Завтра все вернет назад.

POV Марк. Мы пробрались в бункер, что на удивление далось очень даже легко – никакой охраны у черных ворот. Хотя трупы, сваленные там как попало, слишком пугали. Безусловно, мы видели много трупов, которые валялись на дорогах, а другие пытались сожрать нас, но это были некогда знакомые нам люди – видеть их мертвыми очень больно и неприятно. Мирон старался огораживать от всего этого Соню, но беда в том, что от этого не огородить. Приходилось отгонять руками мух, которые кружили здесь стаями. Пробравшись внутрь, мы освободили всех заключенных. Все чертовски изменилось с тех пор, как мы ушли отсюда. Кристина устроила здесь хрен пойми что, с чем мы должны справиться. После освобождения союзников нам пришлось разделиться, что казалось сущим безрассудством в свете последних событий. Какой нормальный человек останется один, когда в бункере бродят дети-зомби, людей запирают в камерах, а Кристина спит и видит, как мы умрем? Но при всем при этом Соня отправилась одна на поиски Поперечного. Когда Дарио рассказал о нем в машине, мне стало очень не по себе, даже не могу объяснить, что я чувствовал – боль, возможно. Девушка переживала за Даню, и это было понятно, он ведь ей совсем не чужой человек. Самому было неприятно осознавать то, что он может быть уже мертвым – это ведь сильно ударит по девушке. Как только мы разделились, Соня отправилась на поиски Данилы и Кристины. Последнюю я бы своими руками придушил – даже не посмотрел бы на то, что девушек бить нельзя. Лешукову и человеком назвать нельзя, а девушка она только по анатомическим признакам. В ней же нет ни капли души или сочувствия к окружающему, хотя сейчас, может, так выжить куда проще, чем печься об остальных. «Представлю, что это не ты сказал!» - раздается в моей голове. Внутренний голос категорически со мной не согласен. Что ж, он как никогда прав. Именно в эти времена понятно, кто настоящий человек, а кто гнилье, завернутое в красивую упаковку. Я шел по узким жилым коридорам, заглядывая во все запертые комнаты. Там могли быть заточенные люди или детишки-зомби, которых нужно было обезвредить и изолировать от остальных. В течение прожитой недели Соня рассказала мне о своем страхе – теперь я сам не мог на них смотреть так, как раньше. Ее страх я понимал – мало, кто может вынести подобное и остаться разумным, здравомыслящим и смелым человеком. В основном мне попадались пустующие комнаты, но в одной из них нашелся знакомый человек – Кирилл. Парень прятался. Видимо, когда мы пробрались в бункер, сработала сигнализация, оповещающая о нашем появлении. Он всегда был трусом, поэтому ждать от него другой реакции было бессмысленно. Парень рванул в противоположную сторону, как только увидел меня. Бегать за ним я не собирался – нужно по максимуму обезопасить жителей бункера. Кирилл уже скрылся за очередным поворотом, а я продолжил проверять все имеющиеся комнаты. Вскоре попалась нужная – в ней было несколько детишек, но не все, насколько я помню. Кристина приехала сюда с 15 детьми, но в комнате было от силы 7 человек – где остальные, мне было не так важно. Подкравшись, мне удалось захлопнуть дверь и закрыть ее, подперев стулом, который стоял в паре метров от этой комнаты. Семерка опасных тварей была изолирована, если они, конечно, не выломают эти двери к чертям. Мой путь лежал все дальше, но постепенно приближался к общему залу, где мы должны были встретиться все вместе. К моему приходу там уже собрались Ваня и Мирон, а еще с ними был Олег. Терешин решил не оставаться в стороне, пока его сестра в очередной раз спасает бункер. Он, как и многие, ошибался в Кристине, а теперь платит за это. Кстати, Сони до сих пор не было на горизонте. Что-то болезненно засверлило в груди – я уже привык к этому чувству, точнее, знал, что это значит. Соня была в опасности. Как говорят в народе: «Душа болит!». Сейчас она у меня болела очень сильно, и, по-моему, не у меня одного. Парни не могли стоять на месте, то и дело, оглядываясь по сторонам на все ходы, из которых могла появиться девушка, но ее по-прежнему не было. - Парни, идем за ней!