Секс — главное в жизни

      — Это так странно, правда? — тихо шепчет Василиса, облизывая губы Фэшиара и медленно валя парня на стол. — Не сопротивляйся, солнышко, — добавляет она, понимая, что Фэш отталкивает её руки. — Я чувствую что-то, когда ты рядом. Веришь? — спрашивает она будто бы с детской наивностью. — Не веришь? — напускно обижается она, расстёгивая его рубашку.       — Нет.       — Ну ладно. Ты же знаешь, что это ложь, — тут же злобно ухмыляется девушка, заметив, как Фэшиар скривился после её слов. — Ну что? Ты хочешь, чтобы это было правдой, да? Бедненький.       — Прекрати, — шипит Фэш, поднимаясь и, схватив руки Василисы, вскакивает со стола. Заправляет рубашку. — Начерта тебе всё это нужно? У тебя есть десятки парней. Чем я тебе сдался, Огнева?       И правда… Зачем он ей?       Василиса глубоко задумывается, не зная, что ответить.       Действительно, зачем всё это? Зачем?!       — Ты странный, — искренне отвечает Василиса и, игриво поправив волосы, идёт прямо на Фэша, медленно отходящего к стене пустого класса. — В тебе есть что-то, что привлекает. Только не говори, что это не так, — переходит она на еле слышный шепот, снова прильнув к шее однокурсника.       — Прекрати быть такой, Огнева!       — Ты первый парень, не пытающийся трахнуть меня, хотя я не против хоть здесь и сейчас. Ты такой милый, и это правда, — девушка проводит пальцами по волосам почему-то замершего Драгоция и облизывает кожу около ключицы, чуть втягивая её в рот и оставляя едва заметный красный след.       — Василиса… — бормочет Фэшиар, снова останавливая её руки и смотря ей в глаза. — Я тебе не нужен. Но мне плевать… Одумайся. Ты же девушка… Тебя никто не будет ценить, если продолжишь вести себя, как проститутка.       Василиса хмыкает.       Этот милый мальчик просто не видел реальных проституток, хотя…       Если немного постараться, то Лиса вполне может сойти за таковую.       Нужно только накраситься поярче, сделать начос и перестать ходить в кедах, ибо для шлюх характерны каблуки, а не удобная обувь…       — Для тебя сегодня могу быть и проституткой, — ничуть не обидевшись, проговаривает Огнева, выгибаясь и царапая длинными ноготками шею парня. — Ты ведь хочешь…       — Хочу трахнуться. Это нормально для моего возраста, — признаётся Фэшиар, немного сбивая игриво настроенную Василису с толку. — Но ты же знаешь, что разовый перепих — это не ко мне? — приподнимает бровь парень, и Огнева кивает, принимая его мировоззрение. Она никогда не поймёт, почему здоровый парень с правильной ориентацией никак не хочет поддаваться ей. В этом и заключается её внезапный интерес. Загадка. Загадочный, блядский Драгоций, у которого справедливость в одном месте играет. — Мне нужны высокие и светлые чувства, которых ты мне дать не сможешь, поэтому свали по-хорошему.       «Какой же Драгоций милый, когда сердится», — мелькает шальная мысль.       Милый… Очень и… даже чересчур. Привлекает, манит, завораживает и далеко не своей смазливой мордашкой.       Есть в этом парне что-то странное и необъяснимое.       И никуда ей, Огневой, от влияния Фэша не деться. Что-то совершенно неправильное, иррациональное, но такое тягуче приятное цепляет её в Фэшиаре Драгоцие. Цепляет и не хочет отпускать. Но что поделать? У каждого безумца есть своя муза. Даже самая извращённая…       Так уж вышло…       — Однажды тебе не хватит выдержки, — вслух размышляет Василиса. — Хреновый из тебя рыцарь, дурачок, — улыбается девушка, отлипая от однокурсника и, заправив свою задравшуюся кофту, просто выходит из класса.       — А из тебя — хреновая шлюха… — шепчет Фэшиар в пустоту, держась правой рукой за воротник своей рубашки, который ещё пару минут назад сжимала своими холодными пальцами Огнева.       Дура!

***

      — Будь девушкой, а не шлюхой, Огнева! — раздражённо шепчет Фэш, сжимая запястье Василисы.       — А зачем мне это? — спокойно спрашивает девушка, одним движением выдёргивая своб руку из цепких пальцев Фэша. Она опускает голову, безэмоционально разглядывая носки своих сапог на длинном каблуке. И вправду… Зачем? Зачем, зачем, зачем? Зачем ей вся эта херня, это блядство? Зачем ей быть шлюхой? Зачем унижаться? Зачем? Ну, зачем, а? Зачем?!

***

      Воздух в комнате горит огнём. Нечем дышать.       Василиса хрипло стонет, чувствуя, большой член Маркуса внутри себя. Липко, мокро, неприятно. Раздражение крепнет с каждой секундой, но девушка подавляет чувства, стараясь как всегда полностью отдаться процессу. Не выходит… Так странно, но Василиса больше не чувствует приятной удовлетворённости, жгучей похоти, ставшего привычным желания натрахаться вдоволь. Что-то посреди груди висит болезненным комком. Не сглатывается, сука. Не проходит.       Парень двигается так быстро, что Огневой практически больно, но что поделать-то…       Она продолжает стонать, подмахивая бёдрами и цепляясь пальцами за спутанные, влажные от испарины волосы Ляхтича. Ей очень даже хорошо. Ей привычно чувствовать большой, покрытый вздувшимися венами член, ей это нравится. Да, очень нравится. Очень нравится! Сука, да почему всё так? Почему, почему это всё больше похоже на ёбанное убеждение самой себя в чём-то? Почему?!       Маркус громко рычит, стискивает в руке волосы Василисы в отместку, причиняя ей боль.       Огнева громко стонет. Сглатывает. Прикрывает глаза. Расслабиться окончательно не получается снова. Вот же блядство! Сука, чёрт! Во всех смыслах этого слова «блядство»! Василиса досадливо морщится.       — Нет, выйди, не смей в меня, — злобно произносит она, запинаясь. Маркус не слушает её. Громко и с видимым наслаждением выдыхает, кончая в Василису. Марк ещё раз входит до упора и застывает в таком положении. — Сука! Я же попросила!       — Мне похуй на твои просьбы, Огнева, — пожимает плечами Ляхтич.       Перевернув Василису на живот, одним резким движением парень входит между её ягодиц.       Василиса, подавившись слюной, громко кашляет и практически кричит от боли. С ней уже давно никто не занимался анальным сексом. Она отвыкла. А Маркус, сука, даже не подготовил, как следует.       Просто вошёл, удовлетворяя свои животные желания.       — Вот так хорошо, — мурчит довольный парень, втрахивая Оневу в скрипящую кровать.       — Ебучая мразь!       — Ну, Огнева, как себя чувствуешь? — с напускной жалостью спрашивает Маркус у сжимающей в зубах подушку от сильной боли Василисы.       — Ненавижу тебя, — выкрикивает девушка и пытается отползти от Ляхтича.       Марк, заметив попытки девушки, с силой бьёт её по ягодице рукой. Василиса вскрикивает и валится обратно лицом в матрац. Маркус хмыкает. Облизывает четыре пальца и, не спрашивая разрешения, засовывает их в лоно Василисы, одновременно с этим не прекращая грубых толчков в задний проход.       Василиса еле подавляет болезненный вскрик и просто продолжает лежать пластом, дожидаясь конца этих мучений. Но Марк и не думает останавливаться…