Стрела

 — Вы преследовали отряд из тринадцати гномов. Зачем? — спрашивает у пленного орка напевный эльфийский голос. У глотки поганца заточенный клинок из лучшей стали, обжигающий своей близостью покрытую рубцами и гнойниками грязную кожу, но орк не боится. Воин Дол-Гулдура скалит гнилые зубы в подобии ухмылки, его злые желтые глаза сверкают ненавистью ко всему живому, что было некогда создано светом, ибо он сам — лишь жалкий искаженец темных сил. — Уже не тринадцать. — отвечает орк хриплым от природы голосом и вдруг заливается отвратительным лающим смехом. — Уже не тринадцать! Торин Дубощит… Этой гномьей твари не быть королем! Мы всадили в него моргульскую стрелу. Яд уже в его крови. — орк с удовольствием смакует эти слова, насмешливо глядя в холодную синеву глаз владыки Лихолесья, — Скоро он ей захлебнется… *** — Осторожно! — лодку сильно качнуло. — Ты что же это? Вздумал утопить нас? — выдохнул Торин, опираясь о бортики посудины. Прежде онемевшая рана сейчас нещадно ныла и неприятно отдавалась болью по всей ноге. Узбад украдкой дотронулся до увечья и тут же отдернул руку, шумно втянув сквозь зубы воздух. — Я вырос на этом озере, мастер гном. Если бы я хотел вас утопить, то сделал бы это в другом месте. — с насмешкой ответил лодочник. После долгих уговоров старика Балина, Лучник, не очень радушно встретивший на берегу шайку ободранных и замерзших гномов, согласился провезти их в Эсгарот. Контрабандой. Разумеется, не бесплатно. — Ну все, хватит с меня этого дерзкого болтуна. За борт его выбросить и дело с концом. — буркнул Двалин, недобро сверкнув глазами в сторону лодочника. — Бард. Его зовут Бард. — встрял Бильбо, с неодобрением покосившись на лысого вояку. — Откуда ты знаешь? — с иронией пророкотал младший Фундинул, скрестив руки на груди. — Э… я спросил его. — полурослик отвел от воина глаза, понимая, что пытаться настроить этого гнома на более радушное отношение к лодочнику бесполезно. — Мне нет дела до того как его зовут. Он мне не нравится. — Двалин негромко фыркнул, меряя палубу своими тяжелыми шагами. — Он не обязан нам нравиться. — спокойно произнес Балин, считая монеты, которые удалось наскрести для оплаты. — Он просто хочет заработать. Давайте парни, выворачивайте карманы. — Откуда нам знать, что он не предаст нас? —  Двалин остановился, сверля взглядом спину Лучника. — Ниоткуда. — Торин вздохнул. Боль становилась нестерпимой, постепенно нарастала, а за тем медленно отпускала, точно дразня, на мгновение исчезала, а после возвращалась, с новой силой сжимая в своих тисках ногу. Дубощит едва не молил небеса о том, чтобы не стало хуже, иначе, весь долгий путь прервется в самом финале и все жертвы, принесенные тринадцатью гномами и одним хоббитом во время похода, будут напрасны. Фили, задремавший от качки, сонно поморгав, открыл глаза. Кили, съежившись от холода, спал рядом, прижавшись к брату. Прямо как в детстве… Фили спрятал ухмылку в усах и обвел палубу суденышка еще сонным взглядом. Гномы постепенно приходили в себя после сплава на бочках, но вид предводителя Отряда принцу не понравился. — Есть м… маленькая проблемка. — Донесся до наследника голос Балина. — не хватает десяти монет. — Торин, — Фили, чуть пошатываясь от непривычного покачивания на волнах Долгого Озера, подошел к дяде, — ты плохо выглядишь. — Узбад едва заметно вздрогнул, когда ему на плечо легла рука племянника. — Ничего страшного. — сдержанно ответил Дубощит. — Глоин, давай, доставай что есть! — обратился он к лохматому рыжему гному. — А почему это сразу я? — возмущенно сверкнул глазами любитель ставок и мелких азартных игр, — Я между прочим вообще остался без гроша в этом походе! Одно лишь горе да печаль… — совершенно внезапно, из густой дымки над озером, словно