Завтра все вернет назад.

POV Соня. Мы бежали из этого адского места, сломя голову. Хотелось скорее скрыться оттуда – Ване хорошо досталось. Перед нами возник стрелок, которого парень не заметил. Еще бы чуть-чуть, и я бы лишилась друга. Паника вкупе с адреналином и боязнью за жизнь парня овладели моим телом, уже на автомате я вытащила из внутреннего кармана куртки маленький нож и метнула его в стрелявшего. Тот молодой парень несколько секунд просто смотрел на торчащую из груди рукоятку, наблюдая, как военная форма пропитывается кровью. Он перевел на нас взгляд, будто спрашивая: "За что?". Парень упал на землю, громко хрипя. Остальное за нас сделают зомби. Это было жестоко с моей стороны, но мы просто спасали свою жизнь – спасаем до сих пор. Позади нас происходило то, что я могла видеть только в фильме ужасов, но никогда не думала, что увижу в реальности – тем более, буду активным участником. Несколько зомби атаковали лагерь, загоняя взрослых и опытных мужчин в угол. Они кричали, когда ходячие вгрызались в их тела, вырывали куски мяса. Земля, казалось, за один только вечер напьется кровью за все времена. Я старалась идти позади Вани, который еле передвигался, постоянно держась за левый бок и хромал; из носа и угла рта текли тонкие струйки крови, стекая на светлую ткань толстовки. Евстигнеев до сих пор оставался собой – пытался отобрать у меня сумку с оружием и наши припасы, но безрезультатно. Я прекрасно видела его состояние – поэтому его безопасность была в разы важнее, чем моя. Ворота, как назло не поддавались – чертовы механизмы заело. Казалось, что секунда промедления могла стоить нам жизни. Хотя, почему "казалось" – так оно и было. Некоторые зомби уже приметили нас, устремляясь к добыче. Больших трудов стоило отпереть тот чертов замок и выйти наружу. Мы бежали вперед, а в голове звучала только одна мысль: "Как же я виновата перед парнем!". Это было правдой – если бы не мое упрямство и твердые убеждения в том, что нам следует узнать о этих людях как можно больше. Конечно, сейчас мы уверены – они нам не друзья! Когда мы оказались за воротами, я вырвалась вперед. Мы двигались вглубь лесной чащи – казалось, там будет безопаснее. Ваню я старалась тянуть за собой, но у него уже уходили все силы на то, чтоб ровно стоять и поэтому парень попросил передохнуть. Это было логично – отдых был нужен обоим, я все же не робот, который может работать без устали, да и Ваню хорошо потрепали. Когда мы остановились, я принялась осматривать видимые ранения, забыв о безопасности. Я была твердо уверена, что наших врагов больше не осталось – позади нас оставался лагерь, наполненный голодными зомби, но тех живых умалишенных ублюдков больше нет. В очередной раз убедилась, что моя интуиция не умеет работать, причем совсем. Звук выстрела прозвучал слишком резко и громко, эхо от него еще долго звучало набатом в моей голове, как и болезненный вскрик Рудбоя. Не хотелось даже оборачиваться назад, потому что я боялась увидеть там серьезное ранение на его теле, после которого я могу его потерять – этого нельзя было допускать никак. Поэтому я все же развернулась, наблюдая не менее ужасную картину. Ваня потерянно смотрел на меня, пока из зияющей раны на плече текла алая кровь, пропитывая ткань его толстовки. Некогда светло-серый предмет одежды превратился в грязно-коричневый. Евстигнеев прижимал руку к ранению, в попытке остановить кровь. "Только бы не была задета подмышечная и надлючичные артерии, пожалуйста!" – я не знаю, кого молила о его спасении и о избежании серьезных последствий, но молила в очередной раз. Боже, парням рядом со мной так не везет - сначала Марка подстрелили, теперь еще и Ваню. Казалось, что я просто притягиваю опасности для препровождающих меня людей. Хотя, Поперечному никогда так не "везло" – обычно