Всё началось совсем не невинно

Ощущение, как будто проспала на пару часов больше, чем нужно, и теперь все тело неимоверно ломит, а голова болит. Приподнимаюсь на кровати и осматриваюсь. Комната явно мне не знакома. Даже удивительно, что комната, а не сырая клетка подземелье. Двуспальная кровать заправлена бежевым шелковым бельём. Стены серые: либо камень, либо обои. В камине горит огонь, но воздух холодный. Темно: есть окно, чёрные шторы на котором плотно задернуты. Встаю. В рту безумно сухо. Каменный пол неприятно холодит босые ноги. На мне какая-то белая ночнушка. Подхожу к двери. Заперта. Направляюсь окну и разнавешиваю его. Слабый свет не режет глаза. Окно тоже заперто. Резко начинает болеть голова, будто молотком по ней бьют. Облокачиваюсь на подоконник, пытаясь отдышаться и взять себя в руки. Не знаю, сколько стою в такой позе, но стоит боли уйти, как я продолжаю ревизию комнаты. Ничего, чем бы я могла защититься, обнаружено не было. Не стоит и говорить о том, что палочка моя неизвестно где. Зато есть ванная комната, где я смогла умыться и попить воды, где висело зеркало. Мои волосы заметно отросли, а сама я немного, но заметно для себя, похудела. Сколько я спала? Или как назвать то, что произошло? Не хочу признавать, но сейчас мне остаётся только ждать. Ждать неизвестно чего. Я в руках Пожирателей Смерти, а значит, точно ничего хорошего. Зачем я им? Как приманка? Тогда зачем усыплять меня? Тем более определять в такие покои? Все слишком странно, неоднозначно, непонятно. Надеюсь, со мной поговорит кто-нибудь адекватный и любезно все объяснит, а то я с ума сойду, если буду сидеть здесь одна в полном неведении. Нет. Один на один со своими мыслями. Не могу ничего не делать, поэтому начинаю более детальную проверку комнаты на предмет потайных ходов и тайников. Если мы в поместье одного из Пожирателей, то они вполне могут быть. Я обследую стену рядом с камином, когда слышу шаги за дверью. Резко встаю, на что голова отвечает приступом боли. Входит фигура в чёрной мантии. Лицо закрыто капюшоном. — Кто Вы? — спрашиваю я, но выходит что-то невнятное, поэтому прокашливаюсь, чтобы прочистить горло, и повторяю вопрос. Вместо ответа фигура снимает капюшон. Я не знаю, как реагировать на это. Первое, что приходит на ум, — это всего лишь иллюзия. Да, Венера, они просто играют с тобой, потому что этого не может быть. Короткие рыжие волосы. Родные серо-голубые глаза, в которых читается страх, сожаление и беспокойство. Вижу даже небольшой шрам на шее. Мама. — Решили поиграть? — спрашиваю я, а нижняя губа начинает подёргиваться, в горле образуется ком. — Венера… — Нет, — кричу я, и слезы начинают течь по лицу. Я потихоньку отхожу к стене. — Это не ты, — уже шепотом. — Выслушай меня, — говорит она, подходя ближе, но я шарахаюсь от нее так резко, что врезаюсь в стену. Останавливается. — Нам нужно поговорить. Я сползаю на пол и начинаю истерически плакать. Мама, моя мама — Пожиратель Смерти. Не хочу в это верить. Она учила меня тому, что все волшебники равны. Она всегда помогала мне выбирать платье на бал. Она пекла мое любимое печенье по выходным. Она радовалась, когда узнала, что я нашла себе друзей в лице Рона, Гарри и семейства Уизли. Она… Я пытаюсь успокоиться. Мне нужно понять, потому что она моя мама. Вытираю слезы и встаю. Она сидит на кровати. Подхожу. — Почему? — она знает, что я имею в виду, потому что смотрит понимающе. — Я должна была тебя защитить, — отводит глаза, ненадолго прикрывает их, выдыхает. — Что тогда, что сейчас. Я знаю, ты не поймёшь. — Постараюсь понять, — сажусь