огромный, могучий корабль выплыла Одинокая Гора, рассекая своей вершиной низкий пасмурный небосвод. Торин почти мгновенно забыл о боли и затаил дыхание. Вот она, Родина… Гномы поднимались со своих мест один за другим, точно завороженные, глядя на дом своих дедов и отцов. — Узлом мне бороду… — выдохнул Глоин, не отрывая взгляда от некогда потерянного, величайшего из семи королевств кхазад. — Бери… Бери все. — рыжий гном достал из-за пазухи битком набитый монетами кошель. — Это она? Дядь, это та самая?.. — проснувшийся Кили подскочил к Торину и брату, с детским восторгом взирая на легендарное царство Трора о котором он слышал лишь в сказках, что порою по вечерам сказывала матушка, дядя и давно погибший в битве при Мории отец. Фили судорожно выдохнул, с восторженным смешком мельком глянул на родичей и снова обратил взор на Одинокую Гору. На мечту. Да, это была та самая сокровенная мечта, к которой он стремился ровно столько, сколько себя помнил. Одна мечта с братом на двоих. Помнится, когда-то очень-очень давно, еще во времена голода и хвори в селении Эред-Луин, сам Фили — чумазый оборванец, постоянно попадавший в переделки вместе с братом, строили из камушков небольшую горку, стараясь сделать ее как можно ровнее, выше и величественней, нарекали ее Эребором, а после отвоевывали у воображаемого дракона. И мечтали. О том, что когда-нибудь они вместе с дядей пойдут в великий поход, вернут дом и все богатства гномьего рода по-настоящему. Этот день почти настал… — Да, Кили. — Торин улыбнулся уголками губ, приобняв обоих принцев за плечи. — Наш дом. Очень скоро мы будем там. Гора снова скрылась в тумане, так же неожиданно как и появилась. — Деньги быстро, давайте сюда. — торопливо проговорил Бард, перестав править и на мгновение отвлекшись от руля. — Заплатим когда попадем в город, но не раньше,— под возмущенный гул голосов товарищей Торин обернулся к лодочнику, сурово сдвинув брови на переносице. — Если вам дорога свобода, то слушайте меня. — вскипев, прошипел лучник, направляясь к гномам. — Впереди стража. *** Бедный городишко на грязной мутной воде, насквозь провонявший рыбой, дегтем, помоями и прочей дрянью, коей обычно несет от людей. Эсгарот пропитан гнилью. Он гниет сам, как гниет народ на его сырых промозглых мостовых, где крыс, жрущих рыбий стухший трупняк, порою больше, чем жителей, обитающих в разваливающихся бедных плавучих лачугах и боящихся слово сказать против своего бургомистра, который, страшась бунта, чуть ли ни в каждом переулке понаставил жалкую пародию на стражу, что на деле оказывалась сборищем простых мелких взяточников и развратников. Кили брезгливо поморщил нос, выбираясь из бочки, забитой рыбой. В волосах запутались чешуйки, а весь гном был сплошь перемазан в вонючей скользкой слизи. Да, ни дать ни взять, отличная идея — засунуть тринадцать кхудзов обратно в тесные сырые бочки и засыпать их холодными мерзкими тварями для маскировки. Кили бы даже и посмеялся над подобной выходкой, если сам не побывал в этой шкуре. А еще тот скользкий тип… Альфрид вроде бы, который едва не заложил «гостей» Эсгарота, попытавшись опорожнить бочки с продуктом за борт лодки. Он сразу не понравился младшему наследнику рода Дурина. Благо, Бард на деле оказался хорошим парнем, сдержал свое слово и не дал прихвостню бургомистра совершить задуманное. — Вонища какая… — плюнул кто-то из товарищей, высовываясь из своего укрытия. Гномы, ругаясь и швыряясь проклятиями покидали свои бочки. — А ну руки убрал, живо! — рыкнул Двалин пнувшему его бочонок Барду, вываливаясь из бочки вместе с кучей рыбы, которая тут же, звонко шлепаясь мертвыми тушами о мокрые почерневшие со временем доски, рассыпалась по мостовой. Лучник лишь хмыкнул и перевел взгляд на замершего в