он меня спасал от всех и всего; ни разу не подставлялся под опасность, навлеченную мной. Немного придя в себя, я сделала несколько выстрелов в темноту. Стрелявшего не было видно, можно было лишь предположить траекторию выстрела. Еще несколько громких выстрелов разрезало пространство вокруг нас, разгоняя обеспокоенных птиц с их веток. Что есть силы, я потащила парня вперед, утягивая еще глубже в лесную глушь. По каким-то странным законам фильмов ужасов, наступала ночь, покрывая окрестности темнотой. Тащить на себе Ваню становилось все сложнее, с каждой секундой он приближался к бессознательному состоянию. Но стоит ему сказать спасибо – парень из последних сил переставлял ноги, дабы помочь мне. К сожалению, у нас всего лишь человеческие организмы с миллионами слабых мест. Евстигнеев повалился на землю – побои, слабость и кровопотеря давали о себе знать. Он оказался сильнее меня, потому что следом потянул и меня. Я почувствовала холодную и влажную землю под своими коленями, а еще парня, который дышал с трудом. – Потерпи, пожалуйста! Только держись! – не знаю, слышал ли он меня. Очень надеюсь, что слышал. Собравшись с силами, я подняла его, обхватывая за талию и перебросив его руку через свое плечо – так было проще идти вперед. Хотя,я не имею ни малейшего понятия, куда мы вообще идем! В душу закрадывались самые неприятные и ужасные мысли о том, что может случиться. Особенно меня пугала возможность потерять парня. Жаль у меня нет зрения кошки – в этой темноте оно бы мне пригодилось. Я уже плохо видела дальше собственного носа. Между темными стволами деревьев перемещались какие-то силуэты, нарисованные моим воображением. Случись это со мной еще до апокалипсиса – я бы умерла от страха, сидела бы посреди этих деревьев и рыдала, звала на помощь. Хотелось сделать так и сейчас, только вот я не могла – у меня на руках раненый парень, который за такое небольшое время нашего знакомства спас мне жизнь уже много раз. Я, как минимум, ему просто обязана, а, как максимум – я что-то к нему чувствую, и эти чувства меня пугают. По спине и затылку пробежал неприятный холодок – казалось, что нас кто-то преследует. Я очень часто оборачивалась назад, пытаясь рассмотреть в кромешной темноте хоть что-то, но ничего не видела. Меня успокаивали только звуки, которые, в большинстве своем, издавали только мы, а еще шелест ветра в верхушках деревьев и шорох животных. Тащить на себе парня становилось тяжелее с каждой секундой; веса добавляла еще и сумка с оружием, которую я решила не выбрасывать, хоть внутренний голос и твердил: "Оставь ее и позаботься о Ване!". Постепенно мои руки начали неметь – пальцы разжимались, а хватка расслаблялась. Еще бы чуть-чуть – и Ваня второй раз оказался бы на земле. Силы покидали мое тело, а ночевать под открытым небом в лесу не хотелось. Судьба нам улыбнулась – чуть дальше я приметила небольшую постройку, которой оказалась деревянная избушка. Не самое лучшее укрытие, но все же это было лучше, чем ничего. Я оставила Ваню с сумкой на безопасном расстоянии от здания, а сама направилась вперед. Стоило проверить это жилище на предмет опасности – к примеру, ходячие, которые могли запросто там находиться. Между досками на стенах кое-где виднелись щели, сквозь которые можно было рассмотреть интерьер дома, но я не стала рисковать. Вокруг дома в паре метров от него не было ходячих, что уже радовало – оставалось надеяться на то, что и внутри их тоже нет. Пришлось постучать по хлипкой дверце, но в ответ я ничего не услышала. Только после этого я вошла в дом, держа наготове большой острый нож. Дверь неприятно скрипнула, когда я ее открыла, как и доски на полу. Внутри никого не было; единственное окно было заколочено доской поперек, гвозди уже прилично заржавели. Около левой стены стояла печка, рядом