Багула. Майло пытался найти хоть какой-то намек в выражении эмоций повелителя, однако его лик оставался пугающе пуст и равнодушен. Лишь тонкая полоска тени упала на точеную шею и застыла там, словно шнурок-удавка. — Говорят, городок в штате Мэн уже не первое столетие страдает от нападок этого существа, — мягко подтолкнул мальчишка, в тайне надеясь, что паранормальное существо расскажет ему больше.       — А… Так ты про Дерри? — скучающе протянул Багул, а затем неожиданно резко выпрямился на троне — губы сжались в узкую полоску, в карей радужке видящего глаза заплясали чернильные искры, а некоторые реальные всполохи тьмы обдали призрака своим смрадным дыханием. Юноша видел, как собрался его повелитель, задумчиво помучил нижнюю губу зубами, а затем как-то полуобреченно выдохнул. — Что именно ты хочешь услышать от меня? Комментарии по поводу происходящего? Характеристику создания тьмы, его цели? Или процитировать тебе статистику исчезающих детей каждые двадцать семь лет? — с нескрываемой насмешкой поинтересовался пожиратель детских душ и довольно-таки угрожающе посмотрел на подчиненного.       — Я не хотел тебя задеть, Дилан, — довольно-таки осторожно заметил призрак и, вопреки ожиданиям своего раздраженного повелителя, наоборот сделал несколько небольших, но уверенных шагов по направлению к импровизированному трону. Майло прекрасно знал — новый Багул слишком сильно отличался от своего предшественника. Его воплощение тьмы было совсем другим, но, стоило признать, таким же страшным и опасным. Нынешний пожиратель детских душ терпеть не мог, когда в каком-либо из звеньев его замкнутого кольца поселялась новая семья. Слишком болезненными были воспоминания, связанные непосредственно со старым домом, в котором сейчас обитали все остальные подчиненные паранормального существа. — Я всего лишь опасаюсь, что это существо может не ограничиться Дерри. Я ведь могу беспокоиться о тебе, верно? — уже прошептал мальчишка и позволил притянуть себя к чужой груди, по привычке пряча лицо куда-то в стык между шеей и плечом. — Ты силен, Дилан, но помни, что не всесилен. Умереть дважды может кто угодно. Даже Багул.       Вредный повелитель хрипло рассмеялся куда-то в чужую макушку и по старой привычке потерся носом о, на удивление, мягкие черные волосы. От Майло всегда пахло резким металлом, в котором проскальзывали легкие нотки успокаивающей лаванды, удушающим пеплом, что осел еще с той поры, когда экзорцисты попытались изгнать прислужников Багула и поджечь их дом, и чем-то еще… Таким мягким, домашним и родным, что Дилан порой забывался и мог часами напролет вдыхать этот аромат, прижимая к себе хрупкое мальчишечье тельце. Признаться честно, этот запах всегда казался подростку странным, даже когда он был человеком. Мало того, что от призрака не должно было пахнуть в принципе, а, если и должно, то морозом или затхлой смертью, но явно не так… Они оба были паранормальными существами, да. Но даже подобные им существа тьмы и мрака считали их странными. Иррациональными.       Багул коротко усмехнулся своим отнюдь невеселым и плавно скользнул губами по аккуратному лбу, едва касаясь. Он касался мягко, почти невесомо, медленно спускался на щеки, кончик чуть вздернутого носа и, наконец совсем по-детски мазнул по чужим губам. Пожиратель детских душ почувствовал, как подчиненный коротко улыбнулся в поцелуй, и снова потянулся к желанному, однако был остановлен легким прикосновением ладони. Юноша вопрошающе вскинул брови и полушутливо прикусил чужой палец — карий глаз блистал азартом и легкими, не понять откуда взявшимися смешинками, бельмастый же смотрел холодно и отчужденно, однако негласный лидер маленькой группировки уже привык к такому резкому контрасту.       — Ты удивительный, — спустя какое-то время прошептал Майло и неожиданно мягко выскользнул из кокона чужих объятий. — Дилан, береги себя, ладно? Стой, молчи. Дослушай хоть раз до конца, пожалуйста. Я знаю, ты что-то задумал. Когда ты не выходишь к ребятам трое суток подряд, ты всегда над чем-то размышляешь. Сейчас я не стану интересоваться, однако помни, что бы ты не решил для себя, — ты нужен нам. Ты нужен мне, ясно? — последнее предложение было произнесено жестко, обрывисто, но, тем не менее, привычным холодно-приказным тоном. И, прежде чем Багул успел хоть что-то сказать, молодой человек быстро скрылся в сизой дымке тумана, уходя из измерения тьмы в людской мир.       Дилан еще какое-то время сидел в одной позе без движения и глупо моргал. Его что… отчитали? В груди поднялась волна глухого смеха, однако юноша сумел сдержать ее, лениво крутанулся на импровизированном троне и снова с удовольствием завис в безвоздушном пространстве, тяжко вздохнув. Да, Майло был прав. У него действительно возникали в голове кое-какие занятные мысли относительно Дерри и Пеннивайза, живущего там. Однако все они были пассивными и неструктурированными, наверное, до этого самого момента Багул даже сам не знал, что именно обдумывал. Где-то в глубине души медленно подняла голову заинтригованная новым раскладом тьма и приветливо оскалилась своему хозяину, лениво потянувшись, как большое хищное животное. Молодому человеку даже на мгновение показалось, что естественная материя уже стала постепенно пробиваться через его кожу, циркулировала по венам вместо крови и приготовилась к стремительному прыжку, чтобы схватить свою жертву.       