испуге старого рыбака, который просто шел к своей лодке и никак не ожидал, что ему на пути встретится тринадцать мокрых, голодных и разозленных гномов, учитывая еще и то, что этот народец почти не появлялся в Эсгароте со времен нападения Смауга на Эребор. — Ты их не видел. Их здесь не было. — произнес Бард, подойдя к старику и сунув ему кошель с монетами. — Рыбу оставь себе. — Лодочник перевел взгляд на гномов. — Уходим. Не отставайте! Мужичонка, оставшийся стоять на мостовой, рассеяно кивнул, глядя вслед удаляющейся компании. *** Отряд спешными перебежками двигался по шатким деревянным мостикам, служащим жителям Эсгарота дорожками, которые со всех сторон были окружены либо домами, либо мутными ледяными водами Долгого Озера. Иногда гномам приходилось останавливаться и пригибаться, прячась в рядах приваленных к заборам лодках, рванных сетях и прочих рыболовных снастях, чтобы их не заметила стража городка или его жители, ибо слухи со сплетнями в таких небольших селениях распространялись очень быстро, что скрытному и осторожному Отряду было не на руку. — Пригнитесь! — в очередной раз скомандовал Торин, когда поблизости замаячил человек в обмундировании стражника. Фили рывком заставил брата опуститься и прижал указательный палец к губам, когда Кили уже захотел что-то ляпнуть. Старший принц перевел взгляд на Торина. Узбад сейчас выглядел еще хуже чем тогда, когда Отряд пересекал на лодке Озеро, но продолжал уперто держаться. Та стрела наверняка была отравлена какой-то орочей дрянью. Фили начал подозревать это еще пару часов назад, а сейчас, глядя на дядю, окончательно убедился в правоте своих мыслей. В груди заколол неприятный, досадливый холодок — плохое предчувствие. Что если Торину станет совсем худо?.. Тогда Фили придется сделать то, ради чего дядя взял его в этот Поход. Занять место короля. Вести отряд дальше. Принц зажмурил глаза и мотнул головой, гоня прочь от себя эти мысли. Торин Дубощит всегда славился своей силой воли и упрямством. Он просто не сможет бросить Отряд в самый ответственный момент. — Фили, о чем задумался? — за плечи хорошенько тряхнули. Гном, поморгав, поймал на себе насмешливый взгляд брата. — Да так… — Фили лишь отмахнулся и по команде предводителя поднялся на ноги вместе с остальными членами Отряда. — Стойте! — вдруг выкрикнул Бард, жестом останавливая гномов. — За моим домом наблюдают. — уже тише добавил он, опасливо озираясь по сторонам. *** Грязная смрадная жижа, от чьего холода медленно немели руки и ноги, а тело передергивало. Сидеть по шею в воде, едва опираясь ногами о топкое, проваливающееся дно, в конечных числах осени — занятие, приносящее, мягко говоря, мало удовольствия. — Где это мы? — спросил плохо слышащий Оин, съежившись и потирая плечи. — Мы под домом лодочника. — глухо отозвался Торин. Потолок, а точнее пол лачуги был меньше, чем в полу ярде от узбада и, гном, без труда мог достать до него рукой. Бофур по-неосторожности умудрился даже стукнуться макушкой о доски, благо, что его уже весьма потрепанная жизнью ушанка, смягчила удар. — Значит, пусть открывает. Я не намерен замерзнуть в этой дыре после всего, что мы пережили. — Двалин ворчал как разозленный дворовый пес. Найдя глазами нечто похожее на люк, гном с силой, которой в руках матерого воина и умелого кузнеца было с избытком, несколько раз ударил кулачищем по дверце, закрывающей возможный выход. Сверху донеслись торопливые легкие шаги. Люк открылся. Двалин вылез на поверхность первым, пообещав, как оказалось позже, мальчишке Баину, сыну Барда, открутить руки, ежели тот хоть словом кому-нибудь обмолвится об этом случае. — Папа, почему из нашего туалета вылезают гномы? — обеспокоенно вскрикнула девочка, скорее всего тоже являющаяся дочерью лучника, спускаясь