Рождество у Спасителей

Через два дня после суда над женами Нигана.

— Можешь вздремнуть — я здесь задержусь, — сухо сообщил водителю пикапа Дуайт, когда машина подъезжала к аванпосту Полы. — Да, сэр, — не задавая лишних вопросов, коротко ответил уже немолодой степенный Спаситель в поношенной мешковатой одежде и солнцезащитных очках (сегодня было солнечно, и выпавший опять на днях снег слепил глаза).       Дуайт, одобрительно кивнув, протянул Дэвиду (так звали молчуна) открытую пачку сигарет — паркуясь, тот взял себе парочку, чтобы приятней провести время. «Дешево берет за молчание», — подумал про себя арбалетчик, на прощание хлопнув по плечу напарника, а затем подхватил тяжелый туристический рюкзак, набитый продуктами и снаряжением — подарок для местного небольшого гарнизона Спасителей.       Впрочем, Дуайт прекрасно помнил, что его бойца и без сигарет всё устраивает — сегодняшняя простая задача в журнале контроля Убежища была записана как «разведка в городе», оценивавшаяся в максимальное дневное число баллов с гарантированным отдыхом на следующий день. Дэвиду, даже если в его голову закрались бы какие-либо сомнения насчет действий начальства, было бы просто невыгодно «копать» под командира, лишая себя хорошего дохода без малейших усилий со своей стороны — Дуайт брал его с собой уже во второй раз, оценив смышленость молчаливого бородача. Просто такая мелочь, как пара сигарет, могли оказаться решающими в плане сманивания еще одного Спасителя в лагерь Дуайта — и когда настанет момент столкновения с Ниганом, арбалетчику потребуется каждый сторонник…       А пока Дуайта больше заботили свои личные дела: он возвращался к любимой женщине после короткой разлуки (дела не позволяли бывать тут часто) с хорошей новостью — Шерри наконец-то ответила за свое предательство, пусть и не в полной мере! После такого успеха можно браться за дела посерьезней! Воодушевленный такими мыслями, арбалетчик со своей ношей переступил порог укрепленного дома (колокольчик над дверью радостно зазвенел) — оставив рюкзак первому встреченному обитателю, Дуайт направился к заветной цели (он и с закрытыми глазами легко нашел бы дорогу, так часто она представлялась ему во сне). Выглянувшая из своей комнаты чуть взлохмаченная Пола понимающе улыбнулась ему и отправила воздушный поцелуй, перегнувшись через перила лестницы второго этажа — немного смутившийся мужчина лишь приветственно махнул ей рукой и ускорил шаг; перед нужной дверью он пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, коротко постучался и повернул ручку, едва вытерпев пару секунд для приличия.       Не успела дверь окончательно распахнуться, как Дуайт почувствовал на своих губах горячий и страстный поцелуй Лауры, решившей вот так встретить любимого человека. Когда чуть дрожавшие от возбуждения руки женщины обвились вокруг его шеи, Дуайт тоже ненадолго поддался искушению, еще сильнее прижал Лауру к себе (ощущая участившееся сердцебиение подруги) и стал отвечать не столь искусными, но тоже искренними поцелуями. — Всё время о тебе думаю, родная. Прости, что так долго, — хриплым шепотом сообщил он на ушко любимой, легкими касаниями губ обласкав покрасневшую мочку и татуированную кожу шеи вокруг. — Господи, как же я скучала! — томно выдохнула Лаура, полуприкрыв глаза и на миг замерев от получаемого удовольствия.       Для разгоряченного Дуайта эти слова стали дополнительной мотивацией к решительным действиям — сграбастав женщину в охапку, он перебрался вместе с ней на кровать, не прекращая осыпать беспорядочными поцелуями губы, шею и грудь Лауры. Впечатленная таким напором, она безропотно подчинилась, когда Дуайт оказался сверху, и даже поторапливала его, помогая освободиться от лишней одежды. — Не надо, — попросила Лаура, остановив руку партнера, потянувшегося было за презервативом в карман уже скинутой рубашки. — Хочу тебя.       Тот на мгновение остановил ласки, а затем, увидев согласие в ее глазах, нетерпеливо раздвинул ей ноги и стремительно вошел, вызвав у Лауры непроизвольный вздох. Дополнив ее приятные ощущения чувственным поцелуем в губы (язык любимой очень скоро глубоко проник ему в рот, заводя еще сильнее), Дуайт сцепил в замок свои и ее пальцы рук, чуть разведя их в стороны, и начал неторопливые движения бедрами, получая более яркие и острые впечатления, чем обычно. Практически обездвиженная Лаура уже желала большего — чуть прикусив нижнюю губу, она установила с партнером зрительный контакт, иногда подсказывая тому нужный темп или направление: — Вот так, милый… да, сильнее! Еще, еще! Аааа, дааа, быстрее! — негромко стонала женщина, помогая Дуайту синхронным движением таза и задранными вверх стройными ножками, что сплелись за его спиной.       