Часть 9. Отголоски прошлого.
13 февраля 2018 г., 13:00
Некоторое время назад…
Дождь тихо капал с неба, пропитывая землю живительной влагой, впрочем место где это происходило не особо то и жило, оно выживало под ежедневным палящим солнцем. Зелёная дымка не редко опускалась между серыми однообразными скалами, и, гонимая пыльным ветром, окутывала владения чейнджлингов — существ питающихся любовью но не знающих её, и их грозной королевы-матери… Сегодняшний день был исключением из правил, и несколько туч непонятным образом унесло из Эквестрии, прямо в это запретное место. Помимо звука удара капель, был и ещё один — шум копыт, хлюпающих по грязи. Тихие и равномерные звуки движения нескольких фигур в чёрных балахонах продолжались около часа, их путь шёл прямо в сердце этого отдельного мира. Огромный улей, словно гигантская скала поднимался из низменности на многие метры в высоту; десятки дыр лабиринтами вели в самый центр этого «организма», из которого то и дело вылетали редкие фигуры его жителей, словно вялые мухи летающие под дождём. — Долго ещё идти? Я не хочу испачкать свою парадную форму! — прозвучал надменный голос из-под капюшона. Жеребец явно был не в восторге от такого похода к королеве монстров, тем более которая со своими поддаными уже когда-то пыталась, и всё ещё хочет захватить Эквестрию… — Мы уже пришли, мой принц, — пронзил воздух ответ, и фигуры расступились пропуская виновника торжества. Скинув капюшон, принц Блублад встряхнул гриву, и морщась от капель дождя прошёл вперёд, стараясь обходить небольшие лужи. Летающая мошкара тут же спикировала вниз, как заметила чужеземца, и с грохотом врезавшись в землю зашипела: — Что вы забыли тут, пони? — Оу, я и вправду не знаю, зачем мне надо было самому прибывать в это грязное и мокрое место. Без обид, конечно… И ещё, мне нужна аудиенция с Кризалис. Чейнджлинги переглянулись и разом свистнули, призывая на помощь ещё нескольких особей, которые, вылетев из улья, окружили толпу пони со всех сторон. — Королева будет рада такому высокопоставленному пленнику из Эквестрии, — довольно зашипел стражник. Кто-то толкнул принца в бок, заставляя идти в широкую чёрную арку. Сбоку вместе с ним двигались несколько уродцев, остальных же коней в балахонах оставили охранять на улице. — Пленник? Я ведь пришёл к вам не с войной, а с миром! — Для нас это не имеет значения. Королева решит, что с тобой делать, — шипел второй, толкая принца своим подобием копыта. Блублад нервно фыркнул, еле скрывая торжествующую улыбку, и аккуратненько продвигался вперёд, стараясь по возможности не наступить на что-нибудь лишнее и не испачкать копыта. Со стен улья на эту процессию смотрели сотни зелёных глаз, а в воздухе повисло гудение и тихий шёпот, медленно сводивший с ума. Но вот впереди показался яркий зелёный свет, и коридор закончился. Перед жеребцом предстал огромный зал, пронизанный тоннелями. С потолка свисали несколько коконов, внутри которых лежали похищенные из Эквестрии пони; на стенах кое-где (где нету дырок) были развешаны странные плакаты, и не менее странные зелёные флаги с красной рожей чейнджлинга в центре; Впереди стоял трон, вылитый из неизвестного чёрного металла, что и был источником энергии, из-за которой пустошь воспринимала лишь магию этих мерзких существ… А вот кстати и их главарь, — чёрный аликорн сидела прямо по центру трону, левитируя перед глазами странную книгу, с не менее странным названием: — "Mein Kampf". Вдруг, все идущие с принцем чейнджлинги остановились на месте и вскинули правое копыто в воздух, словно отдавая приветствие, и что-то одновременно громко прошипели. — Моя Королева… то есть, Мой Фюрер. Мы поймали этого принца пони у входа в улей, он говорит что у него к вам какое-то деловое предложение, — сбивчиво доложил один из сопровождения (они все были на один вид). Кризалис отложила книгу, и махая крыльями словно стрекоза перелетела на твёрдый пол, так, что оказалась прямо перед смущённым жеребцом. — Так ты и есть тот самовлюблённый принц? — Д-да. Это я, принц голубых кровей — Блубл… — Меня не интересует кто ты такой, унтерменш. Я слушаю твоё предложение лишь из-за своего великодушия, или же ты очутишься в коконе, — Кризалис подняла взгляд наверх и усмехнулась, чувствуя страх в сердце этого аристократа выскочки. — Видите ли… Наша принцесса, Селестия, стала вести себя очень неестественно. Она прижимает аристократию, и сильно мешает моему клану, что испокон веков правили Эквестрией в тайне. Не пора ли свергнуть старушку и установить новую власть? — быстро заговорил Блублад; последние слова прозвучали особенно вызывающе. Чёрный аликорн пристально смотрела на собеседника, удивляясь то ли его глупости, то ли жаждой предать Родину, но его слова как ни странно заинтересовали её. — Раз уж ты пришёл сюда, то похоже, тебе и впрямь нужна помощь нашего славного государства? — О да, да, да… Мне нужна твоя… — Короче! Не смей тратить моё время на себя. Принц тут же замолк, сглотнул ком в горле, после чего продолжил. — Именно ваша помощь мне и нужна. За принцессой армия, но есть и возникшее совсем недавно так называемое Сопротивление, — жаждущее вернуть старые времена. Принцесса Луна ушла в добровольное изгнание, и мешать не будет, остальное лишь дело техники… Вокруг двух высокопоставленных лиц собралась толпа пришедших чейнджлингов, которые шипели о чём-то между собой, изредка смотря на Кризалис. Рот правительницы искривился в злорадной ухмылке, обнажая белые клыки. — Ну а что же получим мы? — О-о-оо, я не шёл бы сюда, не зная что тебе предложить. Если я получу власть, я дам вам возможность беспрепятственно питаться любовью, что воцариться в Эквестрии на многие года вперёд, — немного тише ответил принц. В этот самый момент толпа взорвалась грозным и… торжествующим рокотом. Кризалис осмотрелась по сторонам, считывая глазами реакцию своих подданных, после чего медленно кивнула, будто бы что-то ещё задумав в недрах своего тёмного разума. — Мы в деле!***
Судорожное чтение документа почти в миг раскрыло Сталину глаза на этот, казалось бы, идеальный капиталистический мир. А всё дело лишь в одной детали, а точнее во временном периоде, датированным 900 лет назад. Эта дата всё никак не вылетала из головы политика, как существо впринципе может столько прожить? Это же переворот во всех известных научных теориях! Впрочем, тут и магия есть, и всё прочее… Но сейчас речь шло не об этом, а о том, какой ценой строился этот монархический мир. Цитата — «Принцесса Селестия не раз показала свою кровожадную сущность в массовых казнях, пытках, и ужасающих законах, которые хоть и вывели страну из упадка после кризиса, но многие уже не увидят это счастливое будущее». Или вот ещё — «При строительстве Кантерлота погибли по меньшей мере от десяти тысяч до тридцати двух тысяч заключённых пони, которых забирали из их семей и насильно загоняли строить город. Вся информация отвергалась официальной властью, однако вскоре, те кто всё-таки копали в правду, в итоге попадали в свою могилу». Вождь народов мог бы сослать всё это на неудачный розыгрыш, если бы не вклейки очень старых на вид бумаг и чёрно-белых фотографий с первых в истории этой страны фотоаппаратов (говоривших о тысячелетнем застое в развитии). Одна из фотографий — сцена, где Селестия зачитывает документ на каком-то свитке для неизвестного жеребца. Тот съёжился сбоку комком, а рядом стояли несколько гвардейцев с топорами, и ещё несколько — вроде бы фотографов, или газетчиков… И похожих фотографий было куда больше, чем одна. От всего этого по спине Иосифа Виссарионовича пробежали мелкие, но колючие