Назови хотя бы одну причину, чтобы жить

      Тэхён влетает в операционную одним из первых. На столе он видит молодого человека, точнее то, что от него осталось. Тело больше было похоже на кровавое месиво. Хоть Тэхён видел уже всякое, но всё же такие случаи бывают нечасто.       Пациент уже был подключён к аппаратам, Тэхён видел жизненные показатели – состояние тяжёлое. Он потерял много крови, и хоть первая помощь по устранению геморрагического шока была оказана, а необходимое количество крови продолжало переливаться, пациент всё ещё был нестабилен. Давление было слишком низкое. - Юджин-ши, введите ему атропин, пожалуйста, - говорит Тэхён медсестре.       Продумывая план действий, Ким натягивает стерильные перчатки, задумчиво глядя на монитор. - Что с ним произошло? – спрашивает он помощницу. - Выбежал на дорогу, а как раз в этот момент женщина за рулём показалась на горизонте. Она и вызвала скорую помощь. Парню не очень повезло, его знатно подбросило в воздух. Сломано три ребра, вследствие этого открытый пневмоторакс, разрыв селезёнки, была остановка сердца во время транспортировки сюда, плюсом ко всему среднетяжёлая черепно-мозговая… Такой молодой, будет обидно, если вот так вот умрёт… - женщина всё продолжала говорить, но Тэхён её уже не слушал.       Выбежал на дорогу? Самоубийца? Ким едва сдержался, чтобы не фыркнуть от презрения. Тэхён любил людей, любил помогать им, любил спасать жизни. И из этих умозаключений он не любил самоубийц. Ведь вы живётё, всегда можно начать жизнь с чистого листа, нерешаемых ситуаций не бывает и вообще… Тэхён понял, что ушёл на непростительно долгую минуту в свои рассуждения, сейчас не до этого. Он не имеет права осуждать этого парнишку, ведь мало ли, может, он и не самоубийца вовсе, может, он просто неосторожен, много разных «может» в данной ситуации. И Тэхён как врач обязан сейчас его спасти.       Операция предстояла тяжёлая. Ещё раз сверившись с жизненными показателями на экране, Тэхён просит медсестру подготовить систему для ингаляционного наркоза.       В то время как Ким надевал пациенту маску, пуская эфир по аппарату, давая ему проникнуть в организм и ввести парня на операционном столе в глубокий сон, в операционную вошёл доктор Мин Юнги. Он тоже после дежурства, как и Тэхён. Осунувшийся, с многолетней усталостью на лице, но в глазах горят решимость и готовность провести ещё пару-тройку часов в напряжении. Доктор Мин долгое время был и остаётся по сей день примером Тэхёна для подражания. Увидев его ещё на втором курсе во время прохождения здесь практики, Ким твёрдо решил, что хочет быть именно таким врачом – жертвующим собой ради других, бескорыстно помогающим всем нуждающимся. Альтруизм, храбрость, холодный ум и доброе сердце – всё сочеталось в этом человеке. - Давно не виделись, Тэхёна, - шутливо заметил Мин, намекая на то, что прошло всего лишь несколько часов со случая с утренним дедулей, - надеюсь, ты хорошенько закинулся кофе во время смены и не словишь приход от своего наркоза во время операции, - даже в самых сложных ситуациях Мин не перестаёт отпускать шуточки. Издержки профессии. - Со мной всё в порядке, - улыбаясь, отвечает Тэхён, - а где ваш… - Надеюсь, вы опять не начали без меня, - анестезиолог не успевает закончить фразу, как в операционную входит неизменный ассистент – Чон Хосок. - Сонбе, вы никогда не научитесь приходить на операцию вовремя, - с укором подмечает Ким. Этот сонбе… он был невероятным специалистом. Он учился делу ещё у Юнги, и с тех пор Хосок и стал его помощником. Он своеобразный антистресс для Мина во время операций, помогает не терять самообладание в переломные моменты, с ним хирург чувствует себя спокойнее. А ещё Чон хорошо прошивал раны и вязал узлы. Пожалуй, это главное, да. - Ц, знаешь, Тэхён, всегда есть время выкурить одну сигарету и хорошенько подумать, особенно перед операцией. Учись, пока я живой, - самоуверенно улыбаясь своей ослепительной улыбкой, глядя на ученика, произнёс доктор Чон. - Да, но всё же без анестезиолога нельзя начать операцию, в отличие от ассистента, - подколол помощника Мин, вытягивая руки и ожидая, пока медсестра наденет на него стерильный халат и перчатки. – Тогда же явно была не одна сигарета «для раздумий». - Ой, вот не надо, один раз не считается, - раздраженно ответил Хосок, ожидая, пока медсестра справится с длинными завязочками на стерильном халате, и подходя к операционному столу. - Так, что тут у нас, - задумчиво протягивает Мин, подходя к негатоскопу и рассматривая рентгеновские снимки парня. – Ординатор Ким, подойдите ко мне, - подзывает к себе ученика. Мин всегда старается показать Тэхёну всё, что может, будто перекладывая свои знания в молодую светлую голову. – Что видишь? - Осколки сломанных рёбер повредили межрёберные сосуды, развивается левосторонний гемоторакс. Тень в левом подреберье, похожая на скопление крови в брюшной полости, - селёзёнка. Да и вообще… - задумчиво тянет Ким, разглядывая снимок, - такое нечёткое изображение, всё очень тёмное, будто у него не живот, а мешок с кровью.       Мин довольно улыбается, хоть этого и не видно из-за скрывающей его лицо маски. «Моя школа», - думает он. - План действий? – Тэхён же тоже должен высказать своё мнение. - Подождите, а вот же, - прерывает хирурга Ким, подводя его к результатам компьютерной томографии, - смотрите, какая большая эпидуральная гематома в лобной области. Признаков перелома костей черепа вроде нет… - Ну уж этим займётся доктор Ким Сокджин, - прерывает его Мин, показывая, что пора бы уже начинать операцию. Они с Ким Сокджином недолюбливали друг друга. Они начали соперничать ещё в институте. После окончания ВУЗа стали работать в одной больнице и продолжили соперничать уже здесь. Только вот Ким Сокджин взял планку повыше – ушёл в нейрохирургию, а Мин Юнги так и остался рядовым хирургом, так ещё и в отделении экстренной хирургии.       «Гребаный мажор, - со злостью думал Мин. – Это вам не планово назначать по одной операции в день и готовиться к ней (ни на кого не хочу намекать, а, нет же, хочу открыто намекать на этого Ким Сокджина). Экстренная хирургия – это вам не шуточки, вот где работа, слабым тут не место (ну опять ни на кого не намекаю)». - Ну так, Тэхён, делать-то что будем? – Хосок заметил, что сонбе разошёлся в мыслях о ненависти к сопернику, и решил поторопить процесс. Одна сигарета одной сигаретой, но парнишка на столе всё же уже не мог ждать. - Я думаю, сначала стоит устранить гемоторакс, пока ещё не прошло то время, когда лёгкое ещё сможет расправиться, а затем провести ревизию органов брюшной полости, - выдвинул свою версию действий Тэхён. - За работу, - произнёс Мин, как будто выросший из ниоткуда у операционного стола. Ещё ж секунду назад снимки рассматривал. – Скальпель.