рядом. — Мне страшно, Венера. Я боюсь не за себя, а за тебя. Ты не должна делать выбор, когда, по факту, его у тебя и нет, но сейчас все именно к этому и идет. Пока у меня нет возможности сказать тебе больше. Даже у стен есть уши. Оставайся сильной. Это все, о чем я могу просить, потому знаю, что ты умеешь за себя постоять. Я обещаю, что скоро зайду к тебе. Она встаёт и идет к двери, но я ловлю ее в свои крепкие объятия. Она прижимает меня к себе в ответ. — Я обещаю, что не дам так просто запугать себя, — говорю ей на ухо я, сдерживая слезы. После прихода мамы мне одновременно стало и легче, и труднее. С одной стороны, я понимаю, что она рядом. Хоть она и не сказала, почему вступила в ряды Пожирателей, но для меня причина очевидна: либо она присоединяется, либо Он убивает и ее, и меня. Возможны небольшие вариации этой идеи, но суть одна: в случае неподчинения летальный исход либо для обеих, либо для одной. С другой, вопросов меньше не стало. Единственное, что понятно, — именно мама похитила меня из Отдела Тайн и усыпила. Надеюсь, она вернётся поскорее, потому что мне отчаянно нужна информация. Зато теперь у меня есть дело: придумать стратегию поведения с Пожирателями. Самым благоприятным будет исход, при котором я, во-первых, не умру, а, во-вторых, не получу Чёрную метку на руку. Идею вести себя, как героиня, которая и без палочки победит всех (а я ведь даже не знаю, сколько их), сразу выбрасываю в урну. Что ж, придется вести себя, как аристократическая дрянь, которая маглов за людей не считает, ненавидит грязнокровок и пьёт кровь единорогов по утрам. Стоило походить на курсы актерского мастерства. В дверь постучали. — Войдите — недоверчиво сказала я. На пороге появляется Нарцисса Малфой. Не ожидала, что она решит навестить меня. Не знаю, как начать с ней диалог. Она тоже молчит. Мы с ней встречались всего один раз, но и то мельком, поэтому беседы по душам не будет. — Миссис Малфой, — решила все же начать я. — Если тебе будет что-то нужно, то хлопни в ладоши, и появится твой личный эльф, который поможет, — сухо говорит она. — Приведи себя в порядок. И постарайся не чудить, — ласковее заканчивает она и выходит. По-моему, она вела себя немного странно. Возможно, не сказала мне что-то важное. Тем не менее, теперь, хоть и заточена, но уже не в четырех стенах. Я хлопнула в ладоши. Рядом со мной появился маленький серый домашний эльф. — Мерула* к Вашим услугам, госпожа. — Венера, — говорю я, протягивая руку к домовику, который сжимается, пытаясь отклониться от нее. — Не бойся меня, — ласково продолжаю, все же аккуратно касаясь ее хрупкого плечика. Как же эта бедняга запугана. Маленькая чёрная птичка со сломанными крыльями. Хм, это можно сказать о нас обеих. — Что Вам угодно? — спрашивает она. — Сначала одежда. Она взяла меня за руку, и мы быстро переместились в другую комнату, сплошь увешанную платьями. Они все разные, но объединённые темной цветовой гаммой. У меня разбегались глаза. Я надевала платья только на балы, но чистокровным колдуньям, полагаю, положено носить их ежедневно. Моя мама предпочла упростить это правило в нашей семье. Я ничего не имею против юбок и платьев, но не таких, какие висят в этой гардеробной. Слишком нарядные, непрактичные, вычурные, как на выставке «Одежда прошлых времён». — Есть что-нибудь попроще? — спрашиваю я у домовика. — Сделаю все, что пожелаете, госпожа, — отвечает Мерула. — Даже джинсы, футболку, худи и кроссовки? Малышка щёлкает пальцем, и передо мной появляется все, что я ей назвала. Откуда она только знает. — Где мы, Мерула? — резко