She.

Без стука, без предупреждения, даже как-то по-хозяйски, Джин заходит в кабинет Намджуна. Он вальяжной походкой проходит и садиться напротив Нама, который сейчас охреневает от наглости мелкого. — Как все прошло? Слышал приходил Тэхен, не в духе, — рассматривая свои ноготки, говорит Джин. — Ты случаем дверью не ошибся, ибо я тебе не подружка и обсуждать всех подряд с тобой не буду, — словно сталь, отвечает Нам, нависая над парнем. Джин заикается сначала, не знает, что и сказать, но потом сглатывает вязкую слюну и, собравшись с силами, отвечает: — Неужели за больное тронул, котенок? — с трудом улыбаясь, говорит Джин. От джиного котенок у Нама все теплом разливается, хочется даже под одеяло спрятать свою идиотскую улыбку, которая так и наровит появится. И это происходит с Намджуном, человеком, который готов растерзать любого на части, хочет спрятаться под одеяло?! Серьезно?! — Детка, вижу мы перешли на новый уровень отношений, — беря парня за подбородок и заставляя смотреть только на него, произносит Нам. — Постарайся запомнить, что я не сплю со своими работниками и не люблю, когда со мной ведут себя настолько развязно, тем более мои модели. Пока босс Джина объяснял ему все, у парня в душе все переворачивалось, а слова «я не сплю со своими работниками» лишь бросали вызов и махали красным флажочком, словно перед быком. Ведь, как уже все поняли, Джин неравнодушен к Наму и прямо об этом заявляет, а последнему не нравится, что кто-то может ему прямо трактовать что-то и ставить перед выбором.  — За работу, детка, — кидает Нам и ладонью ударяет по джиновской аппетитной попочке, которая тут же подпрыгивает от неожиданности и удивленно тарашится. — Я тебе ещё это припомню, — бросает Джин и, виляя своей попкой, покидает кабинет. Намджун лыбу давит, рад, что Джину понравилось, а потом задумывается: — Какого хрена сейчас было?! — зарываясь в волосы руками, думает Нам, ибо смена ориентации не была в планах парня, как и нарушение собственных правил. — По крайней мере, мы ещё не переспали. Успокаивается Нам и пытается приняться за работу, но если откровенно, хуево у него всё выходит благодаря Джину.

