Семейные ценности Ямамото Такеши

Такеши глазам своим не верил. Три часа ночи и семь градусов тепла — это не лучший вариант для сна на вокзальной скамье. В зале ожидания потеплее, чем на улице, но это не повод лежать, зябко съежившись под тканью тонкого осеннего пальто. Ямамото провожал свою тетушку, весьма энергичную и экономную женщину, которая нарушила привычный быт семьи, сунула нос в каждую щель и наконец была готова удалиться на ночном рейсе до своего города. «Слабая женщина» не желала самостоятельно нести свой багаж. Отец отвез бы ее на машине, но именно сегодня ночью он уехал к поставщику рыбы — ночь с четверга на пятницу всегда была посвящена покупке свежих продуктов для ресторана. Никакая тетушка не была уважительной причиной, чтобы лишать покупателей угощения, а семейный ресторан — выручки. Тетя, пока они шли вдоль зала ожидания на платформу, сканировала помещение своим наметанным взглядом вечно недовольного человека. — Племянничек, только посмотри на это! Чем занимается полиция в этом городе? Гайдзины совсем выжили из ума — не уважают общее пространство, ложатся где попало! И потом мы не понимаем откуда падение нравов у молодежи! Такеши проследил взгляд тетки и обнаружил очень приметную в черноволосой японской действительности серую макушку. Реагировать он не стал. Мало ли на вокзале народа вот и обознался? Говорить, что это может быть новый студент из Италии не стоило — тетушка Мики точно выдаст целую лекцию. Подойти ближе удалось только спустя четверть часа, когда тетка, наконец, уселась на свое место и закончила с прощальной речью. Все сомнения рассеялись — именно знакомый одноклассник, Гокудера Хаято, сумел вызвать неудовольствие японской матроны своим сном в самой дальней части помещения. И как только заметила? Ямамото, конечно, предположил, что Хаято оказался здесь не потому что на каникулах ему некуда идти, а, допустим, потому что кого-то встречает. И просто прилег немного вздремнуть. И мало ли почему он делает это с объемной серой сумкой под головой? — Гокудера, просыпайся! — Ямамото слегка потряс спящего за плечо. Тот сильно дернулся и испуганно взвился с места. Глаза были ошарашенными и не проснувшийся парень секунд десять не мог сфокусироваться и узнать разбудившего. Хотя по поводу слишком медленной фокусировки зрения у Ямамото была своя теория: белобрысый без проблем мог разобрать надпись на другом конце улицы, но мелкие тексты на инструкции к лабораторному прибору на уроке физики заставляли его мучительно щуриться. Хотя своих проблем он, конечно, не признавал и вряд ли ему бы понравилось предложение о подборе очков. — Мать твою, придурок, какого черта ты тут делаешь? Выглядел он смущенным, почти испуганным, словно его застали за чем-то неподобающим. А смущение он выражал в своем стиле — выставлял иголки и строил максимально гордый и независимый вид. Такеши пришло в голову только одно: — Я приглашаю тебя к себе в гости. Отказ рассматривается, как оскорбление чести самурая. — Я тебя каждый день оскорбляю и ничего, идиот. Я никуда не пойду! Тем более к тебе! Сталкер психованный. Следишь за мной? — Это ты оскорбляешь меня как бейсболиста, а мое гостеприимство — это уже самурайская часть моей души, она потребует сатисфакции. Пойдем, я тебе говорю, ты же не собираешься ночевать прямо тут? Я тетушку провожал, а вот ты тут спишь! — И собираюсь спать и дальше! Мне плевать на то, какую именно часть твоей личности я оскорбляю, знай, плевать я хотел на каждую из них, вали отсюда к своей тетушке! Отвали! Это даже обидно не было. Гокудера храбрился и кололся изо всех сил, а Ямамото почувствовал себя укротителем или ветеринаром для раненого животного. Оно боится, чувствует себя загнанным в угол и в тоже время отчаянно нуждается в помощи. И эту помощь нужно дать, даже с применением силы. Силы разума и убеждения, конечно! Но ночь не резиновая, а в зале