С некоторых пор, признаться честно, Багул не любил конкуренции — сий каприз словно передался ему «по родословной», от предыдущих детей-фантомов, в последствии все же выбравших мрачную стезю. При одном только упоминании о этом самом проклятом «Оно» буквально сводило скулы, а зубы на автомате сжимались с такой силой, что парень невольно слышал противный скрип. Инстинкты паранормального существа так и кричали о том, что не стоило медлить. Надо действовать сейчас! Напасть неожиданно, привести его самого в ужас, заставить дрожать, а затем поглотить новый источник силы. Когда Дилан думал об этом, кривая, полушальная улыбка сама по себе изрезала аккуратный рот, а кончики пальцев невольно начинало покалывать от переизбытка предвкушения. Конечно, пожиратель детских душ понимал, чем грозят ему такие всплески опрометчивых желаний, а еще немного недоумевал — насколько же сильно сущности предыдущих повелителей тьмы «вросли» в его кости? Дилан не знал, сколько было Багулов до него, однако он был прекрасно осведомлен об одном привидении, которое верой и правдой служило сразу двум его предшественникам. Эшли. Девочка, с которой замкнулся круг, пробудив опасное существо от многолетнего сна. Помочь в данной ситуации, к сожалению, а, может быть, счастью, могла только она. Хитрая незаметная тень, которой Дилан никогда не предавал особого значения, пока был человеком, она могла спокойно разгуливать в царстве ужаса без всяких ограничений и порой даже позволяла себе смеяться над мелкими сущностями. Ее звонкий, чуть отдающий металлическими нотками смех всегда слышался где-то на грани двух миров, был этакой колыбельной из тумана. Иногда, правда, к этому странному перезвону присоединялся легкий, практически неуловимый звон колокольчика. В такие моменты Дилану почему-то всегда казалось, что это Эшли ступает босыми, израненными в кровь еще с людской жизни ногами по осколкам стекол и зеркал. Пожалуй, такая как она с легкостью могла бы стать повелительницей тьмы. Странно лишь одно — почему эта девчонка-невидимка с копной красивых рыже-медных волос, россыпью веснушек на носу и щеках, и, казалось бы, невинными голубыми глазами отказалась от своего пьедестала? Почему предпочла власти и могуществу относительно тихую, мирную загробную жизнь? Дилан, откровенно говоря, не понимал. Эшли ведь так и осталась фантомом… Еще не призрак, но давно уже не человек. Существо, выбранное много лет назад на роль правителя, но по собственной воле оставшееся в тени. Интересно, кем был Багул, который выбрал ее?       — Эшли, выйди, пожалуйста, — спокойно попросил Дилан, даже не удосужившись повернуть голову в ту сторону, откуда послышалось слабое позвякивание. Стоило только вспомнить, как говорится… — Давай же, я знаю, что ты здесь.       Какое-то время пустота подозрительно молчала, а затем послушно расступилась перед крохотной посетительницей обители, словно послушный зверек, ласково лизнула своим языком щиколотки и послушно отступила в сторону. Девочка смотрела несколько удивленно, как обычно, рассеянно и просто до обморока прямо. Она часто хлопала пушистыми, как у куколки, ресницами и внезапно обидчиво надула губки бантиком, впрочем, ничего не сказав. По немного пухлой щеке змеей ползла тонкая полоска отслаивающейся кожи, круто пересекала переносицу и скрывалась маленьким рубчиком за растрепанными локонами возле виска. Грязное, местами потертое платьице висело на девочке несуразным мешком, однако она явно не торопилась исправить дефекты своей внешности при помощи сил господина.       — Звали? — предельно равнодушно поинтересовалась Эшли и картинно принялась накручивать тонкую прядь на указательный палец. Подчиненная всегда обращалась к своему повелителю строго на «Вы», хотя, скорее всего, это была простая дань уважению его предшественникам. Похоже, девочка искренне верила, что тьма ушедших пожирателей все еще живет где-то глубоко внутри Дилана. — У Вас задумчивое лицо, Багул… — заинтересованно протянула малышка и совсем по-птичьи склонила голову на бок. — Вас что-то гнетет. И это явно не призраки прошлого, господин. Тогда, должно быть, Пеннивайз, правильно? Вы хотите услышать мое мнение?       — Проницательна, как всегда, — негромко хмыкнул юноша и по старой привычке растрепал свои спутанные каштановые патлы, недовольно пожевал губы. Даже сейчас он не придумал, как правильно общаться со своей подчиненной. Эшли была умна, однако порой ее размышления не поддавались никакой логике, казались не то, что детскими, а по-настоящему сумасшедшими. — И что же ты скажешь? У меня есть шанс выстоять против этого существа с моими нынешними способностями? Да и… Следует ли мне вообще вмешиваться в привычный ход событий Дерри?       — Я не на Вашем месте, Багул, поэтому не могу говорить уверенно, — туманно отозвалась кроха и гулко прошлепала ближе к трону пожирателя душ, придирчиво поскребла коротким квадратным ногтем подлокотник. Эхо ее голоса разлетелось по вакууму призрачного мира мрачной вороной и исчезло где-то на самой периферии.       — Хочешь присесть? — с некой иронией поинтересовался Дилан, прежде чем девочка снова начала говорить. — В какой-то мере ты имеешь на это полное право, так что… Если желаешь — милости прошу, — молодой человек осторожно повернул голову и полунасмешливо скосил глаза на явно сомневавшуюся малышку. Девочка задумчиво оглядела неудобное кресло, еще раз повторила свою незамысловатую манипуляцию и таки осторожно взгромоздилась наверх. Эшли неловко поелозила по твердому сидению, на пробу откинулась на такую же жесткую спинку, явно прислушиваясь к своим ощущениям, а затем покачала головой и ловко спрыгнула.       — Я не могу Вам ничего посоветовать, господин. Ваша сущность — это тайна, покрытая мраком. Причем Ваш мрак будет значительно пострашней тьмы обители. Вы — одна большая головоломка, сложная загадка без решения. Я не могу прочесть ход Ваших мыслей, не понимаю, как Вы действуете. А по сему, решать только Вам. Единственное — Вы всегда следуете за своим сердцем. Или, по крайней мере, за тем, что от него осталось. Я могу идти?       Багул неопределенно махнул рукой и снова перевел взгляд на клубящиеся зеленоватые завитки тумана — обитель казалась безмолвной. Эшли услужливо поклонилась молодому господину и осторожно скрылась с его глаз, стараясь не мешать дальнейшим размышлениям. Дилан в который раз за этот день вздохнул и очертил рукой неровную дугу — искаженное пространство показывало маленький городок в штате Мэн.

***

      …Билл думал, что сейчас задохнется. И не столько от медленно сдавливающей его горло когтистой лапы, сколько от вязкой противной слюны, которая смолой капала ему на лицо. Он хватал воздух короткими рваными порциями и тут же судорожно кашлял — возникало ощущение, будто мальчишка пытался проглотить битые стекла. Мерзкое паранормальное существо довольно повизгивало где-то над самым ухом, скалилось уже тремя рядами мелких острых зубов и наверняка планировало, какой кусочек молодого человека откусить сначала. В голове Денбро-старшего не было мыслей, ни одной; они с противным металлическим визгом лопнули еще тогда, когда он увидел тощую несчастную фигурку в желтом дождивике с отпечатком агонии на лице. Страх сковал его невидимыми, ледяными цепями так, что душу буквально выворачивало наизнанку, а тело ломало изнутри. Мальчишка ощущал себя так, словно внутри него шевелилось нечто живое, которое судорожно пыталось выбраться наружу, разодрав его изнутри, как паук-птицеед, который скидывает старую кожу. Боль затмевала рассудок, вспыхивала в мозгу короткими яркими вспышками и нагло отказывалась отступать. Весь этот иррациональный коктейль из эмоций и ощущений не позволял Биллу трезво оценить масштаб развернувшейся перед ним трагедии. На глазах словно висела сетка черной вуали, которую, увы, он не мог отбросить в силу своей беспомощности. Паренек был точно уверен — Танцующий клоун наверняка чувствовал приторный для его носа запах липкого страха, исходившего от него. Существо втягивало в себя короткие черные волнообразные порывы через раз, с удовольствием закатывало свои косые глаза и с мерзким, пробирающим до костей хихиканием постепенно надкусывало чужую душу.       С новым глотком чудовища рассудок Билла медленно, но верно угасал; перед глазами то исчезали, то снова вспыхивали цветные пятна. Картинка появилась всего лишь на мгновение, но, наверное, юноша запомнил ее до конца своей жизни, который, как ни смешно, приближался с каждой секундой — тело Беверли с остеклянелыми глазами и совершенно бескровными губами, синюшное, как самый настоящий труп, так и продолжало лениво парить над грудой мусора, но пока еще не присоединилось к пустым оболочкам других детей; Ричи судорожно забился в угол и, обнимая покрывшуюся коррозией и какой-то непонятной слизью арматуру, смотрел на разворачивающееся убийство широко распахнутыми от ужаса, полными слез глазами, руки его нервно подрагивали. Лицо Майка было залито кровью, которая отливала синеватым в неестественном, полурассеянном свете. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги в разные стороны, и не подавал никаких признаков движения. Кажется, кому-то повезло отключиться раньше, чем он увидел все это. Бен сидел подле него и судорожно пытался растрясти друга за плечо, постоянно всхлипывал и местами подвывал раненым зверем, — из-за нервного напряжения мышцы, казалось, превратились в непонятную, желеобразную кашу и нагло отказывали нормально функционировать. Стэнли же с силой прижимал к себе мелко подрагивающего Эдди, который с вполне понятным отчаянием цеплялся сломанными пальцами в удерживающие его руки и, если Денбро не ошибался, задыхался от нового приступа астмы.       «Неужели, мы все погибнем здесь?.. Вот так? В глубоком колодце заброшенного дома, в куче мусора, разлагающихся в воздухе останков других ребят и вонючей воде?» — с каким-то неестественным равнодушием подумал юноша и даже умудрился горько усмехнуться. Он ведь так и не смог найти Джорджи, не смог спасти его от монстра, сожравшего душу и покорежевшего тело. Не смог. Сейчас эта фраза клеймом выжглась на сердце и зависла дамокловым мечом где-то над головой. И выжить, пожалуй, чтобы Билл не говорил до этого, он не сможет. Им некому помочь, никто даже не знает, что они с друзьями спустились в это адское место, никто не будет их искать. Конечно, вскоре их лица все равно появятся на желтоватых листовках с пометкой «разыскивается», но все они выцветут со временем, сотрутся из памяти жителей города. Это действительно последнее «собрание клуба неудачников». Их всех ждет далеко не счастливый конец.       А спустя двадцать семь лет цикл пойдет сначала.       Новый с усердием отрываемый кусок души вызвал у Билла приступ агонии. Оглушающий крик сам по себе вырвался из груди и разнесся по помещению эхом, отскакивая от стен, словно резиновый мячик. Ребята нервно встрепенулись; взгляд Ричи прояснился и стал более осмысленным. Ну вот, теперь, хотя бы, ребята могут как-нибудь попытаться выбраться из этой проклятой дыры. Конечно, шансов у них маловато (их нет), но попробовать ведь всегда стоит.       Грудь ломило, вены нервно пульсировали под кожей, возникало ощущение, что по ним текла не кровь, а раскаленное железо. Боль стремительно сжирала сознание, выбивала все оставшиеся чувства и в конце концов уже почти победила, когда Билл внезапно услышал чужой негромкий смешок. Причем хихикал далеко не Пеннивайз… Это был человек, более того, ребенок. С первого взгляда такой же, как он сам, мальчик. То ли его фигура резко выступила из темноты за спиной Танцующего клоуна, то ли это сама тьма соткала образ этого незнакомца, Билл не успел как следует рассмотреть. Он знал только то, что в следующее мгновение лицо ребенка исказилось — кожа, и без того светлая, приобрела грязновато-белый цвет, глаза словно затянуло склерой, а кожа потрескалась в нескольких местах. Юноша был одет в обычные потрепанные брюки, местами затертую голубую рубашку и серую жилетку. На воротнике болтался приспущенный галстук.       Следом за неизвестным мальчишкой выступила крохотная девочка с копной огненно-рыжих волос и скромной улыбкой на лице.       — Как не этично уничтожать человеческие души без особой пользы для себя, — в пустоту пожаловалась малышка и немного брезгливо переступила через чью-то сломанную игрушку. Она внимательно осмотрелась, совсем не обращая внимания на неприятно оскалившегося Пеннивайза и множество растерянных взглядов, а затем мягко схватилась за рукав чужой рубашки. — Майло, Оно не похоже на нашего господина. А еще, если не помочь вон той девочке, она умрет, — вполне себе спокойно заявила неизвестная кроха. По-видимому, ее совсем не смутило то, что прыгала с темы на тему.       Денбро внезапно почувствовал — удерживающая его хватка немного ослабла. Паранормальная тварь с неким интересом склонила голову набок, с непринужденной легкостью отшвырнула свою старую жертву в сторону и с диким, душераздирающим визгом кинулась на двоих ребят. Пасть существа неестественно вытянулась, белесая кожа разошлась в нескольких местах, обнажая три ряда мелких и острых как бритва зубов, косые глаза закатились и в буквальном смысле поползли на лоб. Ногти стремительно заострялись и росли прямо на глазах.       — Плохая мысль, — как-то огорченно сказала девочка, — нападать на нас в присутствии господина. Особенно когда рядом Майло, — хмыкнула она и без всякого страха взглянула на непонятное существо, которое уже почти сжало свои мерзкие лапы на ее тонкой шейке. Миловидное лицо девочки внезапно исказила довольно-таки уродливая гримаса, губы разошлись буквально по швам — тонкие-ниточки кожи легли поверх зияющей пустоты неровными швами. Кожа пошла мелкими чешуйками, которые, казалось, могли осыпаться от одного неосторожного прикосновения. Чернильно-синяя волна появилась откуда-то из-за спины «беззащитного ребенка», накрыла рядом стоящего парнишку защитным коконом и практически с животным ревом, отдаленно похожим на скрип металла о тысячи отрубленных пальцев, кинулась к Пеннивайзу. Энергия тьмы ловко обвила тушу монстра, словно голодная змея, а затем с воистину чудовищной силой швырнула в груду мусора, склизких игрушек и провонявших плесенью вещей.       — Ну вот… Я же говорила, — почти обидчиво протянула кроха и несколько капризно топнула ногой. — Почему меня вечно никто не слушает? — в пустоту спросила Эшли, одним отточенным движением поправила рыжие пряди и шутливо погладила рассеянный поток тьмы своего господина, аки домашнюю зверушку. — Багул грядет… — как-то отстраненно заметила девочка и, наконец-таки отлепившись от несчастного рукава Майло, уверенно пошлепала в сторону полусгнившего стула.       