Продолжая путь

...Прозрачные голубовато-зеленые волны с кружевной каймой пены шелестели монотонно и глухо. Они неспешно набегали одна за другой на мелкий серый песок и также неспешно откатывались обратно, оставляя после себя неровную темную полосу. Спешить им было некуда – да и незачем. Здесь их долгий путь через серое безвременье завершался. Мордин Солус шел без своей обычной стремительности вдоль линии прибоя, легко ступая по горячему песку. Торжественный покой этого места подчинял себе даже неугомонную натуру вечно занятого исследованиями и экспериментами саларианца. Чистое утреннее небо раскинулось в вышине, недосягаемое, бескрайнее, безмятежное. Ослепительно белое солнце висело над горизонтом. Его лучи дробились и переливались огнями на вечно подвижной беспокойной воде. Мордин часто приходил сюда, в это тихое место – послушать ветер: иногда в его прохладном певучем потоке можно было услышать эхо далеких голосов. Очень, очень далеких – с другого края жизни. Голоса друзей. "Если придется туго, Шепард, мы тебя заморозим на 50 000 лет. Очнешься живой легендой..." "Мне еще многое предстоит узнать об этом цикле..." "В сложные моменты органиков поддерживает надежда. Эта концепция нам симпатична..." "Это называется "соломинка", Тали... " "Ювелир называет их кольцами победы..." Голоса наполняли сознание, отдаваясь в межреберье легкой щекоткой. Они говорили о настоящем, редко – о прошлом, еще реже – о будущем. Иногда в них слышалась радость, иногда – гнев. Но гораздо чаще в них звучала боль. Тщательно подавляемая стальной волей, но имеющий уши да услышит. Мордин слышал. "Я думаю о друзьях, которых из-за этой войны нет со мной рядом..." "...Колючка – это прозвище, оно у нее... ей 15 лет всего, значит, если дети... то потерял я только отца. Ни хрена ж себе светлая надежда..." "Духи... Если вы на самом деле существуете... Пожалуйста, помогите им. Позвольте мне еще раз встретиться с ними..." "Я обещала жителям Тессии, что мы спасем их..." С каждым днем боль звучала все громче и громче, и Мордин мог лишь надеяться, что Шепард и ее команда справятся с этой невыносимой ношей. Как справлялись всегда. Это для него все уже было закончено, но для тех, кто остался там, – все продолжалось. Мордин остановился и, запрокинув голову, глубоко, с наслаждением вдохнул влажный солоноватый воздух. Улыбнулся. Как истинный саларианец, он любил море – теперь, после смерти, пожалуй, даже сильнее, чем при жизни. Созерцание размеренно шелестящей бесконечности, окрашенной во все оттенки синего и зеленого, помогало ему совладать с переменой существования в первые дни пребывания в этом мире, а после, когда освоился здесь и нашел свой дом, – расслабиться после напряженной работы в лаборатории. Его воспоминания о прежней жизни не пострадали, хотя это можно было списать на фотографическую память саларианцев, которые редко что-то забывали. Но когда Мордин воскрешал их в памяти, это почему-то походило на пробуждение, когда сон еще был ярок и большая часть его деталей не успела стереться. Собственная смерть воспринималась Мордином спокойно. Он предполагал, что миссия на Тучанке может стать для него последней. Так и случилось. Почти мертвая планета простила его, но потребовала наказания за все нерожденные по его вине жизни, за всех кроганских детей, не сделавших своего первого вдоха. Это было справедливо. Поднимаясь на лифте на верхние этажи башни – чтобы уже не вернуться назад – Мордин испытывал лишь удовлетворение при мысли, что его работа будет выполнена, и выполнена правильно. Никаких терзаний. Никаких сожалений. Он прожил хорошую жизнь. Служил в ГОР. Спасал жизни на Омеге. Прошел через ретранслятор Омега-4 и выжил в самоубийственной миссии на базе Коллекционеров. Исправил свою ошибку. Далеко не каждый может похвастаться этим. И в последнюю минуту