Рождество у Спасителей

      Рождественское утро для Дуайта началось с дикой головной боли — одним из последствий тяжелого похмелья. К этому добавлялся пробиравший до костей озноб — зима выдалась суровой, а отопление подавалось далеко не во все помещения завода Спасителей. С трудом оторвав свою башку от запачканного грязью, пеплом и каплями алкоголя стола, Дуайт мутным взором обвел свои неказистые апартаменты — после ухода от него Шерри тут царил вечный беспорядок, на исправление которого у мужчины не было ни времени, ни желания. — Нахуй Рождество, — сокрушенно выдохнул Дуайт, закрыв лицо ладонями и заодно подпирая тяжелую с утра голову — но почти тут же с шипением отдернул руки, скривившись из-за мучительной боли.       Он опять забыл о своем уродстве, и это проклятие вновь напомнило о себе — неосторожным жестом Дуайт зацепил левый глаз, практически лишенный века, и тот моментально отреагировал на действие. Так и зрение потерять недолго — после страшного ожога половины лица мужчине требовалось постоянно закапывать себе капли (и на это уходила добрая треть заработанных им очков), чтобы предотвратить усыхание глазного яблока. Унизительная процедура, ежедневно напоминающая ему о своем положении и совершенном проступке — даже вчерашняя попойка в одиночку не смогла избавить его от пережитого.       Отыскав в карманах жилетки заветный пузырек со снадобьем, Дуайт дрожащими с перепою руками капнул в левый глаз — а потом и в правый, чтобы взбодриться. Лекарство неприятно обожгло их, вызвав реакцию слезных желез; мужик моргнул правым глазом, со злой досадой смахивая кулаком соленую влагу со скул и щек. Боль, постепенно утихая, продлилась еще с полминуты — а потом его зрение вернулось в норму, обретая наконец зоркость. — Серьезно — нахуй Рождество, — угрюмо повторил Дуайт, найдя среди скопища бутылочек и склянок на столе одну полупустую, после чего заполнил до краев стакан бесцветной жидкостью, резко выдохнул — и с новым вдохом опрокинул весь алкоголь себе в глотку.       Теперь жаром ожгло его изнутри — Дуайт хрипло откашлялся, чувствуя слабость и дрожь во всем теле; требовалось немного потерпеть, чтобы это «лекарство» тоже возымело действие.       Минут через пять мужчина наконец окреп до такой степени, что смог встать из-за стола — Дуайт разумно рассудил, что в теперешнем состоянии ему будет лучше как следует проспаться. В конце концов, рассудил он, после праздничной всеобщей попойки в Святилище дела могут и подождать — Дуайт был почти уверен, что Ниган сегодня и пальцем не шевельнет. Тем более, что небольшие настенные часы напротив показывали всего семь утра.       Покачиваясь на нетвердых ногах и тяжело отдуваясь, мужик добрался до дверного проема, резким движением ладони отдернул в сторону пеструю бисерную шторку на пути в крохотную спальню (эта штучка была последней поделкой Шерри перед ее уходом) — и окончательно запутался из-за увиденного.       В небольшой кровати уже спал кто-то чужой, с головой закутавшись в несколько пледов и одеял. И такой наглости Дуайт уже не мог стерпеть — правой рукой вытащив из кобуры пистолет, левой он потянул за край одеяла. — Слышь, подъем! — грубым голосом сообщил он незнакомцу.       Тот, к еще большему удивлению Дуайта, оказался женщиной — молодой особой лет двадцати семи с короткими иссиня-черными волосами, пирсингом в ушах и большой узорной наколкой на шее; передернув оголенными плечами (из верхней одежды на девушке была только светло-голубая маечка с большим вырезом на груди), та с закрытыми глазами инстинктивно потянула одеяло на себя, что-то ворча под нос. — Какого черта ты тут делаешь? И кто ты вообще? — хрипло выдохнул Дуайт, чуть опустив пистолет.       Допрашиваемая женщина наконец отреагировала на обращение, чуть приподняла тонкие брови, удивленным взором своих зеленоватых глаз уставившись на ствол, направленный ей в лоб — а потом с укоризной посмотрела на него: — Серьезно? Сколько же ты вчера выпил — раз не помнишь, что сам меня сюда привел?!       Дуайт, борясь с болью в голове, попытался вспомнить о событиях прошлого вечера — но не преуспел в этом; стараясь сохранить лицо, он медленно убрал пистолет в кобуру и уклончиво ответил: — Возможно. Извини, ни черта не помню, ммм… — Лаура, — помогла ему с ответом женщина, по-турецки усаживаясь на постель и поправляя сползшую майку. — Кстати, спасибо тебе. — За что? — ошеломленно выдохнул Дуайт, отвлекшийся было на ее упругую грудь.       Лаура, поморщившись, лишь взмахнула руками: — Боже, от тебя перегаром за милю несет!       