с ней – немного дров, что не могло не радовать. Справа была небольшая железная кровать с проржавевшими пружинами и грязным матрасом. "Потом дом осмотришь, у тебя на улице раненый парень!" – напомнил о себе внутренний голос. Как всегда прав! Сумку с оружием я оставила у порога, а вот парня занесла внутрь. Половицы еще сильнее заскрипели под нашим весом. Казалось, что одно неосторожное движение – и мы отправимся в подпол. А этого не хотелось. Ваня что-то нечленораздельно промычал, когда я опустила его на пол около кровати. С его ранением на матрас, покрытый большим количеством плесени и миллиардами бактерий, чтобы он что-то из этого подхватил на фоне ослабленного иммунитета, не хотелось. Пришлось перевернуть матрас в надежде на то, что с другой стороны он в разы чище и, возможно, суше. К счастью, так оно и оказалось. Когда Ваня оказался на кровати, он вновь болезненно промычал и скорчил гримасу. А потом резко открыл глаза, громко произнося мое имя. Когда парень увидел меня рядом с собой, то тут же отключился снова. Как же я перед ним виновата! Нужно было в скором времени обработать его рану, поэтому я полезла за аптечкой в свой рюкзак. В тот момент я проклинала себя последними словами, потому что много не взяла. У меня были самые простые препараты и инструменты. Уже второй раз за вылазку Ваня подвергается моим манипуляциям. Под его голову и руку я постелила свою куртку, потому что сохранялся риск контакта раненой поверхности с зараженным матрасом. Не хватало того, чтобы он подцепил еще и какую-то инфекцию, с которой сложно будет справиться. Пришлось отрезать рукав его толстовки. Края ткани сильно прилипли к ране, пачкая ее еще больше. Внутри раневого канала красовались крупные темные сгустки крови. Прежде всего нужно было промыть рану, дабы вычистить ее от всех тромбов и инородных тел. Как только вода коснулась пораженной ткани, парень заскулил от боли. Во мне боролись две сущности: одна хотела прижать парня к себе и успокоить, сказать, что все плохое позади, а вот вторая смотрела на вещи здраво, ограждая себя от эмоций. Ей нужно было обработать рану и помочь парню. – Потерпи, Вань! Тише! – я приложила палец к его губам, чтобы немного заглушить его крики. Парень открыл глаза, понимающе на меня посмотрел. Вообще он очень пристально наблюдал за всеми моими манипуляциями, буквально, не сводил глаз. Под таким пристальным вниманием работать было сложно, но приходилось. Как только все сгустки были вымыты их раны, я обработала ее край спиртовым раствором йода, а саму рану перекисью. Та обильно запенилась при соприкосновении с открытой раной и зашипела. Ваня сдержался – лишь сжал зубы до скрежета. Нужно было наложить швы до того момента, пока не вернемся в бункер. Конечно, они получились не такие аккуратные, как хотелось бы, но хотя бы что-то. Парень мужественно все это переносил, не сводя с меня взгляда. Когда рана была зашита и наложена повязка, мы одновременно облегченно выдохнули. Не знаю почему, но я улыбнулась, как и парень. –Ты такая красивая! – эти слова из его уст ввели меня в ступор. Я не знала, что ответить и отвечать ли вообще. Но когда посмотрела на него, поняла в чем дело – у него был жар. Кожа будто горела, глаза стали стеклянными, а на бледных щеках появился нездоровый румянец. – Ваня, у тебя жар! – я коснулась его своей ладонью. Горячая кожа лба чуть не обожгла ее. – Плевать, ты в любом случае прекрасна! – продолжал парень; он даже порывался подняться на месте, но я не позволила. – Тише, лежи! – я легонько надавила на его плечо и грудь, опуская обратно. – Вот, выпей это! – из аптечки я выудила антибиотик и противовоспалительный препарат, чтобы сбить лихорадку. Парень послушно выпил предложенное лекарство, болезненно сглатывая. – Полежишь со мной? – Ваня посмотрел на меня с