Завтра все вернет назад.

POV Автор.        В уютном доме на диванчике в центре комнаты отдыхала маленькая девочка, уткнувшись в найденную в доме книжку сказок. Они ей сейчас не помешают — в таких-то условиях, когда по улицам больших городов и маленьких селений бродят ходячие мертвецы. Стася разглядывала картинки в основном, но и старалась прочитать текст, написанный большими буквами. От такого увлекательного действия ее оторвал голос Мирона, который звал ее посмотреть на нового гостя. Девочка, ни секунды не думая, бросилась к двери, где сейчас и находились люди. Она испытала большое удивление при виде родного человека, которым был Данила Поперечный. Стася уже немного перестала верить в то, что найдет его или Соню, но вот он стоит перед ней — обезображенный, но живой. Девочка бросилась на шею парню, едва не сбив его с ног — плевать она хотела на его внешний вид; он был доступен, он стоял рядом, он был с ней.  — Даня! — нет слова «дядя», просто его имя, которое девочка уже не надеялась произнести ему лично. Девочка цеплялась за него так крепко, словно отпусти она его, то пропадет навсегда. Поперечный не отставал от нее — обнимал, прижимал к себе, гладил по светлым волосам и повторял ее имя. Даня уже не мог плакать, новый организм не позволял такой роскоши, но вот плечо его знатно промокло от слез девочки. Она была не в силах отцепиться от него, не в силах отстраниться даже на незначительные сантиметры, боясь потерять снова.  — Стася, хей, ну не плачь! — проговорил Даня, когда уже услышал тихое хныканье. Стася ничего не ответила, просто покачала согласно головой, а потом снова вцепилась в него, обхватывая торс ногами, а в своих кулачках сжимала его толстовку.       Монстр внутри парня принюхивался к девочке и невольно облизывался, уже представляя, какая она сладкая на вкус, но старательно скрывал свои намерения от Поперечного, который по настоящему был счастлив на данный момент. Монстр чувствовал настороженность, исходящую от парня рядом. Федоров все еще крепко сжимал в руке мачете, который смастерил сам, готовый при любом намеке на угрозу ребенку привести его в действие. Только вот угрозы не было — только счастливый не совсем тот друг, который, наконец, обнимал родного человека.  — А где Соня? — девочка оторвалась от парня буквально на мгновение, заглядывая в глаза. Стася с грустным и жалостливым взглядом провела по шраму парня, отчего тот потерся о ее ладонь, словно большой рыжий пушистый котяра. — Где ты так поранился? — она задавала свои вопросы, интересующие ее очень сильно.  — Я не знаю, где Соня, малышка! — грустно ответил Даня, заглядывая в чистые серо-голубые глазки, которые немного покраснели от слез. — А поранился я… — парень замер на секунду, поглядывая на Федорова. Сказать девочке правду — что он уже не тот Даня, которого она знает, Поперечный не мог, да и Мирон отрицательно помотал головой. Этот тот случай, когда малая ложь во благо. — В бункере, не успел вовремя выбраться, немного обгорел. — добавил молодой человек, попробовав улыбнуться. Улыбка получилась косой — левый угол вовсе не поднялся, а вот правый взметнулся вверх, да и в глазах, наконец, снова засияла надежда.  — Стасенок, давай Данька отдохнет, слезь с него пока! — предложил Федоров, убирая оружие подальше, так как опасности он не видел.  — Не стоит, Мирон. — Поперечный все еще вел себя с ним, будто только познакомился. Вообще-то так оно и было, только вот они были знакомы в прошлой жизни парня. Поперечный покрепче подхватил девочку и вместе с ней на руках пошел внутрь дома, куда его вел Федоров.       