Принцесса Сталин

      Совещание продолжалось ещё как минимум час. За это время Сталин понял одно: — Эквестрия повязла в буржуазии и капитализме, что было просто непростительно. Конечно вмешиваться в дела другого мира из-за того, что неведомым образом тебя занесло в тело их правителя рисковало созданием больших проблем, но с другой стороны… А что с другой стороны? Время — действовать!       Вождь народов решил нанести визит в Королевскую Библиотеку, о которой он предварительно узнал у гвардейцев, — так оказывается назывались жеребцы в золотой броне. И вот, массивная дверь неспеша раскрывается, и открывает перед Иосифом Виссарионовичем кладовую знаний Королевства Эквестрии. Ровные стеллажи сделанные из местного дерева, стояли как по стройке смирно в несколько рядов, книги разной толщины ютились на полках корешок к корешку, чуть дальше — около стены, был столик и сидение с уютной на вид подушкой, прямо как в том кабинете. На столе Сталин обнаружил большую лампу, точнее сказать, это была свеча. Видимо, технологии в таинственном мире и вправду сохранились на уровне средневековья, пусть и с некоторыми допущениями.       — Пора узнать об этом мире побольше…

***

      Прошло ещё два часа. В течении всего этого времени политик читал книги об основах истории. Но прежде чем познать их содержание, он столкнулся с некоторыми странными и не очень вещами. Во-первых: копытами он мог вполне спокойно выталкивать книги, хотя пальцев на них не было. Таскать же книги приходилось в зубах, что было порядком унизительно и чудовищно по отношению к переплёту. Но самое удивительное случилось когда, смахнув тонкий слой пыли, Сталин раскрыл первую страницу.       — Вот же ядрёна копоть… — пробубнил он. Всё было написано на РУССКОМ! обычные русские печатные буквы. Это было очень странно, но и одновременно прекрасно. Читать было легко, и погружение в знания длиной в два часа (названных ранее), прошли в абсолютной тишине и спокойствии, за исключением пожилой библиотекарши, которая мирно расхаживала по своим владениям, проверяя книги, и при виде принцессы Селестии, которая копытами аккуратненько листает книгу и увлечённо разглядывает буквы буквы — встала как вкопанная не издавая ни звука, а потом бочком попятилась назад, и скрылась за большой дверью.       — Так вот как зовут этих копытных. Пони! Теоретически, некоторые из них были пони а другие лошадьми, но значения не имеет.       Чтение продолжалось ещё некоторое время; Сталин открывал всё больше и больше книг, и вот наконец, перевернув очередную страницу, Вождь народов громко заявил, будто бы обращаясь к кому-то ещё в этой комнате, а в действительности к самому себе:       — Этим пони не хватает коммунизма. Я просвящу их нацию, и организую им светлое будущее!       — Принцесса Селестия, с вами точно всё хорошо? — голос разорвал тишину словно гром среди ясного неба. Очередной стражник-жеребец стоял у соседнего со столом стеллажа, и своим «военным» взглядом буквально сверлил правительницу Эквестрии. И как они так бесшумно пробираются к нему, будучи скованные железом?       — С этого момента я упраздняю титул принцессы.       — Ваше Высочество?.. — недоумённо произнёс стражник.       — Отныне, зови меня председатель Стал… Селестия! Да, именно так! Служивый явно был ошарашен, в его глазах читалось недоумение в перемешку с появившимся недоверием и… даже некоторым страхом. Для коня было немыслимо, чтобы тысячелетняя принцесса вдруг взяла и устранила свой титул, а точнее сменила его в одну секунду.       — Я что-то не так сказала? — как можно серьёзнее поинтересовалась без пяти секунд председатель.       — Нет, ничего. Я передам Ваше распоряжение принцессе… То есть, просто Луне, и всем остальным. С этими словами гвардеец будто самая быстрая пуля улетел из библиотеки, а Сталин, словно бы ничего и не произошло, направился вслед за ним — к выходу, стараясь быть более грациозным и величественным; книги он предварительно вернул на полки. С этого момента в Эквестрии начиналась новая эпоха.

