Завтра все вернет назад.

POV Ваня. Соня отсутствовала слишком долго, внутри зародилось какое-то неприятное ощущение. Хотелось сорваться с места и идти за ней, только вот я бы ни за что не нашел дорогу до нужного места. Она в лагере, а я понятия не имел. куда идти, в какую сторону вообще. Сидеть в деревянной хижине одному было не очень уютно. Постоянный шум и шорох с улицы напрягал. Казалось, что вокруг собралась целая толпа зомби, которые ждут моего выхода. Мозг под действием высокой температуры проецировал не самые приятные изображения. А еще начало знобить. Я прекрасно помнил, что Соня оставила в этом домике свою аптечку – на случай, если мне станет хуже. Этот случай настал. Благо, познаний в оказании себе и ближним первой помощи у меня было достаточно, поэтому нужный препарат найти не составило труда. Время шло вперед, а вот Соня не хотела возвращаться. Волнение и переживание за ее жизнь начали сказываться на мне все сильнее. Я не мог ни лежать, ни сидеть на одном месте – хотелось хотя бы выглянуть наружу, посмотреть, что происходит снаружи. В ногах, как и во всем теле, сохранялась сильная слабость. С трудом получалось просто стоять – видимо, не хило меня зацепили, плюс инфекция какая-то. Пол скрипел при каждом моем шаге. Вообще домишко был слишком хлипким и готовым развалиться прямо сейчас. Казалось, подуй ветер чуть сильнее и от хибарки не останется и следа. В небольшой печке догорал огонь, обугленные дрова разваливались на маленькие частички. Где-то с минуту я наблюдал за догорающими бревнами – языки пламени охватывают их, превращая в пепел. Наконец, вдалеке послышался звук мотора. Сидеть в доме больше не было смысла, поэтому я взял сумку с оружием, остатки медикаментов, потушил огонь и выбрался на улицу. По оголенной руке пробежался холодок. Все же на улице уже была ночь, воздух достаточно охладел. Ветер колыхал верхушки деревьев, а лунный свет падал прямо на дом и пару метров вперед, освещая кромешную темноту. Уже вскоре на горизонте показались включенные фары. Соня остановилась на дороге, которую уже прилично завалило листвой, ветками, иголками и шишками. Слабость все еще давала о себе знать – как только я сделал первый шаг, чуть не повалился на землю со всем этим добром в руках. Бедра гудели, словно я не ходил несколько дней, резким толчком отозвалась боль в левом подреберье. Стоило больших трудов не согнуться в болевом приступе, чтобы Соня ничего не заметила. Она уже собиралась вылазить из машины, но я ее остановил, помахав здоровой рукой, пока сумка с оружием и мой рюкзак покоились на том же плече. Терешина недовольно надула свои очень привлекательные и вкусные, мать их, губки. Что, интересно, она думает о нашем поцелуе? «Вообще не в тему, бро!» – отозвался внутренний голос, напоминая о своем существовании. Да, сейчас не время, но я обязательно узнаю ее мнение. Вскоре сумка с оружием покоилась в багажнике, а я уже сидел на переднем сидении рядом с улыбающейся девушкой. Соня виртуозно выехала из лесной чащи на обычную трассу. Она почти не обращала на меня внимания, хотя частенько посматривала в мою сторону, а еще точнее, на рану. - Как ты? – ее вопрос был слегка неожиданным и отвлек меня от созерцания природы за окном. - Замечательно! Только знобит! – скрывать что-то было бессмысленно, поэтому сказал, как было на самом деле. - Там на заднем сидении есть какая-то куртка, надень! – отозвалась Терешина, указывая головой на заднее сидение. Она оказалась права – там находилась мужская куртка, которую я надел на себя. Теплее, безусловно, стало, но не так, как хотелось бы. Сколько интересно сейчас времени? Судя по тому, что солнце уже начало вставать, то часа 3-4 утра. Постепенно отдельные лучи солнца выглядывали из-за горизонта, прогоняя ночную темноту. Впереди показались многоэтажки, что означало – мы скоро будем дома. Наблюдать за происходящим снаружи стало скучно, поэтому все мое внимание переключилось на девушку рядом. Соня была сосредоточена на дороге. На ее лице, волосах, голых плечах было до черта грязи, ошметков от зомби, небольшие царапины, начинающие цвести синяки. Но она ни на что из этого не обращала внимания, как будто ничего и не было. Майка теперь больше походила на