Внутри помещения было тепло, сухо и уютно, невольно думалось, что все то дерьмо, творящееся снаружи, всего лишь кошмар, который вот-вот закончится, стоит только открыть глаза и проснуться в этом прекрасном доме. Стася все сидела на руках у Дани, никуда его не отпуская, да и сам Поперечный не хотел, чтобы эти объятия прекращались. Его радовало, что он почти узнал ее запах, что пошел по их следу, что нашел того, кто смог принять его новую личность. Мирон разлил горячий чай и поставил чашку перед Данькой. Он уже давно не пробовал нормальной человеческой еды, его рацион состоял исключительно из свежего мяса и горячей крови, но не чая. Поперечный смотрел на темно-янтарную жидкость как на какую-то диковинку, но не на привычный на первый взгляд напиток.  — Расскажешь, что с тобой случилось? — спросил Мирон, когда Стася уснула прямо на коленях парня. Поперечный лениво поднял голову, но продолжал поглаживать девочку по волосам.  — Тебе с самого начала? — спросил он. Федоров согласно кивнул. — Хм, в бункере, когда вас не было творился голимый пиздец — Лешукова испытывала на мне свое изобретение, желая создать послушного монстра. Монстра она создала, но далеко не послушного. Я погнался за ней, но по стечению обстоятельств подставился, чтобы спасти Соню. Меня укусили, я свалился в какой-то разлом, проткнул себе грудину насквозь, но уже через час, может, меньше выбрался таким — голодным, злым и жаждущим мести. Мирон, я убил много людей, а потом сожрал их. Пришлось путешествовать с той мразью, потому что она обещала лекарство.  — А оно есть? — перебил Янович, вопросительно поглядывая на собеседника. Даня отрицательно покачал головой.  — Нет, его нет. Я медленно, но верно теряю себя — воспоминания прошлой жизни стираются словно карандаш ластиком. Поэтому, если буду проявлять какие-то признаки жестокости, раздражительности, просто бей в голову — только убей!  — С этим проблем не будет! — это прозвучало холодно, но Поперечный не расстроился. Он прекрасно понимал, что Мирон защищает себя и девочку.  — Спасибо. Так вот, едва мы шагнули за пределы развалин бункера, я учуял запах Соньки. Почему-то именно она держит меня здесь, то есть, понимаешь, я еще хоть на какую-то долю процента еще тот Поперечный, которого вы знали, и только благодаря ей. Весь свой путь я следовал за ней и парнями.  — То есть они живы? — Мирон встрепенулся, услышав новости о Ваньке, Марке и Соньке.  — Да, они живы. Надеюсь, еще живы — я потерял их след, точнее намеренно ушел с него, а еще точнее — меня увела Лешукова, которая слишком уж не хотела их встречать.  — Она жива?  — Думаю, нет! Я утопил эту тварь! — Поперечный на секунду оскалился, вспоминая тот момент. Монстр внутри тоже довольно заурчал, вспоминая приятные ощущения, как под его руками хрустела хрупкая шея девушки. — Правда, до этого я превратил ее в зомби. Мой укус и царапины так же опасны, как и тех ходячих тварей. По сути я тоже мертв — сердце бьется через раз, дышать мне не нужно особо, в основном хочется только жрать. Когда голодаю, сатанею! — Почему пришел сюда? — спросил Мирон, отпивая из чашки уже немного остывший чай. — Набрел на пепелище, множество мертвых ходячих и учуял запах Стаси, шел по его следу. Ваша пещера неподалеку от того дома? — теперь согласно кивнул Янович, возвращая свою чашку на место. Вторая кружка, предназначенная Даньке даже сдвинута не была, и тем более парень из нее не отпил и глоточка.  — Чем ты питаешься? — Мирон понял, что задал глупый вопрос, но он уже был задан.  — Свежее человеческое мясо. — непринужденно ответил Данька.  — Только человеческое, животных пробовал?  — Да, но знаешь, животных не так просто ловить, как человека. Никогда не думал, что мы такие беспомощные и слабые в основном. — проговорил Поперчный, откидываясь на спинку дивана.  — Я не хочу тебя убивать! — вдруг говорит Мирон. — Если ты проголодаешься — а это случится — просто вали на улицу, в лесу прямо у твоего носа дочерта дичи. — Данька согласно кивнул, но вот Монстр был не согласен носиться по лесной чаще, когда две потенциальные жертвы на расстоянии вытянутой руки от него. Он пока не подавал вида Поперечному, не пытался убрать его от руля, просто наблюдал. На самом деле Он даже голоден не был, просто наслаждался умопомрачительным детским ароматом — сладким, молочным, с нотками персика. Монстр даже не вырывался к рулю, пока Поперечный спал. Это спокойствие внутри парня успокаивало и усмиряло его. От Федорова несло недоверием, но даже это Его не отвлекало. Утро наступило так же внезапно, как парень погрузился в сон. Девочка все еще спала у него на руках, но уже устроила свою голову на его груди, а в своей руке сжимала его руку. Данька улыбнулся про себя. «Доброе утро, спящая красавица!» — пропел Монстр. — Что тебе нужно? «Голоден я! Вот, что мне нужно!» — Он был серьезен, а Поперечный был удивлен — Монстр не сорвался с привязи и не вытворил бесчинств. «Эта девчонка меня успокаивает» — бросил Он, читая мысли парня. Данька улыбнулся про себя. Мирон все еще спал, поэтому тихо и медленно он убрал ручку девочки с себя, уложил ее поудобнее и покинул дом. Раз здесь много дичи, то можно охотиться вдоволь. Монстр был против беготни, но есть хотелось больше. Да, мясо животных не приносило такого удовлетворения, как человечинка, но это было куда лучше, чем голодать.       Он вернулся домой и получил от Стаси нагоняй за то, что слинял. Девочка уже подумала, что Поперечный ее бросил. Мирон понимающе на него посмотрел, потому что догадывался о месте пребывания парня — да и капли свежей крови на одежде говорили об этом. Данька долго извинялся перед девочкой, а потом целый день слушал ее рассказ о путешествии — как они спаслись из бункера, как Мирон их объединил, как она сдружилась с ним, как горевали Терешины, как погибла ее мама — Стася рассказала обо всем, проглатывая слезы. Но потом она быстро успокаивалась, когда Поперечный обнимал ее и говорил, что будет жить ради нее.       После совместного завтрака Мирон отправился на обход территории, оставляя девочку наедине с Поперечным. Ему казалось, что раз парень ушел на охоту, а не съел девочку, что ему можно доверять — он не натворит непоправимого. Данька с радостью согласился остаться вместе со Стасей, как и девочка, которая чуть ли не прыгала от счастья.       Во время обхода Федоров услышал непонятные крики со стороны реки. «Да просто последнее время это место пользуется популярностью!» — подумал он про себя, направляясь к источнику шума. Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышал: «Ванька, давай! Я плыву к вам! НЕТ!». Голоса были до боли знакомыми, но Федоров боялся принимать желаемое за действительное. Он просто шел на голоса, но был крайне удивлен, рад, испуган и обескуражен увиденным.

***

       Соня пятилась к мосту, который едва держался. Парни ссорились и ругались, пока девушка медленно шла к обрыву, закрываясь от галлюцинаций. Она даже не смотрела под ноги, только закрывала глаза, мотала головой и тихо повторяла: «Уходите!» Ее шепот слышали только деревья, но вот хруст досок заметили и парни. Ваня успел прокричать «Нет», но вот это ничем не помогло — Соня уже летела вниз в ледяную воду. Ни мгновения не думая, оба бросились за ней — оба в воду. Сильное течение уносило девушку дальше, Ванька старался грести за ней, как и Марк, но оба были в нескольких метрах. Паника охватила их, когда девушка скрылась под водой и долго не всплывала. Евстигнеев тут же нырнул. Ледяная вода сковывала, каждое движение давалось с большим трудом, но парень не останавливался. Маркул тем временем подплыл к берегу и ждал, когда они оба покажутся из-под воды. Ему показалось, что прошла целая вечность, когда Ванька выплыл с Соней на руках. Парень еле перебирал ногами и рукой, пока второй удерживал девушку, чтобы та еще больше не наглоталась воды. Они издавали много шума. Марк порывался подплыть к ним — помочь, но Ваня запретил. Мышцы уже онемели, руки и ноги не слушались, но он двигался к цели. На берегу он заметил мужчину — наплевав на гордость, Евстивгнеев просто завопил. — Помогите! — из-за довольно большого расстояния парню не удавалось разглядеть лицо внезапно появившегося мужчины, а вот Марк уже разглядел и просто наблюдал за ним с открытым ртом.       