спрашиваю я, надеясь, что она хоть немного развеет мое незнание. — В Малфой-Мэноре, госпожа. — Как давно я здесь? — Примерно год, госпожа. Год. Как такое может быть? Год. Целый год. Да за это время друзья успели меня похоронить. Год. Я чувствую, как надвигается паника и истерика. Ладно неделя, месяц, но год. Сколько всего произошло за это время? А Гарри, Рон и Гермиона… Я даже думать об этом не хочу. Сажусь на мягкий ковёр, обнимаю свои колени руками и начинаю нервно покачиваться, пытаясь привести мысли в порядок, но не получается. За что мне это? — Почему я спала так долго? — резко хватаю Мерулу за плечи, чем пугаю ее. — Извини, — отпускаю. — Что со мной было? — С Вами случилось проклятие, госпожа. Ваша мать принесла Вас сюда раненую. Страшно раненую. Она колдовала, чтобы спасти Вас, но рана страшная была, поэтому заклинанию нужно много времени, — сбивчиво тараторит малышка. Мой пазл заметно дополнятся, но я вижу, что он значительно больше, чем сначала. Мама. Она, забрав меня из Отдела Тайн, прокляла, а потом лечила целый год. Целый год. Новый вопрос: для чего она тянула время? Зачем вообще похитила, если могла оставить в Хогвартсе? — Госпожа, — робко зовёт Мерула, протягивая мне платок. Я без эмоций смотрю на эту хрупкую малышку, машинально беря белую ткань, сжимаю ее в руке. Чувствую себя выжатой до последней капли. За один день столько всего навалилось. Хочется просто закрыть глаза и проснуться от крика Гермионы: «Вставай, лентяйка», потом пойти с ней в Большой Зал, встретить Рона и Гарри, а потом и Фреда с Джорджем, которые покажут очередное новое изобретение. От этих мыслей на душе становится теплее. Наверно, это и есть надежда, клубком свернувшаяся чуть ниже груди. — Мерула, — не знаю о чем еще спросить ее. Уже боюсь услышать ответ на любой свой вопрос, касающийся пропущенного года. — Он здесь? — Не сейчас, но мистер Малфой предоставил поместье в Его распоряжение. Меня передергивает. Я в резиденции Темного Лорда. Знакомство с ним неизбежно. Как и вступление в ряды Пожирателей. Так вот почему ты прокляла меня, мама. — Сколько Пожирателей в Малфой-Мэноре? — Много, госпожа. — Чьи имена можешь назвать? — Чета Малфоев… — Даже Драко? — Да, госпожа. Теперь он один из них. Драко. Хотела бы возненавидеть его, но не могу. Делать выбор, которого нет. Мама пыталась спасти меня от этого, но его никто не спасал. Люциус... Гарри как-то назвал его «злым и жестоким». Верность Ему от старшего передалась младшему по наследству. Хочу верить, что у Драко действительно не было выбора, но, зная его ненависть к грязнокровкам и магглам, понимаю, что он просто воспитан иначе. Будь в нем не так много желчи, то мы могли бы стать друзьями. Он умён, с ним было интересно разговаривать и спорить. Уберите колкости и получите воспитанного молодого аристократа, хорошего волшебника и сносного собеседника. Только вряд ли я найду союзника в его лице. Даже не знаю, стоит ли пробовать поговорить с ним и убедить, что еще не поздно передумать. Только вот у меня нет аргументов. Эх, мама, рассказала бы хоть, что произошло в мире. Сложно будет оперировать незнанием в споре с ним. Я уже представляю, что он спросит. Куда бежать? Где сейчас безопасно? Где не найдут Пожиратели? Собранный пазл разваливается. — Мерула, что произошло в мире за этот год? — спрашиваю, надеюсь услышать подробный рассказ. — Мерула мало знает. Мерула знает то, что видит и о чем говорят господа. — Мне сейчас любая информация нужна, — осекаюсь. У стен есть уши, а я тут устроила допрос домашнему эльфу. — Ведь я буду выглядеть просто