грязную тряпку, чем на предмет одежды – как и брюки собственно. Я только в тот момент заметил пулевое отверстие в окне на двери и трещину в стекле со стороны девушки. В нее стреляли – значит, те парни еще живы. А потом мое внимание привлекло слишком яркое темно-коричневое пятно на ее майке. - Сонь, что это? – пришлось отвлечь ее от дороги. - Где? – девушка еще сама не заметила этого. - На майке слева. Это кровь? – руки сами потянулись к этому месту. Ткань нещадно промокла, а на подушечках пальцев осталось красно-коричневое пятно. Ее ранили, а она ничего не замечала. Девушка притормозила на обочине, осматривая свою рану. Под тканью майки красовалось пулевое ранение. - Ох, черт, так вот куда попала эта пуля! – проговорила Соня, а потом потерянно посмотрела на меня. – Странно, я даже боли не чувствую! – отозвалась девушка, а я смотрел на нее неверящим взглядом. Как можно не замечать чертово пулевое ранение? У меня пуля навылет, но я чуть с ума не сошел от боли, а у нее где-то в животе – и она не чувствует боли! В голове не укладывалось, хотя всему было простое объяснение – слишком много адреналина в крови. - Не смотри на меня, как на инвалида! Доедем до дома, родители вытащат эту пулю и тебя подлатают! – отозвалась Соня, выруливая с обочины на дорогу. - Нет, стой! Я поведу! – но все мои попытки отобрать у нее руль провалились, потому что Терешина была твердо уверена, что успеет доехать до бункера сама, а мне нужно поспать. Попробуй поспи в такой ситуации, ага! Я не сводил глаз с девушки, которая уже начала прижимать руку к ране, шипя сквозь зубы. Болевые рецепторы проснулись и начали работать, оповещая свою владелицу о нарушении целостности тканей. Даже представить не могу, насколько ей больно! Но она упрямо продолжала делать вид, что все хорошо, с каждой прошедшей секундой крепче зажимая рукой рану. - Соня, давай я поведу! – попытка не пытка. На удивление, она оказалась удачной – Терешина послушно остановилась на обочине и перелезла на мое сидение. Но не позволила себе помочь. Что за упрямая девчонка?! Девушка на соседнем сидении согнулась почти пополам. Медлить больше нельзя, поэтому я нажал по газам, приближаясь к месту назначения. POV Данила Дни в бункере проходили слишком хорошо и спокойно, если не учитывать то, что до сих пор не было Сони и Вани. Было бы куда спокойнее, если бы я отправился с ней. Олег преувеличивал, когда сказал, что ему, как воздух, необходима именно моя помощь. Мы не делали абсолютно ничего – только один раз собрались в его «кабинете» обсудить возможных новых членов нашей большой семьи. Мне приходилось слоняться из угла в угол. Да, их не было всего пару дней – мы иногда на неделю уходили, но мы же уходили вместе. Даже осмотр кварталов, на предмет забредших к нам ходячих, не приносил удовольствия. Мне попалось около пяти, бродивших по одиночке, поэтому убить их не составило труда. Маркул почти постоянно был в чертовой охране. Конечно, он же спит и видит, как первым встречает Соню. Как же это жалко звучит в свете нынешних событий. На улицах разгуливают чертовы мертвецы, живых людей почти не осталось, а я ною из-за девушки и своих возможных конкурентов. Интересная штука, эта жизнь! Но при всей этой негативной обстановке и моих переживаниях приходилось выполнять свою работу – следить за охраной, помогать Терешину с организационными вопросами. Я старался как можно больше времени проводить за делами – отвлечься от того факта, что девушка на улицах без меня. Хоть убейте, я очень за нее переживал. Да, влюбился, как мальчишка, но с ней мне было комфортно, было ради кого жить в этом дерьмовом мире. Если бы не Сонька, вряд ли бы я стоял посреди коридора в этом бункере и размышлял. Наверное, уже шастал бы по тихим улицам в поисках плоти и мозгов. Никогда не думал, что проживу так долго в условиях зомби-апокалипсиса. Но выжил – выжил всем Богам назло! В очередной раз я отправился на улицы. Олег постоянно отправлял со мной Марка. Парень никогда не был против, всегда с особым удовольствием шел за мной. А вот я не особо был рад такой компании. Постепенно моя симпатия к парню, как к человеку и его творчеству, сменялась нейтралитетом, а сейчас и вовсе чувство граничило с ненавистью – и все из-за ревности. Не думал я, что буду так ревновать Соню к кому-то. Олег же находил в этом что-то забавное, подтрунивая над моими душевными терзаниями. Августовская погода давала о себе знать – не было уже тех жарких июльских деньков. Стояла привычная прохлада, иногда шел дождь, солнце выходило слишком редко, но сегодня оно показалось на горизонте. Ранним утром всем ходячие, если они попадались нам, будто спали на ходу – хоть что-то осталось прежним. В нормально мире ранним утром редко можно было встретить слишком активного человека. Хотя, не мне говорить об этом – я редко заставал это время, пребывая в дремоте в мягкой кровати до обеда. Маркула я встретил на выходе из бункера. Казалось, он вообще не спит, но по-прежнему рвется в бой. - Ты спал хоть? – спросил я. Нужно было знать, сможет ли он прикрыть меня, если это потребуется. - Да, только мало! – отозвался Марк, проверяя свое оружие. Парень сохранил у себя мачете еще с того дня. Романтик, блин! Я не понимал, почему злюсь, но я злился. Злился на парней, на Марка в частности, на Олега, на чертов мир, на зомби, на девушку, на себя – на всех, я злился на всех. Это никак мне не помогало, но и хуже от этого не было. Зато постоянно были силы для борьбы. «Не проводи аналогий с Халком – ты не он!» - все мои фантазии отрезали на корню, и кто? Мой же внутренний голос. Предатель! - Пойдём? – Марк уже стоял у ворот в полной готовности, пока я боролся с желанием наорать на него. Хотя, мне даже не за что было. Слишком, итить его, он идеальный во всем! С каждой минутой я понимал, почему Соне он нравится. Да, пусть она держит его во френдзоне, но где-то глубоко в ней есть чувства к нему и намного сильнее дружеских. А я тем временем все больше уходил именно в эту зону – парней-друзей. - Да, идем! – мы вышли наружу. Легкая прохлада тут же окутала нас. Маркул даже не поморщился – просто упрямо двинулся вперед. Чего ему на месте не сидится? Шел бы спать. «Не забывай, он ждет их возвращения не меньше тебя!». Да, внутренний голос вновь был прав. Я ждал Соню. Ваньку, безусловно, тоже, но девушка – это моя Ахиллесова пята, а вот Марк ждал двух друзей. Мозг боролся с эмоциями, которые частенько брали верх надо мной. Холодная и четкая рассудительность далеко не мой конек. Это больше присуще Терешиным – да в принципе, почти всем здесь, но не мне. Если я взбудоражен и возбужден – значит, мозг отключен, пока задуманное мной не совершится. Улицы встретили нас тишиной – не было слышно даже простого шороха. Мертвецов на горизонте не было. Снаружи были только мы. Марк шел впереди, озираясь по сторонам, как и я. Парень прислушивался ко всему, чтобы не пропустить возможную угрозу, которой даже не пахло. Но это не отменяло осторожности. - Так и будешь тихо меня ненавидеть? – вопрос Маркула застал меня врасплох. Что ему ответить? Я его пока не ненавижу, что я и озвучил, но вот рэпер усмехнулся. - Да, это прекрасно заметно! – отозвался он. - Я, правда, тебя не ненавижу. Пока! – Марк озадаченно на меня посмотрел. - Слушай, я не собираюсь ее уводить у тебя! Если Соня тебя любит, так тому и быть! Я просто буду хорошим другом! – сказал Марк. Это разумная идея, очень разумная. Но беда в том, что девушка вряд ли согласится на это – он уже давно ей больше, чем друг. Хоть та все и скрывает, слишком умело и правдоподобно, но не от меня. И это бесит. Я очень хорошо ее изучил, чтобы понимать такие очевидные вещи, как и Олег, который отдаляет свою младшую сестру от меня. Может, он и прав! Так, возможно, нужно! - Я все понимаю, но… - договорить я не успел. Послышался отчетливый звук приближающейся машины. На горизонте появился джип, который мчался где-то под 120-130 км/ч. Водитель целенаправленно приближался к бункеру. Из-за темного и грязного стекла я не мог увидеть водителя и пассажира, а вот Марк разглядел обоих, бросаясь в их сторону. Автомобиль уже притормозил около бункера. Ваня выскочил из салона как ошпаренный. Рукава кофты не было, волосы мокрые и грязные, как и лицо, одежда в земле и крови, на левом плече повязка, которая немного пропиталась кровью. Вдруг стало безумно страшно за Соню, которая носа не показывала из машины. - Помогите мне! – прокричал Евстигнеев, отправляясь