***

Врач докладывает об ужасном состояние девушки Киму и говорит, что нужно принять меры, если Лиса ему дорога и он хочет встретить её при жизни. Тэхен выслушивает доктора, запоминает каждое слово, что нужно делать и чем кормить, закупается необходимыми товарами и едет на квартиру Лисы. Парень собирается с силами и входит на порог. — Привет, куколка, слышал ты жить отказываешься, — улыбаясь говорит Ким, но как только видит исхудавшую девушку, теряется, но собирается ради неё, ради её спасения и продолжает, — Я пришел это исправить. — Пошел на хуй, — не стесняясь, с трудом, почти хрипя, говорит Лиса с закрытыми глазами, она не хочет видеть Кима, не готова сломаться окончательно. — Мне больше нравится видеть тебя на нем, — проходя в комнату и откидывая пиджак на кресло, говорит Тэтэ, присаживаясь около девушки, а потом шепчет:  — Манер бы тебе, лисенок, и цены бы не было. Лисенок — самое ненавистное прозвище Лисы, её так Розэ любит называть, на что пару раз получала, но подруге все же идут поблажки. Но Тэхен?! Какого черта?! У него в руке вычислитель слабостей Лисы находится, если так, то девушке осталось жить недолго. И она собирается прожить остаток жизни достойно. — Чего молчишь? Я тебе сладостей привез, куколка, — почти мурлычет Тэхен на ушко Лисы. Мило, здорово, но жутко не вовремя, Лиса сейчас этого не оценит, ибо у неё одна цель — достойная смерть и держаться до тех, пока тело само не откажет. — Засунь себе их в зад, — зря, очень зря, сказала с ноткой омерзения Лиса, ибо задевает это Тэтэ, который и так зверя своего на цепи с трудом держит. — Забыла с кем разговариваешь?! Хочешь напомню! — разворачивая девушку к себе, почти рычит Тэтэ. — Ах, ты же у нас сучка с ебучими принципами, так что можешь попрощаться с ними, они тебе не помогут. Больно, жестоко, обидно — сознание Лисы отказывается принимать всю последующее информацию, ибо одна хуже другой и в три раза. Девушка даже не помнит, как оказалась в просторном помещение, где одни черные стены и запах страха не остывший. Коленки дрожат, руки не уступают, сознание колышется, вот-вот норовясь развалиться, а Лисе с этим жить и причем не радостную жизнь, как ей кажется. — Нравится? — издевается Тэтэ, выходя из темноты с охранниками-громилами. — Пора долг отрабатывать. Я пущу тебя по кругу и буду наблюдать за этим: как твои принципы будут распадаться и размазываться по стенке вместе с тобой. Необъяснимое удовольствие, — улыбаясь, заключает Тэхен, отходя от Лисы. — Ты… ты психопат, кто так с девушками обраща… — настойчивый и болезненный кашель не дает Лисе договорить, но её уже перебивает парень. — Здесь нет девушек, здесь есть сучка, блядь, — прямо в соточку стреляет Тэтэ и попадает — Лиса теряется, замирает, растекаясь бесформенной лужецей по полу. Её ранит каждое слово и разрушает всё, что строилось годами одним выстрелом. Лисе стыдно за себя, стыдно, что она так легко сдается, падает. — Джон, раскрепости её, покажи каково это пробежаться по кругу, — отдает приказ Тэхен, и замирает от этого не только Лиса, но и сами амбалы. — Но босс… — Джону неловко, ибо она босса, а то, что босса трогать нельзя — умрешь. — Что-то непонятно? — оскаливает Тэтэ, и Джон отрицает, начиная приближаться к девушке, опаляя её шею жгучим дыханием, от которого бежать хочется за километр. Лиса отпирается, но что может слабая девушка против накаченного амбала, ровно — ничего. Тэтэ наблюдает за этим, думает выстает, справится, но каждое прикосновение амбала к его Лисе режет по сердцу, кровь закипает, хочется громить всех и каждого, Ким держится с трудом и в итоге — проваливается. — Отпусти её, — командует Тэтэ, а Лиса уже с крика на хрип переходит, ибо горло больное — не выдерживает. Она плачет, отпирается, но амбал подчиняет, оставляет синяки и даже засос один. Ужасно, мерзко, отвратительно — Лиса ненавидит себя за слабость. А Джон кажется довольствуется этим, несмотря на приказ босса. Раздается звук выстрела, обмякшее тело; кровь, которая так и хлещет то ли из головы, толи из шеи амбала; Лисе не разобраться, она с реальностью прощается, ибо сознание не выдерживает, отчаянно машет белым флажочком и сдается. Видя, что девушка прощается с сознанием, Тэхен разносит помещение вдребезги, злится на себя, на то, что вот так поступает со слабой и пытается успокоится. Берет Лису на руки, которая с трудом дышит из-за насморка, и к горлу подкатывает страх, страх, что может потерять её. — Его сжечь и комнату прибрать, чтоб блестела, понятно? — отдает приказ Тэтэ своим амбалам и покидает помещение с девушкой на руках. Амбалы поначалу не двигаются, они в шоке, бояться, что в боссе зверь проснулся и правильно, ведь тот сносит все живое на своем пути. Тэхен заносит девушку в спальню, оглядывает окровавленный вид, оценивает, а потом переодевает. Лиса не двигается и от этого страшно, вроде спит, а вроде и нет. Страшные мысли врываются в голову Тэтэ, но тот не впускает, не хочет думать о худшем, набирает номер врача и ждет.

***

Очередная фотосессия для продукции Намджуна, главная обложка — Джин безупречен, как и всегда. Он ухмыляется, когда заходит уставший Нам, который до чертиков выглядит сексуально: волосы растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая вид на красивые ключицы, накаченная грудь, которая так видна через полупрозрачную рубашку, рукава которой завернуты до локтей и открывают вид на венистые руки — личный сборник фетишей Джина. Ким от этой картины плавится, распыляется и уже не соображает что почем, особенно, когда Нам подходит к нему и назло вплотную, чутли ни кожа к коже. — У тебя талант к представлению моей продукции, выглядишь бесподобно, — специально тянет Нам, замечая как Джин прикусывает и постоянно облизывает свои губы. Ох уж, эти губы, которые Наму спать спокойно не дают. — У меня много талантов. Поверь, каждый из них будет тебе по вкусу, — томно произносит Джин, нечаянно толкая языком в левую щеку раза два-три. Намджун давится воздухом от этой картины, которого так резко не хватает. Нам хочет Джина до потери пульса, до белых пятен перед глазами, но переступать через себя ещё не готов, но Джин думает по-другому, поэтому он скоро доиграется, это точно. — Отлично, тогда оставь их для того парня, он твоим напарником будет в следующей фотоссесии, — кивает головой в сторону и улыбается Нам, оставляя Джина в недоумении, который зависает от улыбки босса и не реагирует последующие десять секунд. — Джин, Джин, Ким Сокджин, — зовет его Нам, уже чутли не прыгая перед ним. — Чего? — вскрикивает Джин, понимая что жутко облажался, не выдержал, отдался удовольствию и завис. — Удачи, — подмигивает Нам и снова давит улыбку, пытаясь сдержать смех. От этой картины по телу Джина ток пробегает, опаляя теплотой, радостью и стояком в штанах, который резко становится насущной проблемой. Джин на это притворно улыбается, терзает злобным взглядом Нама и удаляется в туалет под смех директора. Работники привыкли к подобным картинам, конечно, не к стоякам, хотя на это кроме Нама, никто внимания и не обратил. Но заигрывание директора с моделями — очередное событие дня, тем более все знают, что дальше этого не доходит, так как поговаривают, что у босса есть красавица-жена и пятеро детей. Но это только поговаривают, да и откуда это взялось никто, на удивление, не знает.

