Mental breakdown

— Тебя в последнее время только здесь найти и можно, — обиженно говорит остановившийся на пороге кабинета Намджуна Чимин. — Слишком много дел и забот, — альфа голову от бумаг не поднимает. — Я думал, ты уже давно спишь. — Я не хочу засыпать без тебя, — Чимин проходит внутрь, обходит стол и, прислонившись к нему задом, смотрит на парня. — Ты эти ночи поднимаешься наверх только под утро, я скучаю. — Малыш, — Намджун откладывает очередной файл и, откинувшись на кресле, смотрит на омегу. — Ты ведь понимаешь, что я не в банке работаю и уж точно не в какой-то страховой компании, я руковожу кланом, и на мне огромная ответственность. Я не хочу думать, что мой омега глупыш и не понимает, насколько тяжёлое бремя висит на его альфе. Ты ведь не глупенький? — Намджун подаётся вперёд и, притянув парня к себе, сажает на колени. Чимин только отрицательно качает головой. — Вот и я так думаю. А теперь иди наверх, ложись спать. Не мешай мне заниматься делами, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Намджун. — Я, кстати, спросить хотел, — говорит расстроенный словами альфы, но не подающий виду Пак. — Я хочу завтра на свою старую квартиру поехать, отца увидеть, а то столько времени ничего от него не слышно. Ты можешь мне двух охранников выделить, один я боюсь с ним видеться после прошлого раза. — Это ещё что за новости? — резко вскипает Намджун, но быстро берёт себя в руки. Чимин от интонации альфы даже с его колен спрыгивает. — Зачем тебе искать и интересоваться тем, кто в последний раз тебя чуть ли не до реанимации довёл? — зло спрашивает Ким и, тоже встав на ноги, подходит к пятящемуся в сторону двери омеге. — Он мой отец, и мне надо хотя бы проверить, как он, как там квартира, не случилось ли чего-нибудь, — пытается оправдаться Пак. — Не надо, — перебивает его Намджун и не реагирует на растерянный взгляд омеги, который не понимает, почему его альфа так разозлился. — Он взрослый мужик, разберётся. Я моего малыша к этому чудовищу не пущу, — Ким становится вплотную, обхватывает пальцами подбородок омеги и притягивает его к себе. — Значит, я поеду без охраны, — скорее от злости на такую реакцию, чем осознанно выпаливает Чимин. — Значит, солнце моё, — с нотками стали в голосе говорит Намджун. — Ты никуда не поедешь, и этот вопрос закрыт. — Но, Намджун… — пытается уговорить парня омега, но его перебивают. — Я сказал, что вопрос закрыт, и вообще, ты испортил мне весь настрой, так что иди наверх один, обдумай своё поведение, — холодно говорит Ким. — Но я ведь ничего плохого не сделал и не сказал, — борется с собирающимися в глазах слезами Пак. — Ты расстраиваешь меня своей глупостью, — грубо заявляет Намджун. — Не обижайся, малыш, но иногда тебе не помешало бы и мозгами шевелить, а то я начинаю сомневаться, что ты смог сам сдать госэкзамен в такой крутой университет. — Ты меня обижаешь, притом очень сильно, — с трудом уняв дрожь в голосе, говорит омега. — Ну же, перестань, — альфа притягивает омегу к себе и крепко обнимает. — Я просто устал, согласен, наговорил лишнего. Поднимайся, только не засыпай, я уберу документы и присоединюсь к тебе. Чимин кивает и, позволив альфе себя поцеловать, выходит из кабинета.

***

Посидеть в баре и утопить своё «горе» в паре-тройке коктейлей у Юнги не получается, его начинает мутить после первого же бокала, поэтому, оплатив счёт, он вызывает шофёра и едет домой. На вопрос Намджуна, как всё прошло, омега просто кидает «нормально» и, не в состоянии дальше поддерживать разговор, поднимается наверх к себе. По Юнги будто танк проехался, он с трудом доползает до кровати и сразу же ничком падает на неё. Вымотанный после нервного напряжения, преследующего его последние сутки, он вырубается моментально и просыпается только к вечеру. Наспех поев немного супа внизу на кухне, нехотя ответив на пару вопросов Чимина, омега вновь возвращается к себе и, уже раздевшись, ложится в постель. Юнги включает ещё с утра отключенный телефон, игнорирует более сотни сообщений в группе друзей. Видит, что даже Намджун его искал ещё днём, и открывает переписку с тем, кто на мобильном записан как «любимый». Он медленно скролит сообщения и начинает всхлипывать уже с первого попавшегося на глаза смс. Прокручивает переписку, вчитывается в каждое слово и ложится на бок, потому что стекающие с глаз в ушные раковины слёзы прекращаться не собираются. Он кусает кончик подушки, чтобы сдержать стон боли от осознания, что всё, что ему осталось от их брака — это короткие сообщения, уговаривает себя не завыть волком от ощущения того, как медленно, стежок за стежком распарывается кожа, обнажает