Он уже ощущал приближение своего оргазма — и потому сильно замедлился, а потом и вовсе остановился, желая отдалить этот момент и заодно доставить удовольствие разгоряченной Лауре. Она, впрочем, не оценила такого благородного жеста — и выразила недовольство прерывистым тяжелым дыханием и красноречивым разозленным взглядом; даже ввод двух пальцев в нее не заставил Лауру смирить гнев на милость… А потом малость передохнувший Дуайт выпрямился, стоя на коленях, легко приподнял нижнюю половину ее соблазнительного тела, закинул ножки женщины себе на плечи и с удвоившимся желанием ворвался в Лауру, исторгнув из нее животный стон.       В этой позе, испытав новые упоительные ощущения, она продержалась недолго — и меньше чем через минуту вскричала в экстазе, судорожно стиснув икрами, точно тисками, шею Дуайта. Мужчина от столь бурной реакции тоже едва совладал с собой, в последний момент высвободив член из ее пульсировавшего лона, излив семя на белоснежную простыню. С трудом переводя дух, Дуайт какое-то время рассматривал мелко дрожавшую от полученного удовольствия женщину со смеженными веками, а потом бережно отпустил ее ноги и прилег рядом. — Извини, если что не так, — виновато промолвил он, склонившись над ней, и с чувством поцеловал в губы.       Лаура приоткрыла светившиеся от счастья глаза и ответила чуть укоризненно, коснувшись пальцами руки его огрубелой щеки: — За что же? За то, что мне так хорошо с тобой? — с улыбкой промолвила она, и они вместе тихонько захихикали, влюблено глядя друг на друга и переводя дух.

***

      Только во время этой паузы Дуайт вспомнил наконец о цели своего визита. — У меня отличные новости, — начал он воодушевленно, облокотившись на подушку у изголовья. — Вот эти? — с невинной усмешкой предложила Лаура, взглядом указывая мужчине на его пробуждающееся достоинство.       На миг покрасневший Дуайт смешался и задумался о том, чтобы отложить известия еще ненадолго — но потом решил, что сегодня нужно побеждать не только на любовном фронте, и потому взволнованно сообщил, положив руку ей на плечо: — С Шерри покончено — Ниган изгнал ее и остальных жен за неудачную попытку отравления Регины.       Услышав такие известия, удивленная Лаура чуть приоткрыла рот, а потом еле слышно спросила, принимая сидячее положение: — На тебя ведь не пали подозрения, верно? — Нет, — едва заметно ухмыльнулся тоже приподнявшийся Дуайт, легко проведя огрубелыми пальцами правой руки по ее иссиня-черным коротким волосам. — Подстроил все через третьих лиц — Нигану было не до тщательных разбирательств, всё закончилось быстро; пришлось даже немного подтолкнуть его к верному ответу, чтобы ускорить процесс. Но дело сделано, так или иначе. — Умница, — похвалила его Лаура, чмокнув любимого в щеку в качестве знака поощрения. — Такой этой змеюке и надо! А что с Региной? — Выжила, — с некоторым сожалением в голосе заметил Дуайт, отводя хмурый взгляд в сторону. — До сих пор думаю, не сделал ли я ошибку, придя на помощь Нигану — очевидно, что слухи оказались правдой, эти двое и правда сблизились в последнее время. Может, нужно было просто отойти в сторону и дать Регине умереть? Тогда бы и сам Ниган получил серьезный удар, не только Шерри… — Только временно, — Лаура осторожно сжала ладонями его лицо, заставляя посмотреть в глаза, и выдвинула свою теорию. — Ты все равно не смог бы воспользоваться его слабостью — Убежище по-прежнему на стороне Нигана. Зато теперь мы знаем слабое место; пусть побудут вместе, почувствуют себя королем и королевой — тем сильнее будет боль, когда они потеряют друг друга… — Хм. Не ожидал, что ты предложишь разобраться и с твоим бывшим начальником, — пробормотал слегка опешивший Дуайт, в очередной раз поражаясь женскому коварству. — Я знаю, любимый — это ужасно, — прошептала ему Лаура чуть дрогнувшим голосом. — Но если Регина решит остаться с Ниганом, рано или поздно с ней нужно разобраться — нет ничего опасней, чем рассвирипевшая женщина, что искренне любит своего мужика. Поверь мне. — Я еще не забыл, что ты сделала при встрече с Шерри, — криво усмехнулся Дуайт, заключив женщину в объятия. — Не расстраивайся, я постараюсь выбрать наиболее безболезненный способ; возможно, всё и