белой вороной, не знающей ничего о ситуации в мире. — Какой-то замок теперь у них под контролем… — Хогвартс? Кивает. Надеюсь, ребята в порядке. Гарри, наверно, в бегах, иначе уже давно был бы в Его руках и мертв. Гермиона и Рон не оставили бы Поттера одного. — Все ищут того мальчика, — продолжает Мерула. — Министерство теперь тоже их. Убили сильного волшебника… — Дамблдора? — шепчу я. Кивает. Тогда понятно, почему Пожиратели захватили школу. Я уже устала от слез, но чувствую, как по моим горячим щекам бегут соленые дорожки. Не моргая смотрю на свои руки. — Tu ne cede malis, sed contra audentior ito**. — говорю себе под нос. — Госпожа… — с жалостью говорит Мерула, протягивая ко мне руки в попытке обнять. Я глажу ее по голове. — Можешь сделать кое-что для меня? — Конечно, госпожа. — Устрой экскурсию по поместью, пожалуйста. — Вас велено пускать только в гардеробную и Вашу комнату. — Почему? — Распоряжение Вашей матери. Для безопасности. Видимо, велика вероятность встречи с Пожирателями, которой я и сама не очень хочу. Хотя узнать примерный план здания было бы полезно, ведь неизвестно, надолго ли мне придется здесь задержаться. *** Мерула принесла мне чай с каким-то травянистым настоем. Успокоительное было как никогда необходимо. Выяснилось, что двери и окна заперты магией. Хотя без палочки я даже не хочу выходить из комнаты. Мама так и не пришла. Надеюсь, с ней ничего не случилось. Надеюсь, что ко мне не придет кто-нибудь из Пожирателей, потому что я абсолютна беззащитна. Надеюсь, плохие новости на сегодня для меня закончатся. Спокойствие оказалось недолгим - в комнату ворвалась Беллатриса Лестрейндж. — Дорогая моя, — начинает она неестественно тонким голосом, — ты еще не одета? — Для чего? — мне становится страшно, потому что в Отделе Тайн я парализовала ее. Правда, не знаю, что случилось после этого. Наверно, этот вопрос лучше не поднимать. Но, раз Белла здесь, то её не поймали люди из Ордена Феникса. — Как для чего? — ее и без того округлённые глаза становятся еще больше. — Тебе не сказали? — О чем? — Об ужине, — говорит она, приподнимая голову и приоткрывая рот. — Нет, — честно отвечаю я. — Вот ведь негодяи, — кричит она. — Ничего, я помогу тебе, золотце, — с этими слова она берет меня за руку, и мы возвращаемся в гардеробную. Так вот что имела в виду Нарцисса, говоря: «Приведи себя в порядок». Беллатриса начала ходить от одного платья к другому. Даже не так: она недовольно перетекала по комнате, стуча каблуками и шурша подолом своего наряда. — Все не то, — сказала брюнетка, резко развернувшись ко мне. — Надень это, — кинула мне простое чёрное платье, которое оказалось мне велико. — Ничего, сейчас подправим. Я чувствовала себя большой куклой, с которой играет маленькая девочка. Лестрейндж колдовала над моим платьем, прической и макияжем, пока я спокойно стояла. Мне было немного страшно, но Беллатриса вызывала у меня интерес. У нее явно были психологические проблемы, но она так трепетно и тщательно украшала меня, что была почти адекватна. За исключением глаз, которые все время пристально на меня смотрели. Они казались мне по-детскому наивными, пытающимися понять, что за предметы окружают их хозяйку. — Готово, — известила Белла, подводя меня к зеркалу. В отражении не я, а то, какой я буду, если не выберусь отсюда. Темно-зеленое (что неудивительно), украшенное изумрудами платье с закрытой спиной, но глубоким декольте. Длинные рукава, переливающиеся на свету. Верх более тяжелый, чем низ, представляющий длинную юбку в пол с небольшим шлейфом, сделанную из какого-то чёрного