Зажигалка
4 января 2018 г., 12:30
И вот очередная девушка уходит прочь, забирая с собой ничтожно малый кусочек моей души. Она не смогла продержаться и месяца. Её шаг, и так довольно торопливый, ускоряется, когда она, обернувшись, замечает, что я всё ещё смотрю вслед. Мокрый асфальт сверкает под её ногами, отражая свет от фар и тусклых жёлтых фонарей.
Девушка идёт вперёд, гордо выпрямив спину, а я лишь провожаю её взглядом.
Нет, ничего не чувствую. Абсолютно ничего. Наверное, сказывается усталость. Оборачиваюсь назад, когда понимаю, что силуэт уже совсем исчез из виду. Потираю щеку, которая всё ещё болит от недавней пощёчины, и иду обратно в клуб.
Девушка, курящая возле входа, долго смотрит на меня, разглядывает. Я опускаю глаза и вхожу внутрь здания. Она ныряет за мной.
Громкая музыка резко оглушает нас обоих, я плетусь к барной стойке, и мне подают коктейль, от которого сильно пахнет коньяком. Моя мнимая спутница усаживается рядом.
Из-под тёмной чёлки, упавшей ей на лицо, сверкают любопытные глаза. Они смотрят прямо в мои, и так легко прочитать этот взгляд.
С обыкновенно присущим мне равнодушием вздыхаю, допиваю последний глоток и встаю со стула, взглядом приглашая девушку следовать за мной. Минута, и мы оба в кабинке мужского туалета. Всё так же не говоря друг другу ни слова. Зачем? Если оба не желаем знать имён. Не желаем заводить связь.
Я пропускаю следующую сцену даже в своей голове. В моей жизни ничего не изменилось. Эта случайная встреча даже не спасла и без того испорченный вечер.
В какой-то момент надеваем свою одежду и просто расходимся. По-прежнему молча. Она выходит первой. Я, немного подождав, тоже двигаюсь к выходу. Конечно, девушки уже и след простыл. Но это меня не особо волнует. Оглядываюсь по сторонам, расправляю плечи и иду прочь.
В ночном мраке периодически мелькают машины, но они испаряются там же, откуда и появились. Я прохожу мимо дома бывшей-начиная-с-сегодняшнего-вечера девушки, и ничего не трогает меня, прохожу по улице, где когда-то целовался впервые под летящими с неба белыми хлопьями снега, прохожу вдоль аллеи, где я проводил чуть ли ни каждый вечер, размышляя о чём-то, когда мать выгоняла меня из собственного дома.
А что это за улица?
Я сворачиваю в какой-то переулок и иду вперёд. Очевидно, где-то он закончится двором-колодцем или «ужасом клаустрофоба», как называют его мои друзья по университету. Действительно, там обычно кажется, будто с каждой секундой стены стремятся уменьшить колечко двора до размера пальца самой крошечной дамы из общества какого-нибудь знатного вельможи.
— Ира, чёрт, выйди сейчас же! — слышу громкий и хриплый крик из того самого «ужаса клаустрофоба».
Таким же спокойным шагом вхожу во двор и вижу парня, сидящего на узкой скамейке и глядящего на одно из сотни окон в здании. Я взглянул сначала вверх, но, не увидев там ничего, осмотрел человека передо мной.
Он одет в тёмное пальто, расстёгнутое, несмотря на то, что сейчас по-осеннему холодно. Парень бросил на землю небольшой окурок и, вновь набрав воздуха в лёгкие, крикнул совсем охрипшим голосом:
— Ира! Что за… — видимо, он хотел что-то договорить, но его голос сорвался на сип, и человек бессильно опустился на скамейку.
Я подошёл ближе и встал сзади, глядя то вверх, на группу золотисто-оранжевых окон, то на бедного отчаявшегося парня. Он не обратил на меня ни малейшего внимания.
— И давно ты здесь? — спрашиваю я, замечая, как одиночка дрожит от холода. Он так же спокойно, будто по-прежнему не замечая меня, продолжает смотреть вверх.
Я жду какое-то время, а затем сажусь рядом на скамейку. Вблизи можно рассмотреть парня лучше. Чётко очерченное лицо, озаряемое рассеянным светом от тусклых окон, было задумчивым и спокойным, глаза отрешённо смотрели вдаль.
— Есть сигареты? — разбитым хриплым голосом прошептал парень.
Я похлопал ладонями по карманам и, расстегнув молнию куртки, подал потёртую пачку рядом сидящему.
Он кивнул в знак благодарности и щёлкнул зажигалкой. Потряс её, снова щёлкнул, затем вновь. Потом, когда понял, что газ закончился, сжал её до треска и яростно швырнул в окно напротив. От резкого стука я вздрогнул.
Парень устало выдохнул, пожёвывая сигарету, и я поджёг её сам. Человек посмотрел на меня искоса. Я, чтобы не показывать излишнюю заботу, отвернулся.
— Я чувствую себя как та зажигалка, — тихо прохрипел парень.
— Что? — спросил я, абсолютно не готовый к диалогу.