Он кашлянул, скрывая свою досаду и нетерпение («В самом деле, что же вчера было?»); женщина же, глядя на его смущение, мигом забыла о мелких неприятностях и промолвила с легкой улыбкой: — За то, что переночевать в тепло пустил, глупенький! В Святилище вчера собачий холод был — у меня зуб на зуб не попадал, да еще и без ужина вечер провела; чуть не окоченела в Большом зале — а там ты появился слегка «навеселе» и предложил мне встретить с тобой праздник. Накормил, напоил и спать уложил — серьезно, я столько добра от незнакомого человека с самого начала этой жопы не видела! — Ааааа… — запоздало протянул Дуайт с чувством внутреннего облегчения — после Шерри ему было сложно представить рядом с собой кого-то еще. — Ну, это — не за что, в общем. Мы же не…? — Трахались? Нет, я была не настолько пьяна, — со смешком отшутилась Лаура, приглаживая непослушные волосы — а затем, спохватившись, прижала ладонь ко рту и посмотрела на нахмурившегося мужика виноватым взглядом. — Прости, я не это имела в виду…       Дуайт, прекрасно помня о своем уродстве, стоически перенес обиду — сделав пару глубоких вдохов, он сухо сообщил: — Значит, правила не нарушены — это хорошо. Получается, тебя здесь больше ничего не держит… — Погоди-ка, — прервала его Лаура. — Слушай, я еще раз извиняюсь за свою наглость — но позволь мне хоть немного отплатить за оказанную помощь. Я вижу, что тебе сейчас довольно хреново — думаю, большая кружка крепкого кофе должна тебе помочь. Мне, кстати, она тоже не повредит. Ну так что, по рукам? — Идет, — хмыкнул Дуайт, не став сопротивляться внезапному рвению гостьи — та уже накинула на плечи старенькую тонкую куртку и быстро зашнуровывала большие, не по размеру, берцы из темной грубой кожи.       Оказавшись на кухне, Лаура живо навела там хоть какое-то подобие порядка, пока Дуайт скромно курил у окошка — выкинула пустые бутылки в мусорное ведро, отправила туда же всякий хлам из шкафчиков с продуктами, протерла тряпкой грязный стол, ополоснула в раковине пару кружек и принялась колдовать с примусом, на котором раньше Дуайт с Шерри разогревали консервы. — Зараза, давай уже! — приглушенно выругалась женщина, чиркая зажигалкой — аппарат дымил и чадил, долго не желая загораться. — Ну наконец-то, йуупи!       Дуайт все это время, пока варился кофе, с легкой грустью посматривал за работой женщины — странно было видеть кого-то на кухне вместо Шерри, да и непосредственный и чуть грубоватый стиль новенькой сильно отличался от осторожно-взвешенного и женственного поведения бывшей. «А толку-то — кому такой урод нужен?» — подумал мрачный Дуайт, в последний раз затянувшись и затушив окурок в пепельнице. — Готово! — обернулась к нему Лаура с белозубой улыбкой на лице и кофейником в руках. — Слушай, может приоткроешь окно? Проветрить бы тут не помешало!       Дуайт, хмыкнув, исполнил ее просьбу, после чего уселся за стол — его гостья уже разливала горячий напиток по кружкам, а потом добавила к угощениям сахарницу, в которой еще оставалось с десяток белых кристаллических кубиков. — Ну, за прошедшее Рождество и наступающий Новый Год — пусть он будет получше, чем уходящий! — ухмыльнувшись, произнесла символический тост Лаура — и Дуайт чокнулся с ней кружками в знак согласия. — А этот синяк кто тебе оставил? — отпив немного обжигающего напитка, поинтересовался Дуайт, указывая на свежую гематому под левым глазом женщины. — Заметно? — охнула Лаура, легонько коснувшись недавней отметины. — Ублюдок Саймон постарался — эта усатая свинья вчера тоже нажралась и попыталась уговорить меня на секс… но хороший пинок по яйцам быстро заставил его переменить мнение! А синяк — это так, прощальный подарок… — Вот сука! — не сдержавшись, грубо бросил Дуайт, а потом добавил на всякий случай. — Он сука, разумеется. — Ага, — согласилась с ним Лаура, хлебнув еще кофе. — Правда, во время этой стычки я умудрилась прошляпить все свои талоны на питание — ну не дура ли, а? В казарму идти не рискнула, осталась в коридорах Святилища — а там ты мимо проходил, как я уже упоминала… — Жаль, что доказательств и свидетелей не найти — этого ублюдка Саймона давно пора поставить на место, — с сожалением промолвил Дуайт, глядя себе в кружку. — А Ниган его слишком ценит, чтобы казнить из-за жалобы одной странной чудаковатой девчонки — без обид, ладно? — Без обид, — чуть улыбнулась Лаура, принимая извинения. — А что тебе во мне кажется странным — пирсинг в ушах, прическа или необычное поведение? — Всё сразу, — внимательно посмотрев на нее, заключил Дуайт, а потом снова приложился к горячему напитку. — Что за история с наколкой на шее, к примеру? — В большой семье с тремя старшими братьями нельзя оставаться слабой девочкой, — улыбнулась она с легкой ностальгией во взгляде, устремленном вдаль. — Да еще мое увлечение тяжелым роком и крутыми парнями свою роль сыграло — в семнадцать лет устроила бунт против родителей. Выкинула старую одежду, перекрасила и подстригла волосы, добавила проколов в ушах — так и появилась на свет та Лаура, что сейчас сидит перед тобой. Наверное, слишком заурядная история, верно? — Да нет, вполне нормальная, — пожал плечами Дуайт, потихоньку раскрепощаясь в ее обществе. — И выглядишь ты тоже неплохо. В любом случае, твоя история лучше моей — про то, как я заработал свой отличительный ожог на половину лица. — Я знаю, Дуайт — все Святилище про это знает, — вдруг с грустью призналась Лаура, поставив кружку на стол. — Ты не виноват в случившемся… — Ложь. Надо было лишь проявить к Шерри побольше внимания и тепла, и она бы осталась со мной, — покачав головой, не согласился с гостьей Дуайт и тоже отставил кружку в сторону. — А потом мы оба осознали свою ошибку и решили возобновить связь — но какая-то тварь донесла про нас Нигану, и мне пришлось взять всю вину на себя… — Ебучий случай! — в сердцах воскликнула Лаура, хлопнув ладонью по столу. — Ты что, так и не узнал всей правды?! Тогда ее скажу я: твоя Шерри — тупая пиздень и прошмандовка, вот так!       