надеждой в глазах. – Я просто побуду рядом, Ванюш! – не знаю что меня сподвигло провести ладонью по его мокрым волосам, но я это сделала, ласково и нежно улыбаясь. Евстигнеев закрыл глаза, отправляясь в царство Морфея. А вот мою голову занимали мысли о том, как мы будем выбираться из этого дерьма. А еще в моей аптечке абсолютно не хватало препаратов. Ване нужны были антибиотики широкого спектра, поддержка дыхания, а еще постельный режим в теплом помещении. Кстати, о тепле – пока парень спал, мне удалось растопить печь, которая уже со временем наполняла небольшую площадь помещения теплом. Но насущный вопрос – как нам отсюда выбраться – никуда не делся. Пешком мы отсюда попросту не уйдем – Ваня не сможет. Да и с его состоянием помощь нужна уже завтра, а у меня лекарств только на сегодняшнюю ночь и максимум следующее утро. "Включай мозги, Терешина!" – прозвучало в моей голове. Я бы с радостью, но пока все мое сознание занимал вопрос о безопасности парня. "Вы же сюда не пешком пришли, а приехали! Где можно взять тачку?" – продолжал внутренний голос. Черт! Это гениально и так просто. Машина, чертова машина у ворот того лагеря, в котором дохренища зомби. Час от часу не легче! Я измеряла комнату нервными шагами, отчего Ваня тоже проснулся. – Что такое? – спросил тот, отвлекая меня от раздумий. – О, ты очнулся! Как самочувствие? – я оказалась около него, присаживаясь на краешек кровати и взяла его руку в свою. Евстигнеев попытался улыбнуться, но интоксикация и боль давали о себе знать. – Уже лучше! Спасибо тебе! – тихо и хрипло проговорил он. – Шутишь? Если бы не я – ничего бы и не было! – я виновато опустила голову, но Ваня взял меня за подбородок, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. – Не вини себя. Они все равно бы нас не отпустили, даже с улицы! – произнес он, поглаживая мое лицо большим пальцем. – Нам нужно выбираться отсюда и у меня есть идея! – стараюсь сменить тему и это получается. Ваня с интересом смотрит на меня, взглядом говоря, чтобы я продолжала. – У них есть машина. Я отправлюсь в их лагерь, возьму машину и вернусь за тобой! – план был стоящим, другого попросту не было, но парня он не воодушевил. – Ты никуда не пойдешь! – твердо произносит он. – По крайней мере, не одна! – Рудбой пытается встать, но я ему не позволяю, уперевшись рукой в здоровое плечо. – Я иду, Ваня! Это не обсуждается! – Нет! – его упрямству может позавидовать даже осел. – Ваня, тебе нужна медицинская помощь на нормальном уровне. Я, конечно, остановила кровотечение, но воспаление и инфекцию мне не вылечить здесь в этих условиях! – в его глазах сквозит понимание этой ситуации. Парень согласно кивает, обреченно закрывая глаза. – Я вернусь как можно скорее! Когда я стою еще у двери, парень меня останавливает. – Соня, подожди! Подойди, пожалуйста! – послушно выполняю его просьбу. – Наклонись, кое-что сказать нужно! – без какой-либо задней мысли я наклоняюсь вперед и тут же оказываюсь в плену его объятий. Не успеваю уследить за моментом, когда его губы накрывают мои. Мозг кричит, чтобы я прекращала этот поцелуй, но тело твердит обратное. Наружу вырываются все мои тайные чувства и желания – я запутываюсь в его волосах, пока парень притягивает меня к себе за шею. Его поцелуй немного грубый, страстный и от этого еще более желанный. Хочется большего; крыша уезжает в неизвестном направлении. Все мысли о Дане, Марке и просто о состоянии Вани отправляются на задний план, а мной руководит только страсть. ОХРА то и дело кусает и оттягивает мою нижнюю губу, но тут же зализывает место укуса, будто извиняясь. В голове целый взрыв эмоций и мыслей. Словно там включили свет, а таракашки начали разбегаться кто-куда. Когда Ваня начал увлекать меня за собой, здравый смысл и совесть проснулись, отрезвляя меня парой