своей жизни Мордин чувствовал, что в душе наконец-то воцарился долгожданный покой. Но оказалось, что смерть – это действительно не конец. Его жизнь продолжалась. Изменилось лишь место пребывания. Когда эмоции улеглись, уступив место холодному разуму, Мордин немедленно приступил к любимому делу – сбору, изучению и анализу новых данных, благо их было столько, что хватило бы на десяток жизней. Работа всегда была лучшим решением проблем, и Мордин с энтузиазмом погрузился в нее. Этот мир... впечатлял. Он был словно собран из пестрых осколков всех знакомых ему обитаемых планет, и эти осколки складывались в удивительно гармоничное целое. Серые каменистые холмы сурового Палавена соседствовали с цветущими равнинами величественной Тессии, пропыленные желтые пустоши безжалостной Тучанки – с терракотовыми скалами засушливого Ранноха, прозрачный океан Кахье – с труднопроходимыми лесами Сур'Кеш. И один – всего один! – город, внешне похожий на Цитадель, исконными обитателями которого были существа, отдаленно напоминающие ее Хранителей. Возможно, их далекие предки, уничтоженные во время первой Жатвы. А вот пришлое население было крайне малочисленным – на огромной территории проживало лишь несколько десятков жителей. Поразмышляв об этом, Мордин пришел к выводу, что, вероятнее всего, таких миров было много – чтобы избежать неизбежного перенаселения. Когда один мир достигал предела численности, возникал следующий. Или же души по истечении определенного времени возвращались обратно – в новом обличье. Мир, в котором он оказался, по-видимому, появился совсем недавно. И тем не менее столь низкая скорость заселения вызвала массу вопросов. Шла война, и ежедневно, ежечасно под ударами Жнецов погибали сотни, тысячи мирных жителей и солдат, но их души не торопились появляться здесь. Подумав, Мордин предположил, что заселение конкретно этого мира зависит от чего-то другого. Предположение оказалось верным. Первым появился Тейн Криос. Бывший убийца пришел в город спустя несколько месяцев после Мордина – он погиб, защищая одного из советников Цитадели от лучшего оперативника "Цербера". Для Тейна это была хорошая смерть. Достойное завершение жизни. И отчасти попытка искупления грехов. Мордин был рад увидеть знакомое лицо, но к этой радости примешивалось сожаление, что их встреча произошла так рано. По его данным у Тейна при должном медицинском уходе был в запасе как минимум еще год. Год, который он мог бы провести со вновь обретенным сыном. Им с Колятом было, о чем поговорить. Слишком много времени, проведенного порознь, и слишком мало – для полноценного восстановления утраченной родственной связи. При жизни они с Тейном общались редко. Мордин безвылазно сидел в своей лаборатории, занимаясь многочисленными исследованиями и улучшениями, а дрелл, оказавшись на "Нормандии", предпочитал держаться особняком, ведя беседы в основном с Шепард. Но в какой-то момент Тейн прислушался к ее ненавязчивому совету выбраться из системы жизнеобеспечения и познакомиться с остальными членами команды. Теперь же у них была вечность и взаимное желание узнать друг друга лучше. В конце концов, смерть сближает. Следующим появился Легион. Это стало для Мордина неожиданностью: для синтетиков не существовало понятия смерти в привычном для органиков понимании. Программы гетов были связаны между собой – опыт и знания, накопленные отдельной мобильной платформой, не терялись при ее уничтожении, и в случае необходимости могли быть загружены в новую. Но когда Легион при встрече с ним сказал: "Профессор Солус. Я рад вас видеть", это "я" послужило ответом на все его вопросы. Перед Мордином была самостоятельная личность, обладающая разумом. И, что гораздо удивительнее, душой. Теперь их было трое. Это натолкнуло Мордина на мысль, что рано или поздно вся команда "Нормадии-SR2", старая и новая, соберется здесь, в этом мире. Однако время шло, но никто из членов экипажа не появлялся здесь. Это внушало оптимизм и позволяло – очень осторожно – надеяться, что все оставшиеся там переживут эту войну. ...