Дуайт помрачнел, буравя страшным и немигающим левым глазом гостью — но та продолжала рубить правду-матку: — Когда ты временно оказался без работы, она даже не попыталась как-то помочь тебе; наоборот, эта сучка поперлась к Нигану за удобством и защитой. Ниган не давил на нее, не заставлял — просто дал то, что она хотела. И Шерри сразу же кинула тебя, променяв мужа на беззаботную жизнь среди роскоши. А что касается ее «возвращения»… — Не продолжай дальше, — угрожающе процедил Дуайт, сжав кулаки — он чувствовал, что Лауре известно гораздо больше, чем ему самому. — Надо! — горячо воскликнула женщина. — Регина как-то поделилась со мной подслушанными в «курятнике» слухами — и одним из них похвалялась Шерри! Эта пизда подставила тебя, Дуайт! — Что?! — только и смог промолвить ошеломленный Дуайт, в голове которого сейчас творился полный кавардак. — Мне жаль, но это так, — честно призналась Лаура. — Эта актриса умело разыграла перед тобой чувства, вызвала на тайное свидание — но перед этим договорилась с Ниганом, чтобы тот подкараулил вас вдвоем! Уж и не знаю, что он предложил ей за такую подлость — я бы ее к утюгу приложила, не тебя!       Дуайт все это время сидел с потерянным взором, пытаясь привести мысли в порядок — залпом выпив остаток кофе, мужик признался: — Она же плакала, умоляла простить — говорила, что так скучала… Не может быть, нет, не верю… — Шерри вела себя как последняя шлюха — мне жаль, что тебе пришлось из-за нее столько вынести. Но тебя все равно очень многие уважают в Святилище, Дуайт — и ценят таким, какой ты есть, — тихо промолвила Лаура, положив свою ладонь на руку Дуайта и чуть сжала пальцы, передавая собеседнику чуточку своего тепла.       Из искалеченного уродством левого глаза мужчины скатилась одинокая слеза — мягко высвободив руку и смахнув каплю на полпути к своему носу, Дуайт чуть дрогнувшим голосом заметил: — Спасибо за твои слова, конечно… но легче мне не стало. Пожалуй, обойдусь без советов хрен пойми кого о том, как мне жить дальше!       Лаура, недовольно поджав губы, тут же резко встала из-за стола: — В таком случае, ты сам — тупая пиздень, получившая по заслугам! Живи как хочешь, в конце концов — получается, зря столько хороших людей, включая меня, в тебя тут верили! И кстати — спасибо за кофе, кретин! — эмоционально завершила она, допив напиток и грохнув об стол пустой кружкой.       Дуайт угрюмо проследил за уходом женщины — а после вновь закапал в глаза капли. Спать, пить, есть — после такого откровенного разговора ему не хотелось ничего.       Проклятый праздник!

* * *

      Чтобы отвлечься от дурных мыслей, Дуайт до обеда занимался делами Святилища, временно приняв на себя полномочия Нигана и других лейтенантов — потому что образовавшийся рождественский бардак нужно было кому-то разгребать. Кто-то спьяну полез на крышу завода и свалился оттуда, размазав свои внутренности по асфальту на улице; еще одному Спасителю проломили голову в темных коридорах — наверное, в пьяной разборке; двое задремали на улице в мороз и получили тяжелые обморожения; наконец, один человек зачем-то поперся за забор и угодил в лапы ходячих. В общем, ничего особенного — но без приказов трупы никто не торопился убирать, чтобы отправить несчастных на кремацию в котельную, так что этот приказ сегодня пришлось отдавать Дуайту.       После трапезы и совещания у Нигана («Интересно, был ли он сегодня с Шерри?» — с неприязнью подумал Дуайт о своем боссе, покидая Малый зал) мужчина двинулся к себе — и по пути встретился с процессией пышно разодетых красавиц, жен Нигана. Пышущие здоровьем и великолепием женщины со смехом горстями бросали в толпу конфеты и прочие сладости — а гомонящие вокруг Спасители толкались и дрались из-за мелочи, пытаясь пробиться к дамочкам поближе.       Дуайт же скромно стоял поодаль, из всей кучи следя лишь за одним человеком — Шерри. Судя по всему, ей привольно жилось под крылышком Нигана — новенькое платье прекрасно подчеркивало ее достоинства, распущенные локоны густых волос будоражили воображение мужчин вокруг, а идеальная улыбка вызывала невольную глупую ухмылку в ответ. Не похоже было, что Шерри хоть как-то страдала в новом положении — наоборот, женщина потешалась вместе с подругами над каким-нибудь особо рьяным чужаком, жадным до сладостей. — Сучки с жиру бесятся — мало им внимания, понимаете ли! — презрительно фыркнул кто-то слева от него; Дуайт повернулся, и встретился взглядом с грубоватой Региной — самой авторитетной женщиной среди Спасителей (если не брать в расчет этих же жен). — Этих конфет у них уже не один мешок скопился — теперь решили любовь работяг купить своими подачками, стервы!       