***

      Всё произошедшее за следующие пять дней было мягко говоря странноватым. Председатель Селестия провела массовые чистки по всей стране, — многие чиновники были вышвырнуты со своих должностей при помощи гвардейцев, которые и бровью не поведя принялись выполнять указы своей повелительницы. Те, кого убрали сразу же, — отправляли покарять крайний север, где по личному приказу Сталина началось строительство трудового лагеря, для всей остальной Эквестрии названного «резервацией перевоспитания».       В Академию Вандерболтов начались масштабные призывы, — пегасов забирали из своих домов даже без их согласия, и доставляли в академию, где новым управляющим был назначен некий Теодор Фаер — красного цвета пегас, суровый военный, и один из тех кто сразу же одобрил политику внезапно изменившийся Селестии. Кобылка Спитфаер — бывший капитан лучших летунов, и многие другие пегасы, как последние трусы сбежали из академии, за что были объявлены врагами Новой Эквестрии, и на их поиски были брошены, пусть и не крупные, но всё же силы.       Сильно повысился налог на урожай яблок, пшена, и прочих важных продуктов. Многие фермы, которых ещё не успела коснуться программа коллективизации, были крайне недовольны новыми правилами, в связи с чем обычных пони приходилось сажать под домашний арест и забирать их урожай насильно. Все эти действия объяснялись очень просто: — на прокормку возросшей армии. Сталин наблюдал за происходящим и только диву давался, насколько эти цветные кони оказались продуктивны, если за считанные дни поставили страну на новые экономические «рельсы».       На четвёртый день реформ некоторые пони вышли на улицы городов с требованием прекратить террор, и призывали Луну взять власть в свои копыта, но протесты были разогнанны с помощью всё тех же верных гвардейцев, которые не брезгали применять магические лучи, что могли запросто повалить любого здорового жеребца на землю. Как вскоре оказалось, — принцесса Луна в тот момент находилась на западном побережье, в городе Ванхувер, и отчасти была правителем в бегах, так как не собиралась поддерживать ужаснейшие решение сестры, но и публично не делала заявлений; в небольшом домике у самого моря она день за днём двигала солнце и луну по небу, чтобы Эквестрия окончательно не скатилась в хаос. Кто её только не искал, — лично председатель отдал указ о её возвращении в столицу, но всё тщетно.       Похоже Селестия и не собиралась отказываться от решений, которые словно навождение засели в её мудрой голове и способствовали выдаче указа за указом, тем самым разрушая многолетнюю буржуазную гармонию намного успешнее, чем всякие жадные до мирового господства злодеи. Но вернёмся же к нашему Вождю народов.       Сталин сидел в своём новом кабинете, — именно в том, где совсем недавно встречался с чиновниками и где начал диктовать свои первые требования. На данный момент он рассматривал и подписывал указы, аккуратно левитируя перо по воздуху. Уже как три дня Иосиф Виссарионович пробовал магию и всё больше погружался в её способности. Для бессмертного и могущественного существа, в тело которого он попал, использовать магию было на редкость легко и просто.       По правде говоря, ещё в своём мире Сталин считал что мистические вещи, возможно существуют; ещё в далёкие 30-е годы он занимался поисками таинственных артефактов, и тогда его главным конкурентов в этом деле был печально известный Адольф Гитлер, тоже уверовавший в мистику. Да что тут тянуть, — даже его тайная поездка к Ванге подтверждала всё это сполна, но… И в мистике, как думал Иосиф Виссарионович, бывают преграды, не пускающие её за грань науки, — поэтому в перемещения предметов левитацией и движение солнца с луной лишь силой мысли Сталин упорно не верил до последних событий. А даже когда поверил, — не нарушил своего мировоззрения, и истинно продолжил следовать заветам товарища Ленина.       В дверь тихонько постучали. После раздались знакомые слуху щелчки, и струйка фиолетовых искр посыпались с гладкой поверхности. Когда дверь открылась, на пороге совсем неожиданно стояла уже знакомая пурпурная лошадь, — её звали Твайлайт Спаркл, или как-то похоже.       — Председатель Селестия… — голос кобылки сильно дрожал, а ушки были слегка прижаты к голове, что выглядело почти как в день их прошлой встречи. Сталин вначале умилился, но затем строго ответил:       — Я слушаю.       — Зачем?.. Зачем вы всё это делаете? — спрашивала кобылка. Вождь народов положил перо на стол, и копытом отодвинул стопки бумаг в сторону, пристально уставившись на гостью.       — О чём это ты, юная пони?       — Обо всём! Указы, увольнения, насилие к невинным пони и ссылка на север, в арктическую пустыню! Что с вами стало, Селестия, где прежняя добрая и милосердная пони, которую знала я и миллионы других поданных?       — Возможно… что со временем я просто стал смотреть на вещи по другому, — спокойно процедил Сталин, и тут же осёкся, ведь он забыл поставить себя в женский род. Заметила ли пони эту случайную оговорку? Фиг её поймёшь… Но подстраховка, тем не менее, не помешает.       — Я поняла вас. До свидания, — кинула пони в ответ, и поспешно скрылась в коридоре, оставляя председателя в одиночестве. Через пару минут в кабинет зашёл гвардеец.       — Вы меня звали, председатель Селестия? — голос стража был немного взволнованным.       — Да, Райфронт. Приставьте группу слежения к Твайлайт Спаркл, и пусть не спускают с неё глаз, ни днём, ни ночью, — чётко и ровно проговорил Иосиф Джугашвили, так что ни один нерв не дрогнул на его лице. В тоже время председатель сверлил военного коня своим фирменным взглядом, ожидая ответа: так точно.       — Но, мэм, она ведь принцесса дружбы и гармонии. В чём же её вина?       — Я знаю, что она принцесса, товарищ. На самом деле Сталин не знал. Он, конечно, догадывался, что эта особа не из простого народа, и её крылья с рогом тому подтверждение, но чтобы ещё одна принцесса… Это уже перебор.       — Ну да, вы же её наставница. Бывшая. Вождь народов на секунду замер, размышляя над этой информацией, и гадая — чему могла обучаться эта пурпурная кобылка. Довольно быстро выйдя из транса, и встряхнул головой, Сталин на повышенных тонах прикрикнул:       — Я и без тебя это знаю! Выполнять приказ, иначе тебе будет выдан билет в один конец, до самого севера!       — Так точно! — сержант икнул и пулей вылетел из кабинета правительницы; топот его копыт по коридорам было слышно ещё несколько секунд, а затем всё стихло.       — Ну что же с ними делать… Похоже, вскоре надо будет вводить смертную казнь, — прошипел председатель, поворачиваясь на месте и глядя в большое окно за спиной; столичный город постепенно терял свои краски, а на улицах небыло никого кроме стражи, да и та старалась долго снаружи не находится.       — Расстрел! — прозвучал в голове Вождя некий голос. — Это же так просто, и гениально!       — Нет, товарищ Сталин. Они не выживут при настоящем терроре, — пропел второй голосок. Перед глазами Селестии появились два маленьких человечка. — Один был в белом одеянии и с трубкой во рту; над ним с характерным золотым блеском висел нимб. Второй был весь красный, с рогами, вилами в руках, и тоже с курительной трубкой во рту.       — Вы кто ещё такие?!       — Я — твоя светлая сторона, Иосиф. А вот он, — человечек указал на красного. — Он — зло.       — Я не зло, а справедливость. Ведь ты добился такого развития для СССР железной рукой и методом террора. Приступи к нему сейчас, и это место станет величайшим!       — Не делай этого, — протестовал святоша. — Только гармония принесёт в этот мир настоящее процветание! Глаз председателя начал нервно дёргаться. Вот это уже точно были галлюцинации, и ни что иное, так что по видимому надо было скорее идти спать.       — Да ну тебя, который с нимбом, религия — помеха новому человеку, поэтому тебя нет!       — А я что? — проговорил красный, и сделав глубокую затяжку пустил из трубки маленькое колечко серого дыма. Иосиф Сталин призадумался.       — А ты верно говоришь, — расстрел дело хорошее. Да и к тому же, — ты красный, значит коммунист. Верно говорю? Сталин негромко усмехнулся и развеял видения копытом. Перо уже было на изготове, как и свежий листок бумаги, а раз до заката ещё оставалось время то следовало потратить его не зря. Немного подумав, человек начал выводить на листе слова.       — Указ номер 37…