Тихоокеанский шепот

мы просто будем хранить друг друга, ㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤтак, как только можем, ㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤпока не достигнем края.

ㅤ ㅤ ㅤㅤ— Только двое из нас против всего мира, Джаг. ㅤ ㅤ ㅤㅤАрчи щурится вечной апельсиновой коркой в свете палящего солнца, оправляет заученно лямку тяжелого рюкзака, что несёт от самого Ривердейла до любой вообще-то крайней точки в «нигде», где их вдвоём никто не знает, да и след кровавый не тянется по пятам паутиной. Арчи пинает мыском кроссовка гравиевые камушки, и они разом разбегаются, будто осколки противного прошлого; тот печально хмурится. Джагхед же думает, что, наверное, Эндрюс постепенно плесневеет каждой своей частицей — его опору и смысл нещадно выбили из-под ног. ㅤ ㅤ ㅤㅤ— В каком нетфликсовском сериале ты это высмотрел? ㅤ ㅤ ㅤㅤ— Не знаю. Не важно. Правда есть правда. ㅤ ㅤ ㅤㅤДжагхед лишь усмехается. В его ведь истории в рамку «двое» по умолчанию входят и Бетти с Вероникой, оставшиеся позади не по желанию, а по необходимости, возможно, Шерил с Тони, Змеи и даже кто-то еще, но вот в чем проблема — железная дорога уходит ржавыми рельсами куда-то далеко в лес, и посреди неё Джонс действительно остаётся с Арчи. Решает остаться с Арчи. Их так учили в детстве, где уличные ребята — совсем ещё зеленые; у них длинные волосы, узкие ступни, у Эндрюса веснушчатые щёки и фиолетовые синяки под обоими глазами — не жалкий крематорий в сердце. Они не вынуждены бежать. ㅤ ㅤ ㅤㅤНо вот реальность сочится из водосточных труб городка-ставшего-клеткой: им по семнадцать, по-прежнему лишь дурацкие подростки, которым хочется на выпускной, и в колледж, и выиграть заключительный матч по футболу в конце года, а не разгребать то дерьмо, что взрослые считают игрой — не находить мимоходом трупы, не скрываться от матёрых латинских мафиози, чтобы кого-то уберечь. Запах листвы здесь едок; он впечатывается в мальчишечью кожу, как клеймо. ㅤ ㅤ ㅤㅤ— Эй, Джаг, спасибо, что пошёл со мной. Я бы один не справился. ㅤ ㅤ ㅤㅤСправился бы, конечно, справился, Джагхед уверен. Только ведь каждому нужен тот, кто тебя понимает, принимает за своего, защищает и не оставляет; каждому нужен друг, грязная половинчатая стая самого себя, способная из капкана ребер выскочить по хриплому зову. А вокруг умирающий сад, сквозняки и дешевый кофе на редких провинциальных станциях; Джагхед бросает «я знаю, куда идти». ㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ ㅤㅤㅤ ㅤ *** ㅤ ㅤ ㅤㅤУ Глэдис старая джинса испачкана машинным маслом, в руке по обыкновению разводной ключ. Она, кажется, не удивлена, ЭфПи звонил, милый, я знала, что вы пойдете ко мне. ㅤ ㅤ ㅤㅤ— Так вы все-таки вместе? — она выбрасывает эту фразу как речитатив, не видит в ней ничего дурного, улыбочка а-ля мама знает лучше, лучистые морщинки у глаз. ㅤ ㅤ ㅤㅤНо Джагхед как-то на автомате начинает злиться — на нее, на ситуацию, даже на Джелибин, которую миссис Джонс забрала с собой, не кинула ненужным щеночком в подворотне, а после так громко молчала в трубку. Арчи же рядом краснеет помидором вровень, спешит ответить что-то нелепое, но Джонс-младший его перебивает, делается серьёзным с темным таким сосредоточенным взглядом змея и костровищем во рту: ㅤ ㅤ ㅤㅤ— Да, мам, мы вместе. Мы друг за друга горы свернём, переплывем моря, под дуло пистолета подставимся. Мы всегда были и будем вместе. Для этого и существуют лучшие друзья, да, Арчи? Мы своих не бросаем. ㅤ ㅤ ㅤㅤГлэдис теряется на мгновение, может быть, понимает, куда клонит ее слишком выросший сын, но потом резко становится собой «хорошо, идите мойте руки, мальчики. у нас сегодня будет пир». А Эндрюс улыбается иначе, подобно алой осени, по-доброму, с вырезанными тыквами в уголках узких губ, по-домашнему свято — ему хочется верить. Арчи же в улыбку свою вкладывает все имеющиеся эмоции и чувства, которые иногда выразить он словами не способен, может песнями только: «я с тобой», «и я тебя не брошу», «ты мне брат». ㅤ ㅤ ㅤㅤ— Значит, двое нас против всего мира, да? ㅤ ㅤ ㅤㅤАрчи ответом крепко-крепко сжимает Джагу плечо.