было достаточно прохладно. Препираться впустую можно было долго, Гокудера упрямый, а чем больше споришь, тем сильнее он будет распаляться, пока не бросится в драку. Значит, пора выдвигать тяжелую артиллерию. — Гокудера, тетя уехала, сказал же. А я прямо сейчас позвоню Тсуне. Подрывник замер, не донеся руку до кармана, где обычно хранил динамит и сигареты. Разозлился, видимо. Но разум вступил в действие. — Не посмеешь! — Как думаешь, что он подумает, когда узнает, что ты ночуешь на улице, как бродяжка? Ему будет стыдно за своего человека. И ты прекрасно знаешь характер Тсуны и что будет дальше. А ведь прямо сейчас он на десятидневной тренировке с Реборном. Хочешь доставить Тсуне неприятности? Тсунаеши всегда был очень хорошим парнем. Сначала он, вероятно, будет в ужасе и сразу возьмет на себя моральную ответственность, начнет испытывать чувство вины и хвататься за голову. Ему, наверняка будет страшно, он точно будет страдать потому что не заметил и только испытав целый спектр отрицательных эмоций, попытается найти решение. Скорей всего, позовет в свой переполненный дом, хотя у него ведь уже жили Ламбо и Реборн. И ему, конечно, придется прервать тренировку и ехать с другого конца Японии домой. Хаято, скорей всего, тоже это понимал, не слепой же! Он понурился и кинул на Ямамото весьма недружелюбный взгляд человека, загнанного в угол. — Ты все еще можешь оставить меня в покое и ничего ему не говорить. Это ненадолго — я скоро получу деньги и сразу сниму себе жилье. Никому не придется волноваться, если ты будешь держать пасть на замке. Я работаю и нужная сумма, это вопрос времени. Ну конечно. Гокудера все же, абсолютно не понимал людей, иначе почему он верил, что Ямамото согласится на такое? — Ты член семьи. Мы стали семьей, когда вступили в Вонголу и я просто не могу бросить тебя на улице. Поэтому, либо ты пойдешь с мной, либо Тсуна узнает все прямо сейчас и тебе придется объяснить, как ты тут оказался не мне, а боссу и Реборну. Это вопрос репутации семьи, ты же понимаешь? Такеши уже знал, что Хаято согласится. Он никогда не мог противостоять Тсуне и уважал Реборна. Такеши мог понять гордость одноклассника, но иногда нужно же просить о помощи! Поддержка — это нормально, для того и нужны друзья. А если бы тетя не заметила Гокудеру? А с учетом времени, которое вне коротких зимних каникул подрывник тратил на школу, вонгольские дела и тренировки, вряд ли он мог много внимания уделять своей загадочной работе. А неполный день равен неполной зарплате. Значит с деньгами будут постоянные проблемы. Такеши стиснул зубы. И это его тут называют идиотом? — Веди уже, чего встал? — Хаято подхватил свою сумку и первым направился к выходу из здания, слегка прихрамывая. Такеши украдкой посматривал на Гокудеру и отмечал невеселые факты, вроде того, что лицо одноклассника, за три дня с начала раздельных для всей компании каникул, сильно побледнело и осунулось. А под глазами залегли темные круги, и одежда выглядела мятой, а короткое пальто — откровенно грязным. Как на зло весь путь прямо в лицо бил ветер и мелкая снежная крошка, делая скользкую дорогу еще более неприятной. Хаято начал мелко дрожать и скользить. Кеды не слишком хорошо показывали себя на льду. Ямамото медленно раздумывал, не предложить ли дрожащему однокласснику теплый шарф и поддерживающее плечо, но Гокудера поймал чужой взгляд и зло прищурился. Ямамото пришлось мысленно отступить — он словно ходил по тонкой грани из гокудеровской гордости и его желания не подводить Тсуну. Малейшая причина обязательно вызовет отрицательную реакцию. Хаято не терпел жалости к себе ни в каком виде и Ямамото не хотел провоцировать — сейчас Гокудера не станет думать о последствиях, слишком уж уязвленно себя чувствует — наорет и сбежит. Придется действительно подключать Тсуну и неловкая ситуация станет еще хуже. Дорога прошла в неловком молчании.