Дуайт недовольно засопел, сдержав вспышку гнева (с решительной Региной связываться было себе дороже) и двинулся прочь, бесцеремонно расталкивая толпу на своем пути; лишь дома он остановился, плюхнувшись на табурет у кухонного стола и надолго уйдя в невеселые размышления…       Так или иначе мысли вели Дуайта к одному-единственному вопросу — супружеской верности его бывшей жены. Рассказ Лауры вместе с новыми наблюдениями медленно, но неуклонно подтачивал его былые нежные чувства — и от этого разочарования ему становилось только тяжелее на душе. Получается, все было зря?! И что же ему теперь делать — убить жену, убить Нигана, убить себя?       В расстроенных чувствах Дуайт распахнул кухонный шкафчик, собираясь утопить печаль в вине — но тут его взгляд упал на небольшую жестяную коробочку, в которой хранились талоны на питание. Он нечасто бывал на обедах Святилища, регулярно осуществляя руководство вылазками Спасителей. Спонтанное решение пришло почти немедленно…       Взяв из коробки примерно половину бумажек и стянув их резинкой, Дуайт отправился на поиски Лауры — он нашел ее на нижних уровнях, где та в компании нескольких подруг выгружали из парочки огромных стиральных машин кучу выстиранной одежды и белья. Не ждавшие визита лейтенанта Нигана работницы тревожно зашушукались, ожидая беды — но Лаура оказалась не из робких, шагнув навстречу и смело посмотрев ему в глаза. — С чем пришел? — строго спросила женщина. — Я сегодня прошелся по коридорам — и нашел твою пропажу, — чуть хриплым голосом ответил Дуайт, протягивая ей свою руку с пачкой талонов в ладони — невиданное богатство по нынешним временам!       Изумленная Лаура первые мгновения молчала, приняв подарок — но потом засомневалась, с подозрением взглянув на Дуайта. — Их намного больше, чем было, — недоверчиво заметила женщина, взвешивая пачку в изъеденной порошком ладошке. — И талоны не похожи на те, что были у меня — другой цвет, пахнут странно… Подожди — они твои, что ли?       Дуайт, насупившись, ничего не стал отвечать. Ему лично на жизнь теперь хватает — так к чему тогда все эти талоны, что он копил ради призрачного возвращения Шерри?! Пусть хоть эта девчонка поживет нормальной жизнью, раз свои потеряла!       Чуть покрасневшая Лаура нахмурилась, прикусив губу — а потом резко сорвала резинку с пачки талонов и швырнула бумажки ему в лицо. — Не нужны мне твои подачки, Дуайт! — с обидой в голосе звонко воскликнула женщина, угрожающе ткнув указательным пальцем ему в грудь. — Плевать на талоны — я не Шерри, и сумею себя прокормить!       Совершенно запутавшийся в себе Дуайт неподвижно простоял под этим бумажным дождем, чувствуя себя полным кретином перед лицом этой гордой независимой женщины и ее подруг, что начали ехидно посмеиваться над промахом уродца. А потом разгневанная Лаура просто ушла прочь, так ничего и не взяв из подарка; еще через минуту ушел и сам Дуайт, позволив тем самым работницам начать свару из-за рассыпавшихся по полу талонов на питание.       В совершенно испорченном настроении Дуайт завалился к себе в комнату, скинул обувь и повалился на кровать — и сон вскоре сморил утомившегося мужчину, дав необходимую передышку после всех известий, что он узнал за последние сутки.

* * *

— Шеф, вставайте! Ну же, Дуайт — тут пиздец какой-то, тебя требуют! — голос Жирного Джо вырвал Дуайта из безмятежного мира грез.       Он резко приподнялся на локтях, видя перед собой одутловатую рожу своего подчиненного. — Ну, что случилось? — хмуро спросил Дуайт у толстяка. — Шерри психует, все лицо в крови — кричит, что ей какая-то бабенка мордашку начистила! Требует мести, и сейчас — а Ниган, как на зло, уехал на проверку аванпостов! — Шерри? — непонимающе повторил Дуайт — и тут до него стал потихоньку доходить вероятный сценарий произошедшей потасовки. — Ту женщину поймали? — Нет, сэр — но половина Святилища на ногах, Шерри пообещала от себя любую награду ловцу. Знаете, среднего роста такая, иссиня-черные волосы, короткая прическа под рокершу, пирсинг в ушах… — Лаура, — мрачно завершил Дуайт, задумавшись над причинами такого поведения. — Точно, — подтвердил Толстый Джо. — Откуда знаете? — Я помню своих подчиненных, — не моргнув глазом солгал Дуайт. — Так, а что насчет Шерри — она здесь? — Да, в коридоре с подружками бесится, — с готовностью поддакнул толстяк. — Позвать их сюда? — Ага, — кивнул мужчина, принимая сосредоточенный вид. — Будем разбираться, раз больше некому.       Очевидно, настало время выдержать испытание прежними чувствами.       Минуту спустя в свою бывшую комнату ворвалась негласный лидер гарема — Шерри — в компании своих разодетых фурий-подружек; несколько женщин разом загалдели так, что стоявший у дверей Жирный Джо инстинктивно зажал уши ладонями. — Тихо! — командным голосом гаркнул Дуайт, вытерпев секунд десять этого ора. — Кто-нибудь один пусть говорит!       Разумеется, слово взяла пострадавшая — аккуратный носик Шерри, немного распухнув, получил небольшую горбинку, а нижняя губа была рассечена ловким ударом. Дуайт неловко залюбовался результатом действия кулаков Лауры — неплохо та его бывшую «уработала»! — Дуайти, миленький — ты посмотри, что одна мегера со мной сделала! — плаксиво пожаловалась женщина, утирая выступившие на глазах слезинки. — Лаурой эту гадину звать, в прачечной работает — но там, естественно, ее не выдали. Регина, старая уродина, вообще меня на три буквы послала — сказала, так мне и надо! Помоги поймать эту психованную, пожалуйста!       