Когда Лондонский мост падает

Рей не знала ни сейчас, ни много лет спустя, как описать свой восторг. Ни одно слово, ни один звук не мог передать всю гамму ее эмоций. И самое странное, что ее друзья – Финн и По – находили видеть необыкновенное просто в серых буднях глупым занятием. Это же магия. Иногда она злилась, иногда она устало молчала после коротких споров, потому что объяснять свое мнение бессмысленно для тех, кто жил магией с самого рождения. Для Рей замок был самой сутью, квинтэссенцией сказки и чудес, теплого дома и строго пансиона, которым ее пугали в приюте, и представлялся переменчивым и достаточно старым, чтобы вести собственную респектабельную жизнь средневекового рыцаря. Наверное, только шляпа бы с ней согласилась. Волшебники же смотрели на все с точки зрения «обычных людей» (слово «маглы» ей совсем не нравилось). Они принимали свою жизнь такую, как она есть, не пытаясь изменить или измениться. Волшебство стало чем-то обычным и обыденным, как тосты на завтрак. Дети взрослели, получали высшее образование, работали по профессии, заводили детей, чтобы те повторяли их путь. Мало кто думал о своем другом будущем, иногда от заурядности их мечтаний становилось до смерти тошно, если они вообще были. Никто не видел сути магии, лишь ее клетку из условностей, законов и заклинаний, уже столетиями не менявшихся. Лишь войны продвигали боевую и защитную магию, развивали медицину, но разве это развитие? Рей внимательно слушала каждый урок, долгое время проводила в библиотеке, вчитываясь в каждый фолиант, набитый наполовину пылью, а на другую половину – убористым почерком трудного чтения. Однокурсники считали ее странной, «себе-на-уме», но никак не мешали, разве что иногда прося списать тот или иной предмет. История магии: от Древних времен до наших дней – хотя и скудная по знания и полна больше нудных изъяснений автора в той или иной причине зарождения магии, иногда ссылалась на другие полезные источники, повествовала о проявлениях настоящей и чистой магии, а также автор, несмотря на свой скудный по ширине кругозор, выдвигал довольно интересные теории на разные темы. Может, ее друзья и правы в том, что такое времяпровождение заразно занудностью, заносчивостью и зазнайством (Финн и По называли это «Три З», находя это забавным), однако, не зная сути, не поймешь принцип. Для них окружающее в порядке вещей – перо поднимается, потому что может подняться. Как из той волшебной сказки: «Скажи слово “друг” и войди». Здесь тот же принцип силы слов. А почему и как – разве это важно? Так ли это важно, когда можно просто творить? Но творить новое, не изучив старое – изначально обречено на провал. Безумно опасно и часто смертельно. Поэтому Рей и проводила часть времени в библиотеке, задавала дополнительные вопросы, залезала в материал на несколько курсов старше. Времена ее мучило желание пробраться в Запретную секцию, ведь, как утверждали с полной уверенностью логика и интуиция, есть более подробные и дельные вещи. Меньше философских изысканий, больше четко структурированного материала, но никто и не подумает дать первокурснице допуск. Ее острая любознательность касалась абсолютно всего: что означают слова в заклинании, магическая вязь должна быть точно такой, и что будет, если чуть изменить символы, почему магические ингредиенты обладают именно такими свойствами, и как их изменить, и многое, многое другое. Рей могла заслужить символ гения, но суть в таком действии не видела. Она была просто нищей, грязна кровью и крайне впечатлена волшебством. Намного больше, чем другие заурядные волшебники.