***

— Отца нет дома, можно спокойно шуметь. Ты можешь заскочить в душ и погреться пока я приготовлю для тебя постель. Чистые полотенца лежат в шкафчике в коридоре. Гокудера тихо буркнул что-то неразборчивое, кажется матом, возможно итальянским, хлюпнул носом и слегка гнусаво, словно простужено, выдал: — Подождет. У тебя есть вода? Я пить хочу. — Есть, но может лучше чаю? Согреемся быстрее. Могу еще организовать пару бутербродов, будешь? Хаято неуверенно кивнул.

***

— Ну и гадкая же погодка на улице. И синоптики обещали похолодание. Мне кажется, я очень вовремя тебя нашел. — В самом здании было нормально, если найти место, где не дует. И у меня есть теплый свитер. И поверь, более неудачное время найти было сложно. Только такой придурок как ты мог оказаться настолько вовремя в ненужном месте. Ему все еще было неуютно в новой ситуации, хотя теплое помещение кухни помогло расслабить скованные холодом мышцы, и дало немного сил чтобы начать отпираться. Рядом с немотивированно добрым человеком хотелось молчать в тряпочку и не поднимать взгляда — чтобы не выгнали из ставшего таким неожиданно приятным после улицы тепла. А допускать такое поведение рядом с этим напыщенным спортсменом у которого в жизни все есть, только руку протяни, не хотелось абсолютно. Заткнуться и радоваться свалившейся помощи было бы наивно — просто так добро не делается, за него всегда приходится дорого платить. Причем еще предстоит выяснить чем именно. Как реагировать на щедрое приглашение было неясно, а он ведь уже в доме Ямамото, парня к которому не питал теплых чувств от слова совсем и которому уже успел задолжать. Пьет горячий чай и греет окоченевшие пальцы о чашку. Когда он там последний раз пил что-то горячее? Кажется, это было утром, как и последняя еда. Аппетита, как и сил толком не было, но подросток механически впихнул в себя пару сэндвичей. Парадоксально хотелось нагрубить, как следует, доброму придурку, не ставшему проходить мимо, а на какой-то хрен притащившему домой. Хотелось вызвать отрицательные эмоции: проверить не выгонят ли его за малейшее неправильное слово или движение Хаято предпочитал сразу, не успевая расслабиться и уж тем более привыкнуть к чему-то хорошему. Доверять было слишком страшно, оттолкнуть было несоизмеримо проще. Ямамото пропустил выпад: отвечать на провокации Гокудеры было весело, но сейчас не время для развлечений. — Итак. Может расскажешь, как оказался на улице? — Нечего особо рассказывать. Я снял себе квартиру, когда только приехал. Потратил почти все деньги, у вас, японцев, это очень просто — дорогая обязательная страховка и залог стоимостью в месяц жилья, плюс минимальная оплата за три месяца сразу. Мне пришлось вложить почти все, что оставалось и искать работу. А недавно хозяйка сказала, что переезжает и продает квартиру. Мне пришлось съехать, а она даже залог не вернула — сказала, я ей паркет поцарапал. А он таким был, когда я въехал! — А договор у вас составлен не был? Она не могла просто взять и выгнать тебя! — Был, конечно, но она как собственник может попросить меня съехать в течение трех дней. А то, что за три дня даже комнату в общаге не найти, это не ее проблема. Да и хрен мне, а не комната — в Намимори это привилегия для студентов, у вас посторонних даже за деньги не селят, я пытался. — У тебя совсем с деньгами плохо? — Нормально у меня все, просто временные трудности. Была проблема, когда я приехал в Японию. Билет и оформление документов обошлись дорого, как и куча других формальностей, вроде опекунства. — Чего? С каких пор опекунство — это платно? — Мне пятнадцать недавно стукнуло, я несовершеннолетний. Мне нужен был опекун, чтобы уехать в другую страну, а из дома я свалил, не тупи. — А твоя семья? — Я ушел из дома семь лет назад, говорю же. По нынешним документам я не имею к ним никакого отношения. Мой опекун — это один нотариус из Неаполя. Все наше общение сводится к отправке сканов документов с необходимыми подписями и чеками. Я хорошо ему заплатил и в меру напугал, поэтому все происходит быстро и плодотворно для нас обоих. — Это странно звучит. Почему он не поможет тебе, если он — опекун? — Подставной опекун, Ямамото! Он не лезет в мои дела, я не требую от него ничего кроме нужных подписей. У нас деловая договоренность, ферштейн? — Хорошо, хорошо. Я понял. И давно ты без квартиры? — Недели полторы, примерно. — И как ты живешь все это время? — Такеши вытаращился и подался ближе. Для него такое казалось абсолютно диким и неприемлемым. А ведь они виделись в эти две недели, делали уроки вместе и ходили гулять всей компанией. — Нормально, Ямамото. Мне есть где спать. Иногда я ночую в школьном медпункте, но сейчас там Хибари неподалеку ошивается. Душ можно принять в школе, одежду постирать и высушить в прачечной, еду купить сразу готовой, лишние вещи запихнуть в камеру хранения. Дом — это конечно удобно, но при желании можно выглядеть абсолютно нормально и прилично, обходясь без него. Если у тебя есть деньги, конечно. С моей работы хватает на все это и еще немного остается. Просто вышла маленькая накладка, вот и все. — А школа? Она же тоже платная. — У меня есть образовательный фонд. Отец выделил в качестве прощального подарка, когда понял, что я не собираюсь возвращаться в семью. Такеши было тяжело — он не знал, как относиться к одновременно весьма неумелому в вопросе взаимоотношений и налаживании связей парню, который при этом с детства живет один и решает все свои проблемы самостоятельно. Смог бы сам Ямамото выжить в таких условиях? Хотя тут все было неоднозначно — иногда одноклассник вел себя куда старше, чем ровесники, а в другие моменты демонстрировал полную неосведомленность или вел себя совсем как маленький. Такеши считал его эмоционально незрелым и несамостоятельным, а теперь наткнулся на ситуацию, заставляющую пересматривать свои взгляды. Хотелось спросить об очень многом — например, что за работа у наемника-подрывника в японской глуши, или как он умудряется обманывать различные социальные службы и полицию, откуда берет оружие? Но в этот момент белобрысый закашлялся и Такеши встретил уставший взгляд. Одноклассника следовало уложить спать, уж слишком бледен он был. — Наверно, стоит попробовать немного поспать сегодня. Я займусь твоим местом для сна. — Здравая идея. Я все же воспользуюсь твоим любезным предложением по поводу душа, если ты не против?