обойдется… — Верно — главное, что теперь Ниган тебе доверяет! — победив краткий миг слабости, с воодушевлением заявила Лаура, поднимая голову. — Видишь, чего ты добился своими решительными действиями? Ниган видел, что ты предпочел его сторону, а не Шерри — и вот это он запомнит! Сейчас он наверняка решил, что разногласия ушли в прошлое после ее изгнания — ты сам дал повод так считать своим покорством и помощью! И вот тут-то его роковая ошибка! — Понимаю, — согласился Дуайт, сжав обеими руками ее ладонь. — Но я сделаю это не только из-за личного оскорбления. Ограбление других общин, жуткое неравенство в Святилище, превратившиеся в зрелище для толпы наказания преступников, грубость и жестокость на каждом углу — чтобы положить этому конец, нужно устранить от власти человека, который ввел эти порядки. Я не желаю власти для себя, Лаура — как только все наладится, я тут же уйду в сторону, чтобы не превратиться в такого же тирана. Мне все равно, кто станет во главе Убежища — лишь бы он не был продолжателем дела Нигана. — Ты справишься, милый, — твердо промолвила ему Лаура, внушая мужчине уверенность в конечном успехе. — И я помогу тебе в этом, насколько хватит моих сил.       Дуайт на несколько секунд задумался, глядя в пустоту — а потом со всей серьезностью сообщил ей: — Кстати о твоей помощи: что скажешь, если я предложу тебе переехать ко мне в Святилище? Я договорюсь насчет твоей новой работы — на заводе все же безопасней, чем здесь. Будем видеться каждый день, а не от случая к случаю — хорошо же, правда?       Ахнувшая от неожиданного приглашения Лаура в первые мгновения расплылась в счастливой улыбке, но затем, прикинув кое-что в голове, заметно погрустнела и через силу промолвила, опуская взор: — Извини, Дуайт — я не могу принять это предложение.       Прежде чем растерянный арбалетчик сумел что-то ответить, Лаура попыталась объяснить свой выбор: — Я знаю, ты желаешь мне самого лучшего — но в моих глазах это точно не лучший выход. Да, в Святилище работаешь ты — но помимо тебя там есть еще Ниган, Саймон, Штурмовики и прочее отребье, с которым постоянно нужно быть начеку; здесь же я вполне освоилась и нашла общий язык со всеми товарищами, даже с Полой. Не всегда опасность исходит извне — ты сам знаешь это лучше меня, Дуайт. Ниган подставил себя для ударов, открыв отношения с Региной — я же не хочу, чтобы ты тоже стал уязвимым для врагов. Здесь я в большей безопасности, чем где-либо — и твое сердце также будет спокойным за меня, милый. Мы будем продолжать осторожную работу по вербовке сторонников в свои ряды, но в разных местах. У меня уже есть прогресс по парочке ребят тут, скоро переманю и остальных вместе с Полой — а ты продолжай работу в Убежище. Это лишь временная разлука, поверь…       Но Дуайт, плохо слушая женщину, в расстроенных чувствах чуть отодвинулся в сторону и принялся смотреть себе под ноги мутным взором; обдумав что-то свое, он глухо уточнил: — Нравится здесь, да?       Погрустневшая Лаура села рядышком (не прижимаясь к мужчине, впрочем) и аккуратно положила руку ему на плечо: — Честно? Нравится, — вздохнув, призналась она. — Но это не значит, что мое отношение к этому домику либо к Святилищу повлияет на чувства к тебе, Дуайт — я по-прежнему с тобой всей душой, всем сердцем. Пойми же, родной — я боюсь за тебя, поэтому и предлагаю действовать осторожней…       Дуайт вдруг резком движением плеча скинул с себя ее руку, а после дрогнувшим хриплым голосом проговорил: — Я всё равно не понимаю твоего отказа. Мы сильнее, когда вместе — а ты предлагаешь оставить все, как есть; значит, есть что-то еще… — Ты прав, — с неохотой сообщила нахмурившаяся Лаура, занервничав. — Я не хочу казаться в твоих глазах второй Шерри, что будет жить только благодаря твоей опеке. Здесь я сама себя обеспечиваю, и весьма неплохо — в Святилище я буду опять работать за гроши либо сидеть у тебя на шее, что меня никак не устраивает.       Дуайт, тяжело дыша, бросил на женщину подозрительный взгляд и сквозь зубы процедил, борясь с обуревавшими его внутри чувствами: — А может… может я просто тебе уже не так важен? — Что? Что ты несешь?! — выдохнула потрясенная Лаура, обратив на него непонимающий взор. — Пойти проторенной дорожкой — воспользоваться гостеприимством, хорошо устроится с моей помощью на новом месте, а после отослать прочь, прикрывшись ласковыми словами, — глухо произнес свой вердикт Дуайт, буравя собеседницу немигающим взглядом искалеченного глаза. — Правда, у тебя хоть какая-то совесть осталась — Шерри даже не пыталась сочинить какую-то историю, просто ушла к Нигану… — Да что с тобой происходит?! Ты здоров?! Что бы ты ни вбил себе в голову — выбрось эту чушь, сейчас же! — с исказившимся от боли лицом вскрикнула Лаура и подскочила с постели, словно ужаленная.       