— Зажигалка. Она пустая и никому не нужная, когда только в ней заканчивается газ. Её использовали. И выбросили, — говорит он, смотря вдаль. Я не знаю, как продлить разговор, пока мой собеседник вновь не погрузится в собственные мысли. Но определённо хочу этого продолжения.
— Тем не менее все выбрасывают зажигалки. Начни их коллекционировать, и люди посчитают тебя странным, — говорю я, смотря на парня, пытаясь понять, угодил ли я с мыслью. Собеседник задумался на какое-то время, а затем посмотрел на меня, улыбнувшись. Щетинка на его лице стала заметнее.
— К чёрту людей, — сказал он тихо, встав с места. Я поднялся следом за ним, не зная, на что иду.
Собеседник поднял зажигалку, которую сам же швырнул пару минут назад и убрал её в карман.
— Что, так странно? — крикнул он во всё горло так, что эхо отразилось от стен, и его голос сорвался на хрип.
Но парень лишь звонко рассмеялся, и я остался стоять в стороне, по-прежнему недоумевая от происходящего.
Откуда-то сверху послышался чей-то басистый прерывистый голос, ругающий нас за шум и за все грехи, что существуют на свете. Парень, стоящий возле меня, лишь хохотал, а я пытался придумать, что бы такого сказать этому мужчине, пока он выплёскивает на нас свою желчь. В каком-то окне неподалёку тоже загорелся свет, и его ворчливая пожилая жительница тоже стала сыпать на нас проклятьями. Где-то залаяла собака, и в остальных квартирах послышался нервный шорох.
— Бежим! — сквозь смех воскликнул парень, схватив меня за рукав и побежав прочь. Я, не понимая происходящего, метнулся за ним, потому что просто не мог остановиться, когда мою руку так сильно тянули вперёд.
И тогда всё то, что происходило сейчас, показалось мне удивительно захватывающим. Мы оба, оставив свои проблемы позади, бежим вперёд. Оба смеёмся. Моя куртка распахивается сама собой, и ветер лохматит волосы. По правую руку Нева, по левую — дорога, изредка встревоженная движением проезжающей машины. Моё запястье сжимает рука парня, и мы мчимся вперёд.
Наконец на перекрёстке я торможу, тяжело дыша и притягивая к себе сопровождающего, заставляя остановиться. Кашляю, опираясь на стену ближайшего дома и наклоняясь вперёд.
— Ты в порядке? — усмехается парень, тормозя и отпуская мою кисть.
— Предлагаю передохнуть, а то я не доживу до утра, — так же смеясь говорю я и вновь кашляю.
— Ладно, развалюха, пойдём, тут есть кафе неподалёку, — «мистер тёмное пальто» тянет меня куда-то, и я повинуюсь.
Тихая уютная кофейня под говорящим названием «Coffee & Tea» находилась в довольно оживлённой (в дневное время суток) части города. Сейчас же здесь было так тихо, что я мог слышать сердцебиение парня, идущего возле меня.
В самой кофейне помимо нас не было ни единого посетителя. Я плюхнулся в кресло, ноги после недавней пробежки гудели. Мой сопровождающий же оставил меня наедине с пустым столом и унылым видом из окна, пока пошёл делать заказ.
Взгляд упал на часы. Стрелка лениво следовала вперёд и вперёд, совершая круг за кругом и, казалось бы, никогда не делала даже крохотной остановки. Обороты стремились к целому числу, и, наконец, достигали его. Три часа и сорок четыре минуты. Сорок четыре и четверть… Сорок четыре с половиной… Сорок четыре и три четверти…
— Философствуешь, глядя на часы? — улыбается парень, присаживаясь напротив меня и ставя поднос, на котором красуются два высоких пластиковых стакана с кофе и пара сэндвичей, на стол. Ничего не отвечаю на вопрос, лишь перевожу взгляд на впереди сидящего. Я тянусь к одному напитку, но рука собеседника останавливает мою. Я чувствую, что пальцы у него ледяные.
— Это мой. Не знал, что взять тебе, поэтому заказал типичный набор питерского студента. Капучино и стандартный сэндвич с беконом. — Я смотрю на парня и вижу улыбку на его лице. Да, я действительно взял бы себе что-то подобное.
Делаю первый укус и с наслаждением вздыхаю.
— Чёртов Шерлок Холмс, — изумляюсь я, улыбаясь и пережёвывая сэндвич.
— Можно просто «гениальный и неповторимый Александр Ваш», — шутит в ответ собеседник. Ловлю себя на мысли, что впервые слышу имя этого человека с момента знакомства.
— Как-то пафосно. Я, увы, просто Женя, — парирую я.
Саша облизывает губы от кофейной пены и, поставив стакан на стол, говорит:
— Что ж, раз уж судьба завела нас в эту богом забытую дыру, то, пожалуй, рассказывай о себе, Женя, — на моём имени он сделал акцент, и снова усмешка появилась на его лице.
На секунду я задумался. Стоит выбрать, что именно рассказать. Наверное, скучную правду.