красную плоть. Юнги по несколько раз перечитывает так когда-то им горячо любимые «малыш», «сахарочек» и трясётся от наполняющих и чуть ли не разрывающих на части чувств. Этого всего больше не будет. Всё кончено. Юнги это ещё там, в кабинете, осознать должен был, но ноющее сердце информацию не воспринимает, всё равно по нему скучает, тянется. Юнги резко присаживается на постели, комкает в руке ворот пижамы и часто-часто вдыхает спёртый воздух, сам себя уговаривает не расклеиваться, не развалиться, просит себя быть сильным, перетерпеть, но вновь воет, вновь лицом в подушку зарывается, кусает её, рвёт. Ничего не помогает. Юнги ошибся, он думал, что бурю он пережил там, в ходе процесса подписания, но оказалось, что тогда был просто главный удар, с ним-то Юнги как-то справился, а сейчас всё намного хуже, сейчас его бьёт афтершоками, как после землетрясения, и сколько их ещё будет и с какой продолжительностью — омега не знает. Он вновь тянется к мобильному, вновь перечитывает сообщения, а потом лихорадочно, трясущимися пальцами начинает их удалять подряд, очищает все чаты, оставляет только один. Знает, что будет его перечитывать, знает, что ещё вернется к нему, что будет делать себе только хуже, вскрывать эти только со временем покрывающиеся корочкой раны, но заставить себя удалить его — это выше человеческих сил. «Мой и только мой. Навсегда.» Это сообщение написано одним из вечеров, когда Юнги лежал в их спальне и, пока Чонгук решал какие-то вопросы в порту, угрожал ему уйти от него к другому, если он не примчится домой до сна омеги. Чонгук тогда написал эти слова, а через полчаса уже был дома и вжимал Юнги в шёлковые простыни. Значит, это было временно, просто красивые слова, жесты, пришло и ушло, оставило только вместо Юнги пустую оболочку, которая даже отдалённо его прежнего не напоминает. Омега кладёт телефон рядом на постель, ладонями трёт чешущееся от солёных дорожек лицо и вздрагивает на внезапно завибрировавший телефон. Он кидается к нему и, увидев, что пришло смс от оператора, чуть ли не скулит от разочарования. Он всё ещё ждёт. Даже после всех этих ужасных слов, после чуть ли не сломанной руки и сдирающих кожу взглядов — он всё ещё ждёт. Страшно, если он всегда будет ждать, если так и не сможет смириться. Очень страшно. Юнги вновь тянется к телефону, открывает книгу контактов и меняет «Любимый» на «Неизвестный номер» и, заблокировав мобильник, кутается в одеяло. Снова провалиться в царство Морфея не даёт настойчивый стук в дверь. — Чего? — грубо выкрикивает из-под одеяла омега и слышит намджуновское «я вхожу». Мин нехотя присаживается на постели и недовольно смотрит на вошедшего брата. Альфа подходит к постели и садится на её краешек. — Ты и так спишь весь день, так что и не пытайся заявить, что я тебе мешаю поспать, — усмехается Ким. — Чего тебе? — бурчит омега и подтягивает колени к груди. — Зашёл узнать, как ты. — Отлично, вешаться не планирую, так что в психушку сдавать меня пока рано, — язвит Мин. — Юнги, перестань, — хмурится Намджун. — Не могу перестать, — подползает к нему омега и смотрит в лицо. — Ты лишил меня брата так же, как и Чонгук. Если бы ты не сдал его в дурку, то Тэхён бы сейчас был дома, через эту долбанную стену, и я не давился бы здесь своим сердцем в одиночестве, я бы лежал в обнимку с ним, но ты выбросил его из особняка, избавился, а этот сукин сын, который когда-то был моим мужем, закрыл мне к нему допуск. Как перестать? Ответь мне, — срывается на истерику омега. — Тэхён мог бы вернуться домой, если бы захотел, — зло отвечает альфа. — Ему, видать, отлично с этим головорезом, вот пусть пока и поживет с ним. Как только перестанет его удовлетворять, Тэхёна всё равно к моему порогу выбросят. Впрочем, как и тебя, — не сдерживается альфа и получает полный ненависти взгляд. — Не мог бы! Я бы не дал ему вернуться, даже если бы он захотел! Потому что к тебе доверия больше нет, потому что ты совершил ужасный поступок, и пусть мой брат лучше живёт с монстром, чем с тобой! — Ты очень несправедлив ко мне, — вздыхает Ким. — Но я не хочу с тобой ругаться, учитывая, каким тяжёлым у тебя был день. Я верну Тэхёна, это вопрос времени, — он встаёт на ноги. — А ты спи. — Я не хочу, чтобы он возвращался сюда, я просто хочу с ним видеться. Ты можешь надавить на Чонгука? Или Джин? Вы же с ним сейчас не разлей вода, какое-то хоть влияние в этом вопросе вы можете на него оказать? — с надеждой спрашивает омега и подползает к изножью. — Юнги, — холодно говорит альфа. — Тэхён вернётся в свой дом, а просить эту мразь о возможности видеть собственного же брата я не буду. Я просто заберу Тэхёна, но мне для этого нужно время, а ты, будь добр, под ногами не путайся и мне не мешай. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока вы членами меряетесь, — фыркает омега. — Я поеду к брату и, если понадобится, вверх дном там всё переверну, но до него доберусь. Просто дай мне троих своих громил, очень надо, — делает щенячьи глазки омега. — И думать забудь. Выкинешь что-то такое, попробуешь без моего разрешения иметь хоть какое-то дело с кланом Чон, честное слово, я вышвырну тебя из этого дома и навеки запрещу пользоваться фамилией Мин, — угрожающе смотрит на парня Намджун. — Ты, кажется, что-то путаешь, — слезает с постели Юнги и подходит к альфе. — Я Мин Юнги, я и есть истинный носитель этой фамилии. — Это ты путаешь, — Намджун хватает парня за горло и притягивает к себе. — Я наследник и новый глава клана, ты должен мне подчиняться. Я до сих пор вёл себя с тобой мягко, думал, что ты сам всё поймёшь, но вижу, что нет. Поэтому повторяю: отныне если попробуешь без моего ведома пересечься с кем-то из вражеского клана, даже парой слов перекинуться, особенно учитывая, что ты официально разведён, то я расценю это как предательство. Ты выйдешь вон из этого особняка и больше никогда сюда не вернёшься. Юнги пару секунд не моргая смотрит на альфу, а потом срывается на истерический смех. Намджун терпеливо ждёт, пока омега, буквально держась за живот, звонко смеётся. Юнги резко умолкает и серьёзным голосом, будто не он только что смеялся, заявляет: — И ты? — он тыльной стороной ладони утирает появившиеся от смеха слёзы в уголках глаз. — Он объявил меня предателем и выбросил за порог, теперь и ты. Только потому, что я хочу увидеть брата? Только потому, что я пил с Джином кофе? — севшим от нервов голосом говорит он. — Уходи, прошу, оставь меня. — Я своё слово сказал, — добивает Намджун и идёт к двери. — Я его прекрасно слышал, — говорит ему вслед омега и возвращается в постель. Юнги включает любимую песню и, вдев в уши наушники, ложится на бок. "Я болен, я устал, и я совсем не огнеупорный...Это сжигает меня, я чувствую, что оно сжигает и тебя. Я надеюсь, что я не убью себя, надеюсь, что не обременю тебя", - подпевает солисту Мин и медленно засыпает.

***

Утром следующего дня Юнги, бросив брату, что идёт гулять, а потом в университет, пихает в рюкзак Хоби, берёт такси и едет на встречу с Хосоком, о которой сам альфа не знает. Под утро Юнги написал ему, что всё равно не сможет смириться и хочет хотя бы на пару минут увидеть Тэхёна. Хосок вновь повторил, что вариантов нет, и попросил вывезти из особняка Хоби, по которому скучает Тэ. Юнги на это смс не ответил. Но вот он уже сидит в такси и называет водителю адрес альфы. Юнги останавливают сразу же, стоит ему выйти из лифта на нужном этаже. — В прошлый раз я дальше прошёл, — горько усмехается омега. — Вы с каждым разом увеличиваете расстояние между мной и братом? — Простите, но дальше вам нельзя, — заявляет один из охранников и продолжает наступать на омегу в надежде, что тот войдёт обратно в лифт, но Юнги всё равно проскальзывает между ними и останавливается у стены в коридоре. Между ним и дверью Хосока шагов пятнадцать, Юнги их даже на один сократить не сможет, потому что охрана вновь преградила ему путь, и куда бы ни дёрнулся омега, он натыкается на грудь альф. — У меня товар, — раздражённо восклицает Мин и показывает на торчащую из рюкзака мордочку. — Могу передать его только лично в руки брата. — Отдайте кота и покиньте здание, — настаивает охранник, и все головы вмиг поворачиваются на звук открывающейся двери. — Отойдите, — приказывает Хосок охране, прижавшей к стене омегу. — Держи, — Юнги достаёт кота из рюкзака и передаёт альфе. — Как он? — Не спал ночью, — устало говорит Хосок. — Надеюсь, ты к нему не лезешь, — хмурит брови на переносице омега. — Он ребёнок совсем, и вообще, он девственник. Ухмылку свою довольную с лица стёр, или я сотру кулаками, — угрожает Мин. — Успокойся, — умиляется Хосок ощетинившемуся омеге. — Во-первых, он не ребёнок, во-вторых, я не сделаю ничего, чего бы он сам не захотел, — альфа прикладывает ладонь ко рту пытающегося возразить омеги. — Мы спим в разных спальнях, просто я слышал, как он ходит по комнате, и за завтраком по его виду понял, что он не выспался. — Пусти меня к нему, Хосок-а, — меняет тон на заискивающий Юнги и с надеждой смотрит на альфу. — Не могу, — треснуто говорит альфа. — Он должен разрешить, а он и не думает. — Он ведь не узнает, — цепляется за его руку Юнги. — Он всегда всё знает, — усмехается Хосок. — Твой минутный диалог с братом будет стоить мне жизни, и хорошо, если только