Дуайт, напротив, оставался холодно-бесстрастным внешне — неторопливо поднявшись на ноги, он выпрямился во весь рост и ткнул пальцем в свое лицо, наполовину обезображенное страшным ожогом: — Конечно, кому такой урод сдался! Бабам нужны молодые красавчики или богатые папики — а всем остальным можно до бесконечности пудрить мозги, добиваясь своего! Скажи уже, присмотрела тут кого? Может, тот парень в прихожей, а? — Рраааагх! — в сердцах вскричала оскорбленная несправедливым упреком Лаура, отвесив ему хлесткую пощечину.       Удар пришелся по поврежденной половине лица: испещренная шрамами и рытвинами щека Дуайта побагровела, из глаза скатилась непроизвольная слеза — но сам мужчина держался спокойно, истолковав этот выпад как подтверждение только что сказанным словам: — Шерри на суде тоже под конец показала свое истинное лицо — ты от нее не очень-то отличаешься, — с сожалением промолвил Дуайт Лауре, явно сожалевшей о только что нанесенной ему спонтанной пощечине.       Услышав эти слова, женщина опять вскипела и смело посмотрела ему в глаза: — Вот и убирайся к своей Шерри, раз тебе так шлюхи нравятся! — в гневе выпалила Лаура, сжимая кулаки.       Но драки не последовало — Дуайт лишь презрительно фыркнул, смерив рассерженную женщину презрительным взглядом; быстро одевшись к ней спиной, он ровным шагом направился двери и только в самый последний миг сухо попрощался: — Не болей, Лаура — на улице холодно, — после чего тихо ушел, оставляя ошарашенную Спасительницу наедине со своими переживаниями.

***

      Дэвид мирно дремал, положив голову на руль, когда раздосадованный Дуайт плюхнулся на переднее сидение, громко хлопнув дверью. — Езжай давай, — недовольно буркнул арбалетчик, пихнув локтем сонного напарника. — Что-то вы нынче рано, — зевая, заметил бородатый Дэвид. — Куда двигаем, босс? Дуайт, мысли которого были заняты недавним инцидентом, чуть было в сердцах не бросил «К Шерри!» — но вовремя спохватился: — Домой, в Святилище, — подумав, сокрушенно выдохнул он и потянулся в карман за пачкой сигарет, чтобы немного успокоить нервы.       Затянувшись табачным дымом (с водителем тоже пришлось поделиться — так выразительно тот кашлянул), Дуайт получил возможность обдумать свое недавнее поведение. Он действительно любил Лауру и готов был сделать ради ее благополучия все возможное — но та опять, как и при первой встрече, отвергла его великодушное предложение. Что это — гордость, скромность или завуалированное желание от него избавиться? Из всей этой истории с Шерри Дуайт вынес для себя хороший урок — не верить всему, что тебе говорят женщины; и сейчас он тоже колебался, в очередной раз обдумывая слова Лауры. Каковы же были истинные мотивы ее поведения, на самом ли деле она питала к нему теплые чувства — или просто воспользовалась шансом, соблазнив его мимолетными ласками и поддержав в трудный момент? Может, симпатии «выгорели» — и женщина к нему охладела? А если он ошибался, и зря оговорил Лауру?       В голову закралась запоздалая мысль — не стоило торопиться с выводами, можно было взвесить все «за» и «против», поговорить с остальными Спасителями на аванпосте, попробовать уговорить Лауру… На миг мелькнула яркой вспышкой в сознании спасительная идея — вернуться назад, исправить ошибку, извиниться за грубость! Но тут же Дуайт понял, что в таком случае он покажет себя слабым, пойдет на унижение перед собравшимися — и все равно может получить преисполненный презрения отказ. И тогда как жить с позором? Дуайту немалых усилий стоило заставить себя склониться перед Ниганом, когда Шерри ушла в гарем — и сейчас арбалетчик сомневался, что у него получится сломить свою гордость. Ведь, в отличие от многих других людей в этом мире, Дуайт продолжал разделять старые принципы и имел кое-какие собственные убеждения, за которые мог стоять до последней возможности.       Выкуривая одну сигарету за другой, он так и не смог прийти к окончательному решению и только вконец измучился морально. Какая там месть Нигану — Дуайт плохо представлял, чем будет заниматься завтра; да и вообще краски жизни для него сегодня изрядно потускнели.       А как всё хорошо начиналось!