- говорит Мирон, делая шаг в сторону коридора, ведущего в медкрыло. Мы согласно кивнули, двигаясь в ту же сторону, но нашу дорогу перегородил Алексей. Конечно, защитник Кристины. Хотелось спросить, где второй. «Правда? А сам не догадываешься?» - съехидничал внутренний голос. Осознание того, что второй дуболом мог быть у Сони, сильно бесило, злило и одновременно пугало. Девушка и так достаточно пережила за это время, а они ведь силы свои жалеть не будут. Мирон сделал решительный шаг вперед, прямо к Лехе, но тот даже с места не сдвинулся, лишь скривился в хищном и безумном оскале. Как будто ждал этого целую вечность. Федоров по сравнению с ним казался простым мальчишкой, только вот у этого «мальчишки» в руках был пистолет, который он направил на мужчину. Леха сменил свой оскал на легкий испуг, удивление и смятение. Неужели они думали, что мы вернемся в бункер без оружия, которое забрали тогда? Мирон, судя по всему, еще и оружейную подчистил, потому что в центре зала на одном из столов лежала спортивная сумка, из которой торчала рукоятка винтовки. - Отойдешь или пулю в лоб пустить? – с вызовом спросил Янович, делая еще шаг навстречу парню. Мы же пока обходили его стороной. Леха задумчиво обвел взглядом весь зал, а потом нагло усмехнулся. Мы не понимали, почему он так себя ведет, но при этом все было именно так. Парень еще раз посмотрел за наши спины, но когда мы обратили туда взгляды, ничего подозрительного и опасного не увидели. Пока Мирон держал на прицеле Алексея, между ними встал Олег. Терешин был решительно настроен на драку, из которой может выйти проигравшим, но это его не останавливало. Федоров пытался его образумить, пока Леха нагло усмехался. Мы не успели понять, когда Терешин бросился на мужчину, валя его с ног. Алекс бухнулся не с глухим ударом, но с громким вскриком – никогда не замечал его высокий голосок. Олег наносил точные удары по лицу, дезориентируя противника, пока мы просто молча наблюдали за этим. Мирон первым бросился в драку, когда Алекс чуть было не нанес хороший удар прямо по лицу Олега. Федоров вовремя нас остановил, направляя к девушке. Что Ваньку, что меня долго просить не пришлось. Мы двинулись в путь, точнее побежали со всех ног, скрываясь в темноте коридорчика. Сейчас он казался максимально зловещим, особенно в свете мигающих ламп – почти как в тот день, когда к нам пробрались зомби. Мы здесь еще и недели по сути не были. Ванька опережал меня; несся вперед, не боясь наткнуться на какую-либо опасность. Я же был острожен, насколько позволяли условия. В свете мигающей красного цвета лампы мы заметили два маленьких силуэта, которые стояли на месте, словно мраморные статуи. Евстигнеев притормозил, готовя свой армейский нож – хотя, в бункере можно было пользоваться и пистолетом, мы не рисковали, чтобы не пугать остальных. Этими небольшими силуэтами оказались двое мальчиков, которые голодным взглядом смотрели прямо на нас. Казалось, они проникают в самое нутро, вызывая миллионы неприятных ощущений по всему телу. Дети оскалились и резко бросились в нашу сторону, безумно рыча и брызжа слюной. Тело среагировало первым, нежели разум. В моей руке оказалось мачете, одним размашистым ударом мне удалось снести голову этого мини-монстра. Ванька же схватил ребенка за плечо и с остервенением пронзил ему голову. Может, он тоже не до конца осознавал, что мы убиваем детей. «Очнись, Маркул, это давно уже не дети!» - проницательно проговорил мой внутренний голос. Я взглянул на валяющуюся рядом голову ребенка, которая жила своей жизнью. Маленький рот то и дело открывался и снова закрывался, обнажая слегка желтые острые зубки. Звуков он уже не издавал – видимо, я прошелся по голосовым связкам. Руд пару секунд смотрел на это, а потом просто раздавил голову ребенка ногой. - Идем! - проговорил он. Сейчас он был не похож сам на себя, но с другой стороны, он был смелым, сильным, и не останавливался не перед чем, идя к свой цели. К нашей цели. - Если ты думаешь, что я не колеблюсь, убивая их, ошибаешься! – проговорил он, сбавляя шаг. Передо мной не нужно было оправдываться – на данный момент все силы и средства хороши, даже чрезмерная жестокость и отключение по максимуму