Неожиданно налетевший ветер ударил в лицо. Знакомые голоса привычно наполнили сознание, но сегодня их звучание было другим. Мордин прикрыл глаза, внимательно вслушиваясь в поток слов. "Еще один рывок... Решающее сражение" "Я буду сражаться как никогда – только бы обнять тебя еще раз" "Спасибо... что вытащила меня из инкубатора" "Запомнят только наши поступки. Думай над ними получше" "За этим мгновением наблюдают души всех, кто жил когда-либо" "Неважно, что еще сегодня произойдет. Тебе удалось то, что не удавалось никому" Мордин с шумом втянул в себя воздух. Прощание – вот что слышалось в голосах. Значит, все близится к финалу. Значит, остается только ждать. Мордин уже собирался вернуться в город, когда почувствовал, что уже не один здесь. Это ощущение – словно вдоль позвоночника пробежали горячие искры – нельзя было ни с чем перепутать. В этот мир пришла еще одна душа. Душа, которую он знал. Мордин машинально огляделся. И увидел. На песке, у самой кромки воды, лицом вниз лежала женщина в потрепанной черной форме Альянса со знакомой нашивкой N7 на левом плече. Мордин без единого звука рванулся вперед. По краю сознания скользнула мысль – это невозможно, этого не может быть. Нет-нет-нет. Первой реакцией было отрицание. Пожалуйста, пусть он ошибется. Впервые в жизни он хотел ошибиться. Приблизившись, Мордин присел на корточки и осторожно перевернул женщину на спину. Спутанные мокрые волосы почти полностью закрывали ее лицо. Мордин осторожно убрал их и увидел россыпь веснушек на светлой коже и едва заметные алые линии шрамов на левой щеке – они так и не сошли полностью. Мордин сглотнул появившийся в горле комок. Он не ошибся. Это действительно была Шепард. Мордин зажмурился. На мгновение грудь сдавило болью так, что перехватило дыхание, а перед глазами заплясали искры. В последний раз он испытывал подобные эмоции, когда узнал о предательстве Мэлона. Но если она здесь, значит... Он не хотел додумывать эту мысль. Потому что додумать означало облечь мысль в плоть, сделать ее материальной. ...Значит, Шепард мертва. Шепард. Мертва. В это было трудно поверить. В это не хотелось верить. Эти два слова не должны находиться рядом. Сколько раз смерть – неотъемлемый член команды – шла в бой плечом к плечу с Шепард, сражалась на ее стороне. Дважды отпускала ее. Первый раз – на Алкере, куда рухнула "Нормандия SR-1", второй – из масс-ретранслятора "Омега-4". Но третьего шанса не дала. И это было несправедливо. Чудовищно несправедливо. И неправильно. Изнутри поднялась обжигающая волна гнева. На смерть, что все-таки забрала лучшую из лучших. На отряд "Нормандии", который не уберег своего командира. На Шепард, что позволила себе такую несусветную глупость – умереть. В звенящей тишине раздался резкий судорожный вздох. Мордин мгновенно вынырнул из потока мрачных мыслей и увидел, как затрепетали длинные ресницы. - Шепард! – позвал он. Затуманенный взгляд светло-карих глаз несколько секунд блуждал вокруг, затем с трудом сфокусировался на его лице. На запекшихся губах появилась слабая улыбка. - Мор...дин... – голос Шепард был почти не слышен. - Да. Я, – Мордин машинально прижал ее к себе крепче. Узнала. Хорошо. Или плохо? Но развить эту мысль Мордин не успел. Глаза Шепард снова закрылись. Голова безвольно откинулась набок, открывая беззащитно оголенную шею с видневшейся под кожей голубоватой линией вены. Это заставило саларианца спохватиться. Не время и не место для размышлений. Позже. Сначала позаботиться о Шепард. Мордин осторожно поднял женщину на руки, мимолетно отметив, что она почти ничего не весит, и торопливо зашагал к дому.