мне. Поговорите по телефону. — Я пытался его уговорить, — Юнги улыбается на то, как Хоби пытается выбраться из рук альфы. — Даже шантажировал разводом, но не подействовало. А Тэхёна я видеть хочу. Телефон — последний вариант. — Он сам себя убедил, что ты враг, тут ничто не поможет, только если тараном брать, — смеётся Хосок. — Вот и отлично! — загорается Юнги. — Я буду сидеть здесь до тех пор, пока меня к Тэ не пропустят. — Чего? — в удивлении смотрит на него альфа. — Ага, — омега садится на пол и прислоняется к стене. — Если я враг и предатель, то я не должен здесь находиться, это же стратегический объект вашего клана, пусть попробует меня сдвинуть. — Юнги, это не игры, — тяжело вздыхает Хосок. — Я серьёзен как никогда, — омега взбивает рюкзак на манер подушки и ложится. — Мне всё равно делать нечего, я дождусь. — Ты понимаешь, что я тебя силой могу вывести из здания? — серьёзно спрашивает альфа. — Ты ведь этого не сделаешь, — подмигивает ему Мин. — Ты слишком джентльмен. — Зато, боюсь, я знаю того, кто может, — зарывается свободной пятерней в волосы Хосок. — Посмотрим, насколько тебя хватит, — он, прижимая к себе всё порывающегося вырваться кота, идёт обратно к двери. Тэхён сидит в гостиной на диване и вздрагивает, услышав хлопок двери. Хосок ушёл на работу пару минут назад, а прислуга тут уже с утра, омега никого не ждёт. Он со страхом смотрит на проход и уже в следующую секунду, спрыгнув с дивана, бежит к альфе. — Хоби, — Тэхён прижимает котёнка к груди, пытается поцеловать его холодный носик. — Как ты… Когда ты успел? — отрывается наконец-то от котёнка омега. — Юнги принёс, — тихо говорит Хосок и уводит взгляд. — И не зашёл? — растерянно спрашивает его омега. — Не захотел меня увидеть… — Зайдёт, — врёт Хосок. — Но не сегодня. Он придёт и сам тебе всё расскажет, а пока возись с Хоби. И пошли ребят, чтобы купили всё необходимое для него. Я поеду к Чонгуку. Тэхён слабо кивает и, сразу потеряв интерес к альфе, который выходит за дверь, идёт обратно к дивану играть с котёнком, по которому так сильно скучал. Хосок прямо проходит мимо играющего в какую-то игру и полулежащего на полу коридора Юнги и только укоризненно качает головой, стоит омеге выслать ему вслед воздушный поцелуй. — Домой ехать будешь, купи мне заварных пироженок, — слышит Хосок за мгновение до того, как дверцы лифта захлопываются. Через минут двадцать после ухода Хосока Юнги забирает с пола рюкзак и идёт в университет. После занятий, вкусно перекусив в небольшой кофейне, Юнги снова едет к Хосоку и располагается там же в коридоре, где сидел до этого. Омега нервирует охрану, надувает пузыри из жвачки, долго болтает по телефону с друзьями, одним словом, всячески убивает отказывающееся двигаться время. После тяжёлого дня, когда Чонгук, словно сорвавшийся с цепи пёс, не даёт продохнуть никому, когда встреч столько, что приходится отказаться от обеда и перекуров, Хосока добивает сидящий на полу в коридоре Юнги. — Ну всё, это ненормально! — восклицает альфа и тянется к телефону. Юнги притворяется, что переписка с друзьями в чате куда интереснее, а сам с жадностью вслушивается в разговор альфы со своим собеседником. — Он сидит здесь на полу уже девять часов, требует встречи с братом, — сразу переходит к делу Хосок. — Прогони. — Не уходит. — Возьми за шкирку и выбрось на улицу! — вскипает Чонгук. — Какого чёрта я должен возиться с этим омегой? Он нарочно это делает, думает, так мне что-то докажет, или я передумаю! Жди меня! — Чонгук вешает трубку, а Хосок поворачивается к омеге. — Тебе лучше уйти прямо сейчас. — Потому что придёт злой дракоша? — хлопает ресницами Мин. — Не надо его провоцировать, — серьёзно говорит альфа. — Ничем хорошим это обычно не заканчивается. — Меня он не удивит, — пожимает плечами Юнги и возвращает всё внимание телефону. Хосок устало прислоняется к стене и молча наблюдает за парнем. Он думает, что если младший похож на Юнги упрямством, то будет очень весело, и кажется, начинает впервые сочувствовать Чонгуку. Юнги виду не подаёт, держится молодцом, а сам на каждый шум в коридоре вздрагивает, всё на кнопку лифта на стене поглядывает. Когда лифт ползёт наверх и, издав характерный писк, останавливается, Юнги забывает, как дышать. Омега, чтобы не показывать обуревающий его страх Хосоку, ёрзает на полу, вдруг резко с интересом начинает вертеть и рассматривать на запястье браслет, и делает всё, лишь бы не смотреть в сторону, откуда должен появиться его личный Дьявол. Чонгук, как и всегда, выглядит роскошно — Юнги аж воздухом давится, стоит альфе переступить порог лифта в шикарном, сшитом, как и обычно, на заказ чёрном костюме, с тростью, которую он лениво вертит в руке, и взглядом, перед которым любой лесной массив за долю секунды превратится в выжженную пустыню. Чонгук виду не подаёт, сглатывает вязкую слюну, которая наполняет рот, стоит омеге появиться в зоне его видимости, и подходит к Хосоку. — Мин Юнги, — укоризненно качает головой Чонгук, а омега себя на полу по кускам собирает. — Представитель вражеского клана, предатель и просто самый продажный омега этого долбанного города почему-то торчит в моих владениях и усиленно притворяется, что никого не боится. — Не боится, — фыркает Юнги и чешет пальцем себе за ухом, хотя и не чешется ни черта, но это нервное скорее — Чонгук не назвал его "сахарочком". Впервые альфа с момента их свадьбы назвал его по имени, а Юнги упёршиеся в лопатки штыки чувствует, не возьмёт себя в руки, они его насквозь проткнут. — Дай мне увидеться с братом. Твои оскорбления об меня, как об стену, — омега сам бы в сказанное собой поверить хотел, но к сожалению, точно не об стену, скорее прямо в сердце по рукоять. — Я считаю до трёх, ты встаёшь и съёбываешься отсюда, — ледяным тоном заявляет альфа. — Потому что любой другой, кто посмел бы на такое, сейчас бы сидел с простреленной головой. — Какая милость, ваше высочество, — кривит губы омега. — Но я не уйду, пока не получу разрешение видеться с Тэ. — Раз, — Чонгук игнорирует прожигающий ненавистью взгляд. — Два. — Ты серьёзно? — вскакивает на ноги Мин. — Ты нашёл моё больное место и будешь давить на него? Что за месть такая долбанная? А главное, за что? — срывается на крик омега. — Месть? — приподнимает бровь альфа. — Ты слишком многое берёшь на себя. У меня всё чётко: ты не со мной, ты против меня. Так что пошёл вон, или я за себя не ручаюсь. — Не пойду, — Юнги становится вплотную и злится, что из-за разницы в росте приходится смотреть на альфу снизу вверх. — Ты сам сделал меня своим врагом, объявил предателем и подал на развод. Я ничего не делал, я чист перед тобой. — Три, — Чонгук облизывает взглядом сочные губы и кивает охране. — Вышвырните его наружу, и если он ещё раз переступит порог этого здания, то, Хосок, я сменю тебе охрану, а твоих нынешних прикажу казнить. Двое альф подходят к омеге и, схватив его, под руки тащат к лифту, в который уже зашёл Чонгук. Юнги матерится, пытается вырваться, но его держат в железных тисках. Как только альфы входят в лифт, омегу вжимают в угол, подальше от Чонгука, и блокируют его движения. — Какая же ты мразь, Чон Чонгук, — плюётся словами Мин и всё пытается выбраться из захвата. Альфа стоит, прислонившись к стене, и смотрит на панель управления, он вообще будто в лифте один. — Ты думаешь, я буду тебя умолять, думаешь, буду ползать у твоих ног, моля об аудиенции с Тэ? Ты ошибаешься, — продолжает Юнги. — Я получу своего брата обратно, а ты потеряешь всё, что у тебя есть. Твой клан падёт, ты будешь никем, а я со стороны буду наблюдать за твоим крахом. Поздравляю, я не хотел быть тебе врагом, но теперь ты мой враг. Чонгук даже не смотрит в его сторону, только усмехается про себя, и как только дверцы лифта разъезжаются, выходит и быстрыми шагами идёт к выходу. Юнги волокут за ним и вышвыривают прямо на каменные лестницы на улице. Мин кое-как удерживает равновесие и видит припаркованное через дорогу знакомое бентли. Чонгук тоже видит. Замирает у ламборгини, передумывает садиться, и стоит Джину выйти из машины и пойти в его сторону, как, повернувшись к Юнги, ядовито ему улыбается: — Ты подмогу позвал? — Я не звал никого, — зло бурчит омега и натягивает на спину рюкзак. — Я всегда говорил, что ты не умеешь себя вести с омегами, — Джин останавливается рядом с альфой и с вызовом смотрит ему в глаза. — А я всегда говорил, что меня твоё мнение не ебёт, — зло отрезает Чон. — За своей шлюхой прибыл? Юнги их разговора не слышит, но уходить не торопится, наоборот, всё силится, чтобы хоть что-то разобрать, но безуспешно. — Ещё раз увижу эту дрянь на своей территории, то обещаю прислать тебе его голову, — продолжает Чонгук. — Только пальцем его тронь, — шипит Джин. — Надо же, так значит зацепил? Ещё одна причина пойти на меня войной? — ухмыляется Чон. — Давай же, сделай первый шаг, дай мне повод стереть тебя в порошок. — Он мой, — цедит сквозь зубы Джин и поворачивается в сторону омеги. — Юнги, иди в машину. — С хуя я должен идти в твою машину? — разводит руки удивлённый омега, а потом, глянув на профиль Чонгука, медленной и вальяжной походкой двигается к бентли. — Счастья вам, — цокает языком Чон. — До гроба. Я сам его для вас выберу, — альфа больно толкает плечом Джина и садится в ламборгини.