чувств. Больше он ничего не сказал, потому что на горизонте показалась знакомая фигура, которая вопреки нам, удалялась в погоне за Кристиной. Громкий взрыв оглушил и дезориентировал. Я не успел понять, что где и как произошло. В один момент по стенам пошли большие трещины, как и по потолку и полу. А в следующую секунду бункер начал просто обваливаться. Большие бетонные куски падали около нас, пока мы пытались встать с пола и хоть что-то услышать. На секунду я подумал, что вовсе потерял слух, а потом почувствовал горячую липкую струю прямо из уха. На пальцах была кровь. До осознания еще не доходило, что перепонка лопнула к чертям, взгляд не мог сфокусироваться на одном предмете – то и дело, вихлял между отдельными незначительными деталями. Через пару минут начало приходить осознание случившегося, я отыскал взглядом Ваньку, которого хорошо придавило небольшим куском бетона. Парень пытался ее с себя спихнуть, но не получалось. В плечи кто-то вцепился, я все еще плохо слышал и воспринимал, что происходит вокруг – но уже через мгновение до меня дошло, что позади меня мертвец, который усердно пытается меня укусить. Чертов ходячий крепко вцепился в мои плечи, и если бы не плотная ткань куртки, которая была на мне надета, то сейчас его когти покоились бы в моей плоти. С большим трудом удалось его с себя сбросить, но он бросался снова и снова, пока не наткнулся животом на мой мачете. С живота сталь отправилась в его шею по спинному мозгу вверх. Мертвец упал на пол, не подавая больше признаков жизни. Оглядевшись, я охренел от увиденного – по свежим развалинам ползали мертвецы, которые бросались к людям, зажатым между полом и рухнувшими стенами и потолком. Мое внимание привлекло рычание Ваньки. Парню пришлось тяжело – его придавило, а еще на нем уже валялось два трупа мертвецов, а третий подползал к нему ближе. Отбиваться Руд больше не мог, будучи придавленный камнем и телами этих двух. Поэтому, встряхнув головой, я отправился к нему, на ходу отрубая мерзкую голову мертвеца. Третье тело повалилось на Ваньку, а он издал болезненный и громкий звук. Пришлось попотеть, чтобы убрать их с него и эту плиту. Евстигнеев вздохнул со спокойствием, когда смог снова дышать. В этой пыли, которая еще долго не собиралась оседать, не было ничего видно. Сплошные силуэты, мельтешившие вокруг, суматоха и паника, крики и плач. Не было слышно никого больше, только это. Мы осматривались вокруг, желая найти знакомый силуэт, но видели в основном криво ходивших зомби. - Она там! – крикнул Руд. Еще любой звук слышался как через толстенное стекло. Ванька, по-моему, даже пощелкал пальцами около моего лица, дабы привести в чувства. Только вот у меня было легкое оглушение – мозг не хотел соображать, а тело требовало отдыха. Даже внутренний голос не бунтовал, не паясничал и не возмущался. Наконец, сосредоточившись на голосе Евстигнеева, я перевел взгляд в строну, куда показывал он. Под обломками я увидел знакомый девичий силуэт, а рядом с ней парня, который грубо вытаскивал его из-под завала. Мы ринулись туда, но споткнулись о первый же камень. Благодаря поддержке обоих мы чудом не повалились на пол лицом вниз. Ванька подхватил меня под руку и потащил в строну Сони. Тот солдат, судя по его форме, грубо удерживал ее и что-то говорил. Слова разобрать у меня не получалось. Но вот прочитать по губам у Евстигнеева «Сука» и «Да, ну, нахер!» у меня получилось. Ванька достал из-за пояса пистолет, а я последовал его примеру. В тот момент все мои мысли занимала девушка, хотя стоило подумать и о друге, который, как и все, пострадал. Но что-то подсказывало, что с Мироном, Дарио и Олегом все хорошо. Мы приближались к девушке, замечая в руках солдата оружие. Поперечный появился из ниоткуда. Парень был неестественно синий, на лице большое количество кровоподтеков и рассечений, но при этом он просто бросился на солдата, выбивая из его рук оружие. Эти двое сошлись в поединке, пока Соня снова повалилась на землю. Девушка была слегка дезориентирована. Мы с Ваней оказались около нее, Евстигнеев забросил ее руку себе на плечо, а я обхватил за талию. Мы только сейчас заметили, что