с лестницы. Фили, подтягиваясь на руках едва не подавился воздухом при ее словах. Из туалета?.. Отвращение к этому городишке, как и желание скорее покинуть его, росло в принце все сильнее. Так же как и в любом из членов Отряда. Первое, что попросил Фили, немного собравшись после такого неожиданного путешествия по выгребной помойной яме, была даже не теплая сухая одежда, которую по-хозяйски хлопотливо раздавала гостям Сигрид, та самая девушка, встретившая Отряд одной из первых в доме отца, а повязки. Поблагодарив малышку Тильду, младшую дочку Барда, которая оказалась на удивление милой и приветливой девчушкой, за чистые тряпицы, Фили решительной походкой направился к Торину. Тот занял место у окна, устало облокотившись о спинку стула, нахмурившись, из под прикрытых век смотрел куда-то в потолок, рвано и часто втягивая в тяжко вздымающуюся грудь воздух, — Фили?.. — хрипло выдохнул Дубощит, почувствовав на себе обеспокоенный взгляд племянника. — Сильно болит? — с легкой долей укора поинтересовался старший наследник, переводя взгляд на повязки в своих руках. Узбад в ответ лишь промолчал. — Надо перевязать. Было бы лучше, если бы ты согласился обработать. — А еще лучше, если потом еще пошел и прилег отдохнуть. — отозвался Кили, садясь за большой стол. Торин отрицательно мотнул головой и выставил ладонь вперед, призывая племянников к молчанию. — Времени на подобную нелепицу нет сейчас ни у меня, ни у Отряда. До Дня Дурина остались считанные часы, сегодня последний день осени. Завтра с рассветом мы уже должны выступать из Эсгарота, иначе, весь этот путь был пройден в пустую. Дорог каждый миг. — Дубощит тяжело вздохнул. — Это просто короткая передышка. Лучше отдыхайте, парни. Вы заслужили. — Торин, перевязка отнимет у тебя не больше минуты. — устало вздохнул Фили, упрямо разматывая бинты. — Хуже от нее точно не будет, ни тебе, ни ребятам. Узбад нехотя кивнул и протянул руку. — Давай сюда повязки. — произнес он, чуть накренившись вперед. — Я сам перевяжу. Фили послушно сунул дяде плотную накрахмаленную ткань. Тот, болезненно морщась, в несколько оборотов быстро и туго намотал повязку прямо поверх порванной стрелой пропитанной кровью, штанины и, завязав ткань на узел, отпрянул, ухнув на спинку стула, и медленно вытянул пульсирующую болью ногу. В попытках немного разогнать болезненное чувство, полившееся от раны и неприятно отдающее по всему телу, Торин выглянул в окно, бегло оглядывая не очень радующие глаз пейзажи нищего городка. Его взгляд зацепился за то, что заставило гнома помрачнеть лицом от нахлынувших воспоминаний, бередящих старые раны, которые не заживали и ныли всю жизнь узбада. Но только лишь эта боль побуждала его жить дальше, не давая угаснуть пламени в груди наследника подгорных королей, не давая угаснуть возможно безумной надежде, которая в конце концов стала нестерпимой и в итоге толкнула Дубощита на этот поход, когда абсолютно все, даже его родной кузен, отвернулись от некоронованного короля в изгнании, решив, что узбад Синих Гор окончательно слетел с катушек. За Торином пошли всего тринадцать. Тринадцать отчаянных друзей, не отвернувшихся и не предавших. И Дубощит готов был клясться своей жизнью, что этих гномов он предпочел бы даже самой сильной армии Железных Холмов. Только благодаря им, король сейчас был всего в шаге от своего королевства и горячо любимой им родины предков. — Гномий стреломет… — хрипло выдохнул Дубощит, впившись взглядом в оружейное оборудование, скованное мастерами в кузнях Эребора из добротной черной стали еще при короле Троре, и поставленное людьми Эсгарота на центральную вышку, ни то как предмет, который пригодился бы в случае обороны, ни то в попытках хоть как-то украсить унылое селение. — Что с тобой? Ты как