Конец рабочего дня.

— А ты ведь меня обидел, — дуется Джин, пересекаясь с Намом в коридоре. — Я тебя предупреждал утром, так что не ябедничай, — парирует Нам. — Тебя тянет ко мне, я это вижу. Ты заигрываешь со мной, думаешь, что контролируешь все, но я же вижу как ты на меня смотришь и что делает твое тело. Ты меня не обманешь, как себя; не оттолкнешь, как очередную; ты меня хочешь, но боишься, слабак, — заключает Джин, специально задевая за живое Нама. — Правда? — издеваясь, протягивает Нам, прижимая Джина к стене и блокируя выход. — Ты ведешь себя как подросток, — фыркает Джин, сходя с ума от близости, но прочно это не показывает, наслаждаясь каждой секундой. — А он те так прост, как кажется, — думает Нам и решается на самое безумное. Впивается в губы Джина, проталкиваясь и хозяйничая во рту. Кусает нижнюю губу, тянет, слизывает кровь, отстраняется, дает отдышаться, а потом снова льнет, не может оторваться, ведь Джин не сопротивляется, а наоборот, руки распускает: волосы трогает, шею немного корябыет. Нам сходит с ума от такого Джина, но отстраняется и говорит словно сталь: — Извини, я проверил, ты не в моем вкусе, так что закатай губу и вали домой, пока работы не решился. Намджун уходит, а по телу холодок пробирается, Джин скатывается по стенке, ему обидно, но он надежду не теряет, знает, что Нам скоро придет за ещё одним поцелуем. Джин в это верит, хоть и отчаянно. — Сука, я же не хотел продолжать. Тогда, какого собачьего хуя, я творил?! — думает Намджун, ударяя кулаком в стену. Он с трудом сдерживает себя, чтоб не вернуться, знает, что Джин недалеко, знает, что чувства взаимные, но ломается, словно сучка, хотя должно быть по-другому. Заключает, что это временное помутнение рассудка, которое скоро пройдет, и ломится прочь, подальше от Джина.

Дом Тэхена.

Врачу пришлось по новой обследовать Лису, так как лучше ей не становилось, зато симптомы становились все ярче, как и синяки на теле девушки. Доктор Юн приказал позаботиться, но его не послушали и сейчас он даже теряется, когда его спрашивают. — Как она? — интересуется Ким. — Плохо, не хочет приходить в себя. Думаю, так её организм защищается и восстанавливается, — высказывается доктор. — Я не буду спрашивать, что с ней происходило, но думаю, что тебе пока стоит держаться от неё подальше. Тэхен с трудом сглатывает, понимая, что натворил. Доктор это видит и договаривает: — Если хочешь вынести злость на ком-то, то используй лучше своего амбала, а не больную девушку. Тебе лучше уйти. — Я останусь. — Уверен? — Да, я в этом виноват, я и исправлю. — Других слов я и не ждал. Это все, что ей нужно. Постарайся, давать ей как можно больше покоя и больше не травмируй её психику, — доктор дает новый список, оглядывая девушку напоследок. — Спасибо вам. — Я навещу её через неделю. Если станет хуже, звони, — заверяет врач и покидает здание. Тэхен по новой оглядывает девушку, видит много повязок, таблеток на полке и холод пробивает кожу, становится не по себе, но Тэтэ держится, он ведь мужик. Присаживается рядом, убирает ненужные волосы с красивого личика Лиса, смотрит, зависает и нежно, словно боится раздовить, целует в лобик. — Как у тебя это получается? Лежать без сознания и терзать мою душу одновременно, говорит Тэтэ, поражаясь, и выдыхает. — Ты сводишь меня с ума. Тэхен сидит ещё так минут десять, раздумывает над тем, что же все-таки творится. Решает сходить в душ, успокоить нервы и удаляется. В доме тишина, только звуки воды слышны и шорканье одеяла, погодите одеяло, точно, Лиса начинает приходить в себя. И к слову Тэхен приходит вовремя, замечает телодвижение и подходит близко, настолько близко, что слышит любой вздох девушки. — Чон… Чон Чонгук, — на выдохе произносит Лиса, не просыпаясь, и слово разбивает тишину, в сознание парня встревает, в легкие и воздух перекрывает. Тэхен сидит и не знает, что делать. Хочется пойти и вскрыть глотку Чону, но в тоже время покидать девушку не хочется, совсем. - Босс, там Чонгук в дверь ломится, говорит, поговорить надо, - оповещает страж. - Со мной? - выгибает одну бровь Тэхен. - С девушкой. - Пусть войдет, - с притворной улыбкой говорит Тэхен, закрывает дверь спальни, оставляя Лису в покое. И удивляется, почему же жертва сама идет к нему в лапы.