по полу пошла большая трещина, которая все увеличивалась и увеличивалась. - Иди за ним! – крикнул я. Нужно было спасти по максимуму своих. Ванька последовал моей просьбе, но как только он сделал шаг вперед, пол разверзся перед ним. Множество мелких камушков и песок полетели вниз. Под бетоном показалась какая-то металлическая конструкция, которая расходилась по шву. С трудом верилось, что это считалось бомбоубежищем. Данька нас заметил – парень грустно улыбнулся, душа противника в захвате. Некогда белесые руки покрылись пылью, но под этим словом четко было видно синюшность – такое чувство, что он был просто боксерской грушей. Поперечный еще раз ударил того парня, направляя его в строну этого небольшого разрыва. - Уходите! – почти прохрипел он, едва не закашлявшись. Как же ему тяжело. Пусть он и был мне, можно сказать, что соперником, но он хороший человек и не заслужил всего этого. Соня начала приходить в себя. Она с дичайшей болью в глазах наблюдала за тем, как Данька и тот солдат направляются в сторону разлома. Поперечный не хотел отпускать его, хотя вполне можно было просто пнуть в спину и скинуть противника в эту яму, из которой он не выберется, плюс еще зомби. Один из ходячих пулей оказался около них, вцепляясь в шею солдата зубами, а его когти пронзили плоть Дани, но тот даже не вскрикнул и не скривился от болевых ощущений. - Позаботьтесь о ней! – он выкрикнул это последним, прежде чем рухнуть туда, утягивая за собой солдата и ходячего. Больших усилий составило удержать Соню около себя, ведь девушка рвалась следом за Даней, желая его спасти, но мы понимали, что там спасать нечего. Пусть мы его спасем, но сыворотки от зомбизма у нас нет, а он поцарапан – инфекция занесена. Ваня встал перед Соней, так же придерживая ее, потому что мне одному сил уже не хватало. - Пустите! – девушка плакала, скорее просто рыдала, рвалась вперед. По ее щекам текли горячие соленые слезы, прочищая после себя дорожки на грязном лице. – Нет! – она не прекращала кричать и вырываться. Она потеряла близкого человека. – Мы можем ему помочь! – не унималась она. - Соня, нет! – тихо проговорил я, но девушка услышала. Внутри нее боролись двое – рациональность и эмоции. Пока эмоции побеждали. - Соня! – Ваня встал напротив нее и взял ее лицо в руки, заставляя посмотреть на себя. – Даже если мы его оттуда вытащим, он превратится! – проговорил он с болью в голосе. Мы ведь все были знакомы в реальном мире, нас свела судьба вместе снова, познакомила с этой прекрасной девушкой, а теперь мы его потеряли. С трудом в это верилось – в это не верилось вообще. - Нет! – не унималась Соня. – Он не превратится, Крис. – как только она начала произносить ее имя, на горизонте показалась Лешукова. Она заметила нас, поэтому поспешила сбежать, но Соня просто вытащила из-за спины метательный нож и метнула в нее, попадая в ногу. Лешукова упала на колени. Зомби удачно обходили ее стороной. Я понимаю, что Терешина будет нас за это ненавидеть, но мы не позволили ей отправиться добивать эту ошибку природы. В ее комнате еще оставались живые люди, которых требовалось спасти. Пришлось силой тащить Соню в противоположную сторону, когда она рвалась, крича и рыча, в сторону Лешуковой. - Отпустите! – не унималась девушка, но другая задача была важнее, чем месть девушке. Мы должны были спасти остальной народ. Мы ведь за этим сюда и вернулись – спасти жителей бункера. Когда Кристина оказалась вне поля нашей видимости, Соня по-прежнему рвалась к ней. Она проклинала нас последними словами, обещала, что припомнит, обвиняла в том, что мы ее не любим. Лично я готов был стерпеть все, лишь бы спасти ее. Потом она скажет спасибо, пусть не сейчас. В этот момент происходит настоящий ужас, который переживать придется не один месяц, привыкать к новым устоям и вспоминать ушедших. Ваня, по-моему, считал точно так же, что уже радовало. Раздоров между нами не нужно. Мы направлялись в сторону комнаты Сони, когда еще нужно было заглянуть в зал, но думаю, Мирон и Олег додумались броситься своим на помощь. Когда дверь была уже видна, как и парни, пытающиеся ее открыть, мы обрадовались, но ненадолго. Раздался