Как только она замолчала, продолжая строить ему глазки, за спиной Шерри тут же одобрительно зашептались ее подружки — Фрэн, Эмбер и Таня; Джо у двери сожалеюще вздохнул — таким образом, на Дуайта разом давило единое мнение пятерых человек. Так почему же он медлит объявить очевидное решение?       Случись это хотя бы вчера, Дуайт бы немедленно помчался на поиски бунтарки — чтобы доказать бывшей, что по-прежнему чего-то стоит и готов ради благодарности любимой женщины на все. Но сегодня эти убеждения здорово пошатнулись — и та самая Лаура сыграла в том немаловажную роль. Кстати, насчет ее вины… — С чего бы этой Лауре на тебя нападать? — изображая неведение, спросил Дуайт. — Ума не приложу, честно, — наигранно развела руки в стороны Шерри, и Дуайт сразу почувствовал ложь в ее словах. — Завидует, наверное — вот и всё. Еще бы — такая страшила пирсингованная! — А что же Ниган? — сухо заметил мужчина, с трудом сглотнув ком в горле. — Что он думает? — Ниган уехал на весь день, миленький — а больше никто из лейтенантов мне тут не поможет. Я хочу наказать эту дурочку, понимаешь? Пусть тоже получит свое — око за око, зуб за зуб! — Понятно, — выдохнул Дуайт, с трудом перебарывая бурю чувств в душе и сохраняя видимое спокойствие. — Сомневаюсь, что такой самосуд понравится Нигану…       Шерри разочарованно выдохнула — не на такой прием она рассчитывала, прибежав жаловаться своему бывшему; после минутной паузы она вкрадчиво промолвила, загадочно улыбнувшись: — Дуайти, миленький — мы можем поговорить наедине, тет-а-тет?       Хмурый Дуайт через силу кивнул («Выслать бы их всех, сославшись на дела!»), поднимаясь из-за стола: — Конечно. Пройдем в спальню, Шерри.       Как только они прошли за бисерную шторку, шедшая следом за ним Шерри схватила его за плечо, заставила развернуться и немедленно жарко поцеловала его в губы, мигом всколыхнув старые чувства; оторвавшись наконец от него (руки Дуайта уже рвались обнимать и тискать столь знакомое тело!), она быстро-быстро зашептала: — Милый мой, помоги — прошу! Ради нашей любви, наших чувств — поймай эту дрянь и передай мне! Обещаю, никто не узнает про наш договор — девочки будут молчать, а этого жирдяя мы вмиг запугаем! Начнем с малого — а там, глядишь, и с Ниганом покончим!       Дуайт совсем было потерял голову от таких излияний и обещаний, почти поверив в истинность слов бывшей — но все-таки держался, не в силах так быстро предать новую знакомую. Шерри меж тем продолжала осыпать его чувственными поцелуями: — Господи, что же с тобой стало? Не бойся, никто не узнает — а узнает, рот открыть не посмеет! Меня теперь в Святилище все опасаются, даже Саймон… А хочешь, я тебе отдамся? Подождем только ближайшего отъезда Нигана — и будем любить друг друга, как раньше! Ну что же ты молчишь, милый?       Дуайт уже открыл было рот, готовый дать клятву верности — и тут же прикрыл его, ошарашенный новым предложением женщины. «Твоя Шерри — тупая пиздень и прошмандовка, вот так!» — всплыли у него в памяти слова Лауры, и Дуайт с горечью осознал, что слова новой знакомой не лишены смысла. Вот так просто Шерри предложила ему вновь нарушить правила — и ради чего? Нет, совсем не ради любви и прежних чувств — Шерри нужно возмездие над той, кто посмел бросить ей справедливый упрек и урок! Так чего стоят все эти пылкие слова, что она только что произнесла? Кому поверить: предавшей его однажды и имеющей определенные рычаги власти — или честной и гордой незнакомке, ничего не имеющей за душой? — Я займусь этим делом, — наконец сообщил ей пунцовый Дуайт, не давая меж тем никаких конкретных обещаний. — Господи, милый — спасибо тебе! — расплылась в счастливой улыбке женщина, немедленно поблагодарив бывшего мужа горячим поцелуем. — Только помни: притащи мне ее живой, и втайне!       Шерри, напоследок победно улыбнувшись ему, отправилась к своим подружкам — по негромкому ликованию оттуда стало ясно, что те рады успеху соратницы; вскоре их голоса стихли за дверью, а в спальню к сидевшему неподвижно на кровати Дуайту заглянул Жирный Джо. — Фух, с этими бабами одни проблемы — верно, шеф? Слава Богу, что наконец-то ушли! — ухмыльнулся тот, утирая тыльной стороной ладони пот со своей откормленной бородатой рожи. — Так, а теперь слушай меня, — холодно отчеканил Дуайт, подняв взор на толстяка. — Следи за любыми изменениями в этой истории — если Лаура вдруг обнаружится или Шерри найдет себе новых помощников — сразу сообщай мне! Ты понял, Джо? — Да понял-понял, — замахал руками мужик, испугавшись зловеще-спокойного взгляда командира. — А сам разве не пойдешь ее искать? — Свободен, — не ответил на последний вопрос Джо Дуайт, в изнеможении откидываясь на постель, и толстяк был вынужден ретироваться.       Он закрыл глаза в надежде на то, что ему приснится его прошлая жизнь и Шерри — тех счастливых времен, когда они любили друг друга без страха перед мертвецами и Ниганом.

