Принцесса Сталин

      Очередной новый день в Кантерлотском дворце начался с довольно активных действий. Товарищ Сталин буквально вскочил со своей постели, умело приземляясь на все четыре копыта и встряхивая головой. Дурные мысли вчерашнего — очень сложного дня мигом схлынули, давая место новым решениям и новым планам, а также освежая разум мудрого руководителя Эквестрийской Народной Республикой.       Первым делом политик сделал зарядку, разумеется в меру возможности лошадиного тела, без этого никак. Следующим шагом стала запланированная встреча с капитаном гвардии Драйдроном, который уже стоял у кабинета и вежливо дожидался Селестию. Правда по его виду можно было понять, что он ещё и сильно нервничал. Ведь с чего бы вдруг его вызывает на ковёр председатель ЭНР, а узнаёт он об этом из уст трёх стражников? Подозрительно…       — Доброе утро, товарищ. Политик появился словно из ниоткуда в своей привычной форме, но только без фуражки. Грива Вождя была немного растрёпана, и поэтому закрывала собой часть лица.       — Д-доброе утро, председатель, — заикнувшись негромко ответил Драйдрон.       Сталин слегка взмахнул головой, чтобы раздражающая его грива освободила взгляд и больше не мешалась. Капитан нервозно икнул, но продолжил стоять по стойке смирно и ждать продолжение разговора, которое не заставило себя долго ждать.       — Знаете, скорее всего я не буду вас смущать, если мы переговорим прямо здесь. Тем более у меня не так уж и много требований.       — Конечно, председатель… Кхм. О чём вы хотели со мной говорить? — голос капитана стал громче, а речь приняла более официальный характер. Собственно как и у Иосифа Джугашвили, чей взгляд вновь стал прожигающим, словно горящие угли из печи, а голос зазвучал строго и ровно:       — Армии необходимы большие реформы. Как председатель Эквестрии, я считаю что необходимо: Первое. Перестать тратить золото на создание неэффективных доспехов для гвардии, — это нерациональный расход драгоценного металла. Его необходимо переплавить, и на этой основе создать золотой резерв нашей Великой страны! Капитан слушал внимательно, от удивления даже выпучив глаза. Вопросы, что он изредка пытался задавать Сталину в короткие перерывы между фразами, — отпадали сами собой или терялись среди других слов политика.       — Второе. Усилить тренировки, и выдать солдатам более продвинутое и современное оружие. Также следует научить их использовать магию и крылья по прямому назначению на поле брани!       — Прошу прощения… Какое именно оружие? Сталин задумался, осознавая что сморозил некоторую глупость. Ведь в сознании этого коня не было место такому понятию, как «современное оружие». Но что уж теперь поделать; судя по виду местной армии, что застряла в эпохе средневековья, — гвардейцы будут не особо эффективны для защиты рубежей от нападения… и с этим нужно было что-то делать. Пускай этот мало что поймёт, но ведь будут и другие, кому он неприменно передаст приказ Селестии. Методом коллективного разума додумаются.       — Стрелковое оружие, реактивные гранатомёты, огнемёты, — это самый оптимальный вариант. Ну, или хотя бы луки со стрелами. Для первого времени.       — Я вас услышал. Что-то ещё? — буркнул единорог, всеми силами пытаясь понять, что значит огнестрельное оружие и реактивный гранатомёт.       — Да. Поручаю вам лично контролировать это дело, капитан Драйдрон. И по случаю успеха — немедленно доложить мне. С абсолютно каменным выраженим лица (морды) единорог кивнул, и отдав честь, причём по земному, убрался с глаз политика. Он поспешил выполнять приказ, суть которого так до конца и не понял, хотя и был одним из опытнейших гвардейцев, за что при Сталине получил повышение.       Для самого Вождя народов время также не стояло на месте. Слишком много нового планировалось успеть, и раз уж он через какое-то время покинет мир пони, то пришла пора оставить здесь более капитальный след. Огромный, монументальный след в истории народной Эквестрии! Дворец Советов — версия 2.0! Политик до последнего сомневался в надобности строить это грандиозное сооружение, а после недавних событий так и вовсе забыл об этом думать… Но ночью, во время крепкого сна к нему явилось озарение, и поэтому как только солнце поднялось над горизонтом — Вождь народов (собственно после зарядки) уже присматривал со своего балкона место, где мог бы расположиться дворец.       