будто привидение увидел. — с долей беспокойства произнес мистер Бэггинс, проходя мимо. Полурослик с любопытством выглянул в окно. — Так и есть. — печально отозвался старик Балин, занимая место за столом рядом с Кили. Постепенно в эту комнатушку начали подтягиваться и остальные члены Отряда. — В последний раз мы видели это оружие в городе, охваченным огнем, в тот день, когда пришел дракон. — Старший Фундинул тяжело вздохнул, уходя в воспоминания, отпечатавшиеся в его памяти больше полутора века тому назад. То было всепожирающее драконье пламя, стоны умирающих, что не успели бежать от огня. Балин видел сам то, как с корчащихся в судорогах гномов, вздуваясь волдырями, слезала почерневшая от гари кожа, как лопались и вытекали очи из глазниц у женщин, детей и стариков. Кто-то просто остался силуэтом в огне и рассыпался пеплом, а кто-то погиб под завалами. Дракон отправил в Чертоги тысячи душ в тот день, немногие смогли спастись и всю оставшуюся нелегкую жизнь, нести у сердца тяжелое бремя памяти о погибших гномах и людях города Дейла, от которого остались лишь обуглившиеся руины. — В тот день, когда Смауг разрушил Дейл. — голос старика предательски дрогнул, эхом отозвавшись в душе у каждого гнома, присутствующего в комнате. Немного помолчав, Балин продолжил. — Гирион, правитель города, поднял лучников на бой с чудовищем. — Седой гном прикрыл глаза. Вспоминать было больно. — Но шкура у дракона крепкая. Крепче самых прочных доспехов. Лишь черная стрела из гномьего стреломета способна пронзить драконью шкуру. Таких стрел в кузнях Эребора ковалось очень мало. Их осталось совсем ничего, когда Гирион дал дракону последний бой. В Отряде повисла напряженная звенящая тишина. Фили, как и его брат, знал эту историю наизусть. «Правитель Дейла не сумел убить Смауга. Последняя стрела отскочила от драконьей шкуры, а сам Гирион сгинул в пламени.», — одними губами вывел старший принц, опустив взгляд себе под ноги. — Если бы… — тихо произнес Торин, — Если бы люди точнее целились в тот день, все могло быть иначе. Бард, незаметно вошедший в помещение и простоявший в углу, пока Балин рассказывал историю о его предке, короле Дейла Гирионе, тяжело вздохнул. Он не привык прикрываться именами своих дедов и отцов, как не привык это делать никто из его рода, но давать неизвестному гному-проходимцу говорить что-то против светлой памяти Гириона, Лучник тоже не собирался. — Тебя послушать — так ты был там. — хмыкнул лодочник, выступая из тени. — Каждый гном знает эту историю. — Торин пожал плечами, напряженно поведя раненной ногой. Рана продолжала кровоточить и ныть, пусть уже не так сильно как немного погодя, но все же узбад с недовольством отметил, что на совсем свежей повязке уже расцветало темное кровавое пятно. Баин, стоящий подле своего отца выступил вперед. Смелости мальчугана могли позавидовать многие обитатели этого городка. Кили лишь хмыкнул про себя. «Бургомистр Эсгарота уж точно…», — прокрутил в голове эту мысль младший принц. — Тогда вы знаете, — громко заявил мальчишка, — Знаете, мастер гном, что Гирион попал в дракона! Он отколол ему чешую под левым крылом. Еще немного и он бы убил зверя! — Это все сказочки, парнишка. — горько усмехнулся Двалин, — Ничего больше. — Ты взял наши деньги. — резко сменил тему Торин, устремив взгляд на Барда. — Где оружие? — Ждите здесь. — Лодочник встрепенулся и вылетел за дверь. Надо отдать Барду должное, долго он не задерживался. Правда, когда вернулся, то вывалил на стол ворох железяк, которые и оружием-то язык не поворачивался назвать. — Что это? — единственное, что нашел выдавить из себя Торин, разглядывая кучу металла, который едва ли годился даже на переплавку. — Пика с крюками. Сделано из старого гарпуна. — ответил Бард и взял в