* * *

      Дуайт увидел себя едва одетым, одиноким и окруженным врагами, среди грязных и давящих кирпичных стен. «Это Святилище», — понял он, буквально ощущая эту затхлую и сырую вонь, которая стала осенью причиной небольшой эпидемии пневмонии среди Спасителей. Он дома, и лицо его не обезображено — отражение в луже воды под ногами не обманывало, на несколько мгновений приковав все его внимание. Черт, это было превосходно! Дуайта меж тем обступили фигуры в темных плащах и капюшонах — вооруженные винтовками тени примкнутыми штыками оттесняли мужчину к ступенькам, что вели в самые глубокие коридоры Святилища, где обычно творились самые тёмные дела. – Кто вы такие, и что вам нужно? — прорычал им Дуайт, под уколами штыков медленно пятясь в указанном направлении.       Фигуры не отвечали, и мужчине нехотя пришлось идти туда, куда те хотели; он шел по мрачным коридорам и пустынным подвалам, освещаемым лишь слабым светом тусклых ламп под потолком — но прекрасно осознавал, что ему надо наверх, а не вниз. В подвалах его ждала гибель — Дуайт понимал это с непреклонной уверенностью, что бывает только во сне. Будь у него хоть какое-то оружие, он бы ничего не побоялся!       Ступени внезапно оборвались во тьму — Дуайт остановился на краю пропасти, по эху капель падающей воды осознавая огромность этого помещения. Винтовка с примкнутым штыком чувствительно кольнула его в поясницу, оставив после себя небольшую струйку крови — но мужчина все равно колебался, не решаясь на последний шаг в бездну. Дуайт закричал, оступившись, и отправился в полет — но тот длился недолго, очень скоро мужчина плюхнулся в неглубокую, по щиколотку, лужу с какой-то вязкой, вонючей жидкостью. Конечно, под старым заводом наверняка есть такие отстойники и канализации — но Дуайт про них не знал. – Что это за место? — хрипло спросил мужчина у самого себя, поднимаясь на ноги. – Твоё место, — ответили ему непонятно откуда взявшиеся из мрака фигуры в плащах, за которыми стояло множество людей с размытыми лицами.       Среди прочих он узнал Шерри — она стояла рядом с ухмыляющимся Ниганом, стройная и прекрасная, с горящим факелом в руке. – Зачем они привели нас в это место, жена? — в отчаянии обратился Дуайт к ней. – Нас? Это твое место, Дуайт. Твоя тьма, — бесстрастно ответила ему Шерри, взяв Нигана под руку.       Только у нее среди всех собравшихся был факел — и она повернулась, собираясь вместе со своим новым мужем покинуть собрание. – Не покидай меня, Шерри! Подожди! — Дуайт рвался к паре, но путь ему преградили штыки фигур в капюшонах. — Не бросай меня во тьме!       Во мраке обитало что-то ужасное, его рок и погибель — Дуайт отчаянно не желал встречи с этим. – Дай мне хотя бы оружие, Ниган! — в сердцах крикнул мужчина своему боссу. – Я тебе его уже дал, — лениво бросил тот через плечо, постепенно удаляясь под руку с Шерри во мрак.       Пользуясь последними отблесками факела, Дуайт упал на колени и принялся шарить в грязной воде — в руки ему ткнулось что-то твердое, и миг спустя изумленный мужчина поднял над собой грозную биту Нигана, Люсиль.       Теперь он ничего не страшился — но Шерри с Ниганом уже скрылись, оставив Дуайта во мраке против окружавших его фигур в плащах. Люсиль нежданно замерцала собственным красноватым сиянием, заставляя тьму отступить и давая ему тем самым слабую надежду уцелеть. Дуайт, выставив перед собой биту, стал медленно крутиться на месте, готовый отразить первое нападение.       Но оно не последовало — а потом мужчина услышал за спиной шумный всплеск; пользуясь Люсиль словно фонарем, Дуайт пошел на звук и очень скоро увидел перед собой полуобнаженную Лауру, руки которой были связаны веревкой, а спина и лицо покрыты кровавыми ранами. – Я не просила о помощи, – едва шевеля сухими губами, проворчала она.       Но Дуайт уже не слушал ее, с трудом разрывая размокшие в воде путы — и это ему удалось, несмотря на спешку и тревожные мысли. – Нож, – тяжело выдохнула она, прося оружия.       Дуайт, к своему изумлению, внезапно увидел в сжатых пальцах левой руки рукоятку элитного армейского ножа. Не тратя времени на объяснение этого явления, он вручил оружие женщине — в руках мокрой Лауры клинок тоже засверкал бледным свечением, на сей раз серебряно-голубоватым, и тьма отступила чуть дальше. Лицо женщины, несмотря на неприглядный вид, излучало свирепость и готовность сражаться до конца. – Где мы, Дуайт? Что скрывается во тьме? – Наша погибель, – выдохнул он, прижимаясь спиной к спине Лауры. — Держись рядом со мной — и не выпускай из рук клинок.       Что-то подсказывало ему, что от оружия зависела их судьбы — пока они мерцают бледным огнем, продолжаются их жизни; но если люди его утратят… – Попробуем прорваться вслед за Ниганом и Шерри, – предложил наконец Дуайт, совершенно не представляя в этом мраке без всяких ориентиров, куда направилась эта парочка. – Кто-то приближается, — вдруг сообщила ему Лаура, заставив мужчину вздрогнуть от теплого касания ее руки по плечу.       