Федоров скинул куртку и сиганул в реку, чтобы помочь другу и девушке, оставив Марка на берегу.  — Держись! — крикнул он, когда уже сам Евстигнеев начал уходить под воду.  — Мирон? — Ванька был удивлен, дико рад, но выбивался из сил.  — Да, он самый! Держись! Гребем к берегу! — скомандовал он.       Как только они выбрались на сушу, Ванька неверяще повалился на заснеженную землю рядом с Марком и просто пялился в сторону Мирона, который нависал над девушкой. Соня не дышала — она наглоталась воды. Они все замерзли, стучали зубами, которые едва попадали друг на друга. Федоров уже привык оказываться в чертовом холоде и не боялся замерзнуть, но вот эти трое явно без последствий не обойдутся. Янович выкачивал воду из легких девушки, пытался привести ее в сознание.  — Давай, Терешина, ты можешь! — говорил он, ритмично надавливая на грудную клетку и делая искусственное дыхание. Соня резко открыла глаза и начала выкашливать воду. Она содрогалась и дрожала от холода.  — Мирон? — голос сквозил удивлением.  — Сонька, мать твою, наконец-то, нашлась! — Мирон сжал ее в объятиях. — Жива! — тихо проговорил он, прикасаясь щекой к мокрым волосам. — А вы чего там расселись? Особо приглашения надо? — парень посмотрел на ребят, все еще с открытыми ртами наблюдавшими эту картину. Спустя мгновение они поравнялись с ними, прижимая друга и девушку к себе. Ледяные, мокрые объятия на холодном воздухе никого не останавливали. Они так долго не виделись, но вот нашлись. Федоров спас им жизни, а теперь прижимал к себе, будто они не виделись вечность.  — Как же, черт побери, я рад вас видеть! — Янович на секунду отстранился от ребят, рассматривая их. Ссадины, синяки на лице у девушки, измученный вид парней — они выглядели не очень, но они были живы. — Идемте в дом! Вас будут рады видеть! — интригующе проговорил он, поднимаясь с земли и помогая встать парням и девушке.  — Ты с кем-то из наших? — стуча зубами спросил Марк, ведя Соню под руку.  — Моя семья?  — Дарио? — спросил Ванька, но Мирон упрямо молчал, не желая выдавать сюрприза. Да, дома их ждали не те люди, о которых они спрашивают, но сюрприз получится явно не плохой.       Они все вместе добрались до дома за считанные минуты. Мокрые и замерзшие все ввалились в уютную теплоту дома. Словно оказались у бабушки в деревне — пахло едой, топилась печь, теплый желтый свет от керосиновой лампы придавал еще больше уюта и тепла. Парни огляделись, оба уже готовы были обнимать своего друга, кого-то из выживших, но пока никого не появлялось. Терешина все еще была в какой-то странной прострации, она до сих пор терялась между реальностью и своим кошмаром. Даже падение в воду не спасло ее от галлюцинаций. Тихий шепот все еще слышался ей, будто она в наушниках, но при этом слышит то, что происходит снаружи. Ей до сих пор желали смерти. Нахождение рядом Мирона и парней казалось ей каким-то жутким испытанием. Страх, что все может оказаться всего лишь ее иллюзией, сковывал.  — У нас гости! — голос Федорова был реальным, как и дикий холод, который она чувствовала, как и руки парней на ее теле.        В коридорчик выбежала Стася. На лицах у всех расцвела улыбка — маленькое чудо уже неслось их обнимать. Первым ее на руки подхватил Ванька, прижимая к себе так крепко, насколько позволяли силы, следом был Маркул, который не упустил возможности оставить короткий поцелуй на кончике ее носика. Пока парни обнимали девочку, Мирон прижимал к себе плачущую Соню. — Это ведь правда? — тихо хриплым голосом спросила она.  — Да, Сонь, это правда! — Янович прижал девушку еще ближе, целуя ее в висок.  — Сооня! — Стася кинулась к девушке, как только ее отпустили парни. Терешина даже упала на колени, чтобы обнять девочку. Она целовала каждый сантиметр ее личика — поцелуи были солеными, потому что плакали обе.  — Стася, солнышко, как я рада тебя видеть! — присутствие девочки рядом прогоняло всех ее демоном. Соня дышала полной грудью и не могла нарадоваться, что обнимает девочку, которая за долгое время стала ей такой родной. Трое молодых мужчин стояли вокруг них и не скрывали своих улыбок.  — Привет! — тихое приветствие раздалось за их спинами. Все мигом повернулись на звук. Мирон и Стася улыбались, как умалишенные, а вот у Вани, Марка и Сони едва челюсть не коснулась пола. Они смотрели на него так, будто увидели призрака.  — Но ты… ты же…  — Я выжил! — Данька поспешил опередить фразу, начатую Марком.  — Но мы видели… — вторил другу Ваня  — Я выжил! — повторил Поперечный, поглядывая на девочку, которой не следует знать, что она живет по соседству с монстром.       Соня единственная не произносила ни звука, наблюдая за парнем, которого долгое время считала мертвым. Она уже его похоронила, попрощалась, отпустила, а он теперь стоит перед ней живой, но слегка обезображенный. Но Терешина не замечает шрама в половину его лица. Девушка бесшумно поднимается с пола и просто идет к Дане — неуверенно, будто боится спугнуть призрака. Ее рука ложится на его здоровую щеку — кожа ощущается под ладонью, он прикрывает глаза и накрывает ее руку своей. Единение двух затерянных душ, единение двух сердец, которые когда-то бились как одно целое. Соня проводит рукой по шраму, запутывается в его волосах, изучает, словно видит впервые. Слезы застилают глаза, огромный ком в горле мешает говорить, но слова им и не нужны. Они не замечают больше никого вокруг себя. Спустя только пару минут Соня, наконец, обнимает его, прижимаясь к его груди. Такой родной, такой ее, оживший, вернувшийся буквально с того света. Слезы давно впитались в футболку парня, мокрая одежда девушки холодила их обоих, но разрывать объятия никто не хотел.  — Не верю! — тихий шепот родного голоса доносится до ушей Дани. Парень улыбается, проводит по спине девушки.  — Я от тебя никуда не уйду! Вместе всегда, помнишь? — отвечает он, прикасаясь губами к макушке девушки. Монстр внутри мурчит от удовольствия, наконец, добравшись до девушки. Она всегда его привлекала, но он не ожидал, что она настолько соблазнительна. Горько-сладкая, нежная, бархатная — Монстр едва сдерживался, чтобы не накинуться на нее тут же, на глазах у всех — вцепиться в эту шейку, разорвать тонкую кожу, напиться горячей крови, вкусить этой желанной плоти, но он сдержался, подавляя свои желания.  — Вам надо переодеться и согреться! — уютную атмосферу единения нарушает голос Мирона. Девушка нехотя отстраняется от Поперечного, но не сводит с него взгляда — уже трезвого, не затуманенного галлюцинациями. Мирон подыскивает каждому новую одежду и почти опустошает запас противовирусных препаратов, сэкономленных у него. Стася не отходит теперь уже от Сони и Дани — оба ее родных человека, которых она готова называть своими родителями, рядом с ней. Ванька и Марк не перестают болтать с Мироном, уточнять информацию о выживших. Такие домашние посиделки за общим столом Соне кажутся сказкой или раем, но не реальностью. Она до сих пор не может до конца поверить в это. Уже поздно ночью Стася засыпает в своей кровати, пока взрослые сидят за разговорами.  — Как ты выжил? Я видел, как ты упал, как тебе проткнуло, как тебя перед этим укусили! — спросил Ваня, дождавшись нужного момента.  — Я не выжил! Я стал другим; «спасибо» Лешуковой — ее опыты прошли на славу. — Даня подробно рассказал свою историю уже всем. Соня переваривала ее, почти не отрываясь, наблюдала за ним. Она не знала, что Монстр любуется ею через глаза Поперечного, не знала, что Он так желает ее, что готов сорваться с цепи, но его постоянно что-то останавливало. — То есть ты наполовину зомби? — спросил Маркул, как только рассказ закончил.  — Что-то вроде! — отозвался Данька, наблюдая, как Евстигнеев по-хозяйски обнимает Соню, как Марк сжимает ее руку и устанавливает незримый барьер между ними. Злость выходила на первую ступеньку, но тут же угасала. Поперечный понимал, что теперь так для Сони будет лучше — он ничего не сможет ей дать, ему только важно знать, что она невредима и счастлива, а с парнями девушка счастлива.  — У меня вопрос получше — начал Мирон, вынимая из внутреннего кармана рубашки самокрутку, которые научился делать сам при наличии в доме табака, — Где, блять, вы были? — теперь была очередь ребят рассказывать свою историю путешествия и бесконечным проблем, валившихся на их головы. Повествование затронуло и проблему со староверами, на которых они наткнулись.  — Кажется, это моя вина! — проговорил Данька, обращая на себя внимание, — Это я убил тех парней в аптеке.  — Спасибо — отозвалась Соня, - Они пытались сделать со мной что-то похуже, чем смерть.  — Но ты столько перенесла после этого!  — Надо было просто послушать Ваню и выгнать их в ту же секунду! — ответила Соня, прижимаясь к Ване. В сердце Поперечного неприятно кольнуло, но он пропустил это мимо ушей. «Я хочу ее!» — четко прозвучало в его голове. «Нет!» — мысленно ответил парень. «Она неприкасаема!» — добавил Даня, наблюдая за Соней. «ОК. ТЫ хочешь ее!» — начал Монстр, Поперечный хотел уже его осадить, но не успел. «Ты прекрасно знаешь, как это сделать — нужна только царапина, даже не укус!» — предложение было очень заманчивым. Сделай Даня так, Соня навеки станет его. Но он не мог так с ней поступать — она жива, счастлива и у нее есть будущее, лишать которого он ее не намерен. «Я сказал — ОНА НЕПРИКАСАЕМА!» — повторил Поперечный, возвращаясь к разговору с ребятами, пока Монстр злился и метался в своей клетке, желая перерезать глотку каждому в этой комнате, но больше всего — Даниле, стоящему на его пути.       Такие родные, домашние, дружеские посиделки продолжались всю ночь. Каждый делился чем-то сокровенным, чем-то запоминающимся, они смеялись, радовались. Казалось, такой момент не сможет омрачить уже ничего. Они нашли друг друга, они снова вместе, но никто из них не знал, что именно в тот момент в нескольких километрах отсюда по ту сторону реки из-подо льда озера выбралась Лешукова, всей душой желающая найти своего создателя.

***

      Лешукова верно двигалась к своей цели — ей не составляло труда найти своего создателя, каждый раз она просто шла по четкому только для нее следу, уже благополучно добравшись до реки разделяющей ее и драгоценного Даню. Да, дорога заняла у нее несколько дней. Люди, попавшиеся ей на пути, стали обедом. Ходячая горела желанием приблизится к Поперечному, снова дотронуться до него — она не чувствовала обиды на него, она уже не помнила, что он пытался ее убить, был только Поперечный и чувство голода. На том берегу было множество ароматов, но один из них -холодный, мертвецкий, горьковатый и терпкий, принадлежащий Даниле — именно на него шла девушка, не замечая перед собой препятствий — даже в виде сильного течения, которое уносило ее дальше.       Прошло уже пять дней, как они жили все вместе. Все возвращалось на круги своя — так, как было в бункере, единственное отличие — не было других близких людей. Мирон, знатно подтянувшийся в медицине, выхаживал Соню, обследовал Марка и просто был хорошим другом. Стася 99% своего времени проводила с Даней и Соней, не обращая внимания на то, что Терешина часто с парнями.       