***

— Как ты здесь оказался? — первое, что спрашивает Юнги, стоит Джину опуститься на сиденье рядом. — Случайно, — отвечает альфа и приказывает водителю выдвигаться. — Не бывает случайностей, — бурчит омега. — Не бывает, — соглашается альфа. — Тебе не стоило вмешиваться, я прекрасно со всем справлялся. — Я заметил это по тому, как тебя буквально волокли по лестнице, — беззлобно улыбается Ким. — Он переходит все границы, — устало говорит омега и зарывается руками в волосы. — Он не позволяет мне общаться с братом, а Намджун ничего не делает. — Запасись терпением, я обещаю, мы вырвем твоего брата из их лап, просто дай мне немного времени, — альфа кладёт руку на бедро парня, но Юнги её сразу скидывает. — Не лезь ко мне, — зло шипит на него омега и слышит короткий смешок от сидящего рядом с водителем китайца. — Прости, босс, — оправдывается Джексон через зеркало. — Я не знаю, что за цели ты преследуешь, — продолжает Юнги. — Но игрушкой в вашей войне с Чонгуком я не буду. — Что за глупости? — недоумевает Джин. — За кого ты меня принимаешь? Я тебе уже говорил один раз и повторю, ты мне симпатичен, и это единственная причина, по которой я сейчас здесь, рядом с тобой. — Я не верю в сказки, — парирует омега. — И высадите меня у дома. — Туда я тебя и везу, у меня как раз разговор с твоим братом. Юнги прислоняется головой к стеклу и теребит положенный на колени рюкзак. Омега всё пытается не думать о том, как Чонгук его, как ненужную вещь, в очередной раз вышвырнул из своих владений. Юнги впервые так унизили, он с Чонгуком с новыми чувствами знакомится, вот только хорошее из них, к сожалению, только одно. Хочется поехать домой, запереться в своей комнате, закрыть шторы и вообще на люди не выходить, потому что стыдно, потому что Чонгук его так сильно ударил, что Юнги всё силится, но с колен подняться не может. Бой за боем проигрывает. — Юнги, — зовёт его Джин, и омега отвлекается на него. — Ты можешь мне довериться, я не ставлю цели воспользоваться тобой и уж точно не собираюсь тебя обидеть. Просто я хочу, чтобы ты знал, ты мне очень нравишься. — Прости, но мне смешно, — омега прикрывает ладонью рот и начинает звонко смеяться, но под серьёзным взглядом альфы осекается и вновь отворачивается к окну. — Что было смешного-то? — недовольно спрашивает Джин. — То, что из всех омег города ты запал на бывшего своего врага. — Это стрёмно, согласен, — вздыхает Джин. — Я зол на себя, что познакомился с тобой с таким опозданием, но я надеюсь исправиться. — Забудь, — отрезает Юнги. — У нас с тобой ничего не будет. — Потому что ты одержим тем, кто тебя ни во что не ставит? — не сдерживается альфа. — Потому что я наелся этим всем по горло, мне нахуй больше никаких чувств и отношений не нужно, — восклицает Мин. — Я и не тороплю, так что не надо так сразу всё отрезать, — спокойно говорит Ким. — Ты только развёлся, столько дерьма пережил, я всё это прекрасно понимаю, просто хочу, чтобы, если тебе когда-то понадобится помощь — первым ты обратился ко мне. Это единственное, о чём я прошу. Ты можешь мне это пообещать? — всматривается в глаза омеги мужчина. — Могу, наверное, всё равно больше не к кому, — пытается улыбнуться Мин, но улыбка выходит слишком вымученной.