Те самые фигуры в капюшонах вновь окружили их, на сей раз обступив их гораздо плотнее — внутри кольца из направленных на парочку штыков осталось совсем немного свободного пространства. Лаура взмахнула ножом в воздухе: – Убирайтесь прочь! — но тени, ничего не ответив ей, разом скинули с себя капюшоны.       Дуайт вспомнил всех. Это были его бывшие сослуживцы в армейском подразделении, соседи по городку и товарищи из рядов Спасителей. Все они теперь мертвы, потому что в решающий момент он их предал — покинул ряды армии ради бегства к дому, оставил один на один с мертвецами из-за панических воплей жены, не поддержал выступление честных мужчин против власти Нигана… Имена многих уже начали стираться из его памяти, но обстоятельства смерти Дуайт прекрасно помнил у всех из этой команды. – Вам меня не испугать, ублюдки! — крикнул он врагам.       Фигуры ничего не ответили, медленно наступая на него с опущенными винтовками — Дуайт несколькими взмахами Люсиль отбил в сторону направленные ему в грудь штыки. Но отступать было некуда — Лаура стояла непоколебимо, и нож в ее руке сиял ослепительным пламенем; а вот обмотанная проволокой бита светила все более тускло. – Ты убил нас, Дуайт, – глухо произнес его последняя жертва в Святилище, простой рабочий по имени Гордон. — Наши семьи погибли по твоей вине — и все потому, что в нужный момент ты смалодушничал и отступил, пойдя у кого-то на поводу. Посмотри, что ты сделал со своей напарницей!       Дуайт через плечо глянул на Лауру — на спине и шее женщины вновь выступила кровь, но та продолжала героически удерживать позицию, отбрасывая светом клинка фигур напротив себя. Мужчина совсем упал духом, и тут сияние вокруг Люсиль окончательно померкло. В тот же миг тени в плащах разом бросились на него — бита вылетела из его рук, а левую половину лица пронзила ужасная боль… — ААААААА!!! — заорал Дуайт, в холодном поту вскакивая с постели. Левый глаз его опять усыхал, причиняя ту самую муку из ночного кошмара — отыскав в кармане лекарство, мужчина закапал его себе и призадумался.       В пустом желудке урчало, голова еще не утихла от приступов, а тело била легкая дрожь от холода (поутру он забыл прикрыть окно, и потому его апартаменты проветривались почти весь день). За окном еще было темно, а стрелки часов показывали семь часов — но вечера или утра? Что случилось за время его сновидений?       В холодной ярости он рванул бисерную занавеску, олицетворявшую для него прошлую жизнь — бусинки блестящим градом разлетелись по обеим комнатам, но Дуайту было глубоко плевать на порядок. Впереди предстояли дела поважней.       Прихватив на всякий случай оружие, Дуайт торопливо покинул квартирку и отправился на поиски задолжавшего ему Жирного Джо — он обнаружил толстяка в небольшой каморке на драном диванчике среди коробок с кассетами, порнушных журнальчиков и кучи спортивного инвентаря. Тот отвечал за культурно-массовую жизнь Святилища — потому что заставить делать что-то еще его было невозможно. Дуайт схватил мирно спавшего мужика за грудки и рывком приподнял с дивана. — Почему не сообщил мне о новостях? Где Шерри и Лаура? Ниган вернулся?       Жирный Джо спросоня едва ли понимал происходящее: — Черт, Дуайт — это ты? Бля, мужик — ты вообще в курсе, что сейчас еще ночь? — Семь утра вообще-то, ебло ты утиное, — буравя толстяка искалеченным глазом, поправил Дуайт. — Отвечай, что там по новостям? — Новостям? — переспросил Джо. — А, ты про вчерашнее! Да нет никаких новостей — Шерри побесилась-побесилась, а эту Лауру так и не нашла. Слыхал, что вторая тайком удрала из Святилища… Кстати, часов в восемь вечера Ниган вернулся — все тебя ждал! — Удрала? — выдохнул Дуайт с плохо скрываемой досадой. — Ну да, сбежала. Черт с ней, верно? «Баба с возу — кобыле легче» — кажется, так пословица звучит? — сонный Джо пожал плечами, криво ухмыльнувшись.       Но Дуайт совсем не был настроен шутить и веселиться: забыв себя от гнева, он вцепился правой рукой в горло Жирному Джо. — Куда? — жестко процедил Дуайт, пугая толстяка до усрачки своим безумным взглядом. — Бля, да хер знает… Следы снаружи на снегу видели — но сейчас их метель заметает. Вроде на юг ведут… — прохрипел Джо, тщетно пытаясь ослабить железную хватку собеседника.       Дуайт, получив ответ, наконец отпустил горло жирдяя, давая тому возможность отдышаться — и задумался над дальнейшими действиями. — Что ты думаешь о призраках в снах, Джо? Как считаешь, они могут что-то сказать о нашем будущем? — вдруг спокойно спросил товарища Дуайт.       Жирный Джо почесал лохматую бороду, после чего со странным, почти философским выражением на лице промолвил: — Однажды в Святилище я зашел в пустую комнату, где стояло пустое кресло; однако я знал, что только с него встала женщина. Сиденье было примятое и еще теплое, а в комнате пахло ароматом ее тела и какой-то косметикой. Если мы оставляем за собой свой запах, выходя из комнаты — то уж, верно, и от наших душ остается что-то, когда мы уходим из реальности в сон или загробный мир… Впрочем, когда я сказал то же самое Нигану, он ответил, что я феерический долбоёб — так что решай сам, верить в призраков или нет.       