Принцесса Сталин

      В Эквестрии начинался очередной тёплый день. Когда луна полностью скрылась за горизонтом, а солнечный свет заполнил комнату председателя до краёв, Сталин медленно поднялся всё с той же кровати, где несколько дней назад обнаружил себя в теле белоснежной лошади или как их здесь называют — аликорны. Сегодня у Вождя народов не планировалось особых дел, разве что проверка соблюдения реформ, встреча с губернаторами городов, а также доработка 37 указа о расстрелах, которую прошлым вечером политик так и не дописал.       Потянувшись и сделав хорошую утреннюю зарядку, Вождь народов ещё раз прикинул в мыслях целесообразность ввода расстрела, ведь пока этого особо и не требовалось, а значит можно было отложить его введение на некоторое время вперёд… Настало время приступить к другим важным делам, — к встрече с управляющими городов Мэйнхеттен и Филлидельфия, а также примерка новой формы, которую Иосиф Виссарионович заказал у некой пони модельерши из городка со странным названием — Понивилль. На проверку, пурпурная кобылка аликорн оказалось оттуда же.       На стене, по личному указу правительницы, повесили полную карту волшебной страны, и вот сейчас, Сталин разглядывал её вдоль и поперёк; суровый взгляд не сходил с названий.       — Да это же изменённые названия городов США!!! — прорычал председатель на весь замок, от чего бывалые стражники попадали в обморок, а остальные предпочли ретироваться куда подальше. Справедливости ради, стоит заметить что о названиях политик подумал только недавно, а их схожесть с известными городами в Америке так и вовсе появилась для него только сейчас.       — Председатель Селестия… Дверь покоев Вождя была открыта и внутрь просочилась небольшая синяя кобылка, — с недавних пор советник Сталина. Она знала своё дело и была верна идиалам новой Эквестрии, но не больно то и уважала правителя, а скорее боялась.       — Значится так. Я объявляю о немедленном, точнее перспективном переименовании некоторых городов нашей Великой Эквестрии. Меры необходимые, и не потерпят отлагательств в случае начала реализации!       — Я поняла, мэм, но можно узнать, — что такое США? Сталин замялся не зная что ей ответить, ведь о его мире пони ещё не знали, да и не должны были…       — Одно нехорошее место. Там живут враги Эквестрии, — как можно серьёзнее процедил Вождь. Но на деле же это странное оправдание выглядело довольно глупо.       — Я поняла… Простите, так что делать с переименованиями? — тихо спросила советница.       — А чего ты такая тихая? Говори внятнее, чётче!       — Я-я-яя… — чуть ли не плача пробубнила кобылка под натиском Сталина. Терпение Вождя народов было на пределе.       — Ох… Охрана! Мигом во входном проёме появились два амбалоподобных жеребца, вставшие на службе со вчерашнего дня. Их пустые и, бесприкословно верные взгляды падали то на своего председателя, то на мелкую пони. Кобылка ещё больше съёжилась, будто понимая что её ждёт.       — Отправить её на ферму в Эпплузу, вроде так называется это место. Пусть работает на благо страны и помогает выращивать дикие яблоки! В новой Эквестрии не должно быть место слабохарактерным! — скомандовал белый аликорн.       Жеребцы мигом подхватили пищащую лошадку, и буквально понесли её прочь; тихий плач бывшей советницы ещё некоторое время раздавался в коридоре. Конечно, это была жестокая мера за столь невинную провинность, но воспитание крепкого характера у пролетариев — превыше всего! Следовало найти нового советника, — крепкого, сильного духом, и преданного идеям социального равенства (ну вы поняли). Однако сначала…       — Принце… То есть, председатель Селестия, я сшила этот элегантный костюм специально по вашему же эм… приказу. Разрешите зайти? Белая единорожка с тёмно фиолетовой, заветвлённой в причёску гривой стояла перед Вождём народов у самого порога. Её рог, окутанный голубоватой магической энергией, удерживал зелёно-серый костюм, в состав которого входили: фуражка с эмблемой звезды, и, собственно сам костюм, который Сталин заказал по светлым воспоминаниям своей человеческой формы, но теперь, с учётом местной специфики, он подходил и для лошадей…       — Благодарю, товарищ, — буркнул Иосиф Джугашвили и подхватывая одежду своей новой магией, скрылся в недрах комнаты. А буквально через минуту величественно прошагал навстречу модельерши. Ей форма пришлась по вкусу, но этот заносчивый взгляд, бросавшийся от костюма к головному убору, и обратно, вызывал некоторое смятение.       — Что-то не так?       — Да нет, всё нормально, председатель Селестия. Я могу идти?       — Можешь. Работай на благо Родины не покладая копыт, и потом тебе вернется сполна!       — Спасибо. Слова председателя прозвучали максимально плоско, и лишь как необходимое назидание ради назидания. Рэрити, а именно так и звали эту пони, ничуть таким фразам не удивилась. Твайлайт уже рассказала ей, да и всем остальным своим подругам о странностях Селестии, о побеге Луны, и ужесточение жизни обычных пони. Мэр Грива, например, не желая и дальше следовать тоталитарным указам председателя, снялась с должности главы Понивилля и примкнула к растущей группировки сопротивления, целью которых являлось спасение гармонии и возвращения старых обычаев. Сама единорожка не сильно почувствовала изминения, ведь заказы на великолепные наряды падали к ней ежедневно, однако приказ сшить строгую военную форму для председателя Эквестрии стал чем-то необычным.       Выйдя из раздумий и уже собираясь покинуть комнату Селестии, Рэрити бросила взгляд на стену где висела карта страны; некоторые города были обведены красным маркером, а конкретно — Мэйнхеттен, Филлидельфия, Балтимэйр, Ванхувер, Лас-Пегас, и их родной Понивилль. Слишком уж всё это было странно. Тревога пеленой сгущалась вокруг кобылки, и копыта будто сами собой понесли её прочь по коридору, а оттуда и из дворца. Ближайший поезд до Понивилля отходил с минуты на минуту и единорожка успела заскочить в последний вагон буквально за несколько секунду перед тем как двери захлопнулись и гудок состава не оповестил всех об отправление.       За всем этим со своего балкона чинно наблюдал Сталин, магией удерживая в воздухе курительную трубку, которую он чуть раньше заказал у городского мастера. Как только табак загорелся и тоненькая струйка серого дыма поплыла вверх, Иосиф сделал глубокую затяжку и высунув кончик трубки изо рта пустил дымовые кольца вперёд, за пределы личной смотровой площадки.       — Идеально, — пропыхтел он сам себе под нос, и сделал ещё одну затяжку.       Его новый образ почти полностью совпадал с образом Сталина человека, не хватало лишь одной небольшой детали, а именно роскошных усов, но какого будет удивление народа, когда лошадь вдруг напялит накладные усы?       Неожиданно в небе над городом показалась одинокая фигура, напоминающая пегаса резкого голубого цвета. Он или она яростно махал своими крыльями, рассекая воздух словно лезвием ножа и на огромной скорости двигаясь над столицей Эквестрии. Внизу, у основания дворца, по экстренной команде были подняты гвардейцы; единороги заняли позиции и направили в небо рога, готовясь применить их словно огнестрельное оружие (как узнал Сталин, — единороги и такое могут).       Отчаянный гость продолжал набирать скорость, и постепенно поднимался ввысь; сзади у него начала появляться слабо заметная радужная дуга.       — А это ещё что?.. Только сейчас Иосиф Виссарионович присмотрелся внимательнее, и заметил у одинокого пегаса сумку, из которой вниз полетела куча бумаги. Листки падали вниз, гонимые ветром во все концы города, и одна бумажка даже попала на балкон. Не успев достигнуть мраморного пола листок заблестел в жёлтом сиянии и подлетел к лицу правительницы. Не мигая глаза пробежались по строкам откровенно пропагандистского текста:       — «Жители Эквестрии, вдумайтесь! Разве это наша принцесса сейчас сидит в Кантерлоте и отдаёт приказы ссылать вас на север и отнимать еду? Разве это она ужесточила меры тренировки пегасов, которых насильно загоняют в воздушные войска? И разве благодаря ей гвардейцы прибегают к насилию, нанося увечья мирным пони? Нет! Мы — Сопротивление, и мы за старую Эквестрию! Мы призываем свергнуть лжеца, что взобрался на трон, и вернуть принцессу Луну! Мы должны найти нашу настоящую принцессу Селестию, а самозванку долой!» Текст был напечатан чёрными и жирными русскими буквами. Гневу товарища Сталина не было предела, — магия в ту же секунду сжала листок в небольшой шарик и отшвырнула его прочь.       Неизвестная пони уже была высоко в небе, как вдруг раздался глухой хлопок, и вспышка разноцветного свечения ударила в глаза всем, кто наблюдал за её действиями из города; во все стороны от эпицентра понеслась яркая радужная волна, — словно круги по воде. Световое шоу также сопровождалось сильной звуковой волной, которая прокатилась по городу сметая листья с деревьев и поднимая клубы пыли над дорогами с площадьми. Стражники оказались деморализованы, чем и воспользовался виновник происшествия, скрываясь из виду. Лишь радуга, пронизывающая небо словно яркая разноцветная лента, — указывала путь полёта дерзкого пегаса.