ко второй двери. Марк подскочил к нему, пока я молча стоял и наблюдал за происходящим. Но меня отрезвил знакомый голос – точнее, стон боли. С противоположной стороны парни аккуратно вытащили девушку. Соня прижимала руку к животу, а между пальцев сочилась кровь тонкими струйками. Вся начинающаяся ненависть к Марку прошла в одно мгновение, уступая свое место страху за жизнь Сони. Терешина упрямо пыталась идти сама, но вновь сгибалась в приступе боли, как только делала шаг вперед. - Что с ней? – я подскочил к парням, помогая подхватить девушку на руки. Любая нагрузка давалась ей слишком болезненно, а из раны текла свежая кровь. - Подстрелили! – коротко отозвался Рудбой. Он не отпускал ее, не отходил ни на шаг. - Тебя тоже? – он коротко кивнул. - Парни, хватит болтать! Нужно ее отнести в медицинский отсек! – Марк говорил совершенно правильные и разумные вещи. Разговор мог подождать, а вот девушка требовала помощи. Мы все дружно отправились к воротам, откуда к нам уже вышли Олег, Мирон и мать девушки. Вера и Олег кинулись к нам – женщина с трудом сдерживала слезы, командуя, что нам нужно делать. Все было как в замедленном кино – никогда бы не подумал, что буду так переживать за кого-то. Я потерял семью, многие здесь потеряли близких, но обрели вновь. И теперь один из самых близких мне людей истекал кровью на моих руках. Олег неверяще смотрел на младшую сестру. - Я еще не умерла, хватит ныть! – отозвалась девушка, замечая наши лица. В очередной раз она меня удивила – да и, наверное, не одного меня. - Не говори! Тебе нельзя, милая! – отозвалась Вера, когда мы уже подходили к нужному помещению. Девушку уложили на операционный стол, а нас всех, кроме Вани, выгнали в коридор. POV Соня. Ваня выжимал из этой тачки все, что мог, чтобы скорее добраться до бункера. Я боролась с желанием спать, старалась не закрывать глаза – знала, чем это может грозить. Не хотелось бы помереть от чертового пулевого ранения, которое даже получила совершенно случайно. А может, и нет. Рудбой каждую секунду оглядывался на меня, контролируя мое состояние. Черт, неудачная вылазка, совершенно неудачная! Боль не давала сосредоточиться на происходящем. Хотелось посмотреть в окно, узнать, где мы сейчас, но не было возможности даже разогнуться. Такое чувство, что все внутренности смешались в кашу – все нервные окончания оголились и не давали покоя моим органам и мозгу. Любое, самое незначительное движение отдавалось новой порцией острой боли. А еще рана вновь открылась и начала кровоточить. Ладонь уже полностью покрылась горячей липкой жидкостью, а потом начала стекать вниз, просачиваясь между пальцами. - Сонь, уже скоро! – твердил парень, стараясь объезжать все кочки и камни, дабы не раздражать мою рану еще больше. Я слабо кивнула, потому что говорить было так же больно, как и двигаться. Машина прибавляла скорость, а потом Ваня резко притормозил, удерживая меня одной рукой, чтобы я не поцеловалась с передней панелью в салоне. Плохо осознавалось, что происходит вокруг. Прекрасно слышала крик Вани, голос Дани и Марка, а потом еще мамы и брата. Меня несли на руках внутрь. Значит, скоро меня уже заштопают. Мама плохо сдерживала слезы. А еще на мне очень четко ощущались обеспокоенные взгляды всех присутствующих. Пришлось открыть до этого закрытые глаза, чтобы осмотреть всех. Взгляд Вани не изменился – он все еще дико боялся за меня. Так же на меня смотрели и все остальные. Олег вообще не верил, что меня зацепило. Мне тоже плохо в это верится. Получилось даже что-то сказать, но я тут же об этом пожалела, потому что внутренности решили свернуться во множество узлов, в которые воткнулись тысячи острых иголок. Эта боль вырывала меня из реальности, но я все равно старалась находиться со всеми. Спустя какое-то время моя спина коснулась холодной железной поверхности, а в нос ударил запах медикаментов и спирта. Я была в медицинском отсеке на операционном столе. - Соня, придется вытаскивать пули без наркоза, только под местной анестезией! – услышала я откуда-то со стороны. Голос был похож на мамин, и это логично – она врач. Я слабо кивнула, надеясь, что она заметит. Послышался треск рвущейся ткани – мою майку расстригали, чтобы расширить