В тот день выпал сырой снег, на улице было необычайно тепло. Именно в такие дни люди выходили из своих домов, чтобы слепить снеговика или поиграть в снежки. Именно за этим девочка потащила всех в сугробы из теплого помещения. Спорить с ней никто не стал, и уже через несколько минут все стояли по колено в снегу, лепили снежки, кидали их друг в друга. Детский и взрослый смех разносился по округе, повсюду слышались звуки, издаваемые животными, хруст снега под ногами и тихие ругательства.       Стася постаралась и запулила свой снежок прямо шею девушки, отчего ту повело в сторону, а в итоге она оказалась на Даньке. Сонька повалила его своим небольшим весом на спину. Тихо извиняясь и смеясь, она пыталась с него встать, но все попытки провалились, когда их взгляды встретились. В памяти у обоих калейдоскопом всплывали совместные воспоминания, милые, романтичные и смешные моменты. Соня переводила взгляд с бледно-голубых глаз на бледно-розовые губы, но сдержалась в последний момент и просто снова попыталась встать. Поперечный опомнился и поднялся сам, поддерживая Терешину за талию и прижимая слишком близко к себе. Ребята веселились, не зная, что за ними сейчас наблюдают.       У Лешуковой разбегались глаза — столько живых людей, столько ходячих готовых блюд, но пока просто наблюдала. Она искала взглядом Поперечного и нашла — парень прижимал к себе Терешину. Кристина, даже будучи такой, помнила прошлую жизнь, помнила своих детей, брата, бункер, Соню. При одном виде девушки Лешукова вскипела — ее бесило существование этой особы. Живой она ее боялась, а теперь мечтала убить. Кристина уже готовилась напасть, наплевав на то, что сейчас она тут одна против 3 здоровых и молодых мужчин, девушки и Поперечного. «У нас гости!» — отозвался Монстр, принюхиваясь. Он чувствовал чужой запах среди этих, только не мог определить чей — мертвеца или живого. Все сливалось в одно целое, до тех пор, пока Лешукова с криком не выпрыгнула из-за кустов, упрямым танком направляясь к Соне. Ходячая раскидала Мирона, Марка и Ваню словно котят. Безумие и голод в ее взгляде смешались в единое целое — в гремучую смесь, от которой нужно бы держаться подальше. «Да сколько ее убивать-то можно?» — с раздражением в голосе проговорил Монстр. «Пусть уводят и девочку, и Соню!» — скомандовал он.  — Уводите Стасю и Соню! — озвучил его речь Даня, который уже принял свой боевой вид — он пустил к рулю Монстра, но сам наблюдал за происходящим. Очухавшийся к тому времени Мирон схватил Стасю и помчался с ней домой, но еще и для того, чтобы захватить оружие.  — Ты же говорил, что она мертва! — проговорил Ванька, потирая висок.  — Я так думал! — гаркнул Поперечный. — Лешукова, стоять! — ходячая остановилась, но еще злобно смотрела на Соню, которая бросилась из-за спины Дани к Марку. Кристина удачно заехала ему прямо в поврежденную сторону, мозг не вынес удара и решил на время отключить сознание. Лешукова уже хотела сорваться с места, но Даня ее остановил, прижав к себе.  — Ни у кого с собой нет оружия? — раздраженно проговорил Монстр голосом Поперечного. — Сборище дебилов, блять! А ты, стоять! — гаркнул парень на ухо ходячей, которая слишком пристально наблюдала за Терешиной и рвалась к ней. Ванька уже подключился к помощи Марку, а вот Монстр повел свое детище подальше от этого места.  — А ты живучая! — проговорил он, толкая ходячую к воде. — Сегодня топить не буду, просто оторву голову! — но Лешукова не слушала, что он говорит, она снова рвалась к своей жертве, которая как ни кстати выглянула из-за спины Дани. Поперечный, точнее Монстр, не успели среагировать, когда Лешукова подорвалась с места и просто столкнула своего создателя. Ходячая хотела броситься на Соню, но та увернулась, вынимая из-за спины метательный немного закругленный нож.  — Что ж ты никак не сдохнешь, сука? — со злостью в голосе проговорила Соня, смотря на Лешукову, которая уже плевалась слюной, скалилась и дергалась в сторону девушки, но ее каждый раз останавливали — Терешина уворачивалась и успевала задеть ножом свою жертву.  — Моооооооой! — протянула Лешукова. Соня с трудом смогла разобрать слово, но как только поняла, звонко засмеялась.  — Твой? Ты даже после смерти такая же эгоистичная сука! Твоего ничего и никого тем более нет! Ты — кусок дерьма, который должен уже кормить червей, но почему-то до сих пор живешь. Ты…  — Соня! — голос Вани позади девушки отвлек ее, чем и воспользовалась ходячая, бросаясь на свою жертву. Кристина повалила Терешину на землю и готова была уже разорвать ей горло, как ее оторвали. Ванька схватил ее сзади и воткнул нож чуть ниже затылка, но промахнулся — Лешукова все еще активно пыталась убить девушку. Ходячая с легкостью оттолкнула Евстигнеева, а он припечатался затылком к дереву, теряя сознание. Поперечнный очнулся не сразу — во время падения он поцеловал камень. Монстр наблюдал, как Соня уже без оружия выбивает дерьмо из ходячей, как Лешукова безуспешно пытается вырваться из этого захвата, как клацает челюстями, как пытается поцарапать Терешину, но не тут-то было. Сонька старается руками разбить ей череп, но не получается. Все происходит в один момент — Терешина промахивается, а Лешукова отпинывает ее в противоположную сторону. Поперечный бросается к ним, но уже поздно. Позади Сони слышится хруст ветки, девушка сама не сразу понимает, что у нее из брюха торчит окровавленный сук, она не сразу замечает, как из правого угла рта течет кровь. Данька тем временем прижимает Лешукову к земле и просто вонзает свою руку ей в грудь, проламывая кости. Он отрывает ей руки в порыве гнева, а потом и половину головы. Крови мало, но она есть. Данька снова берет управление в свои руки. Разорванная в клочья Лешукова, Евстигнеев только приходит в себя, чуть левее он слышит частые шаги, но потом они резко замирают. У Поперечного же замирает сердце — Соня припечатана к дереву, из ее живота торчит огромный окровавленный сук, изо рта течет кровь. Девушка сама пытается выбраться, но ничего не получается. Ее одежда пропитана кровью — кровь, казалось, пропитала все.  — Соня! — Мирон и Марк бросаются к ней, как и Данька. — Соня, ты нас слышишь? POV Соня.       Моя схватка с Лешуковой закончилась не совсем так, как мне хотелось — я проиграла. Быть насаженной на кол — почти это со мной и случилось. Так смешно — дибильнее смерти не придумать. Во рту много крови, металлический вкус перекрывает все. А боли ведь совсем нет. Может, я разучилась чувствовать боль? Словно через пелену вижу, как Даня разрывает Кристину на отдельные части — Монстр внутри него проснулся. Ваня потирает затылок и не может понять, что происходит. А что происходит? Пять дней назад я вернула себе частичку семьи, узнала, что мои живы, а теперь истекаю кровью. Даже смотреть не хочу, что у меня там. Хотя, нет — это интересно. Пытаюсь двигаться, но ничего не получается, только сильнее пропитывается одежда. Из моего живота торчит кусок дерева — окровавленный, у самого дна раны даже вроде петля кишечника — это не заштопать. Я точно умираю. Почему нет боли? Почему я ничего не чувствую? Я слышу только голоса близких, но не вижу их. Где обещанный туннель со светом в конце? Где моя возможность проститься со всеми? Я не хотела так умирать, я не хотела уходить, не сказав всем, что люблю их. Я хотела увидеть семью — маму, папу и Олега. А что теперь? Просто темнота? Так не честно!  — Соня! — слышу голос Марка через толстое-толстое стекло, но не могу ответить. — Нет, слышишь, ты не можешь! Соня, мать твою, ты не можешь! — он зол и расстроен. Слышу, как мои мужчины плачут.  — Я могу ей помочь! — тихий голос Дани. — Одна цар… — тишина. Почему так тихо и темно? Почему мне не больно и не страшно? Почему?  — Соня! — такой родной голос из неоткуда. — Соня, нам пора!  — Иду, Стас!