Демон соблазна

О, да. Я люблю играть в игры, особенно в догонялки. Меня каждый раз не особо радует роль жертвы, которую вечно ловят. Так не интересно, а вот в Никите наоборот ещё больше разжигается азарт. Для него всё это шутки, а жизнь человека — это пустой звук. Я бежала от него, прикрывая нагое тело простынёй, ступни хлюпали по холодным лужам, а я бежала без оглядки, туда, куда глядят глаза. Рядом с ним я задыхалась, словно добровольно ложусь в только что вырытую могилу. Пахло свежей кровью. Моей. Я знала, что в глубине души Никита не такой, только что заставляет его поступать так, словно он законченный ублюдок? Ему приносит удовольствие, когда он видит меня растерянную и запуганную. Это самая бессмысленная вещь — убегать от парня в его же собственном городе. Бедному мышонку никак не спастись от ненасытного дикого зверя. Моя жизнь превратилась в ад, только я каждый раз напомнила себе, что если я сдамся, станет легче и лучше только Нику. Только я ему такой радости не доставлю, не в этой жизни. Споткнувшись о, казалось, незаметный камень, я лечу вниз. По шёлковым волосам стекает вода, я лишь обречённо смотрю наверх, понимая, что снова попала в ловушку. Сжав в руке землю, я, набравшись смелости, встала с колен, глядя в глаза этому существу, что наслаждается моей слабостью и беспомощностью. — А ты оказалась намного сильнее, чем я предполагал, — перед глазами было темно и казалось, что моё богатырское здоровье дало трещину, не без помощи Киоссе, разумеется. Мне надоело быть живой марионеткой в его руках, и на эмоциях я дала пощёчину, объясняя, что с девушками нельзя так поступать, какой бы сволочью не был. Мой взгляд был уверен, а глаза заполнились злостью, что росла с каждым днём. На улице шёл сильный ливень, я наблюдала за каплями, что образовывали узоры на стекле. После моей вечерней пробежки от этого Дьявола, я промокла насквозь, не хватало ещё заболеть. — Выпей чаю, — какая забота, я просто польщена. Он либо туда плюнул, либо подсыпал яд, но я больше склоняюсь ко второму варианту ответа. — Из твоих рук я ничего брать не буду, — это было дело принципа, всё-таки мне хотелось жить, а отдавать душу Богу на столь раннем возрасте, не особо радовала такая перспектива. — Киоссе, объясни мне свою тактику, — я слезла с подоконника, сильнее укутываясь в тёплое одеяло, что согревало меня и давало чувство расслабленности. Я таяла, как снег под горячим солнцем. — Сначала ты меня насилуешь, я сбегаю, ты снова меня возвращаешь и делаешь вид, что заботишься. Объясни мне, что за игру ты затеял? Чего ты добиваешься? И что ты сделал с Владом? — О любовничке своём вспомнила? — Он усмехнулся и сел в кресло, кладя ногу на ногу. — Ничего. Жив-здоров, к твоему счастью. Я лишь посадил его на самолёт и отправил к отцу. Здесь ему ловить нечего; здесь нет ничего из того, что ему принадлежит, — эта фраза имела двойной смысл. Он в очередной раз напомнил мне о том, что я давно принадлежу ему и никто не встанет между нами. — Отпусти меня. Я задыхаюсь рядом с тобой, — я не видела в его глазах раскаяния или сожаления. Ничего. — Хотя тебе не привыкать смотреть на то, как умирает человек. Как же я могла о таком забыть? — Что ты несешь? — Яростно прошипел Ник, как змея, готовая выпустить свой яд. — Я бы понял тебя, если бы ты была пьяна, но ты же в трезвом состоянии. Тогда, что за ахинею ты несешь? — Обойдя пятно на полу, где был разлит чай, я подошла к парню, напрочь забывая о своей безопасности. В мгновение ока он схватил меня за запястья, сажая себе на колени, запуская руку под простыню, начиная поглаживать бёдра. — Объяснись, — приказным тоном произнёс он, заставляя посмотреть ему в глаза. — В твоём городе произошло слишком много таинственных смертей и я уверена, что эти невинные люди пропали не без твоей участи, — мой голос перешёл на тихий, практически незаметный и сиплый. — Твои руки по локти в крови. — Не говори того, чего не знаешь, — он крутил головой, словно пытался меня загипнотизировать. — Те люди действительно умерли не своей смертью, но я к этому не имею никакого отношения. Я бы не стал марать руки, ведь для этого есть специально обученные люди. Они были наркоторговцами, — его руки всё сильнее прижимали меня к себе, что между нами остались считанные сантиметры. — Они продавали наркотики несовершеннолетним подросткам. Их молодые организмы не выдерживали и сердце останавливалось. Я даю тебе слово, что к этому не имею никакого дела. Хоть я и мерзавец, но не до такой степени. — Каждое произнесённое им слово, манило меня, как мотылька к смертельному огню. — Ты чудовище, — прошептала я, чувствуя, как глаза закрываются. Никита с лёгкостью подхватил меня на руки, укладывая на кровать. — А ты красавица, — я почувствовала сквозь сон, как он целует меня… нежно. То, что ему не свойственно. — Всё равно будешь моей. Никуда тебе не деться. Всё это казалось мне страшным сном, что никак не хотел заканчиваться, а запутывался всё сильнее, как клубок ниток. Моя голова ужасно болела, я коснулась лба, открывая глаза. Знакомые обои, стены, потолок, кровать с игрушками. — Я дома! — Вскрикнула я, вдыхая через нос вкусные ароматы, что доносились из кухни. А что за ночь произошло? Мир сошёл с ума? А может Никита решил дать мне вольную? Согласна, неудачная шутка. — Мама! — крикнула я и побежала в кухню. — Как же я скучала, — я уткнулась носом в её шею, сминая между пальцами мягкие волосы. — Тонечка, я давно тебя жду, а ты вся в учёбе. Могла матери хотя бы звонить раз в неделю! — Она сердито посмотрела на меня и стала читать нотацию о том, что о самом родном и близком человеке забывать нельзя. — Могла похвастаться маме и сказать, что у тебя появился парень. Никита замечательный мальчик, а волнуется то за тебя как! Я и молила Господа, чтобы он послал тебе такого замечательного парня, — я чувствовала себя полной дурой. Она же сейчас об этом Дьяволе говорит? Мне не послышалось? Что произошло, когда я заснула? — А вот и он, — я удивлённо уставилась на парня, не понимая в чём дело. Схватив его за руку, я повела в свою комнату. — Может ты мне что-то объяснишь? Что ты задумал на этот раз? Если с моей мамой что-то случится, я не знаю что тебе сделаю! — Процедила я, прижимая к стене этого наглого и самоуверенного болвана. — Воу, полегче на поворотах, — он вывернул мои руки, буквально вжимая меня в обои. — Ничего я ей не сделаю, я же понимаю, что мама — это святое. Ты скучала по ней, я видел это в твоих глазах и решил тебя отвезти. Заметь, такой дорогостоящий подарок я делаю далеко не всем. Ровно через сутки мы вернемся обратно, поторопись, у тебя осталось мало времени, — куснул за ухо, оставляя меня одну в комнате.