Оно рассерженно прошипело и ловко откинуло когтистой лапой старое барахло; тихий, гаденький смех вырывался из его груди удушливыми волнами, обдавал всех присутствующих людей потоком страха, каким-то иррациональным сумасшествием и, черт возьми, непонятным азартом. С каждой новой секундой хихиканье постепенно перерастало в отчаянные, надрывные хрипы, пока окончательно не сменилось едва ли не ультразвуковым сипением. Существо рассеянно барахтало огромными руками по скользким обломкам, с тошнотворным звуком скребло искореженными конечностями по каменному полу, временно оглушенное непонятной силой. Косые глаза бешено вращались в орбитах, зрачки пульсировали опасным мраком, но не могли сфокусироваться на каком-то одном объекте.       Билл наблюдал за разыгравшимся перед ним представлением со смешанными чувствами — паника все еще с удовольствием сжимала свою невидимую удавку на тоненькой мальчишеской шее, больно сдавливала ребра и не позволяла нормально дышать. Юноша жадно хватал ртом воздух, судорожно прикрывал рукой разрывающуюся гортань, будто бы это могло ему помочь. Он практически не чувствовал своего тела, скорее всего, оно онемело от ужаса и кислородного голодания, однако упорно пытался оторваться от пола, чтобы получше рассмотреть странных… детей? Призраков? Воспоминаний убитых Пеннивайзом ребят? Кого? Билл не понимал. Казалось, все его естество противилось принятию всей этой необъяснимой чертовщины, творящейся прямо здесь и сейчас. Когда Билл в очередной раз попробовал преодолеть чрезмерную силу притяжения, то внезапно ощутил, как чьи-то руки обхватили его худое, костлявое тельце и довольно-таки ловко подняли. Сначала мальчишке показалось, что он все же потерял сознание, когда падал, иначе как еще объяснить тот факт, что он видит перед собой человека, полностью сотканного из тьмы? Или, может быть, у него таки помутился рассудок?       — Живой? — несколько обеспокоенно поинтересовался молодой человек напротив и поудобнее перехватил легкого мальчишку. Денбро кивнул чисто на автомате и с каким-то неуместным интересом уставился в глаза своего спасителя — карий смотрел с теплой насмешкой, а второй, затянутый мутной белесой пеленой, обдавал природным холодом. Тонкие губы незнакомца сложились в осторожную улыбку. Существо тьмы забавно тряхнуло отросшими каштановыми волосами, а затем, видимо, полностью успокоившись за ребенка у себя на руках, перевело взгляд на странную парочку.       — Майло, Эшли, позаботесь о детях, — коротко распорядился Багул и вполне себе спокойно прошел к сбившимся в тесную группку ребятам, бережно опустил Билла возле испуганных друзей. — Что бы ни произошло, не вмешивайся, — сказал юноша, обернувшись через плечо, и выпрямился. Тот, кому нужно было, прекрасно понял, к кому конкретно обращались.       «Посмотрим, что на самом деле может Багул, — краем сознания подумал Дилан, как-то злорадно усмехнулся, когда его память тут же услужливо подкинула яркую картинку его предшественника. — Надеюсь, тьма не поглотит меня окончательно».       Парень устало вздохнул и прикрыл глаза. Он чувствовал, как медленно, по мелким частичкам распадалось его тело, как внутренний мрак с удовольствием оскалил зубы и поднял голову, готовый в любой момент сбросить удерживающую его цепь. Казалось, кости выворачивало изнутри, кровь пульсировала в венах адским пламенем, мечтая спалить все нутро парня и с медленным садистским удовольствием сожрать чужое сердце. Лопнувшие капилляры раскинулись под кожей витиеватой сеткой, а сама она натянулась до такой степени, что пошла неестественными черноватыми прожилками. Липкая материальная чернота с, как ни странно, приятным, легким ароматом морозной свежести и практически невесомыми нотками цитрусовых степенно подбиралась к Дилану, стальной хваткой цеплялась за оборванный плащ и брюки, уверенно ползла выше, буквально просачиваясь через поры. Фигура молодого человека размылась неясной тенью, расплылась уродливым пятном и по-звериному оскалилась. Он почувствовал, как глухой рев раздался где-то из глубин груди, а мрак полностью расправил свои широкие крылья.       Над Пеннивайзом кружил мрачный ореол человеческого страха. Металлическое поскуливание вперемешку с непонятными угрозами, громкие переливающиеся смешки и скрежет когтей напоминали пожирателю детских душ звук зажеванной кинопленки, которую они с другими ребятами смотрели еще тогда, когда он был мальчиком-фантомом. Глубоко вздохнув, Дилан по дурной привычке вспомнил, как полыхали тела его родителей, а затем обезглавленное тело собственного старшего брата, залитое кровью. Почему-то перед каждым важным решением, перед каждым новым рывком в своей потусторонней жизни он всегда прокручивал в голове этот проклятый момент. Нет, ему уже давно не было страшно — Багулу не положено, как говорит Майло. Юноша тихонько хмыкнул себе под нос и сорвался с места практически одновременно с танцующим клоуном. Белая кожа монстра пошла широкими трещинами, морда неестественно вытянулась и буквально разошлась по швам, являя оппоненту около пяти рядов мелких, но острых, как бритва, зубов. В глубине розовой пасти, ближе к глотке, призывно желтели с десяток крошечных шариков, отдаленно похожих на пульсирующие сгустки магмы.       «Человеческие души», — внезапно понял Дилан, и безумная ярость затмила ему один-единственный видящий глаз. Первое столкновение сопровождалось огромным выплеском нечеловеческой силы; ударная волна снесла два верхних слоя мусора, сбила с ног компанию ребят и расколола одну из канализационных труб пополам. Лапа, сотканная из бархатной тьмы, едва зацепила левый бок существа, оставив несколько небольших кровавых полос. Багул ловко отпрыгнул в сторону, когда Оно замахнулось жилистой рукой, с противным шорохом проехался ногами по грязному полу и внезапно почувствовал, кожа на плече стала медленно расходиться. Черная ткань повисла где-то в районе подмышечной впадины, кровь стремительно пропитывала рваный балахон, само по себе плечо напоминало месиво. Парень сдавленно зашипел, когда боль наконец пронзила тело и оплела верхнюю конечность голодной змеей. Бешеная пульсация нервировала и раздражала, а еще невольно заставляла отвлекаться на неприятную, разъедающую боль. Новый рывок прошел для обоих соперников без потерь и сопровождался визгливым, ломким смехом Пеннивайза.       При каждом новом ударе Майло вздрагивал, жадно вглядываясь в фигуру своего господина и стараясь лишний раз не моргать. Он сжимал руки в кулаки всякий раз, как на, казалось бы, хрупком теле Багула появлялись новые раны. Мальчишка время от времени судорожно цеплялся одеревенелыми пальцами в костлявое плечо совершенно спокойной и невозмутимой Эшли, которая с нескрываемой жадностью взглядывалась в изменившиеся черты лица повелителя. Похоже, схватка доставляла ей неподдельное наслаждение. Призраков время от времени нехило подкидывало, волны мрака расходились по их лицам чернильными разводами и тут же затягивались. Майло пропустил момент, когда ему на плечи с разных сторон легли маленькие ухоженные руки Эммы. Девчонка несколько испуганно вжалась в чужую спину и осторожно устроила острый подбородок на выступающей ключице. Где-то под боком крутился беспокойный Тед, который то и дело цеплялся за его локоть. Тугой клубок переживаний свернулся в груди, тонкая напряженная пружина вот-вот грозила сорваться. Негласный лидер то и дело кусал губы, не в силах хоть как-то помочь Багулу, тем более, что приказ не вмешиваться в схватку был адресован непосредственно ему, а не Эшли. А прямого приказа мальчишка просто не смел ослушаться. Да и эта непонятная просьба позаботиться о ребятах… Черт бы подрал этого Дилана! Фантом мягко отстранил от себя Эмму и медленно обернулся на сжавшуюся группку подростков — те жались друг к дружке, словно замерзшие желторотые птенцы, и активно пытались хоть как-то оттащить буквально остолбеневшего Билла (вроде бы так звали того мальчишку) подальше от разыгравшейся битвы. Какое-то время парень неуверенно исследовал взглядом перепачканного подростка, а затем коротко посмотрел на девичье тело, которое все еще продолжало парить над грудой мусора и уже начало стремительно приближаться к другим детям.       — Эмма, Тед, присмотрите за этим сгустком паники, — притворно небрежно обронил призрак и подтянул к себе несопротивляющуюся Эшли за руку. — Надо спустить ту девочку, пока ее тело не начало взаимодействовать с гниющими останками. Прикрой меня, — коротко распорядился молодой человек и кинулся в противоположную от схватки сторону. Рыжеволосая девочка тихонько хмыкнула себе под нос, но послушно пошлепала следом, чуть паря над землей.       Хитрая бестия кинула еще один заинтересованный, можно даже сказать, полувосхищенный взгляд на сражающегося повелителя и, хлопнув в ладоши, ловко растянула между крохотными ручками опасно клубящуюся тьму. Майло, конечно, всегда знал, что эта девчонка умеет значительно больше, чем все они вместе взятые, однако никогда даже не подозревал, что настолько… Мальчишка ловко вскарабкался на стул, подпрыгнул вверх и, подхваченный иррациональной силой временной напарницы, устремился ввысь. Правда, удачно схватить девушку удалось только с третьего раза, да и то только за край платья. Под естественной тяжестью юношеского тела Беверли довольно-таки лениво начала спикировать вниз. Как успел отметить Майло, друзья сий дамы уже успели подскочить на ноги и с нетерпением протягивали руки, чтобы хоть как-нибудь помочь. «Где же вы раньше были?» — насмешливо усмехнувшись, подумал молодой человек с вполне себе естественной тревогой. Его агрессивные нападки и злая ирония по отношению к себе и другим ребятам могли объясняться только этим. Внезапно он почувствовал, как чьи-то пальцы ловко обхватили его лодыжку и бесцеремонно дернули на себя, затем мокрые руки обвились вокруг пояса и, как ни смешно, максимально осторожно опустили его наземь. Вспомнили, должно быть, — таки не мешок с картошкой тягают. Спасенную ношу наконец-таки зафиксировали два черноволосых паренька, на вид едва ли старше самого привидения, крепко обхватив ее за руки.       — Эм… С-с-спасибо, наверное, — неловко пробормотал Билл. Его голос больше походил на жалкое мышиное пищание. Под конец фразы он вообще сорвался на низкий хрип и резко схватился одной рукой за горло, судя по всему, гортань паренька все еще сильно жгло. Майло, сам не зная почему, только фыркнул и грубо протиснулся сквозь толпу подростков. Признаться честно, на спасенную девчонку ему было глубоко наплевать; он смог хоть как-то отвлечь себя на эти жалкие пять минут, которые, казалось, растянулись на целую вечность, и на том спасибо.       — Кто вы такие? —все тем же сиплым шепотом спросил Денбро, замерев где-то за его спиной. Молодой человек даже на расстоянии чувствовал, как бешено бьется сердце в чужой груди, словно пытаясь вырваться из тугой клетки ребер, когда тот смотрел на захватывающую битву. Майло уже было открыл рот, чтобы в очередной раз нагрубить этому глупому ребенку, но из груди само по себе вырвалось восклицание:       — Багул! Осторожнее!       Побледневший, с перекосившимся от нервов лицом, призрак дернулся вперед, уже готовый сорваться с места, однако был вовремя перехвачен своими товарищами. Его удерживали жестко, явно не жалея оставшихся сил, исключительно так, чтобы он не смог вырваться из множественного захвата. Эмма что-то неразборчиво шептала ему на ухо и успокаивающе поглаживала по рукам, а Тед надежно уперся ногами в выступ на полу, чтобы не скользить по чертовой вонючей жиже. Чтобы ребята ни говорили, — у всех в зрачках красивыми завитками плясал страх за своего господина, покровителя, друга и, черт возьми, возлюбленного.       Лицо Дилана было залито кровью: бровь рассечена, щеки покрыты мелкими царапинами, а губы превратились без малого в алое мессиво. Одна рука болталась поперек корпуса бесполезным бревном, однозначно сломанная, на животе и правом бедре залегли глубокие следы от чужих когтей и отпечатки мелких зубов. Одна нога волочилась по полу, неестественно выгнутая в районе лодыжки — среди скрученной в тугой жгут кожи белела обтянутая розоватой пленкой кость. Здоровой рукой юноша придерживал ребра и глотал воздух рваными короткими порциями. Каштановые волосы взмокли и растрепались, больше походя на воронье гнездо. Агатово-черные тени кружевом ложились поверх угловатых плеч пожирателя детских душ, и это чертово прикосновение мрака — словно падение молота по и так сломанной кости — дрожало все, чему было не лень, разъедало кожу и мышцы болью, с остервенением грызло тепло человеческого тела. В такие моменты Багул искренне ненавидел свою суть. Когда он слабел, мерзопакостная тьма тут же старалась затопить его разум вязкой пустотой, сломать, подчинить, растоптать. Множество до ужаса противных лиц, похожих на один сплошной ожог, его предшественников постепенно появлялось перед глазами. Дилан встретил их фальшивый сонм улыбок недоверием и агрессией — оскалился точь-в-точь, как какое-то время назад Пеннивайз, который корчился в луже чего-то непонятного, мерзкого и липкого. Молодой человек перевел усталый взгляд куда-то в сторону и едва ли не мгновенно выцепил всклокоченного, изнеможденного переживаниями и непонятной горечью Майло. Мальчишка отчаянно рвался к нему, расцарапывал чужие руки и даже грозился укусить кого-нибудь из ребят. Сердце само по себе трепетно дрогнуло и отдалось какой-то глубокой, потаенной нежностью. Юноше даже показалось, что его окунули в серый, рябой мир без единого звука, а затем снова выбросили в новый мир — свежий и яркий, затопленный палитрой различных цветов и ощущений.       Багул слабо улыбнулся и одними только губами прошептал: «Со мной все в порядке, все нормально». Майло замер в неестественной, чуточку ломаной позе и с горем пополам выдохнул — чертова привычка, оставшаяся еще со времен человеческой жизни.       — Господин, простите мне мою дерзость, но, можно я добью его? — невинно хлопая широко распахнутыми глазами, поинтересовалась Эшли и с неким предвкушением посмотрела на извивающегося в предсмертной агонии монстра. В своих крохотных ладошках девочка уже крепко сжимала железную, сплошь покрытую коррозией, арматуру.       — Пожалуй, имеешь полное на это право, — довольно-таки безразлично кинул Дилан и устало опустился на пол. Впрочем, в который раз. Он точно знал, что эта рыжая чертовка без проблем справится с поставленной задачей. Он лукаво блеснул разными глазами в сторону и, совершенно наплевав на все происходящее вокруг, в ожидании выставил здоровую руку. Едва ли не мгновенно в теплый кокон из объятий юркнуло угловатое, чуть дрожащее тельце. Майло обнимал его осторожно, боясь потревожить боевые раны, и старательно прятал лицо в изгибе чужого плеча.       — Все нормально, Майло, теперь все хорошо, — шелестяще рассмеялся молодой человек, но тут же скривился от противной разъедающей тело боли. — Эшли, — уже обращаясь к избраннице тьмы, которая пристраивала арматуру для подходящего удара, — не повреди глотку. Мне еще нужны души, которые Пеннивайз не успел до конца уничтожить.       — Дилан, ты чертов придурок, знаешь, да? Сумасшедший, — напряженным шепотом выдавил из себя паренек и только теснее прижался к повелителю. — Ты можешь хоть раз в жизни сделать все нормально, заранее предупредив семью, а? — тем временем продолжал мягко бранить фантом, пока Багул с явным удовольствием зарывался носом в чужие волосы.       …Билл наблюдал за происходящим со смешанными, растерянными чувствами. Беверли уже успела на пару мгновений прийти в себя, но из-за изнеможения быстро отключилась. Слава Богу, теперь можно было не волноваться за нее. Вся компания детей невольно вздрогнула от резкого хлюпающего звука — крохотная девчушка с полным отчуждением на лице наблюдала, как кровь чертового существа бежала мелкой рябью, а тело медленно рассыпалось сизым пеплом. Арматура вошла в затылок и торчала точнехонько между косых глаз. Денбро с нескрываемым отвращением смотрел на то, как эта самая кроха спокойно присела напротив истекающей слюнями пасти и безропотно запустила туда руку по самый локоть. Какое-то время Эшли с озадаченным видом что-то усиленно искала в чужой глотке, а затем ее лик озарил ореол радости. Малышка довольно улыбнулась и вытянула порядка пяти небольших, переливающихся золотом шариков.       Человек, которого эти странные дети называли Багулом, молча отстранил от себя своего подчиненного и протянул руку раскрытой ладонью вверх. Из пяти детских душ к нему почему-то устремилось лишь две; остальные обычными стеклянными шарами опустились на пухлую ручку девочки. Крохотные светлячки, казалось внимательно рассматривали паранормальное существо перед собой, а затем, игриво боднули его в щеки, практически ластясь к все еще клубящейся тьме за плечами. Юноша бархатно расхохотался и шевельнул пальцами. Признаться честно, что произошло дальше Билл так и не понял, просто когда он пришел в себя, перед молодым человеком стояло двое…       В первом парне Денбро-старший с неким ужасом узнал Генри Бауэрса, который с точно таким же ошалелым видом смотрел прямо перед собой. Вокруг него причудливыми лентами закружились хрупкие, идущие редкими трещинами воспоминания. Смерть и похороны матери, первый хлесткий удар отца, когда мальчику было чуть больше десяти, постоянные истязания, запугивания, вылившиеся в издевательства над слабыми, стрельба, первое и последнее в жизни убийство… Кадры сменяли друг друга с разной быстротой, когда Багул лениво махал рукой, а затем щелчком заставлял застывшие воспоминания наполняться красками и стремительно убегать вперед.       — Слишком много жестокости, — покачал головой молодой человек и резко махнул рукой. Чужая память мелькающими картинками зарябила перед глазами и остановилась аккурат на возрасте одиннадцати лет. — Пожалуй, отсюда все можно исправить, — задумчиво пробормотал себе под нос Багул и без всяких прелюдий больно надавил указательным пальцем туда, где еще совсем недавно билось сердце. Генри нервно подкинуло и тут же выгнуло неестественной дугой — послышался противный хруст костей и громкий вскрик. Кожа в том месте, где прикасался Багул, покрылась тонкой черной корочкой, от которой расползлись мелкие лавовые капилляры, отдаленно напоминающие витиеватые лучи солнца. Юноша чувствовал, как тело стремительно ломало изнутри — кости противно скрипели где-то в висках, кожа стягивалась корсетом, а по венам разливался мглистый мрак.       Уже через какое-то жалкое мгновение напротив компании ребят стоял невысокий мальчишка их возраста и баюкал все еще ноющие ребра. Короткие волосы золотыми нитями блестели в рассеянном дневном свете, который еле-еле пробивался в обширный канализационный сток. Льдистые, но тем не менее, все еще наполненные живым блеском глаза смотрели на новый мир с каким-то непонятным восторгом и толикой интереса. На щеках и носу раскинулась целая роспись задорных веснушек. Вещи теперь висели на ребенке пыльным мешком, и мальчишке то и дело приходилось неловко подтягивать сползающие с тазовых косточек джинсы.       Ошалелый взгляд Билла рассеянно скользнул дальше и внезапно замер на маленькой, знакомой фигурке в ярком желтом дождевике и высоких резиновых сапожках. Казалось, мир перестал существовать. Все звуки с высоким противным визгом лопнули, подобно натянутым гитарным струнам, нереальная картинка пошла мутными пятнами из-за подступивших к глазам слез, а время раз и навсегда замедлило свой привычный ход. Багул в неком замешательстве осмотрел ребенка с ног до головы несколько раз, а затем осторожно, чтобы ненароком не напугать, стянул с чужой головы капюшон. Все те же масляный взгляд, робкая улыбка, дурная привычка перебирать пальцами складки одежды… Парню казалось, будто он сейчас задохнется — перед ним относительно живой и невредимый, стоял собственный младший брат.