мурашки. И это было странно, учитывая то что при нём в Советском Союзе репрессии также были не редкостью, но в основном лишь для предателей Родины, и тех, кто подрывал целостность страны в трудные времена… Перед Сталиным открывались всё новые и новые фотографии, с текстами один красноречивее другого; жуткие кадры мелькали перед глазами, заставляя сердце биться сильнее. Возникал вопрос: и как это всё уместилось в столь небольшой стопке? Но видимо те, кто заботливо прятали компромат в глубине архива, знали как работать с таким количеством информации… Финальная строка гласила — «Чтобы построить мир, подчинённый лишь одному существу, чья мощь и власть не знают границ… Надо только избавиться от старого». Текст был написан коряво, и со временем подстёрся, но в его закорючках читалось кое-что знакомое. Почерк был до боли похож на то, как писал сам Вождь народов, и не только в этом мире… Аликорн отстранился назад, раскинув листы бумаги вперёд, — они парили в воздухе совсем немного, и вскоре опустились на мраморный пол. — Это всё бред… Бред… — проговорил пару раз председатель, зажмурив глаза и пытаясь отогнать дурные мысли. Необходимо думать здраво. Если всё это — правда, то зачем такая мудрая лошадь как Селестия, столько лет позволяла храниться компромату на себя в, относительно незащищённом месте, и почему не уничтожила сразу как только он тут появился? Да и как он вообще сюда попал? Хотя… Если бы кто-то другой смог вывести его в народ спустя столько лет, то это пошатнуло бы доверие к власти на корню. Может, это был спусковой механизм, на случай утраты доверия к принцессе… — Всё в порядке? — заговорила Старлайт, пытаясь поднять бумаги своей магией, но листки вырывались из бирюзовой дымки и скапливались в стопку рядом с Селестией. — Нет, нет… Это не для твоего чтения, товарищ. Вот тебе лучше задание, — проведай как-нибудь на днях этого чёрного, авось он уже очнётся и сможет дать показания о том, зачем пробрался во дворец ночью, и по указанию кого. — Я поняла, председатель. Доброй ночи… — сдавленно и однотонно буркнула единорожка, возвращаясь обратно к себе. Дверь комнаты громко захлопнулась, оставляя Сталина стоять одного в свете факела, с неугодными ему бумагами под носом. — Похоже меня начинают обкладывать со всех сторон, гады… В коридоре раздались удары железа об пол. На этот раз не внезапно, а вполне закономерно мимо прошли три одинаковых стражника-единорога, нёсшие ночное дежурство. При виде председателя они слегка оторопели, после чего раскрыв рты одновременно поздоровались. — Доброй ночи, председатель Селестия! «Пора бы им уже своё собственное военное приветствие ввести, что ли…» — И вам доброе, товарищи. Скажите-ка мне, как вы проморгали опасного шпиона который собирался украсть из архива ценные бумаги? Никакого крика со стороны Вождя не было, лишь суровый взгляд прожигающий в солдатах дыры, и заставляющий их мгновенно потеть. — Ш-шпион? Мы… мы дежурили в другой части замка, — хором оправдывались стражники. Взгляд Селестии стал менее угрожающим. — Завтра утром я требую видеть капитана гвардии в моём кабинете, — так и передайте там, когда закончите дежурство. И впредь будьте ещё бдительнее, так чтобы даже муха не пролетела мимо вас незамеченной! Стражники кивнули и быстро двинулись дальше по коридору, хотя это было скорее похоже на попытку бегства от суровой начальницы, к не менее суровому начальнику… Но тут уж как знать. Сон уже окончательно покинул мысли Вождя народов, но для сохранения активности тела и трезвого ума всё же необходимо было немного вздремнуть. Завтрашние дела ведь не будут ждать удобного председателю момента? Сталин кивнул в пустоту, мысленно соглашаясь с таким утверждением, и двинулся обратно к своей комнате; листки с компроматом он бережно сложил пополам и понёс с собой…