легкого, но непрозрачного, материала. Волосы убраны в пучок, поэтому моя шея полностью обнажена. Немного некомфортно, потому что слишком открыто. — Нравится? — спрашивает Лестрейндж, немного наклоняясь к зеркалу и закусывая губу. — Да, очень, — как-то невпопад отвечаю я. Соберись! — Очень элегантно, не перегружено излишней яркостью и ненужными деталями. — Тогда идем ужинать. *** Во-первых, чувствую себя голой, когда ловлю на себе взгляды Пожирателей Смерти. Во-вторых, сижу подле Темного Лорда, что напрягает больше, чем пугает. В-третьих, мама присутствует на ужине, поэтому вернусь в комнату точно девственницей. Я успела понять, что её уважают. Не только Пожиратели, но и Он. Зная её характер и способности, я бы посочувствовала тому, что решит пренебрежительно к ней относиться. Думаю, в какой-то степени её можно назвать незаменимой. В-четвёртых, все приятно удивлены, что дочь Весты Вельверин так же прекрасна, как и она сама. Поэтому я получила столько комплиментов, что, если перевести каждое слово в заклинание, то можно разнести всё поместье вместе с Пожирателями раза три-четыре. Уже в которой раз встречаюсь взглядом с Фенриром Сивым. — Я Вам не стейк, чтобы смотреть с таким аппетитом, — говорю я, обращаясь к нему. Слышу скрипучий смех остальных присутствующих. — Браво, — кричит Беллатриса, все еще безумно улыбаясь. — У этого цветочка колючие шипы. — Надеюсь, такие же острые, как мои клыки, — говорит Фенрир, обнажая передние зубы. — Обижаете: как у Василиска, — отвечаю я, зло смотря на него. — Острые и ядовитые. От этих слов Люциус бледнеет. Замечаю, что его лицо осунулось. С этой щетиной, немного запутанными волосами и испуганными глазами он не выглядит, как тот гордый аристократ, что поймал нас в Отделе Тайн. Кажется, он не в почете у Темного Лорда. Голова снова начинает болеть, но не так, как раньше. Череп будто немного жжёт изнутри. Кто-то пытается проникнуть в мое сознание. Скорее всего, это делает Он. Гарри рассказывал, что Снейп на их личных занятиях по окклюменции говорил, что Темный Лорд любит… эм, вмешательство в чужие мысли. Но не одного Гарри учили противостоять проникновению в разум. Теперь понятно, зачем мама практиковала со мной окклюменцию. Пытаюсь сконцентрироваться на чем-то конкретном, поэтому прожигаю взглядом свой бокал. Тяжело. Очень даже трудно противостоять такому опытному вмешательству. Становится физически больно. Левой рукой сжимаю подол платья, а головой опираюсь на правую. В моей черепной коробке только воздух, который то сжимается, то расширяется. Это пытка меня убьёт. Пытаюсь вспомнить что-нибудь хорошее. Задорный мотив «Shake it off» звучит у меня в голове. Он непонятно фыркает, но прекращает атаковать мою голову. — Дорогая моя, — шипит Темный Лорд, обращаясь ко мне. — Ты когда-нибудь использовала непростительные заклинания? — Нет, — кажется, сейчас меня научат это делать. — Боюсь, что даже не смогу начать, потому что не знаю, где моя палочка, — поворачиваю ситуацию в свою сторону. — Господа, кто забрал палочку этой юной девушки? — спрашивает Он, обращаясь к Пожирателям. — В целях безопасности… — начинает мужчина, имени которого я не знаю. — Боже, Нотт, будешь опасаться шестнадцатилетней школьницы? — издевательски говорит Он, а все смеются. Мужчина подходит ко мне, отдавая палочку прямо в руки. Из моих уст чуть не вырывается «Спасибо», но я вовремя вспоминаю, где нахожусь. — Представь, что мы на ферме, — начинает Темный Лорд, обращаясь ко мне. — Ты выбрала тушку на убой. Какой стейк подашь на стол? — Так не интересно! — кричит Беллатриса. — Лучше