хороших пощечин. С трудом, но я отрываюсь от его губ. Губы Евстигнеева опухли, в глазах опасные огоньки и до предела расширенные зрачки, он рвано дышит, но пытается восстановить дыхание, по-прежнему не отводя от меня взгляда. – Что это было? – этот вопрос меня правда волнует. – Это был поцелуй на удачу, так сказать! – парень грустно улыбается. – А на самом деле, Соня, я не мог по-другому. Ты не представляешь, как я этого хотел все это время с первой нашей встречи! А сейчас,я ранен, возможно, не доживу до утра. Считай это моим последним желанием. Просто я это сделал на случай, если ты вернешься, а я буду уже не я! – эти слова одновременно трогали и пугали. Неужели он потерял веру в себя? Глупенький! Будто я позволю ему умереть! – Ваня, – теперь я взяла его лицо в ладони, – с тобой все будет хорошо! Когда я вернусь с машиной, мы вместе отправимся домой! Не думай даже терять надежду! Если ты не будешь верить в нас, то кто? – парень понимающе кивнул и даже улыбнулся. – А теперь, будь хорошим мальчиком и поспи – тебе нужен отдых! – Рудбой согласно кивнул, закрывая глаза, а я скрылась за дверью. POV Ваня. Чертова боль сковывала все тело; не хотелось ни шевелиться, ни дышать – слишком больно. А ранение ведь пустяковое – навылет в левое плечо. Даже не в правое. Черт, как же это унизительно! Ноги уже совсем не двигались, а Соня куда-то бежала. Я из последних сил уговаривал себя не отключаться прямо здесь. Кстати, где мы? Сквозь приоткрытые глаза я видел только темноту вперемешку с несколькими деревьями. Значит, лес! Хорошо! Девушка не останавливалась, а вот мои силы исчезали с каждой секундой. Я все больше терял нить связи с реальностью. Все больше и больше я проваливался в гребаную кромешную темноту – будто в нашей жизни мало тьмы. Мне было слишком страшно больше не очнуться собой – я боялся стать монстром, который мог навредить близким, мог навредить ей. Боже, эта девчонка стала неотъемлемой частью моей жизни. Она, словно Терминатор, тащила меня вперед, не обращая внимания на усталость и тяжесть моего тела. Соня Терешина не была похожа на простых девчонок – она была слишком другой, и я даже не мог объяснить, какой другой. Когда тьма захватила меня полностью, я попал в какой-то кошмар, из которого не видел выхода. Посреди черного пространства был слабый источник света, в центре которого стояла Соня. Она улыбалась, как и обычно. Девушка была собой, а мне было страшно – я не знал, что ее там ждет. Нутро подсказывало, что ничего хорошего. Так оно и оказалось – со спины к ней приближался тот самый Андрей, только в образе зомби и с наглой ухмылкой на лице. "Ты все равно ее не спасешь!" – с ехидной усмешкой прохрипел он, прежде чем вцепиться в ее шею. Он откусил огромный кусок – из раны кровь брызнула фонтаном, окрашивая все в красные цвета. Девушка упала замертво, а я заорал, что есть мочи, ее имя. Внезапно темнота сменилась ярким светом, а передо мной возникло ее обеспокоенное личико. Значит, она в порядке. Это был просто дебильный кошмар. Немного погодя я понял, что подцепил какую-то заразу, потому что температура тела росла, а мозг начал кипеть от этих цифр. Начиналась самая настоящая горячка. Девушка это заметила, накладывая мне на лоб что-то холодное. Боже, это было так хорошо, но потом тело пронзила новая порция боли, я снова распахнул глаза. Соня лечила меня. Мой маленький собственный доктор! "Твой ли?" – отозвалось в голове. Да, сейчас она была моей. Такая напряженная, сосредоточенная на своем деле. Я старался терпеть, издавая как можно меньше звуков, но, видимо, мой болевой порог спустился на несколько ступенек вниз. Когда все было закончено, я провалился в сон, точнее в дремоту, потому что прекрасно слышал ее дыхание, тихие ругательства и быстрые шаги. Девушка искала выход из этой ситуации, подходящий