***

За окном давно ночь, и несмотря на то, что Тэхёна ждёт огромная и мягкая постель, омега в спальню не торопится. Хоби спит рядом на диване, а Тэ лениво листает найденный на втором этаже National Geographic. Услышав щелчок входной двери, омега откладывает журнал и смотрит на вошедшего в гостиную Хосока. — Ну как? Он освоился? — кивает альфа в сторону дремлющего котёнка. — Ага, — тихо говорит Тэхён. — Ты можешь дать мне телефон? — Могу, — Хосок проходит к креслу и опускается в него. — Зачем? — Позвоню Юнги, хотя бы голос услышу, — грустно говорит омега. — Я дам тебе телефон, но сперва ты должен меня выслушать, — тяжело вздыхает Хосок и облокачивается о свои колени. По мере того, как Хосок рассказывает, у Тэхёна округляются глаза. На моменте рассказа о разводе омега уже не сдерживается и украдкой утирает беспрерывно катящиеся из глаз слёзы. — Ты хочешь обратно к вам в особняк? — закончив рассказ, спрашивает альфа. — Нет, — поднимает полные глаза боли на него омега. — Там Намджун, и я боюсь, что, как приеду, он отвезёт меня опять в это ужасное место, — воспоминания о клинике поднимают панику в душе омеги, и он с трудом овладевает своими эмоциями. — Поэтому, пока война между Чонгуком и Юнги не решится, ты поживёшь здесь, — выносит вердикт альфа. — Нет, — выпаливает Тэхён. — Моему брату плохо. Я знаю Юнги, я знаю, как он страдает сейчас. Мне надо… — омега поднимается на ноги и смотрит по сторонам, сам не знает, чего ищет. — Я должен идти. Я должен его увидеть, — Тэхён хватает в охапку недовольного кота и только делает шаг, как перед ним стеной вырастает Хосок. — Куда? — стараясь сильно не выдавать своё недовольство, спрашивает альфа. — Куда ты пойдёшь? — Домой, — Тэхён делает шаг назад, потому что так близко стоять к Хосоку у него не получается. Одно присутствие альфы рядом пугает, а тут между ними только Хоби. — Ты же только что сам сказал, что боишься Намджуна, — давит Хосок и дышит полной грудью: быть настолько близко с Тэхёном редкость, пользуется, как может. — Я потерплю, я ради Юнги потерплю, — омега снова делает шаг назад в надежде, что Хосок наступать перестанет. — Вот и потерпи, только здесь, — холодно говорит альфа и видит, как страх затапливает радужную оболочку глаз напротив. — Я не хочу тебя пугать, но выйти за порог моей квартиры не позволю. — Ты не можешь мне запретить, — Тэхён упирается ногами в диван и понимает, что дальше двигаться некуда, Хоби наконец-то вырывается из его рук и спрыгивает на пол. Омега с завистью в глазах провожает вырвавшегося на свободу котёнка и вновь возвращает всё внимание Хосоку. — Ты не можешь… — повторяет Тэхён и с надеждой смотрит в резко потемневшие глаза. — Могу, — убивает все надежды на корню альфа. — Я не позволю, чтобы тебя опять сдали в психушку, чтобы ты оказался опять под контролем своего психопата брата. Я смог тебя вытащить в этот раз, но не факт, что смогу в следующий. Поэтому ты останешься здесь, и мы дождёмся перемирия Чонгука и Юнги. — Не имеешь права! — Тэхён сам пугается своего крика и сразу бросается влево к двери. — Я не останусь тут ни минуты! — доносится до Хосока, пока омега отчаянно дёргает ручку двери, толкает, но всё безуспешно. Хосок так и стоит у дивана, смотрит на карту-ключ от входной двери у себя в руке, не двигается, ждёт, когда Тэхёну уже надоест. Через пару минут разбитый омега возвращается в гостиную и смотрит на него взглядом полным негодования. — Ты такой же, — треснуто говорит Тэхён. — Такой же, как Намджун, ты тоже держишь меня в тюрьме. — Ради твоей безопасности, — с паузой после каждого слова говорит альфа, но омега не слушает, отвернувшись, быстрыми шагами поднимается по лестнице наверх. Хосок провожает его взглядом, идёт к бару и, взяв бокал виски, возвращается обратно на диван. Он долго и медленно пьёт жгучий алкогольный напиток, пару раз разговаривает по телефону со своими ребятами и, просидев ещё час, поднимается к себе. Проходя мимо двери омеги, он останавливается и прислушивается к тишине. Решив, что парень спит, Хосок медленно крутит ручку и толкает дверь плечом. Тэхён сидит посередине постели и даже не смотрит в сторону двери. — Опять не будешь спать? — альфа останавливается у изножья постели и, сделав паузу, ждёт хоть какой-то реакции омеги. — И отвечать, как я понимаю, тоже не будешь? Тэхён молчит. — Послушай, ты можешь объявить мне бойкот, не общаться, не смотреть на меня, даже голодовку устроить, но я своего решения не поменяю. Ты — мой омега, я нашёл тебя с таким трудом, я тебя не отпущу больше. А теперь ложись и попробуй уснуть, завтра я заберу твою игрушку из особняка. Да, — Хосок усмехается на резко поднятый на себя удивлённый взгляд. — Тата вроде? Я знаю, что ты спишь с ней. Сегодня попробуй без неё. — Я не сплю не из-за игрушки, — зло бурчит омега. — Я хочу думать, что именно из-за неё, — грубо отрезает альфа, не желающий опять слушать про Юнги. — Спокойной