операционное поле. Мама слишком громко ойкнула и потом зажала рот. Уже было проще открывать глаза, поэтому я рассматривала операционную, будто впервые. Мама что-то говорила Ване, который послушно выполнял все ее указания. В мою брюшную стенку воткнулась небольшая игла – это был шприц с анестетиком. Не дожидаясь его действия в полной мере, мама обработала рану разведенным спиртом, отчего стало в разы больнее. Не получилось даже сдержать громкий крик боли, который разнёсся по всей операционной и, вероятно, на несколько соседних коридоров. После этой острой боли я просто отключилась, позволяя делать с собой все, что нужно. POV Ваня. Когда мы оказались в медицинском отсеке, Вера попросила уложить девушку на операционный стол, а потом выгнала оттуда Олега, Марка и Даню. Меня она оставила, так как мне тоже нужна была медицинская помощь. Но вначале нужно было помочь Соне. Женщина не интересовалась, при каких обстоятельствах девушка получила ранение. Она просто приступила к своей работе. Вера попросила разрезать майку на девушке, пока она обрабатывает руки и надевает спецодежду. Когда предмет гардероба был разделен на две половинки, женщина подошла к нам. Она не сдержала возгласа ужаса. Соня потеряла много крови – вокруг раны образовалась большая гематома, потому что кровь пропитала соседние ткани. Женщина попросила подать меня лоток со всеми инструментами, пока сама вводила местный анестетик в кожу около раны. Вера не стала дожидаться начала действия препарата, а обработала рану разведенным спиртом. Соня широко распахнула глаза и громко закричала от боли. Этот крик закладывал уши, словно кричала банши. Терешина отключилась от болевого шока, а вот ее мать отбросила всю эмоциональную составляющую и приступила к обработке раны. - Ваня, подойди! – попросила она. – Вот держи! – женщина подала мне в руки специальное хирургическое зеркало, которое вставила в рану. Кровь не переставала течь. Мать девушки негромко чертыхалась, пытаясь добраться до сосудов и пули сквозь кровь. - Дай мне вот ту бутылку, - она указала на бутылку с желтым содержимым, которое отправилось в рану, вымывая сгустки крови. – Так-то лучше! Теперь я вижу раненый сосуд! Подай мне зажим! – не знаю, откуда, но я знал, что от меня требуется, поэтому оперативно помогал. Вскоре Вера достала пулю, оповещая о том, что важные органы не задеты. Женщина наложила аккуратные швы и поставила дренаж, с которым Соне нужно будет ходить некоторое время. Девушка по-прежнему не приходила в себя, но так было даже лучше. Все ее показатели были на нужном уровне. - Помоги ее перетащить на каталку! – попросила Вера. Когда Соня оказалась на больничной койке, женщина занялась моим ранением. - Что там произошло? – я знал, что рано или поздно она спросит. - Мы поехали в чужой лагерь, что оказалось неудачной идеей. Сначала подстрелили меня, а потом Соню, когда та отправилась за машиной для нас. – коротко и ясно, подробности я расскажу парням. - Швы она накладывала? – я коротко кивнул, шипя от боли, когда женщина переделывала работу своей дочери. - Она спасла мне жизнь! - Она всем спасает жизни! Спасибо, что защитил ее! – отозвалась мать девушки, заканчивая свои труды. – Ты можешь идти, я сообщу, когда она придет в себя! Когда я покидал медицинский отсек, то столкнулся в коридоре с парнями. Они никуда не уходили, это было понятно – все боялись за девушку. - Как она? – хором спросили они. - Пулю вытащили, важные органы и сосуды не задеты, Вера сообщит, когда Соня придет в себя! – отчеканил я. Вообще именно сейчас хотелось сидеть с девушкой, держать ее за руку, чтобы она знала – я никогда не оставлю ее одну. Но обстоятельства твердили обратное. - Идем, расскажешь, что случилось! – отозвался Олег, увлекая всю нашу компанию подальше от этой двери. Уже в кабинете я подробно изложил все, что с нами произошло. Естественно, упустил несколько деталей – поцелуй и случай с ребенком. Олег что-то обдумывал, Даня выглядел совершенно потерянным, а Марк постоянно поглядывал на меня. Видимо, другу придется рассказать о тех деталях. - Значит, там остались живые? – спросил Терешин, я согласно кивнул, но поспешил добавить, что за нами никто не следил, а мы не рассказали про бункер.