Омега на попечение

      Тишина. Ничего, кроме тишины и кого-то, кто вот-вот нападёт, разорвав на мелкие кусочки. Тело было неподвластно разуму, так же, как и страх. Этот первобытный ужас охватывал всё естество настолько, что кровь стыла в жилах, и Кира молила про себя о том, что бы всё это поскорее закончилось. Едва открыв глаза, девушка увидела перед собой зверя. Чёрного волка, поражающего своими размерами и глазами, которые вот-вот уничтожат изнутри. Тело начинало гореть.       Жарко… Страшно… Помогите!       — Что-то тебя беспокоит?        Сзади показался старик, который явно долгое время жил в одиночестве. Это было понятно по его виду. Чёрный длинный балахон, который закрывал всё тело, оставляя открытыми лицо и кисти, если руки поднимались. Серо-синяя кожа, как будто, была натянута на кости, а серебряные, почти белые, глаза смотрели с такой усталостью и пониманием, что ничто не могло их «оживить». На плече сидел старый большой ворон, который наблюдал с неким интересом за всем происходящим.       Кто он?       — Разве вы не видите его?! Он сейчас убьёт нас!       Сказала Кира с хрипом и надрывом. Тело ещё не слушалось её полностью. Девушка делала такие выводы не просто из-за одичалого вида зверя, кругом валялись трупы, разорванные на маленькие кусочки, и вся шкура волка была залита кровью.       — Почему ты думаешь, что он причинит тебе вред? — Взглянув на этого старца, Мизуки подумала, что он сошёл с ума, но тот продолжил. — Мы с тобой тут так долго беседуем, а ты ещё жива. Оглянись.       И она повиновалась. Перед самыми её глазами предстал он, дышал прямо в лицо, но не трогал. Обнюхивал, осматривал, но…       — Что это?       — А как ты думаешь? Может, стоит к нему присмотреться?       — Я, конечно, умная девочка, и Вы, Конечно, могли подумать, что он меня знает и поэтому не трогает, но я в жизни не встречала огромных чёрных волков с красными глазами, которые потрошат всех вокруг!       — Ты в этом так уверена? Присмотрись получше к его глазам. Что ты в них видишь?       — Злость, агрессию, жажду крови и …       — Что-то ещё?       Он что, издевается? А что я вообще делаю? И почему мне вспоминается, как Итачи напал на меня во сне… ИТАЧИ?!       — Быть не может, что бы это был Учиха!       — И даже то, что быть не может, однажды тоже может быть.       — Объясни. И ты кто такой?       Тело уже начало слушать Киру, и та села. Мышцы сильно болели, и было неудобно. Она начала прислушиваться к своим ощущениям и обстановке вокруг.       Внутри всё горит, хоть я и ощущаю холод, идущий от пола, чувствую тепло волка. Он подошёл ко мне и начал аккуратно ложиться рядом? Как же это всё странно, и где я?       — Ты находишься в старинном и заброшенном храме Кагуцути.       — Бога Огня? И вы мои мысли читаете?       — Нет, что ты, просто это было понятно по твоему выражению лица. Ты плохо скрываешь эмоции. — Старик тихо посмеивался, это немного развеселило его. — И Да, ты права, к тому же этот храм был выбран не случайно, Учиха, как клан покоривший огонь, почитали Кагуцути и часто посещали этот храм, но…       — Что случилось?       — Время, моя дорогая, время. Оно никого и ничего не щадит, тем более память. Многих теряют, многих забывают, и мы, с этим храмом, не исключение.       — Вы его хранитель?       — Да. Долгие годы я служил этому месту верой и правдой, — взгляд старца окинул это место с тоскливой задумчивостью, словно, что-то вспоминая — но это время прошло. А вот что насчёт тебя? Девушка, которая жива.       — Что это значит?       — Ты осознаёшь, что находишься рядом с одним из самых опасных во всём мире оборотней, который не контролирует собственную агрессию? Собственного волка? Итачи сейчас контролируют инстинкты, это гораздо страшнее, чем ты можешь себе представить.       Всё в этом старике такое знакомое… Мне хочется ему верить.       — Что ты сказал? Это не смешно, учитывая то, что творится вокруг. И что ты имел в виду под оборотнем?       Слова, произнесённые стариком, порядком встревожили Киру, что не укрылось от волка.       — Альфы, беты, омеги. Каждый из этих видов может принять не только полуформу, как ты могла подумать. При твёрдом характере и силе духа, который превосходит многие другие, человек может принять полную форму своей сущности, может обратиться. Таких людей, ещё в давние времена, называли оборотнями. Правда чаще это использовалось именно к волкам, т.к. они были наиболее распространённый вид, и именно волчья сущность помогала людям обретать всё то, что присуще оборотню, но плата за это, по здешним меркам, слишком велика.       — Расскажи мне ещё. И почему об оборотнях так мало слышно в наше время, почему плата слишком велика?       — Хех. Так много вопросов, а времени так мало… Вот что, я расскажу тебе одну легенду, которая жила в давние времена, но сейчас она, увы, мертва.       — Что за легенда и почему мертва?       — Сейчас узнаешь. Давным-давно по земле ходил алчный и жестокий человек, который, для достижения своей цели, мог убить лучшего друга, и было у него три сына. Старший сын шёл по стопам отца, дабы получить его внимание и одобрение, средний сын ушёл в монастырь, дабы вымаливать прощение за грехи семьи и дарить счастье всем, кого он встретит. Третий же сын, младший, ушёл к друиду, обучаться магии и связи с природой. Жестокий человек, вместе со старшим сыном, во время своих странствий, украл у Богов древний предмет, который даровал власть своему хозяину над самыми свирепыми и опасными зверями леса, над волками.       — А разве ими не могли быть медведи, ну или скажем…       — Цыц. Слушай.       Боги были хитры и решили дать такую награду, что даже самый жадный человек отдал предмет обратно, так и произошло. Отец с сыном пришли к Богам и те сказали им: «В благодарность за ваше благородство, мы даруем вам силу животных, о которой многие мечтают, вам и вашей семье». Человек поблагодарил Богов и ушёл прочь, довольный тем, что сумел обхитрить даже Богов. У него было всё. Сила, скорость, исцеление, слух, обоняние, даже имел когти с клыками, которые могли появиться по желанию, глаза его горели жёлтым пламенем, в знак того, что его наградили сами Боги. Но счастье его длилось недолго. В полнолуние, тело человека начало меняться против его воли. Кости ломались, даря чудовищную боль. Потеряв рассудок, человек кинулся в первую деревню, которая была у него на пути. Он убивал и разрушал всё вокруг, те, кто оставался жив, обращались в таких же чудовищ, от укусов и глубоких ран. Старшие сыновья, тоже уподобились своему отцу, разрушая всё и вся на своём пути. Наутро отец и старший сын скрылись, обречённые каждое полнолуние обращаться в чудовищ. Средний сын сдался народу, и его казнили. Но легенду заинтересовал младший сын. Хоть он и обрёл форму волка, тот сохранил рассудок, контролируя свою сущность и имея возможность обретать тот или иной облик, когда захочет. Многие годы спустя, человека и его старшего сына поймали и убили. Младший же, обретя полный контроль, создал свою стаю, как сильнейший и мудрейший стал во главе, так он обрёл новое имя. Альфа. Это имя давало ему большую силу, чем у остальных, зов его мог распространяться на многие мили вокруг, и отличали его глаза…       — Они становились красными.       — Да, как два чистейших и ярчайших рубина, омытые кровью. Ты знаешь её?       — Папа рассказывал мне нечто подобное, но я плохо помню.       Членов его стаи стали называть бетами, а волков одиночек омегами (хоть и сейчас это имеет немного другое значение). Когда альфа умер, его беты создали свои стаи, став альфами. Так продолжалось многие годы из поколения в поколение. Ходят слухи, что истинные волки ещё ходят среди нас в образе людей.       — Вы ведь не просто так выбрали именно эту легенду. Как говорил мой папа, «Каждая история несёт в себе долю правды, и слухам надо откуда-то браться».       — Твой папа был мудрым человеком, а у твоей мамы был такой вкусный чай…       — Вы знали моих родителей?!       — Да. Правда, твой отец совершил большую ошибку, когда женился на той женщине. Ты же знаешь, что «дама», которая сплавила тебя Итачи, не твоя родная мать. После аварии, где твоя родная мама погибла, разум Кизаши помутнел, так как была задета часть его мозга, отвечающая за восприятие. Потеряв любимую, он неосознанно начал искать ей замену, и тут сыграло свою роль восприятие. Но он, накануне своей смерти, взял с клана Учиха обет на твою защиту. Отныне ты теперь под покровительством клана Огня.       — Я знаю, что моя мама погибла, когда я только родилась и отец замял это дело. Но кто эти люди? Зачем они нас сюда привезли?       — Этого мне, увы, неизвестно. Понятно лишь то, что они хотели причинить вам вред. Ты уже, как погляжу, совсем расслабилась.       Да, и впрямь, чего это я?       — Скажи, дорогая, ты что-нибудь извлекла из моей истории.       — Да, многое, но, скажите, дело ведь не только в том, что я на покровительстве у клана. Вы сказали, что Итачи движут только инстинкты и это страшнее, чем я могу себе представить. Так почему же он меня до сих пор не убил? Вы то, ладно, из его клана, кровный член семьи. Но я?       — А кто сказал, что я кровный представитель клана? Есть две причины, по которым он меня не трогает. Одну я тебе не скажу, так как ты меня дальше слушать не будешь, а вторую, волк не видит во мне угрозы ТЕБЕ, своей паре.       — Так, что ещё за пара. Ты не понимаешь, да и САМ Итачи не понимает, но вы истинная пара. Это единственное, почему он тебя не убил, не может навредить своей омеге.       — Быть не может, а… А то, что он напал на меня во сне?! Он явно не заботился о том, чтобы не навредить «своей паре».       -Давай вспомним о том, что Итачи детектив. У него есть такая штука, как рефлекс. Да и вы были достаточно мало вместе, что бы волк до конца увидел в тебе свою омегу. И вспомни, как ты к нему пробралась незаметно для него в комнату, подкралась к нему со спины. Думаешь, это смог повторить кто-либо ещё? Подкрасться с тыла к натренированной машине для убийства, которая постоянно на нервах и бдительна. Это смогла бы сделать ТЫ?       -Логично, но… Стоп! Откуда ты всё это знаешь? А?!        — Это первая причина, по которой меня не трогает Итачи.       — А НУ~       — Кира, я мёртв уже довольно продолжительное время.       — Но как ты тут.?       — Я лишь воплощение твоего подсознания, принявшее физический облик. Я лишь напоминаю тебе то, что ты давно забыла, подсказываю тебе то, о чём бы ты догадалась, но спустя лишь долгое время.       — Поэтому он тебя не трогает…       — Верно. Но послушай меня внимательно, Кира. Находясь долго рядом по своим альфой, ты вызвала тем самым у него Гон. Он это ощущал, но списывал всё на что-то другое. И сейчас, в самый его разгар, это вызывает у тебя течку. Ты чувствуешь?       — Мне жарко и трясёт.       — Именно. Пройдёт время, и его у тебя мало, пока она войдёт в полную силу.       — Что мне делать?! Я в панике!       — Что ты видишь? Осмотрись.       Помещение, где находилась Мизуки, было небольшим, старый кирпич так и норовила осыпаться и освободиться от вечного заточения старого храма.       — Следуй за мной.       — Что? Ты моё подсознание, откуда тебе знать, куда идти?       — А что тебе мешало в детстве быть тут? Ты этого не помнишь, а то, что не помнишь ты — знаю я.       — Хорошо, веди.       Ноги не слушались, всё тело трясло и ломило, оно просто умоляло прижаться к своему альфе. Острые головные боли разрывали на части, а кости ломались под собственным весом и срастались обратно. Кире хотелось забиться в истерике от таких ощущений, ещё не одна течка не проходила так остро и болезненно без партнёра, а это было только началом.       — Мы пришли.       Теперь вместо старика, перед Мизуки предстало её собственное отражение. Оно привело её в уютную комнату, которая скорее всего была спальней. Всё было потрёпанное и немного обшарпанное, время пощадило это место, сохраняя былой вид. Но больше всего внимание привлекла большая кровать около стены.       — Объясни.       — Видишь ли, у тебя нет других вариантов, кроме как принято то, что с тобой происходит. Или у тебя появились какие-нибудь другие идеи? Ты одна, беспомощна и слаба! Ты сейчас ничего не можешь!       — Ты права… Но, я не хочу провести свой первый раз по принуждению или по желанию течки.       — А тебе и не придётся. Для истинного альфы причинить какую-либо боль своей омеге хуже смерти. Но и искушать его не стоит.       — Ааа…       — А про тот раз с твоими руками не считается. Он тогда не признал в тебе своей пары.       — Хорошо.       Когда Кира обернулась, её отражения уже не было. Оставалось только лечь на кровать и отдохнуть.