Выбор пал на участок в долине, на расстоянии нескольких километров от столицы, где равнинную местность синей лентой прорезала какая-то речка а чуть сбоку виднелось тёмно-зелёное пятно леса. По информации из книг, — это был некий «дико-дикий лес», в котором водились разные мифические твари, и посреди которого даже невооружённым взглядом можно было заметить каменные развалины — как символ прошлой Эквестрии, на фоне которых вырастет новый дворец! Но дело было не сколько в этом, сколько всё-же в самой равнине, идеально подходящей для заливки крупного фундамента.       Через речку около дворца можно было перекинуть мост, а дальше выстроить целый проспект из домов в стиле ампир; возможно даже заложить новую столицу, отвечающую всем требованиям социалистического общества. А маленький городок, что раскинулся там же неподалёку (все знают, какой), можно будет немножечко и снести… Но всё ради благой цели! Ведь светлое будущее не может быть построено на деревянных двухэтажных хибарах, в которых с трудом выживают несчастные пони.       Оставалось дело за малым: — найти хорошего архитектора, и много строителей, — которые будут давать восьмой сталинской высотке жизнь в рекордно короткие сроки. В тот же миг Сталину вспомнились слова безумного драконикуса, который заверил Вождя, что пока тот будет руководить, сам он окажет помощь в борьбе с Сопротивлением. Возможно даже поможет с буржуазией… и с внезапными нацистами, раз уж на то пошло. А значит, реализацию проекта ничто не остановит.

***

      Не успел пройти и день, как советница председателя — Старлайт, раскопала лучшего архитектора Эквестрии, на счету которого имелось множество зданий по всей стране, и даже несколько высоток в местном подобии Нью-Йорка. Он, а точнее — она, уже находилась внутри зала съездов и ожидала скорейшего прибытия Вождя народов. Этим архитектором являлась жёлтая пони-единорожка, с приятной глазу председателя красной гривой; её рог, окутанный магической дымкой, поддерживал в воздухе несколько свёрнутых рулонов бумаги, и обычный заточенный карандаш.       — Добрый день, принцес… То есть, председатель Селестия, — вежливо поприветствовала Сталина пони, когда тот проследовал в зал через главные двери, держа голову прямо и стараясь каждый свой шаг делать ровным и уверенным, чтобы произвести впечатление на многоуважаемую гостью.       По выражению мордочки архитекторши было понятно, что ей уже не терпится продемонстрировать свои наработки.       — Я заинтригован, мисс…       — Лаймтед. Ваш письменный указ, о создании проекта нового дворца я выполнила в рекордно короткие сроки. Вообще, это очень большая честь, и я надеюсь что вы по достоинству оцените…       — Неприменно, товарищ. А теперь, давайте перейдём к самому эскизу, — строго ответил Иосиф Виссарионович.       Пони замялась, но в итоге согласно кивнув, поскорее развернула большой лист бумаги, на котором, пусть и не очень ровно, но со всеми расчётами и цифрами красовался чертёж величественного комплекса, состоящий из трёх главных элементов — основания, башни и статуи.       Основание было сделано в прямоугольной форме — словно древнегреческий парфенон; ряды стройных колонн удерживали резную крышу, перерастающую в элегантную но в тоже время строгую башню, почти полностью повторяющую старый проект Дворца Советов, созданный в СССР ещё до войны. На самой вершине здания находилась статуя Селестии-Сталина, указывающая копытом куда-то вперёд, — предположительно в светлое будущее; вокруг каменного изваяния Вождя, всё там же наверху, изображалась пятиконечная звезда из чистого золота. У основания дворца раскинулся огромный ландшафтный парк с множеством дорожек, идущих как в перспективный новый район с «ампирной» застройкой, так и в казавшийся довольно маленьким по сравнению с высоткой Понивилль.       Сталин и вправду по достоинству оценил задумку, возмутившись лишь звезде из золота. Такая бестолковая трата ресурсов недопустима в социалистической стране! Хватит и простого металла, а потом можно будет покрасить.       — Как видите — эта монументальная башня со статуей опирается на трёхэтажный стилобат, расположенный северо-западнее Понивилля. Общая высота конструкций составит целых четыреста метров, что сделает Дворец высочайшим сооружением во всей необьятной Эквестрии! — радостно, чуть ли не пропела единорожка, и взглянула на суровое лицо политика, в надежде увидеть там знак к утверждению проекта.       — А какое самое высокое здание на данный момент? Я просто давно этим не интересовалась…       — Башня Кристаллер Билдинг в Мэйнхеттене, председатель. На целых пятьдесят метров ниже!       — В Мэйнхеттене башня ниже. Хм… Очень хорошо, — задумчиво протянул Вождь народов, и мысленно вычёркивая город из списка на переименование.       — Председатель Селестия, что это такое?.. — медленно проговорила советница, глядя на чертежи с явным неодобрением. Она только сейчас поняла, к чему грядёт вся эта затея Селестии, и здесь уже было необходимо вставить свои пять битов.       — Товарищ, это — моя Великая задумка. Ведь у новой Эквестрии должен быть свой величественный символ, как например огромное сооружение со статуей наверху, и прямо в центре ЭНР! Ты ведь представляешь весь масштаб и всю мощь этого грандиозного проекта! — не сдерживаясь в словах объявил товарищ Сталин, чувствуя необыкновенную гордость. В этот миг он был похож скорее на (же)ребёнка, радующегося подаренной конфете… Всё-таки, даже небольшое время проведённое в этом мире, в итоге повлияло на его характер.       — Но ведь пострадает Понивилль, — скептически заметила Старлайт. Иосиф Виссарионович взглянул на проект ещё раз.       — Лишь небольшой кусочек. Как я и сказал — всё ради Великой цели. И к тому же: те пони, чьи дома будут снесены в результате строительства, — получат большие и удобные квартиры в новом жилом квартале. Единорожка-архитектор интенсивно закивала, доставая какие-то бумаги с названием проекта, и пытаясь развернуть их зубами, однако те всё время скатывались обратно в свиток. По её мордочке было понятно, что архитектор сильно нервничает и старается во всём угодить товарищу Сталину. Впрочем уже угодила.       — Ну так что, председатель, одобряем? — пропела она, наконец перемещая нужные бумаги к Иосифу Виссарионовичу, и передавая ему карандаш.       — Естественно, товарищ. Вы хорошо потрудились в составлении проекта, и будто бы даже мои мысли прочитали. Всё это достойно высоких похвал. Пони смутилась от чувства гордости за себя, но промолчала. Политик быстро пробежался по мелким закорючкам текста, удивляясь лишь тому что он был написан всё также на русском языке, и не заметив никакого подвоха, — что в условии давления со всех сторон имело место быть, чиркнул свою подпись в нижней правой части заглавного листа.       Единорожка перехватила документ, и сунув его в свою сумку, договорилась о начале строительства, а также о том — что лично будет контролировать процесс возведения дворца. Под конец разговора, и как-бы невзначай, Лаймтед предложила спроектировать ещё несколько монументальных зданий, не только в Понивилле, но и в остальной Эквестрии.       Старлайт всё это время тихо стояла в стороне, и мысленно оценивала — что станет с её новым домом после этой «великой» реконструкции.       Жилища многих новых её знакомых попадали под снос. Даже знаменитый «Сахарный Дворец», где живёт семья Капкейков с Пинки Пай, и что располагался почти в самом центре — может быть нагло разрушен. Теперь становилось однозначно ясно, что Селестия — совсем не Селестия. Подозрения у Старлайт были уже до этого, ведь дневная принцесса никогда бы не посадила в заключение свою верную ученицу, даже за связь с антиправительственной организацией. И она же никогда бы не стала сносить ни одного дома, ни в одном городе Эквестрии, ради безумной стройки, какие бы мысли не вертелись в её голове на данный момент, пусть даже и мысли о коммунизме…       — Товарищ Старлайт, проводите нашу уважаемую гостью в её новые личные апартаменты при дворце, — торжественно сообщил Сталин, кивая в сторону единорожки.       — Председатель Селестия, я… мне… Мне сейчас надо разобрать последние документы на подпись, поэтому срочно нужно идти. Думаю наша гостья может спросить путь у гвардейцев. Ведь так?       — Вы правы, товарищ. Стража, пройдите в зал съездов! Не добавляя ни слова более кобылка сорвалась с места, пробегая через главные двери зала, мимо двух гвардейцев, и исчезая в длинных коридорах дворца под удивлённые взгляды председателя и архитекторши в спину. Она совершила вторую серьёзную ошибку в своей, не такой уж и сладкой жизни, и пока ещё не слишком поздно — эту ошибку можно, и нужно исправить…