***

      Дома дела у Дуайта тоже не заладились — из-за подступивших апатии и уныния всё буквально валилось из его рук. Повезло еще, что Ниган объявил внеочередное собрание командиров, иначе арбалетчик и вовсе ушел бы в свои терзания; а так пришлось Дуайту идти на встречу с надеждой на то, что «разнос» от требовательного (и ненавистного) босса воскресит в сердце угасшую волю к борьбе.       Но и там его внимания хватило ненадолго — Дуайт опомнился, когда Ниган со всей дури грохнул по столу Люсиль и устремил на своего помощника суровый взор. — А? — тихо выдохнул потерянный арбалетчик под тихие смешки сидевших рядом Саймона и Гэвина (Регина до сих пор выздоравливала в лазарете после отравления). — «Б», блядь! — выругался недовольный Ниган. — Завтра берешь свою новую команду — и отправляешься с людьми на зачистку района, пока не наступила оттепель. Ты всё понял?!       На миг в отчаявшемся сердце Дуайта вспыхнула жгучая ненависть, и его почти захватило страшное искушение — сейчас же выхватить из кобуры пистолет и выстрелить в хмурую рожу босса. Конечно, тем самым он подпишет себе смертный приговор (соперники-лейтенанты его не пожалеют, это точно) и никак не улучшит жизнь большинства рядовых Спасителей, но какая разница?! Во всяком случае, так будет положен конец его бесконечным терзаниям и несчастьям — чем не выход?       Дуайт, уперевшись кулаками в стол, медленно поднялся из своего кресла (ноги дрожали от возбуждения) и выпрямился, осмелившись бросить вызов начальству. Но как только он встретился взглядом с Ниганом, арбалетчик с удручающей уверенностью осознал, что у него не хватит духу исполнить задуманный спонтанный план. Дуайт понял, что обречен до конца своих дней следовать за боссом — Ниган все же окончательно сломал его, подчинил собственной воле с того самого наказания утюгом. Или… или это он сам себя добил, отчаявшись в искренности человеческих чувств? Ведь Лаура за столь короткий период стала для Дуайта не просто единомышленником и партнером для секса — своими речами и поступками она вселяла в мужчину решительность и чувство достоинства, став музой вдохновения для потрепанного судьбой арбалетчика. А теперь… что же теперь? — Да. Я понял, всё будет выполнено, сэр, — глухо выдавил безрадостный Дуайт, ощущая выступивший на теле холодный пот, и тяжело опустился в кресло.       Ниган, который все это время с настороженным видом следил за своим лейтенантом, наконец удовлетворенно ухмыльнулся: — А зачем вставал-то, еблуша?! Мы и так хорошо тебя слышим — верно, парни?       Раздав еще несколько распоряжений и попеняв нерадивым (сегодня босс был в хорошем настроении), Ниган наконец распустил подчиненных: Гэвин поехал назад в Королевство, Саймон пошел развлекаться в «райском уголке» (так называли сектор Святилища, где его обитатели могли за баллы неплохо провести время за всевозможными приятными занятиями), а угрюмый Дуайт поплелся в свою простенькую квартирку, которую он вчера натирал до блеска, собираясь показать Лауре ее новое жилье. Эх, не получилось…       В тяжелых раздумьях он проходил мимо подчеркнуто-уважительных рабочих, непринужденно болтавших между собой женщин (что мигом умолкали, когда он появлялся рядом), немного развязных солдат, что довольным криком приветствовали своего удачливого командира — казалось, ничто в их разрушенном мире больше не способно порадовать Дуайта. И тут он увидал в конце коридора, слабо освещавшегося закатным солнцем, знакомый силуэт, и его сердце гулко ухнуло в груди. Прибавив шагу, Дуайт стал догонять удалявшуюся фигуру и с отчаянной надеждой воскликнул, надеясь обратить на себя внимание: — Лаура?       