еще один взрыв, после которого по переполненным кислородом помещениям начало расползаться пламя. Мы надеялись успеть добраться до остальных, как прямо перед нашим носом вспыхнула банка горючего, непонятно откуда взявшегося. Все летело к чертям. После воспламенения этой жестянки с пожароопасной жидкостью, она взорвалась, а небольшой взрывной волной нас отбросило на несколько метров назад. Я больно ударился затылком и почти сразу отключился, замечая, что Соня рассекла руку об острый осколок стены. POV Автор Как только раздался взрыв, Мирон воткнул острие ножа в грудь мужчине, подмечая для себя, что так давно пора было сделать. Все вокруг начало рушиться, люди носились в панике, а через несколько минут уже на месте обломков кучковались зомби, словно приглашенные на пир. Федоров взял Олега за руку, так как тот упал на землю после взрыва. Парни решили собирать уцелевших и направляться в сторону запасного выхода, попутно освободив запертых в Сониной комнате людей. Терешин не препятствовал действиям друга, двинувшись в нужную сторону. Парни верили, что Марк и Ваня уже нашли Соню и ждут их там – хотелось верить в лучшее. Путь до комнаты оказался длинным – трудно было идти по рушившемуся, как карточный домик, бункеру. Стены крошились, с потолка падали огромные куски бетона, которые могли убить сразу. По пути парни собирали всех, кого находили – забирая с собой. Нужно было спасти большее количество людей. Комнату, подпертую стулом они обошли стороной, хоть оттуда и доносились детские крики и плач, которые будут до смерти преследовать ребят во снах. Когда они оказались у нужной двери, она не поддавалась. Все петли заело, а в комнате уже поднималась паника. Там не паниковали только Терешины. Родители Сони и Олега сидели в углу комнаты, обнявшись. Они жалели об одном – если погибнут, то не успеют попрощаться с детьми, в очередной раз попросить прощения у Сони, поцеловать обоих в лоб целомудренно и так по-родительски, как делали это далеко в их детстве. Олег выбивал двери плечом, и вскоре добился нужного результата. Как только все вышли оттуда, потолок в комнате обвалился. Многие в страхе отпрыгнули от этого места. На горизонте показались ребята, но как только они приблизились – их отбросило ударной волной назад, а стена рухнула поперек коридора, перекрывая к ним путь. Мирон, Олег, его родители бросились туда, стараясь разгрести завалы, но ничего не получалось. А я языки пламени приближались все ближе и ближе, еще чуть-чуть, и они могли бы запросто обжечь каждого, стоящего рядом. Ядовитый дым заполнял коридор, из которого нужно было выбираться, но вот ребят никто оставлять не хотел. Родители девушки чуть ли не били по камням, по их щекам катись слезы, как и по щекам Олега. Мирон первым остановился, когда пальцы были изодраны в кровь, а легкие саднило от дыма. - Идемте! Нужно вывести остальных! Они нас найдут! – Федоров хотел верить в эти слова. За этой каменной стеной были два его лучших друга и девчонка, которая заняла в его жизни слишком большое место. Ему пришлось оттаскивать всех и толкать в нужном направлении, чтобы выбраться отсюда. Вскоре они вдохнули относительно свежий воздух, наблюдая, как некогда их неприступная крепость медленно рушится и тает в пыли, через которую ничего не видно, а языки пламени неспешно поедают его. *** Ваня очнулся первым – дышать становилось все тяжелее, а рядом без сознания лежали Марк и Соня. Из руки девушки текла кровь, а грудь еле вздымалась. Евстигнеев бросился к ним, снимая с себя верхнюю одежду и укрывая ею себя и ребят Мертвецы бродили рядом – один неосторожный жест и они будут мертвы, а так сохраняется мизерный шанс на выживание. Марк очнулся следом за ним, тихо кашляя, но Ванька тут же зажал ему рот рукой. - Тихо! – почти одними губами прошептал он. Маркул не стал спорить, лишь с волнением оглянулся вокруг, замечая за собой раненую Соню. Ваня уже успел перевязать рану. - Нужно как можно тише выбираться отсюда! – произнес он, выглядывая из их обороны, где до них пока не могли дотянуться ходячие. – Надеюсь, наши выбрались! – грустно выдохнул он, пока они придумывали план по спасению их жизней.