Змеиными кольцами
27 февраля 2018 г., 01:23
Летние дни проходили мимо него, словно облака в ветреную погоду. Быстро и незаметно Бена захватила меланхолия. Все потонуло в какой-то безликой серости, не было грустно, не было весело.
Было просто никак.
Дядя слишком занят со своими учениками, чтобы интересоваться жизнью племянника. Не болеет – уже счастье. Люк совсем не разбирался в колдомедицине, даже простые лечебные зелья в его руках превращались в яд. А Бен продолжал бродить в одиночестве по полям.
Иногда он просто запускал воздушного змея, испытывая острую потребность почувствовать себя ребенком, но так и не смог ее погасить. Все казалось слишком серьезным и жестким для детского мировоззрения. Бен как никогда чувствовал себя одиноким и навсегда…брошенным. Нелюбимым.
Змеиными кольцами вьется Амортенция, завлекает своим сладким шепотом обмана.
Запахи того, что нам нравятся… В конце года ему удалось подсмотреть урок продвинутого Зельеварения и увидеть самую настоящую “любовь”. И самую лживую. Она пахла для каждого по-своему, и для Бена – это был запах легких цитрусовых духов тети Винтер.
В том темном кабинете он долго и мучительно вдыхал пары зелья, чувствуя болезненные уколы в груди. Все тогда казалось таким неправильным, ненастоящим. Бен. Его имя – что-то крутится на языке – одомашненное. Хотя нет, нет. Оно семейное. В этом имени слышали отзвуки голоса матери, зовущей на обед старшего сына, в нем переливались всеми оттенками гордость отца, в нем они собирались тесным кругом по праздникам.
Но Бен Соло звучит пыльно, ржаво и натужно. И одиноко. Тогда, склонившись над пробиркой с Амортенцией в тишине, он старательно глотал слезы, которые словно ждали своего часа. Он так, так ужасно скучал по Винтер. Только она принимала его любым, только она по-настоящему заботилась о нем.
Но Бен хотел, чтобы его любили как сына.
И сейчас сидя на мягкой луговой траве, он осознал, что уже давно одинок. Никто из друзей не поймет его. Да и зачем понимать: у Бена было влияние матери, огромный магический потенциал, он не голодал и не бедствовал, но, смотря на собственное отражение в зеркале, он видел черную дыру вместо сердца, засасывающею, как дементор, все хорошее.
Лето кончалось, а Бен становился все более мрачным и подавленным. Ничто не могло спасти его от душевных болей. Люк лишь давал туманные советы на подобие «очисти свой разум» ил «найди гармонию среди пения утренних птиц», потом же дядя, увидев, что его советы не помогают, задавил племянника своей заботой. Удушающей с привкусом жалости, как для детей из детдома.
Бен боролся с перепадами настроения, разум метался из крайности в крайность, пока август не закончился, унеся с собой духоту и затхлость из дядиного дома, наполнив его увядающей свежестью осени. Для него все закончилось. Хотя и не начиналось. Что-то в нем оборвалось в то лето.
1 сентября в поезде ехал другой Бен Соло. Не семейный мальчик с любящей семьей. Не гордость отца, не забота матери. Это имя не его.
Он возьмет себе новое.