***

      Уже через час после главного события дня, гвардейцам был отдан приказ собрать все листовки и сжечь их в городской котельной. Иосиф Сталин же времени зря не терял, и собрал всю верхушку Эквестрийской армии, а если точнее — чиновников от мира гвардии в Зале Съездов, который совсем недавно переехал из кабинета в просторный тронный зал. Ряды гвардейцев ещё не успели пострадать от реформ Вождя народов, так как приняли сторону новых решений безоговорочно, но сейчас… всё-таки пришло время суровых выговоров.       — Товарищи, я собрала вас тут из-за сегодняшнего дерзкого случая. Думаю, вы наслышаны о том что какой-то пегас разбросал агитации по городу, и устроил мощный световой выброс, который повлёк за собой многочисленные повреждения в городе. Кое-где разбиты окна, растительность сильно пострадала, и это я ещё не упомянула сколько гражданских пострадало от поднятой пыли!       — Так точно председатель Селестия. Это событие, несомненно, очень дерзкое, и мы примем все возможные меры для поимки этой нахалки, — начал оправдываться действующий капитан эквестрийской гвардии — Драйдрон.       — Вы сказали нахалка, значит уже известно кто виноват в этом? — сурово заметил Сталин.       — Ну, э-м-мм…       — Говорите чётче, капитан, — всё также твёрдо и сурово заявил Иосиф. Но ответил не капитан, а уже знакомый попаданцу стражник в броне, — он мигом сдвинулся с места, и быстрым голосом доложил:       — Это была Рейнбоу Дэш из Понивилля, мэм. «Ну и имя у неё… Хотя, это вполне объясняется обилием радуги, которую она сегодня продемонстрировала…»       — Арестовать предателя Дэш, и направить в заключение. За лживую анти-эквестрийскую пропаганду…       — Но она же не против Эквестрии! — тут же вступился за пегаску сержант; на его голове выступили ели заметные капли пота, однако слова он продолжил держать твёрдо, всерьёз защищая своё мнение и свободу этой пони.       — Призыв к свержению легитимного правителя и дестабилизации ситуации в Эквестрии — это разве не анти-эквестрийская пропаганда? — сквозь зубы процедил Сталин, почему-то сверля взглядом стоящего рядом капитана Драйдрона. Со стороны казалось, что он вот вот провалиться под землю из-за своего подчинённого, но вместо этого единорог лишь кивнул головой и сглотнул подступивший ком к горлу.       — Она ведь Элемент Верности, — одна из шести спасителей Эквестрии! Я думал вы хотите провести с ней беседу, но этот ваш приказ жесток и глуп, председатель! — чуть ли не срываясь на крик продолжал Райфронт.       — Ты, как я вижу, всерьёз захотел вслед за ней? Или даже в ссылку на север?! Слова Сталина поубавили пыл молодого единорога. Отдышавшись, он извинился за свою излишнюю эмоциональность, и встал на своё место по стойке смирно. В этот момент многие гвардейцы непреднамеренно вспомнили агитацию, и призадумались: — может, это и вправду совсем другая Селестия? Ведь не мог же характер самой доброй и великодушной пони Эквестрии координально поменяться за одну единственную ночь, почти неделю назад. Или мог?