для нас обоих. Она его нашла, но вот меня это не радовало. Все мои попытки подняться, провалились и рассыпались прахом, да и Соня не давала мне этого сделать. Ее решимость и уверенность в успехе давала надежду. Я, безусловно, верил в нее, но я разуверился в себе. Соня уже отправилась к выходу, но я ее остановил. В голове всплыла самая безумная идея – поцеловать ее прямо сейчас. Может, такого шанса уже не будет! Терешина послушно подошла ко мне, даже наклонилась по моей просьбе. Я не стал ждать, когда она накроет мои губы, поэтому сам это сделал. Было плевать на Поперечного, нежность и трепетность – безумно хотелось ее, настоящую, живую. Я кусал ее губы, оттягивал, но сразу извинялся за свою грубость. Соня не сопротивлялась мне, что очень радовало. Но, видимо, я перегнул палку, когда потянул ее на себя, торопя события. Но с другой стороны, мы ведь можем просто не успеть никогда! "Оправдывай себя сколько хочешь, извращенец!" – отозвался внутренний голос, чем знатно меня рассмешил. У Соньки горели глаза, щеки покрылись ярким румянцем, губы припухли, отчего стали еще желаннее и привлекательнее, она тяжело дышала, но восстановила дыхание раньше меня. Стоило больших трудов ответить на ее вопрос – я не знал, что отвечать, поэтому сказал правду. Она должна была знать, что я чувствую и думаю. Но даже после всех моих пессимистических речей девушка внушила в меня огромную долю уверенности в НАС. Еще труднее было ее отпустить в этот лагерь одну, но я это сделал! POV Соня. Холодный воздух встретил меня миллионами мурашек по всему телу, когда оголенные руки оказались вне теплого дома. На небе появилась луна – может, она была и до этого, просто некогда было смотреть вверх. Холодный лунный свет немного освещал местность. Это даже было немного романтично, если учесть нынешние обстоятельства. Уже через несколько метров я услышала противные звуки. По периметру лагеря стояли фонари, которые освещали окрестность. Я насчитала около двух десятков зомби – значит двое просто съедены или сбежали. Как назло, все они стояли около ворот и машины. Рваться в их толпу я не горела желанием – ведь обещала вернуться к Ване. Придется как-то их отвлечь! "Вперед, Терешина!" – ободряюще проговорил внутренний голос, внушая больше уверенности. Из оружия при мне были только излюбленные катаны и ножи – весь огнестрел я оставила в том доме. Я вышла к одному из фонарей – чуть дальше от ворот – громко свистнула, призывая мертвецов к себе. Очень надеюсь, что эти решетки их выдержат. Ходячие послушной толпой отправились за мной. Протыкать череп каждому было слишком просто – лишь бы все шло, как по маслу. Уже спустя пару минут их стало меньше 10, а вот мои катаны покрылись кровью и мозгами. Постепенно железные прутья стали поддаваться под их весом, что говорило о том, что времени уже совсем мало. Пришлось работать в два раза быстрее. В ход пошла уже и ножи, втыкаясь в твердые кости черепа. Наконец, все были перебиты – слишком просто! Что-то не давало покоя, но время поджимало, поэтому я рванула вперед. На удачу в большом джипе были ключи, поэтому завести машину не составило труда. Как и выехать из этого чертового места, но вот проехать далеко не получилось. Воздух прорезало выстрелом – пуля пробила боковое стекло, знатно меня напугав. Стрелять в ответ было нечем, поэтому я нажала на газ, стартуя с места. Постепенно лагерь удалялся из поля моего зрения, а вот нужная хижина становилась все ближе и ближе. Ваня – вот же упрямый осел – уже стоял на пороге, ожидая меня, а ведь было велено сидеть на месте. Он забросил здоровой рукой сумку с оружием в багажник и сел в салон, мило мне улыбаясь. – Домой? – спросил он, а я согласно кивнула. С каждым метром становилось все легче и легче, пока Ваня не заметил кровавое пятно на моей майке.