The Ruler And The Killer

- Джерард, что ты делаешь? Я вздрогнул. Меня вмиг охватила какая-то паника. Я посмотрел на своих новых друзей. Даже не зная имен друг друга, нам было вместе весело, а сейчас, кажется, они все искренне жалели меня. Да и нахрена знать имена тех, с кем обычно роешься в песочнице, лепишь куличики и строишь какие-то странные сооружения, похожие на муравейники? - Но мама, я хочу поиграть со своими новыми друзьями! - Никаких но! Какие это друзья? Посмотри на них, они же грязные, как свиньи! А ты у меня порядочный мальчик! А ну живо домой! Тебя ждет репетитор по истории музыки! Мама подошла к песочнице, схватила меня за руку и сильно дернула, из-за чего я захныкал. - Мама, отпусти, мне больно! Но она не слушала меня. Развалив одну из песочных крепостей, между которыми мы с мальчишками вели свои, понятные одним нам, войны, мама потянула меня в сторону маленького, но хорошо ухоженного дома. Нашего дома. Я услышал, как мои новые друзья заплакали, как бы сделал любой ребенок, когда разрушили то, что он с таким усердием создавал. Да и большинство людей чувствуют то же, когда разрушают их мечты, их неземные цели, их стремления и веру? Но я тогда хныкал больше наигранно, чтобы мама отпустила меня. Я повернулся к ребятам, в надежде попрощаться. Они смотрели мне вслед. Я помахал им, постаравшись улыбнуться как можно ободряющее, мне не хотелось, чтобы мои друзья плакали. Но они лишь отвернулись от меня. Тогда в моем сердце поселился ледяной червь презрения. И он пожирает меня изнутри изо дня в день. *** Музыка. Сквозь пелену моего сознания я слышу музыку. Она течет в ритме... так... ритм... престо? Она течет... Я уже слышал эту мелодию. Нехотя, но я все-таки приоткрываю глаза, чтобы тут же их зажмурить. Свет слепит, отдается жуткой болью в голове. Я нарвался на уличную банду, и мне пробили мою дурную голову? Может? А, может. Я так давно не чувствовал похмелья, такого сильного, что мой мозг отказывался его воспринимать. И осознание такого простого факта далось мне с трудом. Я начал перебирать в голове воспоминания. С самого утра, когда я почистил зубы, и до ночи, когда я... Твою мать! Я резко сел, за что тут же поплатился резью в моей, очевидно, пустой черепной коробке. Я вспомнил все, до последнего момента, когда заснул на плече у Фрэнка в такси. Почему-то, в первую очередь я начал осматривать себя на наличие одежды. Но, если бы мне были так важны мои моральные принципы, я бы так не нажирался, правильно? Музыка... Я начал искать взглядом источник музыки. Мое фортепиано. Оно старше меня почти вдвое, но никогда не предавало меня. Старушка верно служила мне, чаруя мой слух прекрасным звучанием и лаская пальцы гладью клавиш. Но инструмент не может играть сам, верно? Как бы этот предмет ни был прекрасен, как бы ни напоминал о моем ужасном прошлом, он не мог. Эта музыка... Вольфганга Амадея Моцарта я бы узнал из тысячи. Один из элементов главной партии "Свадьбы Фигаро". Не могу вспомнить. Все, словно в тумане. Мой взгляд выхватывает силуэт сидящего за инструментом. Выпрямленная спина, идеальная осанка, голова чуть склонена, мой незнакомец, кто бы он ни был, очень сексуален в этом образе. И тут мой взгляд ловит пальцы... Эти пальцы... Те самые музыкальные, пальцы, что пожимали мне руку. Стоп. Значит, я, самый крутой в своей профессии, сейчас сижу и неотрывно наблюдаю за чьими-то пальцами? За чьими-то гребаными тупыми пальцами?! Пусть так. Да какой пусть. Пора это прекратить. Я с огромным трудом поднимаюсь с кровати. Все тело ноет и трясет, но я подхожу к Фрэнку, кладу руки ему на плечи и тихо шепчу: - Ублюдок, что ты тут делаешь? Он не вздрагивает. Наверно, он слышал, что я встал, хотя я старался шуметь как можно меньше. Он поворачивается ко мне. И снова этот полный преданности и щенячьей радости взгляд. Мне хочется вырвать ему глаза, чтобы никогда не видеть этого больше. - Доброе утро! Извини, если я разбудил тебя. Да что же тебя сломает? Ты вообще человек? Ты умеешь ломаться, прогибаться, бояться или там злиться? С какой ты планеты? - Я спросил, что ты тут делаешь? - Я хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Но, вижу - ты в порядке, - улыбнулся Фрэнк и встал из-за фортепиано. И я больше не проронил ни слова. До того самого момента, как он ушел. Я закрыл за ним дверь, прижался к ней спиной, сполз на пол, взявшись за голову. Что это за монстр? Я собирался убить его, а он так добр и нежен со мной. Мне это так чуждо. Странно. Пугающе. Тоскливо... Я решил посвятить весь оставшийся день работе по модернизации Джульетты. Мы с ней прекрасно проводили время. Ночью я не сомкнул глаз. Я не смог уснуть. Мне не хватало этой чудесной, чарующей музыки.