***

      Операция шла полным ходом. Кровь из плевральной полости благополучно выкачивалась, избавляя и пациента, и врачей от гемоторакса. Пришло время для лапароскопического разреза. Разрезав брюшину, доктор Чон удивлённо присвистнул: - Да, Тэхён, ты как в воду глядел по поводу мешка с кровью. Точнее, не в воду. А, собственно, в кровь, – говорит Чон, подсовывая в рану отсос, дабы хоть как-то улучшить обзор операционного поля. - Но в целом, хочу заметить, что он ещё легко отделался, одна селезёнка, другие органы, слава Богу, целы, - скептически подметил доктор Мин. – Хосок-ши, удалите то, что осталось от селезёнки, а я займусь сосудами. - Окей, босс, - по голосу ассистента было слышно, что он улыбался. Он взял со стерильного стола скальпель, приступил к выполнению манипуляций, а в следующую секунду произошла непредвиденная ситуация.       Тэхён смотрел то на работающих коллег, то на парнишку на столе, то на мониторы, следя за тем, чтобы состояние оперируемого было стабильным, как вдруг цифры на аппаратах стремительно начали падать, сигнализируя о том, что пора проводить реанимирующие мероприятия. - Чёрт возьми! Первый раз вижу, чтоб так хлестало! – Хосок подсовывал в рану больше отсосов, смотреть стало совсем невозможно. - Ты просто пересёк вместе с селезёночными сосудами еще и желудочные, смотреть надо лучше, ассистент Чон, - холодно заметил Мин. – Давайте поменяемся местами, только быстрее. Тэхён, работай.       Давление стремительно падало, пульс уменьшался. - Юджин-ши, адреналин! И готовьте дефибрилляторы на сто восемьдесят, - приказал Ким помощнице, выхватывая у нее из рук шприц с раствором адреналина и попутно вводя его в вену. Пульс дошёл до отметки «30». В следующую секунду реаниматолог хватает прибор и, прикладывая его к груди парня, кричит, - разряд!       Картина на мониторах несильно изменилась. Пульс всё ещё был слабым, давление едва повысилось. Тэхён начинал злиться. - Ну уж нет, это конец моей смены, только попробуй умереть! Двести вольт, разряд! – крикнул Тэхён, повторяя манипуляцию.       За время своей работы Тэхён видел смерть на операционном столе всего один раз. Но тогда шанс спасти пациента был ноль к миллиону. Все понимали, что, скорее всего, не спасут его, но не могли не пойти на эту операцию, не могли оставить его умирать, пытались сделать всё, что было возможно. И даже тогда смерть этого человека серьёзно мучила Тэхёна. Осознание того, что не всех людей можно спасти, что даже врачи не в силах противостоять такому, как смерть, ввело его тогда в долгую депрессию.       И вот опять. Опять из его рук ускользает человек. Только не снова.       После очередного разряда Тэхён с радостью отметил, что показатели приходят в норму. «Слава Богу»,- с облегчением вздохнул Ким. - Можете продолжать, - обратился он к коллегам. =================================       «Я умер? Серьёзно? Значит, именно так всё и заканчивается», - думал Чонгук.       Сначала была боль, и этот свет повсюду, такой ослепляющий, что невозможно было ничего увидеть. А что он старался увидеть?       «На самом деле умирать не так прикольно. Ты не чувствуешь своё тело, но одновременно чувствуешь всё, каждую клеточку. Но душевная боль всё же не заглушится никакой физической болью. А ещё такое чувство, будто находишься глубоко под водой, слыша сквозь её толщу. Или я ничего и не слышу вовсе, это все галлюцинации, воспроизводимые моим умирающим мозгом?» - Ну уж нет, это конец моей смены, только попробуй умереть! – прокричал голос в голове Чонгука.       Приятный, к слову, голос.