***

Футон в гостевой комнате был готов уже минут пятнадцать, вода в ванной комнате текла, но на стук Хаято не отзывался, на окрик тоже. Ямамото решил, что гость заснул в ванной и еще раз постучавшись смущенно повернул защелку. Как часть дверной ручки внутри ее можно было удобно поворачивать рычажком, а снаружи была обратная часть механизма, поэтому ее можно было повернуть хоть ногтем, открывая замок. Случайно распахнуть дверь было нельзя, а ломиться насильно в семье было не принято. — Вот ведь дерьмо! — Ванну заполнили клубы пара, рванувшиеся в открытую дверь. Хаято сидел, прислонившись к стенке маленькой ванны, его сильно лихорадило, глаза полузакатились, но на открывшуюся дверь он отреагировал и попытался неудачно приподняться и сразу упал обратно, ударившись локтем. Ямамото со словечком, которое иногда выдавал отец, если получал ожог на кухне, рванул вытаскивать Хаято. Вода оказалась очень горячей, — видимо Гокудеру сильно знобило и он не понимал в какой температуре находится. Взгляд был больной, глаза болезненно блестели. Такеши кое-как вытащил потяжелевшего одноклассника. Тот с трудом стоял на ногах, хватаясь за поддерживающие руки. Ямамото завернул его в полотенце и потащил к постели — нужно было уложить и помочь. Сначала — найти жаропонижающее, благо набор лекарств дома был достаточно богат — отец неплохо разбирался в медицине и предпочитал иметь запас необходимого. Ямамото понял: в тепле Хаято постепенно расклеился — в зале ожидания его можно было принять за здорового, но слегка замерзшего. По дороге к этому добавился эпитет уставший. Сидя за столом с чаем он показался немного безразличным и на удивление кристально честным, видимо сил было маловато чтобы выдумывать что-то. А вот лежа голышом мокрым и дрожащим, он смотрелся по настоящему плохо. Ямамото успел укорить себя, что отправил его под душ, после которого ему стремительно поплохело — до этого он казался больше пыльным и грязным, чем больным и плохо осознающим реальность. Останься он на улице, и возможно помогать бы уже было некому. Хотя была вероятность вызова врача персоналом вокзала. Умереть от обморожения в плюс пять-семь тепла, если организм ослаблен и человек не двигается можно за три-четыре часа, это не летом в палатке переночевать! В процессе растирания полотенцем — не оставлять же человека мокрым? Обнаружилось, что правая часть тела украшена россыпью синяков и ссадин — как будто обладатель оного с разбегу встретился со стенкой. Особенно пострадавшей выглядела правая нога, на которую Гокудера хромал весь путь до дома. И ведь сумел сделать вид, что у него все хорошо и даже поддерживать разговор! Пришлось обработать бок и ногу мазью от синяков. Опыт в спорте подразумевал регулярные травмы и Ямамото осмотрел одноклассника и более-менее успокоился: все только выглядело страшно, но таким не являлось. Локоть после ванны обзавелся длинной кровящей ссадиной, но ничего такого. Наиболее серьезной проблемой была нога, там могла быть трещина в кости, но Гокудера ходил и поднимался по лестнице. Пришлось тормошить и расспрашивать, благо сознание подрывник не терял. Хаято с трудом собрал глаза в кучку и поняв, о чем спрашивают, зашипел, что все кости целы, он умеет отличать, а от ссадин он не помрет, не принцесса же. — Может скорую? — В жопу иди, да? Какая скорая, я же не помираю! — Если жар не пройдет — встреча с врачами станет печальной неизбежностью, хочешь ты того или нет. Хаято надулся, и снова злобно зыркнул на Ямамото.