руки названное нечто. — А это? — Кили схватил еще какой-то неизвестный прибор. Остальные гномы с неким отвращением привередливо разглядывали «оружие», переругиваясь на кхудзуле. — Клевец по-нашему. Сделан из кузнечного молота. — Лучник пожал плечами. — Тяжеловат, согласен, но в битве не на жизнь, а на смерть сослужит вам хорошую службу. — Мы заплатили тебе за оружие! За выкованные мечи и секиры! — вскипел Глоин, вскакивая с места. — Это мусор! — крикнул Бофур, отшвыривая от себя кусок металла. — Большего вы не найдете. — ответил Бард. — Все самое лучшее укрыто в городской оружейной. Все клинки и копья хранятся там под замком. — Торин, — обратился к предводителю Отряда Балин, — давай возьмем что есть и уйдем. Я управлялся с меньшим, да и ты тоже. — Старик повернулся к остальным гномам. — Предлагаю уходить. — Никуда вы отсюда не уйдете. — произнес Бард, закрывая собой дверной проем. — Что ты сказал? — с угрозой рыкнул Двалин, недобро сверкнув глазами в сторону Лучника. — За моим домом следят шпионы, как за всеми причалами и доками в Эсгароте. Если вы хотите идти в оружейную, придется дождаться ночи. — Бард старался оставаться как можно спокойнее и невозмутимее. — Ну, а как по мне, так ничего страшного. — хмыкнул кто-то из отряда. — Торин… — шепотом повторил лодочник имя. Почему-то оно вдруг показалось Барду очень знакомым. И ничего хорошего точно не сулило. Лучник быстро собрался и выбежал из дома, наказав сыну, чтобы тот не смел выпускать компанию гномов на улицу, и со всех ног пустился в знакомую лавку, где торговали всяким старьем. Там находился древний гобелен, еще времен процветания Дейла и Эребора, на котором была вышита вся родословная подгорных царей. Смеркалось. А в голове Барда крутилось древнее, недоброе пророчество о возвращении короля Эребора. *** Попасть в городскую оружейную под кровом сумерек и обойти стражу компании гномов почти не составило труда. Как можно тише, путники разбирали клинки из дрянной третьесортной стали, стараясь выбрать что-нибудь более-менее, но подходящее. Торин как раз держал в руках стопку мечей, когда совершенно внезапно, ногу свело болезненной судорогой. А потом еще одной. — Торин! — тихо вскрикнул Бильбо, быстро выхватывая клинки из рук гнома, чтобы те не упали и не наделали шуму. — Кто-нибудь, помогите скорее! — полурослик взволнованно переминался с ноги на ногу, не зная, куда ему деть тяжелое оружие. Дубощита подхватило несколько пар сильных рук, когда он начал сползать по стенке от нестерпимой постоянной боли. — Судорога? Ну, потерпи, узбад, сейчас отпустит. — донесся до Торина, как сквозь туман, голос Оина. Тринадцать пар глаз с испугом уставились на предводителя Отряда. Торин едва сдержал болезненный стон, раздирающий изнутри грудь, когда третий раз подряд, мышцы ноги словно начали рваться в клочья. Он сжал кулаки, так, что на пальцах побелели костяшки, искусал в кровь нижнюю губу, хрипло гоняя по сжатой спазмом просящегося наружу крика гортани холодный воздух, стараясь удержаться в сознании. Острый слух Фили, поддерживающе сжавшего плечо дяди, уловил на нижних этажах оружейной множество торопливых шагов и криков. Гомон приближался. — Фили, это стража? — шепотом спросил Кили, опасливо глядя на дверь. Старший принц словно отмер после вопроса брата. — Надо бежать. — высказал общее мнение Двалин, добавив при том еще пару крепких выражений на родном наречии. Гномы взбаламошились. На то, чтобы уйти тем же путем, каким они пришли в это место, а именно, через окно, утащив с собой хотя бы пару клинков, потребовалось бы много времени. А его сейчас было в обрез. Стража ворвалась в помещение во мгновение ока. Фили сжал кулаки, готовясь как-нибудь, но обороняться, Кили схватил первый попавшийся под руку кинжал, но оба брата даже глазом моргнуть не успели, как обнаружили у своих глоток остро заточенные клинки. Дергаться сейчас было бы более чем безумно. В таком неудобном положении, Отряд, окруженный стражниками Эсгарота, держал путь на главную площадь городка. С неба, укрытого грузным хмурыми тучами, сыпал снег. Свет от множества факелов, зажжёнными вышедшей из домов толпой жителей, бликами играл на стальных остриях мечей. Торин, вопреки всему, что с ним случилось в оружейной, шел сам, прихрамывая и иногда опираясь о плечо верного Двалина. Зеваки расступились, пропуская стражу вместе с пленниками к ратуше. — Что здесь происходит? — спросил человек с заплывшим жиром лицом и маленькими поросячьими глазками, одетый намного лучше, чем все жители маленького городка. Он стоял на крыльце ратуши, гордо выпятив большое пивное пузо, важно накручивая на палец жидкий засаленный рыжий ус, и всем своим видом вызывал отвращение у компании гномов. То был бургомистр Эсгарота. Тип самолюбивый, не в меру обжорливый и крайне трусливый. Пожалуй, существо более заносчивое и в то же время жалкое, попадалось гномам на пути всего один раз, это был Король Гоблинов, взявший в плен Отряд, когда тот пересекал Мглистые Горы. — Они собирались украсть наше оружие, сир. — произнес один из стражников, выйдя вперед. — А-а, враги государства значит? — Бургомистр оскалил желтые кривые зубы в подобии улыбки. — Отчаянная банда наемников, не иначе, сир. — заявил прихвостень правителя города. Кили сразу узнал по голосу того человека, что едва не помешал гномам пробраться в Эсгарот. Альфрида. — Попридержи язык, коли не знаешь с кем говоришь! — Выступил из толпы Двалин, грозно сверкая глазами, но его тут же дернули за руку обратно. — Помолчи. — шепотом вынес Торин, обращаясь к старому боевому товарищу. — Ну, с кем я говорю, гном? — с издевательскими нотками в скрипящем, словно проржавевшем голосе, отвечал бургомистр, явно наслаждаясь беспомощностью пленников. Предводитель отряда уже было сделал шаг вперед, чтобы держать речь перед жителями Эсгарота и не дать товарищам опозориться перед этой жалкой пародией на правителя, был остановлен Фили. — Не нужно, дядя. — тихо произнес старший наследник. — Я… Я сам. — Дубощит уде хотел что-то ответить, но Фили прервал его. — Ты сам учил меня ораторскому делу. Я справлюсь. — Фили ободряюще улыбнулся, оглядывая Торина. Бледное лицо, покрытый испариной лоб, на который налипли спутавшиеся черные пряди. Повязка на ноге уже вся почернела от крови и гноя. В глазах Торина поблескивал нехороший лихорадочный огонек. — Не волнуйся. — Фили, ты уверен? — прошептал узбад, положив на плечо принца руку. — Более чем. — Фили, в последний раз взглянув в сторону брата, в глазах которого просто читался немой вопрос: «Фили, ты рехнулся?», и на дядю, выступил из-за спин товарищей. — Мое имя Фили, я племянник знаменитого Торина Дубощита, сына Трайна, внука Трора. — незамедлительно начал речь принц, обернувшись к толпе жителей Озерного Города. — Мы, гномы Эребора, пришли сюда, чтобы вернуть родину наших предков. Из рассказов стариков, я слышал, что Город-на-Воде видел и лучшие времена. Помнится, когда-то давно, это было не просто маленькое людское селение, верно? Здесь, на этих самых улочках, стояли флотилии кораблей, груженные самоцветами, заморскими винами и шелками. Тут был центр всей торговли севера! — Фили тщательно подбирал слова, говорил громко, зычно и убедительно. Жители Эсгарота с интересом и надеждой в глазах глядели на наследника подгорных королей. — Я и мой Отряд собираемся вернуть те славные времена! Гномы Эребора вернутся в свой дом и вновь разожгут пламя в своих кузнях, а богатства и изобилие вновь реками потекут сюда! — Фили развел руками, с довольством наблюдая за