Женщина обернулась, и арбалетчик притормозил, с неловкой досадой понимая свою ошибку — эта невысокая брюнетка с короткой взлохмаченной прической лишь отдаленно походила на настоящую Лауру. Где же он раньше ее видел? — Не знаю, кого ты имел в виду, босс — но Марго ничем не хуже ее, если что, — вкрадчиво промолвила та, весьма мило улыбнувшись ему.       А, так вот оно что! В голове Дуайта стремительно пронеслась череда событий, произошедших меньше трех месяцев назад: тогда его отряд, посланный на поиски пропавших Спасителей, обнаружил лишь эту свихнувшуюся без очередной «дозы» наркоманку, костерившую матом всех и вся. После тщательного допроса Ниган все же оставил чокнутую в Святилище, но на самой тяжелой и грязной работе — чтобы трудом и наказаниями выбить из нее странную придурь (людьми в нынешние времена не стоило разбрасываться попусту). Марго пришлось приспособиться к новым правилам игры (ведь иного выбора, кроме смерти, у нее не было), но взбалмошный характер девушки никуда не делся — за своеволие и дерзость ей регулярно доставалось тумаков от начальства и рядовых Спасителей. — Гм… пожалуй, не стоит, — насупился Дуайт, намереваясь продолжить путь.       Но от назойливой девушки оказалось не так-то просто отделаться — Марго вцепилась в руку арбалетчика, убеждая принять ее услуги: — Выглядишь паршиво, босс — тебе нужно выпустить пар. Хочешь, на вечер стану для тебя этой чертовой Лаурой — ты только отплатить потом не забудь, хорошо? Затрахалась уже грязную работу выполнять — пообещай замолвить за меня словечко «наверху», и я в долгу не останусь. Во мраке все женщины похожи, верно?       Дуайт несколько долгих мгновений смотрел в ее угодливые карие глаза, обдумывая неожиданное и довольно заманчивое предложение — а потом, недобро оскалившись, грубо оттолкнул Марго в сторону и быстрым шагом пошел дальше. Отвергнутая женщина поначалу лишь ошеломленно глядела ему вслед, а потом разразилась потоком едких ругательств: — Ну и проваливай, ходячая уродина! Похоже, тебе заодно и яйца утюгом прижгли, копчёный мудак! Нахуй ты такой кому нужен — Лаура, видать, тоже недолго вытерпела такого страшилу!       Дуайт даже не пытался заткнуть угрозой или оружием ее рот, торопливо удаляясь (почти убегая) прочь. От каждой новой реплики чокнутой ему становилось только хуже — Марго разом вскрыла все его старые комплексы и страхи. В самом деле, кому он такой нужен? Шерри, Лаура, Марго — если бы не его руководящее положение среди Спасителей, они бы даже не взглянули на обезображенного Ниганом мужчину. Все же чутье его не подвело — в нем теперь видят только инструмент для исполнения своих желаний, не более…       Окончательно раздавленный своими думами, Дуайт ворвался в свое скромное жилище и, разувшись, повалился на холодную постель, в бессильной злобе рыча в подушку и проклиная весь мир. Только это ему оставалось — ведь завтра ему предстояло вновь работать на ненавистного ему человека, мучаясь все теми же тяжелыми мыслями в своем сознании.