***

Жар снизился до 37.4 в течение часа и Хаято провалился в неглубокий сон. Измученный вид, и нездоровый румянец остались, но Такеши облегченно вздохнул и убрал очередной холодный компресс. Внизу хлопнула дверь: вернулся отец. Измученный школьник поспешил спуститься вниз. — Такеши, ты что не спишь? — Отец обернулся от порога с улыбкой и тут же нахмурился. — Да на тебе лица нет! Что случилось? — Пап, я встретил на вокзале своего одноклассника… Ямамото Тсуеши внимательно выслушал сына и поднялся вместе с ним в комнату, где спал проблемный друг его сына. — Поговорим с ним позже. Что ты ему дал, и какая была температура? Отец быстро и уверенно взял положение в свои руки и под его руководством Такеши почувствовал себя спокойнее. Он назвал лекарства и дозировку, совместно с отцом помогли одеть старую пижаму на больного, накрыли его дополнительным одеялом и оставили в покое. После этого отец отправил его спать.

***

Утро для Хаято началось с кашля, от которого он и проснулся. Все тело буквально тряслось, бил озноб, а горле словно поселился маленький ежик с пилой, медленно и монотонно разрывающий горло изнутри. C трудом приподнявшись и осмотрев незнакомое помещение, постепенно восстанавливая в голове события прошлой ночи и соображая, где же он оказался, Гокудера напряженно вспоминал ход событий. По всему выходило, что он встретил Ямамото на вокзале, тот притащил его к себе, напоил чаем, а потом Хаято вырубился в душе и придурок оттащил его в комнату. Отрывочно вспоминалось, что тот о чем-то спрашивал и совал в рот какие-то таблетки, заставлял пить, накладывал холодный компресс на лоб. Тогда от лекарств ему стало лучше, и он заснул. При этом он не помнил, как переоделся в пижаму с чужого плеча — он сам предпочитал спать в трусах не заморачиваясь особой одеждой. Вставать с нагретой кровати не хотелось, тем более его знобило и даже под теплым одеялом чувствовалась дрожь, но естественные потребности организма возобладали и пришлось вставать и искать туалет. В доме было довольно холодно. Хаято же успел познать прелести отсутствия центрального отопления и воспринимал это как печальную неизбежность. С первого раза найдя необходимое, спасибо открытой двери, он оказался в комнате, где сумел потерять сознание вчера. Там нашлась его одежда: Ямамото, видимо, закинул ее в стиральную машину и успел развесить на сушилке вчера. Хаято рассмотрел свое отражение в зеркале и с неудовольствием заметил, как бледно он выглядел. Умывание делу особо не помогло, но он немного взбодрился и перед глазами перестали мигать красные круги. Решительно сделал пару глотков воды из-под крана. Обычно он так не пил, справедливо опасаясь подобных трюков, но слабость во всем теле выступала против необходимости спускаться на первый этаж, где располагалась кухня и можно было добыть воду цивилизованным образом. Горло от питья сразу немилосердно заболело и пришлось медленно, опираясь руками о стены отправиться к кровати. На середине понадобилось остановиться: перед глазами уже знакомо, как в душе вчера, потемнело. Снова лишаться сознания Хаято не хотел, поэтому замер, пережидая неприятные ощущения и стараясь глубоко дышать. В этот момент на лестнице появился незнакомый взрослый мужчина, похожий на Ямамото. Хаято неосознанно вздрогнул и сжался. Он, конечно, понимал, что придурок живет с отцом, но встретить его так быстро было неприятно и даже страшно, ведь он не должен был быть дома. Взрослые относились к нему очень настороженно и часто было бессмысленно пытаться отбиться от даже нетренированного человека, превосходящего тебя по весу без динамита или хотя бы пары тяжелых колец на пальцах. Стало иррационально обидно: у него только появилась возможность отлежаться в настоящей постели и полечиться, тем более самочувствие подводило, а тут перед ним тот, кто уничтожит все планы. И церемониться не станет: выкинет за шкирку на улицу мимолетно, как выкинул бы залезшего в дом чужого кота. Хорошо бы дал переодеться и вещи забрать. Любого взрослого человека Хаято воспринимал