тем, как толпа поддержала его слова восторженными криками. Принц кинул взгляд на дядю. Тот одобрительно кивнул и едва заметно улыбнулся. — Смерть! Вот, что вы принесете нам. — из толпы выступил Бард. — Если вы разбудите зверя, то принесете гибель всем нам! — Да, с какой стати нам верить в правоту слов этого гнома? Кто поручится за его честность? — ядовито прошипел Альфрид, недобро глядя на Фили из-под сросшихся бровей. — Я поручусь! — вдруг встал в разговор Бильбо. — Я проделал с этими гномами долгий путь и с уверенностью могу сказать, что любой из них чист на слово и каждому можно верить. — Народ! Послушайте меня! — выкрикнул Бард, выходя в центр площади, — Вы что, забыли о том, что случилось с Дейлом? Забыли тех, кто сгинул в вихре огня из-за неуемных амбиций Короля-под-Горой? — Лучник с надеждой смотрел на людей. Многие из них приходились ему соседями и хорошими знакомыми. Но все сейчас были куда больше увлечены перспективами стать богаче и вернуть сказочное прошлое Эсгарота, чем его доводами об опасности драконьего пламени. Бард просто хотел уберечь своих детей от этой страшной смерти. — Полно, полно! — встрял бургомистр, размахивая руками. — Не пристало нам так спешно обвинять других! Не будем забывать, что это Гирион, твой предок, Бард, не смог убить дракона! — Да, сир, каждый ребенок в городе знает эту историю. — едко ухмыльнулся Альфрид. — Он выпускал стрелы, одну за другой, и ни одна из них так и не нашла свою цель. — У тебя нет права входить в эту Гору. — в отчаянии прошептал Лучник в лицо Фили, — Его нет ни у тебя, ни у твоего дядьки, ни у кого либо еще. — Только у нас оно и есть. — Принц ответил тихо, с сожалением. Все-таки Бард оказался хорошим человеком. Но у Фили была своя цель, а у Лучника своя. Наследник повернулся к бургомистру. — Я обращаюсь к правителю этого города. Вы поможете моему Отряду совершить предсказанное? — Я вам вот что скажу. — бургомистр снова расплылся в улыбке, словно кот, почуявший впереди большую наживу. — Добро пожаловать! Добро пожаловать и милости просим, Король-под-Горой! — толпа рассыпалась криками и аплодисментами. *** Бургомистр выделил новоиспеченным гостям комнаты в местном трактире, велел владельцу заведения накрыть стол за счет городской казны и распорядился, чтобы гномам выдали одежду, более-менее подходящую им по размеру. Отряд тут же сел за стол и принялся вкушать простые, но справные яства. Торину тоже хотелось есть, желудок пустовал с самого утра, но узбаду и кусок в горло не лез, а нутро сводило спазмами тошноты при виде пищи. Через силу опрокинув в себя лишь стакан воды, Дубощит поднялся в свою комнату. — Думается мне, Торин не сможет вести нас дальше. — Балин тяжело вздохнул, уткнувшись взглядом в столешницу. После ухода предводителя в помещении повисла тишина. — Что же нам делать? — робко спросил Ори. В его голосе промелькнули нотки отчаяния. — Это что же получается… Весь поход… Насмарку? Гномы обеспокоенно загудели. Фили вертел в руках опустевшую кружку, прекрасно зная, что ему сейчас предложат, а если и не предложат, то он должен будет высказать сам. — Фили, — Кили тихо пихнул брата в бок, обращая внимание принца на себя, — ты поведешь Отряд дальше? Гнетущая тишина снова заполнила пространство. Фили почувствовал на себе множество пытливых взглядов. — Мальчик мой, мы не заставляем тебя это делать, — грустно улыбнулся Балин. — Если это не в твоих силах, то… — Замолчи, братец. — произнес Двалин, хлопнув седого гнома по спине, — Дай парнишке сказать. — Я… — Фили выдохнул и встал из-за стола, — Я поведу. — Одобрительный гул голосов был ответом заявлению принца, — Завтра я попрошу у Торина благословения, ежели он будет не в силах сам продолжать поход. Но только при этом условии и никаком более.