Дуайт запустил пальцы рук в волосы, обдумывая нелегкое решение. — Джо, у нас свежие лошади есть в конюшне? — Патруль из Королевства как раз вчера вернулся с данью оттуда — но им с утра надо назад, возвращать лошадей… — Мне плевать — я беру одну, — не терпящим возражений тоном отрезал Дуайт. — Мне похуй, что ты там им скажешь — ты сообразительный, что-нибудь придумаешь. — Эй-эй, погоди — куда такая спешка? — почти в панике замахал руками Джо. — А вдруг ты какую-нибудь опасную хрень задумал, за которую я в первую очередь по башке получу от Нигана? Не, прости — не могу я тебя выпустить, ради нашего общего блага…       «Он думает, что я спятил. Возможно, так и есть…» — подумал Дуайт, а сам перешел к более решительным действиям, занеся свой кулак для удара — и тут внезапно ему в голову пришла идея получше. — Если ты не отпустишь меня с оседланной лошадью, я сегодня же сообщу Саймону и Нигану, кто втихую крысит себе часть поставок продовольствия из Королевства, — коварно усмехнувшись, сообщил толстяку Дуайт. — Но ведь это же не так! — воскликнул ошеломленный Джо. — Я же только на пайке сижу, и даже похудел на пару кило за последние полгода. — Я знаю, — Дуайт хитро подмигнул ему здоровым глазом. — Но теперь подумай сам, кому поверит Ниган: своему лейтенанту и доверенному лицу — или бесполезному жиртресту, что дрочит в своей каморке на порнушные журнальчики? — Т-ты не посмеешь, — заикаясь, пролепетал бедняга Джо. — А вот если ты меня прикроешь, я расскажу Нигану о твоей незаменимой помощи перед моими вылазками, — продолжал свою мысль хитроумный Дуайт. — Ты получишь дохренища еды и игровую приставку с плазмой впридачу — и потом хоть ни хера не делай. — А батончики «Твинки» будут? — прошептал потрясенный Джо — очевидно, упоминание еды пришлось ему по душе.       «Он мой», — подумал про себя Дуайт, а вслух сообщил: — Конечно, сколько ты захочешь! И «Твинки», и «Сникерс», и «Баунти» — хоть только ими и питайся, я тебе обещаю!

* * *

      Спустя пятнадцать минут Дуайт уже мчался на лучшем скакуне по едва заметному в метели следу — благодаря Жирному Джо у него в переметных сумах у седла было абсолютно все, что требовалось для трехдневных поисков. Но про себя мужик надеялся, что все закончится раньше — в одиночку теперь люди долго не выдерживали.       Понемногу светлело, но тревога Дуайта лишь росла — на пути норовистому скакуну все чаще попадались тела убитых Лаурой ходячих. Похоже, что девчонка попала в серьезные неприятности…       Он успел в последний момент — побледневшая от холода и усталости женщина прижималась спиной к стене, окруженная десятком мертвецов; в руке ее был один лишь нож — тот самый, что привиделся ему ночью. Вне себя от волнения и ярости, Дуайт направил коня в самую гущу сражения — сильный жеребец, заржав, разорвал кольцо окружения вокруг Лауры, топча копытами упавших. Сам мужчина спрыгнул с него, прикрыв Лауру сбоку — из арбалета Дуайт сбил ближайшую тварь (кажется, на холоде те становились еще медлительней), а потом принялся раскалывать их черепа остро наточенным мачете. Лаура, благодарным кивком отметив его поддержку, продолжила сражение — и из последних сил свалила еще двоих мертвецов.       Схватка закончилась, но встретившиеся на поле боя еще долго не могли сказать друг другу ни слова, пытаясь отдышаться и понять мыслей товарища. Наконец Лаура осторожно заметила, вытерев запачканный нож об одежду мертвеца и убрав клинок в ножны: — Пришел за мной, чтобы доставить на расправу своей бывшей? — Нет, по своей воле, — покачал головой Дуайт. — У меня есть план, как спрятать тебя на время, пока все не утихнет. Милях в десяти есть маленький аванпост — там редко бывают наши, а небольшим гарнизоном командует моя старая знакомая Пола, она тебя прикроет… — Я благодарна тебе за помощь, но… — вдруг прервала его Лаура, изумленно глядя на своего нежданного и решительного спасителя. — Зачем же ты пришел за мной?       На языке у Дуайта вертелось с десяток отговорок и дебильных шуточек, но вместо всего этого он пожал плечами и глухо промолвил, глядя ей прямо в глаза: — Ты явилась мне во сне.       Потрясенная Лаура смотрела на него, чуть приоткрыв рот — а потом решительно подступила к нему, вцепилась тонкими пальчиками в жилет мужчины поверх куртки и благодарно впилась Дуайту в губы, совершенно не обращая внимания на его внешнее уродство.       А тот, невольно обняв Лауру за талию, с часто бьющимся сердцем почувствовал, как его языка коснулся кончик язычка смелой женщины, и окончательно понял, что старая жизнь больше не имеет никакого значения.       Этот новый мир принадлежит им с Лаурой, и в предстоящем Новом году они обязательно добьются успеха и счастья!