***

      На следующее утро Вашингтон огласили крики живых и мертвых — группа под началом Дуайта крушила закоченевших от морозца ходячих в северных кварталах города, проявляя чудеса стойкости. Их командир вдохновлял подчиненных своим примером, раз за разом бросаясь в самые рискованные схватки — но Дуайт искал в них не славы, а смерти, желая покончить со своим психологическим грузом. После обеда потеплело, и нежданно очутившиеся посреди ожившей толпы тварей Спасители уже не чаяли выбраться из передряги (людей для операции отчаянно не хватало — вымокший до нитки Дуайт про себя обвинял в этом Нигана, бросившего без разведки бойцов на убой), но подоспели подкрепления: десяток всадников Королевства во главе с самим Иезекиилем ворвался в гущу сражения. Рыцари рассекли полчища тварей надвое, а ринувшиеся за ними Спасители довершили дело, приканчивая сбитых скакунами и оглушенных мертвецов. В четверть часа бой был окончен — сухо попрощавшись (нелюбовь между ними началась с того самого кровавого побоища), хмурые команды направились дальше по своим делам…       По прибытию обратно в Святилище Дуайт застал его необычно многолюдным — в каждом коридоре и зале сидели хмурые и уставшие Спасители, выглядевшие не очень уверенно. С удивлением он узнал многих бойцов с аванпостов — что они забыли здесь, в Святилище? — И снова здорово, дорогой! — Дуайт обернулся на зычный оклик и увидел Полу, продиравшейся через ряды чумазых и мокрых после сражения бойцов его отряда. — Привет. Скажешь, что тут происходит? — настороженно спросил у нее Дуайт, указывая в сторону новичков (его люди потихоньку разбредались по домам, заслужив себе выходной на завтра). — Я думала, тебе Ниган больше других сообщает, — игриво усмехнулась подошедшая женщина, неуловимым движением руки смахнув с его плеча ошметок мозгов какого-то незадачливого мертвеца. — Весь день на задании были, — глухо промолвил арбалетчик, нахмурившись («И эта не прочь воспользоваться!» — подумалось с неприязнью). — Ну, не утруждай себя этим, уже все разузнала сама — Ниган планирует реорганизовать Спасителей, в целях безопасности усилив боевые группы на главных аванпостах. А то, к сожалению, подразумевает ликвидацию мелких отрядов — например, моего… — вздохнула рыжая, грустно улыбнувшись. — Погоди, чего?! — удивленно выдохнул Дуайт, пытась вспомнить события вчерашнего собрания. — Получается, я все прослушал — Ниган хотел, чтобы я взял еще людей — ведь моей старой группы недостаточно, чтобы… ай, какого…?!       Мужчина схватился за челюсть, получив болезненный удар кулаком от рыжей; оглянувшись по сторонам, та заметила со строгим видом: — Тебя сейчас только работа заботит, что ли? Девчонка вчера весь день слезы проливала, такого ты ей наговорил; едва уговорила ее в Святилище с остальными уехать, а не пытать счастья в одиночку! Дурак ты, Ди, если решил, что она тобой пользуется — уж я-то хорошо изучила Лауру за последнюю неделю. Хорошая баба, не чета твоей Шерри!       Побледневший Дуайт только вымолвил: — Она еще здесь? — Ищи в Большом Зале, — указала ему Пола, успокаиваясь. — И не испорти опять всё.       Дуайт, благодарно кивнув ей на прощание (ему была дорога каждая секунда), поспешил воспользоваться советом; правда, в зале для собраний мужчину ждал неприятный сюрприз — там собралось несколько сотен людей, местных и пришлых; в такой кутерьме и гвалте казалось невозможным найти нужного человека. Он несколько раз пересек огромное помещение, расталкивал прохожих на пути и вглядывался в незнакомые лица — но так и не увидел ее. А может, женщина уже покинула Святилище — кто знает?       Совсем упав духом, Дуайт набрал побольше воздуха в легкие и крикнул, насколько хватило сил: — ЛАУРА!!!       На пару секунд в зале стало тихо, ближайшие к арбалетчику Спасители в недоумении посмотрели на командира — а потом все люди возобновили свои дела, оставив призыв Дуайта без внимания. Тот лишь понурил голову и горестно вздохнул, лишившись последней надежды… но тут кто-то легонько коснулся сзади его плеча. Дуайт с часто забившимся сердцем развернулся, чуть не столкнувшись с Лаурой — оказывается, она сидела прямо за ним, пряча свое лицо под низко опущенным капюшоном балахона. — Привет, — с трудом вымолвила грустная женщина, не решаясь на что-то большее.       У самого Дуайта тоже кошки скребли на душе, поэтому он сообщил сдержанным тоном, боясь все испортить: — Нужно поговорить.       Лаура утвердительно кивнула, и они молча направились к нему домой.