ночи. Альфа идёт к двери и, выйдя из комнаты, прикрывает её за собой. Тэхён не спит, он так и сидит в постели почти до пяти утра, вслушивается в тишину в доме и думает о брате. Юнги сейчас очень плохо, омега в этом уверен. Старший не привык показывать свои эмоции и находить успокоение в чужих объятиях, его единственный островок спасения заперт в пентхаусе и охраняется тигром. Тэхён боится Хосока до дрожи, но за Юнги он боится больше. Нужно перебороть свой страх, но помочь брату. Омега сползает с постели и, тихо открыв шкаф, достаёт оттуда кардиган. Накинув его на плечи, он аккуратно открывает дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, а вокруг одна тишина, крадётся к лестнице. Тэхён прикладывает палец к губам, наказывая лежащему внизу на диване Хоби молчать и схватив карту-ключ со столика, идёт к двери. Он проводит ею по сенсору и мысленно благодарит дверь за то, что она не скрипит, двигается к лифту. Омега проскальзывает в лифт и уже тянется к кнопке на панели управления, когда вздрагивает от леденящего душу: — Куда собрался? Хосок стоит между дверцами и угрюмо смотрит на омегу. Альфа в одних, видимо, наспех натянутых брюках, босоногий, лохматый и очень злой. Тэхён двигается в угол и бурчит, что не выйдет из лифта. Хосок делает два шага, и вот уже омега перекинут через его плечо, и альфа открывает дверь в квартиру. — Отпусти меня, — кричит на него Тэхён и молотит по тигру на спине, но Хосок не реагирует, так же твёрдо идёт к лестнице, поднимается со своей ношей наверх и, пинком открыв дверь в спальню омеги, бросает его на постель. Тэхён только думает подняться, как Хосок вжимает его в простыни собой же и нависает сверху. Омега чуть ли не скулит от ужаса, заметив неведанную ему доселе темноту на дне чужих зрачков. Хосок, вроде, тот же, но и другой. Он стальной хваткой удерживает парня прибитым к постели, а потом, резко нагнувшись, проводит носом по его щеке, спускается к шее. Тэхён весь сжимается, забывает, как дышать, не может пошевелить вмиг парализованными конечностями и только тихо поскуливает, пока Хосок его обнюхивает. — У тебя скоро течка, — хрипло говорит альфа, и Тэхён может поклясться, он видит, как цвет его глаз приобретает красный оттенок. — Пусти, — хнычет залившийся краской омега и ногтями впивается в его запястье. — Не делай так больше, — Тэхён слышит нотки мольбы в чужом голосе. — Прошу, не провоцируй меня, — Хосок будто воюет сам с собой, и омега уже знает, за что именно ведётся эта война. — Я не железный, напротив, я всегда поддаюсь своим желаниям, а не терплю. Ещё раз такое выкинешь — я тебя отшлёпаю, а потом трахну. Учитывая, что ты девственник, я бы не хотел делать это так, но из-за тебя меня переклинивает, так что не буди моего зверя, — шепчет омеге в губы альфа и, не удержавшись, проводит по ним языком. Он проглатывает чужой писк и повторяет, идёт дальше, просовывает язык в его рот, проводит по дёснам, собирает слюну, смакует на языке, будто пробует, и по новой. Он чувствует, как деревенеет тело в его руках, как отчаянно Тэхён рвёт под ногтями его кожу, слышит эти писки и всхлипы в поцелуй, но остановиться не может. Хосок знал, что это будет потрясающе, но не знал, что вот настолько, что до космоса перед глазами, до взрывающихся вселенных, что от одного недопоцелуя он уже будет готов кончить. Этот омега невинен, чист, он будто ангел, сошедший на землю с небес, но у Хосока в голове сейчас ни одной приличной мысли, ангелы не могут вызывать такие жгучие, всепоглощающие, а самое главное, настолько грязные желания. Тэхён разливается в его крови, как самая горючая смесь, а Хосок клеймит его без укусов, до судорог свои пальцы сжимает, не разрешает себе под футболку омеги пролезть, боится за себя больше, чем за него. Когда он всасывает его язык, топит чужие протесты в диком голодном поцелуе — всё вокруг меркнет. Хосок будто прильнул к источнику жизни и не оторвётся, пока до дна не выпьет. Но Тэхён меняет правила. Он неожиданно и резко кусает. Больно, до лопнувшей кожи, до крови вцепляется зубами в губу альфы и не отпускает. Вкус собственной крови вмиг отрезвляет Хосока. — Прости, — шепчет альфа и, резко отпустив омегу, поднимается на ноги. Тэхён, приложив ладонь к истерзанным губам, только смотрит с обидой, а потом тихо, еле слышно просит уйти. И Хосок уходит. Выходит за дверь, прикрывает её и, отойдя от комнаты на пару шагов, кулаком пробивает стену в коридоре, хотя ударить надо было не стену, а самого себя, что поддался искушению, что не выдержал, пошёл на поводу своего зверя. Надо срочно покинуть квартиру, иначе Хосок не справится. Тигр внутри рвёт и мечет, требует вернуться, требует кровь за кровь, хочет попробовать омегу, всё-таки достать до самого дна. Альфа с трудом сажает зверя на цепь, уговаривает себя не сорваться и идёт в свою спальню. Он наспех натягивает недавно снятую рубашку и, захватив ключи от ламборгини, покидает здание.