— Я не знаю, как удивить тебя. Если интересует образование, то ты встретил самого обыкновенного студента института культуры. Говоря честно, мне не сильно нравится там, однако в преподавателях один друг моей матери, поэтому моя судьба была предопределена едва ли не с самого рождения, — Саша удивлённо поднял брови, но перебивать не стал, лишь сделал ещё один глоток своего кофе. — Да, это немного странно. А вообще я даже не знаю, что и рассказать-то помимо учёбы, — честно признался я, — иногда зависаем с парой друзей по универу, иногда провожу вечер на какой-нибудь тусовке, где часто бывает до отвращения скучно. Редко встречаю новых людей, наверное из-за того, что боюсь перемен.
Понимаю, что выгляжу самым обыкновенным и скучным парнишкой, одним из многих миллионов на этом свете. Хотя, если так посудить, то зачем мне, собственно, быть каким-то особенным?..
— Мне так не показалось, — негромко вставил Саша, улыбнувшись и укусив сэндвич ещё раз. Я открыл в себе новую способность: резко погружаться в свои мысли и забывать обо всём на свете. Простые смертные зовут этот дар рассеянностью. Однако я собрался и вновь включился в диалог.
— Ну, ты отдельная история. Здесь всё как-то само, — бодро протягиваю я. Это, опять же, чистейшая правда. Но мыслей больше никаких нет в голове. Срочно надо что-то менять. — Что ж, ладно, хоть какой-то минимум я рассказал, теперь твоя очередь, — говорю я, отчего-то сконфузившись. Наверное, от своей же нелепости.
Парень доел свой заказ, сделал глоток из стакана и, сложив руки замком, стал рассказывать.
— Раз уж ты начал с образования, то могу смело сказать, что какое-то время я учился на географа, но это было лишь до второго курса, — проговорил Саша, вспоминая. — Тогда я просто бросил всё. Не знаю, что на меня нашло, видимо, учёба показалась мне ужасно глупой, ну ты сам посуди: вот так вот терять своё время, когда вокруг расцветает жизнь, — глаза собеседника загорелись, — теперь вот болтаюсь по интересным местам и ищу себя. Знаешь, всегда хотел научиться играть на гитаре, чтобы уж для полного образа бродяги, — смеётся Саша. — Периодически меняю место жительства, часто уезжаю куда-нибудь, чтобы сменить обстановку. Хотя чем-то притягивает меня этот серый и хмурый город на Неве, что вот уже третий год пытаюсь бросить его и вот уже третий год возвращаюсь сюда снова. Да я писатель почти, — Ваш широко улыбается, и я понимаю, что он чувствует себя комфортно вместе со мной.
Сэндвич совсем потерял свой вкус, ведь всё внимание приковывал новый знакомый. Я слушал его с упоением, лишь дополняя какие-то им недосказанные фразы своими домыслами.
Надо же, как удивительно можно встретиться совершенно разным людям в узком и неприметном дворике.
Ваш, как я понял из его рассказа, был человеком творческим и свободным, парящим, словно попробовавшим уже мир на вкус. А я же, следуя этой логике, был частью той самой всеми ненавистной «серой массы», тратя попусту свою юность.
Конечно, такого Саша не говорил. Это всё додумал я. Но иногда казалось, что между нами двумя появилась какая-то телепатическая связь, с помощью которой я понимал скрытый смысл слов собеседника. Или же я идиот, всё попросту выдумавший. Конечно, без сомнений второе.
За окном в это время начало светать. Оранжево-розовый солнечный диск показался на горизонте, и небо сменило окраску.
— Романтик, любящий рассветы? — спросил смеясь Саша, заметив предмет моего восторга.
— Ну уж нет, — зачем-то ответил я совершенно противоположное моим мыслям.
— А я очень даже, — удовлетворительно вздохнул парень, глядя куда-то далеко за пределы стеклянного окна, — ты только посмотри на цвета.
Да я и сам был вне себя от восхищения. Однако, раз уж сделал глупость и создал себе такой образ, то придётся его придерживаться. Я притворился, будто меня не слишком удивляет это явление и скептически хмыкнул.
Саша быстро захлопнул книжечку счёта, в то время как я даже не взглянул в неё и, схватив меня за запястье, потащил наружу. Я не сопротивлялся.
Мы вышли из здания и теперь, видя такое небо не за стеклом уютного заведения, а прямо перед собой, я не смог спрятать восторга. Саша понял это, и весь мой образ, противоречащий действительности, распался.
— Дай руку, — сказал он, и я протянул ему распахнутую ладонь, не отрывая взгляда от рассвета. Ваш что-то вложил в неё и сжал пальцы.
— В каком, ещё раз, университете ты учишься? — спросил парень как бы невзначай, не отпуская моей руки.
— СПбГИК. Институт культуры, — ответил я, рассматривая разноцветные облака.
Саша отпустил мою руку и, хлопнув меня по плечу, сказал:
— Тогда до встречи.
В этот момент я обернулся, но увидел лишь силуэт, уходящий от меня и освещённый лучами уже поднявшегося солнца.
Я немного помедлил, а затем разжал руку, в которой красовалась полупрозрачная тёмно-красная зажигалка.