***

      Оказавшись на месте, Дуайт под вопросительным взглядом Лауры долго не мог подобрать подходящих слов; наконец, он махнул рукой на небольшой обеденный стол на кухне: — Присаживайся. Кофе будешь? — как-то само вырвалось у него. — Будет нелишним, — скромно согласилась Лаура, а потом села на краешек стула, от волнения скрестив пальцы рук.       Быстро разогрев на чадившем примусе миниатюрный кофейник, Дуайт торопливо разлил кофе по чашкам и бросил туда пару ложек сахара, после чего передал одну своей гостье и сам уселся напротив, отводя взгляд в сторону. С минуту они стоически пытались пить обжигающий отвратительный напиток (от волнения Дуайт перепутал сахар с солью), а потом одновременно подняли головы и тихо сообщили, смотря другу другу в глаза: — Прости.       Почувствовав себя чуточку уверенней, арбалетчик продолжил, грея ладони об горячую кружку: — Пола рассказала, почему вы тут оказались. Мне жаль, что аванпост расформировали вместе с прочими — там было уютно. — Посыльный Нигана сообщил, что все дело в безопасности — малая группа не сможет отбиться от неожиданного нападения крупного организованного отряда, — с грустью поделилась известиями Лаура. — Ничего, будем искать другую работу… — Я предлагаю место в моей команде, — тут же предложил Дуайт, перестав покусывать нижнюю губу. — И дело не в том, чтобы контролировать все твои шаги — я, в отличие от других лейтенантов, тщательно отбираю людей себе в команду. Тебе никто не будет угрожать там, даю слово…       Изумленная Лаура несмело кивнула головой, выражая согласие, а потом негромко спросила: — Хорошо, я согласна. Это очень… великодушно, особенно после нашего последнего разговора.       Дуайт наморщил лоб, искренне сожалея о случившемся, а затем признался: — Я не лгал тебе на аванпосте — до сих пор испытываю к тебе чувства. Знаешь, я всё пойму, просто… будь рядом, ладно? Честно, мне уже и этого того будет достаточно.       Лаура открыла было рот, чтобы также что-то сообщить, но на последних словах арбалетчика заметно сникла, тяжело вздохнув; Дуайт тем временем продолжал, уже не в силах остановиться: — Даже не знаю… Наверное, во всем виноваты мои старомодные убеждения. Я пытаюсь что-то делать, но ничего не выходит — ни с Шерри, ни с тобой. Всё не по-настоящему, что ли — не так, как я привык по прошлой жизни. Просто тогда было как-то проще, понятней. А сейчас… я не знаю, кому можно верить — предать чувства может любой, даже самый близкий тебе человек, вроде жены…       Покрасневший от стыда и душевной боли Дуайт схватился руками за голову, запустив пальцы в спутавшиеся от пота и слякоти волосы — его лицо исказила гримасса отчаяния и раскаяния, а глаза выискивали свое отражение в кружке с кофе. — Я не Шерри, Дуайт, — дрогнувшим голосом сообщила Лаура секунд через десять, собравшись с мыслями. — И не похожа на нее внешностью, характером или делами; но мне ты можешь верить, как себе — я больше никуда не уйду. Не мучайся мыслями о случившемся: мы совсем не знаем себя, пока не найдем нужного человека — того, кто нам по-настоящему дорог. И вместе с ним становимся лучше.       Дуайт вздрогнул, когда она пальцами легонько коснулась его искалеченной половины лица и нежно погладила обожженную кожу — глядя в его потрясенные глаза, женщина тихо, но твердо заявила: — Я за тебя убью любого.       Дуайт нервно сглотнул и попытался улыбнуться (вышло так себе, мягко говоря): — Пару лет назад такое признание выглядело бы очень странным… — А сейчас?       Он хмыкнул, на секунду задумавшись, и промолвил: — В самый раз для нашей ненормальной жизни.       Растроганная Лаура заулыбалась, с трудом сдерживая слезы счастья — но Дуайт все еще не мог окончательно победить свою скованность; виновато усмехнувшись уголками рта, он выдавил: — Извини, я сегодня правда очень устал — пойду спать. Спасибо, что выслушала… — Продолжим завтра? — с надеждой в голосе поинтересовалась Лаура. — Да, — кивнул Дуайт, поднимаясь из-за стола. — Можешь остаться у меня, чтобы не искать ночлег где-нибудь. — С радостью, — согласилась она. — Спокойной ночи. — Спокойной, — подтвердил он, перед тем как направится в соседнюю комнатку; там Дуайт скинул с себя грязную и сырую верхнуюю одежду, после чего повалился в кровать — на сей раз со спокойной душой, и потому «отрубился» почти тут же.       Лаура, посидев еще минут десять в одиночестве на кухне (было над чем подумать!), наконец мечтательно улыбнулась, а потом грациозной походкой двинулась следом. Стараясь не потревожить задремавшего на боку Дуайта, женщина аккуратно откинула край одеяла и легла рядом, прижавшись к его спине и слегка приобняв рукой. К ее небольшому удивлению, Дуайт с закрытыми глазами чуть сжал ее пальцы в своей ладони и поднес к губам, благодарно поцеловав. Польщенная Лаура чмокнула его в ответ в шею и позволила себе расслабиться, предвкушая безмятежную спокойную ночь.       Завтра они разберутся с оставшимися проблемами; а сегодня можно было просто отдохнуть и побыть вместе, чтобы окончательно прийти в себя. Заговор подождет — куда важнее «договориться» с сердцем любимого человека!