дать ей поохотиться на магглов. О, это чувство, когда загоняешь это жалкое животное в угол и оно начинает молить о пощаде… — Не всем интересно, как Фенрир знакомится с девушками, — подаёт голос Драко. Снова всеобщий скрипучий смех. Слишком мерзкий. Я закусываю губу, внимательно обводя взглядом всех присутствующих. — Выбор велик, — продолжает Он, замечая мое смятение. — Мраморная говядина, — указывает на мою маму, — Средней прожарки, — на какого-то неизвестного мужчину. — Мясо с душком, — на Люциуса. — Понимаешь? — Да. Уолден Макнейр, полагаю, почти прожаренный. Названный мужчина встаёт из-за стола и отходит от него. Я делаю то же самое, попутно ловя кивок мамы. Понимаю, что сделала правильный выбор. В гостиной (или холле) много места, поэтому нашей дуэлью можно наслаждаться сидя за столом. Я снимаю туфли и заклинанием Диффиндо укорачиваю платье. Стоит мне только встать напротив Уолдена, как в меня уже летят заклинания одно за другим. Зря я надеялась на правила честной дуэли с шагами и прочим. Мне сложно одновременно отражать и посылать заклинания. Тут даже негде укрыться, чтобы перевести дух. Придётся создать преграду между нами или вывести Макнейра из состояния равновесия, а то я уже чувствую усталость. — Остолбеней! — кричу я, резко отпрыгивая в сторону. Он уклоняется. Что если пытаться целиться не в него? … Меня озаряет. — Конфринго! — направляю палочку в сторону Уолдена, который, занеся своё оружие для удара, не успел отразить мое заклятие и со взрывом пробил стену Малфой-Мэнора. Я стою, пытаясь осмыслить произошедшее. Чувствую чьи-то длинные холодные пальцы на своих плечах. — Вы ошиблись, — говорю я, ощущая подступающую тошноту, — этот стейк я подала с кровью. — И очень эффектно, — шепчет Он мне на ухо, после чего резко отходит. Боковым зрением вижу чёрный дым: Темный Лорд исчез с некоторыми Пожирателями. Обвожу оставшихся: мамы нет, безумный блеск глаз довольной Беллатрисы, смотрящая с сожалением и испугом Нарцисса, невиданное мною ранее выражение лица Драко. — Разрешите откланяться, — говорю я и направляюсь к лестнице, стараясь не бежать со всех ног. Хлопнув дверью, закрываю ее и начинаю спешно снимать с себя чертово платье, переодеваясь в такую привычную и понятную одежду. Нервно хожу по комнате, не зная, что делать. Сажусь на кровать и начинаю плакать. В который раз за день? Ко мне кто-то заходит. В который раз за день? — Убирайся! — кричу я на вошедшего, вставая с кровати, а слезы все еще текут по лицу. — Ты, ты… — не в силах сдержать истерику, сажусь обратно. — Венера, — устало начинает Драко, подходя ближе. — Прости, — говорю я, вытирая слезы. — Прости, пожалуйста. — Ничего, — он садится рядом. — Вот почему мое место на Слизерине, — шмыгаю носом. — Как давно ты знал? — Как только вы с мамой приземлились в Англии. — А я вот только сейчас, — замолкаю, потому что слезы мешают говорить. Нервно потираю виски, провожу по волосам. — Драко, я только что человека убила, — опускаю руки на колени. — Я видел, — говорит парень, смотря на меня. Он, как и его отец, изменился. Повзрослел (или постарел) лет на 5. Щеки немного впали, делая его скулы острее. Под глазами залегли синяки от недосыпа. Взгляд стал потухшим. — Что они с тобой сделали? — невольно спрашиваю вслух я, видя все эти разительные изменения во внешности парня. — Ничего. — Драко, — он прикрывает глаза и отворачивается. Я беру его за руку. — Я не буду осуждать тебя. — Я знаю, — отвечает он, уже смотря на наши руки, а потом на меня. — От этого все равно не легче. — Это не мое дело, — категорично заявляю