своим личным врагом. Ему и в голову не пришло, что отец Ямамото захочет помочь или хотя бы отнесется к нему спокойно, без желания выпнуть в пижаме на улицу. Он приготовился защищаться, стремясь опередить события. Взрослые любят, когда их желания озвучивают и тут же исполняют в короткие сроки, это шанс немного успокоить и показать свою безопасность. — Здравствуйте, Ямамото-сан! Меня ваш сын пригласил переночевать, я как раз уже ухожу! Простите за беспокойство, пожалуйста! Мне жаль, что я вас потревожил! — Хаято согнулся в поклоне, тревожась, что его голос прозвучал слишком хрипло и болезненно. Взрослый может понять, что он болен и выгнать прямо сейчас. Поэтому стоило добавить про одежду, пока ему не указали на дверь. — Я только оденусь и сразу пойду! Он начал вспоминать, где оставил вчера сумку с тряпками. Выходило, что в коридоре, вместе со снятой обувью. Оставлять мокрую одежду в подарок не хотелось, нужно было вернуться за ней в ванную и найти сумку. Потом надеть сухое из сумки и все это с кружащейся головой и под взглядом взрослого человека. А у него под пижамными штанами даже трусов не было! Хаято впервые за свой монолог поднял глаз на своего собеседника, желая узнать его эмоциональное состояние и понять, потерпит ли он пару минут или стоит рвануть подальше прямо сейчас, не испытывая чужого терпения? Мужчина казался достаточно спокойным, даже слегка удивленным. Он поднялся по лестнице и сделал несколько шагов навстречу, желая, возможно, сократить расстояния для ведения диалога. Хаято, в ответ на это, испуганно отшатнулся и упал, запнувшись о собственные ноги. И просто зажмурился, потому что взрослый не остановился, а наоборот, подошел и, подхватив за подмышки, поднял на ноги. — Давай лучше повременим с этим пока ты не почувствуешь себя лучше и не разберешься с тем, куда именно тебе идти? А пока давай вернем тебя в кровать и проверим температуру. Тсуеши потрогал лоб Гокудеры и озабоченно поцокал языком, попутно буквально таща на себе тощего подростка. При этом не было похоже, что он прилагает какие-то особые усилия. Хаято едва мог перебирать ногами, а в груди, вместо паники, пробуждалось теплое нелогичное чувство радости. Не хотелось даже задумываться, как он будет расплачиваться за помощь, сейчас важнее было то, что он может остаться еще немного в этом уютном доме, где была теплая постель и лекарства и он мог бы немного восстановиться прежде, чем возвращаться к крайне важному незаконченному делу.

***

Серьезных разговоров в тот день так и не случилось. Тсуеши подтвердил, что друг сына может оставаться и даже выразил желание помочь с поиском квартиры и оформлением документов. Хаято по большей части смущался, благодарил и отнекивался. В любом случае он чувствовал себя плохо, и большую часть времени проспал. Разве что утром попросил сумку и достал себе чистое нижнее белье, от чего ему явно стало удобнее. Потом под удивленным взглядом Ямамото-младшего он вытащил пару динамитных шашек и ловко запрятал их в карманы пижамы и в изголовье постели и, наконец, расслабился. Такеши отнес ему пару чашек бульона, ничего другого есть больной толком не мог. Теплая вода и лекарства тоже запихивались в ослабленный болезнью организм почти силой. Пока Тсуеши не пришло в голову нарезать куриную грудку до состояния кашицы, Хаято не мог толком глотать твердое, сильно кашляя. Измученный, он позволял запихивать в себя еду, но сам особого участия в процессе не принимал. Вел себя тихо, что казалось странным для привыкшего к его шумному и яркому характеру Такеши. Но с этим оставалось только свыкнуться и дать время на восстановление. Вечером Хаято вытащил старенький ноутбук и начал разбираться с подключением к интернету — в сумке нашелся маленький модем, который жутко тормозил, но успешно выполнял функцию подключения к всемирной сети. Ямамото решил, что Гокудере просто скучно. Гокудера решил, что пора проверить почту и разобраться с незаконченным заказом. Стоило начать планировать — во второй раз, все просто обязано пройти гладко.