The Ruler And The Killer

Установить винтовку на подставку, наладить, уравновесить. Так. Припасть щекой к прикладу, сконцентрировать внимание на прицеле. Все так нежно, словно в моих руках не оружие, способное лишить жизни не одного человека (и, кстати, лишавшее), а девушка. Словно я собираюсь не убить, а станцевать с ней медленный танец. Но мы столько времени вместе, что она стала для меня ближе, чем все люди. Люди жалки. Они ломаются быстрее, их (не буквально конечно) тоже нужно разбирать, смазывать, проверять детали, заменяя на новые при необходимости. Они неблагодарны. А "Джульетта" меня кормит. Да-да, вы не ослышались. Я дал своей винтовке имя. Это может показаться странным, но, согласитесь, то, что я киллер - куда страннее. В свои 27 я повидал много смертей. Это были просто сошки, ничтожества, просиживающие свою жизнь в офисах. Но они либо знали слишком много. Либо слишком мало. В честь этого мои волосы были окрашены в ярко-красный. Как символ. Опять же, вы вряд ли меня поймете. Я нежно трусь щекой о Джульетту, найдя цель. Моя малышка всегда находит её. И без лишнего шума снимает. Не знаю, почему, но на этот раз цель не ловится совсем. Она пропадает из поля зрения, лишь я успеваю поймать её в прицел. Я слежу, концентрируюсь максимально. Чувствую себя диким львом, затаившимся и наблюдавшим за своей добычей, которая беззаботно пощипывает на лугу травку в кругу таких же жертв. Кажется, он гитарист в какой-то не очень знаменитой группе. В принципе, я никогда не узнаю много о своей цели. Зачем привязываться? Знаю, что его зовут Фрэнк. Фамилия странная какая-то, точно не припомню. Сейчас самое время льву сорваться с места, вцепиться острыми, как бритва, зубами в глотку травоядному. Пустить пулю в лоб нерадивому ублюдку. Моя цель поднимает голову и смотрит прямо в прицел. За всю мою карьеру такого ни разу не было! Мои пальцы сводит в судороге, глаза округляются от ужаса. Это конец? Этот взгляд, он печальный, но в нем мелькают непонятные искорки радости. Чему ты радуешься, щенок? Я быстро разбираю Джульетту и убираю в чехол. Закрываю его, пытаюсь отдышаться. Сердце бешено колотиться. Я запаниковал. Да кто бы не запаниковал! Цель не мертва! Травоядное убежало в прерии! Господи, да это позор - я лучший в своем деле! Такого моя репутация не понятен, свалится, как мертвый голубь с электрических проводов, упадет с громким шлепком и разобьется наглухо. Ужасно! Я погладил чехол, поднял его и уже думал уйти. У выхода на крышу стоял он. И улыбался.