Однострочники по СПН

Девятнадцатый тур, 16 (№3) Рождество на двоих. Глинтвейн, снег, поцелуи… вот это вот все.

      Сэм возвращается в бункер и громко хлопает дверью — я живой, я добрался до дома и меня не сбил автобус, не подстрелил случайный грабитель и не закатали в асфальт дорожные рабочие. Хотя последнее глупо — на дворе Рождество и все заметено снегом. Сэм усмехается — чуть слышно фыркает под нос — неделю назад Дин готов был убедить Сэма, что если тот сунется на улицу один, на него упадет самолет.       В гостиной тихо и Сэм уже думает оставить пакеты на столе с картой и пойти к себе — Дин разберет покупки, не сахарный — как слышит звуки возни на кухне. Он останавливается в дверях, прислоняется к косяку и смотрит на братову спину — на Дине большие наушники и он мурлычет какую-то мелодию под нос. Что-то из Guns N' Roses, кажется.       По кухне плывет терпкий пряный запах — да неужто? Сэм решает, что момент более чем подходящий, подходит к Дину и кладет ладонь на его плечо. Тот вскидывается и оборачивается:       — Ты долго, — в голосе проскальзывают обвиняющие нотки.       — Канун Рождества, Дин. Распродажи и сплошное сумасшествие.       — Новогодний психоз, — Дин улыбается — все еще немного нервно.       Он смотрит за Сэмово плечо и укоризненно качает головой:       — Какого хера, мелкий?..       — Я же говорил — не болит, — Сэм поспешно переводит тему. — Что у тебя там?       Дин отворачивается от брата и выключает плиту.       — Призрак в винном магазине. Старый хрыч Мэдлок расщедрился на бутылку красного. Сволочь, мог бы и деньжат подбросить…       Сэм тянется и цепляет пустую бутылку: Bolgheri Sassicaia. Сэм фыркает, но тут же прикусывает язык — он никогда не скажет брату, что тот спустил на глинтвейн бутылку вина за 1000 баксов. Вместо этого он обнимает Дина, прижимается к напряжённой спине и шепчет:       — Клубника, вишня и весенний поцелуй ангела — твое вино действительно сделано из этого?       Дин расслабляется и отвечает — Сэм кожей чувствует, что тот улыбается:       — Снимай свои серебряные шпоры и помоги мне хорошо провести время, — он поворачивается к брату, пристально вглядывается в его лицо, — и я дам тебе попробовать летнего вина.* Только больше никаких вервольфов и простреленных животов!       Сэм зарывается пальцами в волосы брата и коротко мажет по скуле губами:       — Обещаю, — ложь       — Хорошо. — Дин тоже лжет, и они оба знают это.       Но какая к черту разница, если у них есть этот кажущийся бесконечным Рождественский вечер и глинтвейн. А большего и не нужно, верно?