я, — но, кажется, твоего отца не жалуют. — Мягко сказано. Он провалил много заданий, поэтому должен радоваться тому, что еще жив. — Давай поконкретнее, а то я пропустила слишком много всего. — Лучше бы ты и не просыпалась, — сжимает мою руку в своей. — Отца поймали в Отделе Тайн, посадили в Азкабан, откуда его и других Пожирателей освободил Темный Лорд, который был крайне недоволен тем, что Пророчество не добыли. Я прикусываю губу. Мне не жаль отца Драко, потому что он уже взрослый человек, который сам выбрал такой путь, предполагающий свои уникальные трудности. — Он поручил мне убить Дамблдора, — раньше я бы накричала на него за такие откровения, но теперь, лучше понимая ситуацию, не буду его осуждать. — Я дважды оплошал: пострадали Кэти Белл и Рон Уизли. Закончил начатое мной Снейп, который теперь является новым директором Хогвартса, — он замолчал. — Я не справился. Мы были в Астрономической башне. Я обезоружил старика, но… Если Снейп не помог бы мне так незаметно, то сегодня я бы спокойно мог оказаться твоим стейком. Мне просто нужно сказать два слова… — Я бы не выбрала тебя сегодня, во-первых, — твёрдо говорю я. — Во-вторых, совсем не просто. Ты проявил большую смелость, опустив палочку. Мы оба заложники обстоятельств. Только ты пробыл им целый год, а я всего сутки. Самые ужасные сутки в моей жизни. Я восхищаюсь твоей стойкостью, Драко. — Дальше последует речь о победе добра над злом? — А ты станешь ее слушать? — У тебя хорошо получается убеждать меня. Я немного непонимающе смотрю на него, но он хочет верить в эту победу. Видимо, повидав за это время столько жестокости и крови, Драко осознал, что мир, подвластный Темному Лорду, совсем не то, чего он хочет. Дом парня стал Его резиденцией, где, наверняка, Пожиратели пытали магглов в своё удовольствие. В Хогвартсе, наверно, дела обстоят не лучше. Драко попросту негде укрыться от бессердечия и кровожадности, безжалостности и жестокосердия, олицетворяемых Пожирателями. — С позиции маглов, наш мир — сказка, в которой добро всегда побеждает, — начинаю, двигаясь к подушкам. — Пока не очень убедительно, — говорит парень, следуя моему примеру. — Тогда поцелуй любви. — Что? — Драко искренне не понимает. — Как в «Красавице и чудовище»: какая-нибудь девушка полюбит Волан-де-Морта, чем поможет ему вернуть человеческий облик и нос. Парень ухмыляется. — Если бы поцелуем можно было решать проблемы, — грустно говорит он. Я поворачиваю голову в сторону Драко. Слегка привстаю и, медленно наклоняясь к его лицу, аккуратно целую, будто он хрустальный. Парень отвечает плавно, понемногу, неторопливо. Этот поцелуй отличается от нашего первого, который был полон страсти и желания. Сейчас я чувствую тепло, а не жар. В целом мире ничего не изменилось, но в моем внутренне что-то треснуло и надкололось. — Удобно прикрывать неловкие паузы в разговорах, — шепчу я, кладя голову на плечо Драко. — Или заткнуть кого-нибудь, чтобы не бесил. — Ага. Снейпа бы рискнула, если бы он собрался вычесть у Гриффиндора баллы? — Нет, а то бы он мне потом подмешал чего-нибудь в тыквенный сок. — Тогда плохое применение, — Драко приобнимает меня. — Просто не универсальное. — Может, тебе стоило бы один раз так сделать, чтобы посмотреть на лицо Северуса — Думаю, если бы это сделал ты, то он бы обрадовался больше. — С чего бы? — Любимчик, — зевая отвечаю я. — По воле обстоятельств. — Ты способный в плане заклинаний и зелий, — закрываю в глаза и чувствую, как погружаюсь в сон. — Слишком много комплиментов. — Заслужил. Не все же тебе самому себя хвалить. — Спасибо, Венера.