Разлитая бутылка пива на набережной реки Сены

Друзья мои. Извините, что жанр и пейринги держутся втайне. Так надо.

Описание ➂

За два дня ожидания той самой волнующей встречи Чанель прибывал в какой-то прострации, вакууме своих грез и мечтаний, и в конце концов вышел из него с огромным багажом нереальных идеализаций и не особенно правдоподобных выводов, касающихся их взаимоотношений с До Кёнсу. Ну к примеру. Чанель очень долго, во всех подробностях и деталях, пересказывал мне из раза в раз встречу с ним, их разговор, каждое слово, стараясь найти еще хоть какую-нибудь крошечную мелочь, которую он упустил, чтобы продлить это сладостное ощущение того, что он знает о нем чуть больше. То, за что можно было зацепиться и анализировать дальше. Непрекращающийся поток выводов, мыслей и домыслов лежали перед ним как какой-нибудь непонятный чертеж со странными графиками, как прочитанная сотню раз книга или стихотворение, которое он выучил уже назубок. Вот именно это я называл фанатизмом. Мой друг отличался этим качеством в разы больше, чем остальные. За секундный разговор с человеком, который ему нравился, он мог сделать сотню, нет, тысячу выводов, а иногда ему даже не требовались слова собеседника. К среде он накрутил себя уже до предела. Он плохо спал, ничего не хотел есть и постоянно твердил мне о том, что чувствует, будто «судьба наконец нашла его» и «следующая встреча обязательно будет решающей». Я с долей скепсиса верил в то, что именно До Кёнсу должен был стать его «судьбой», и хотя я ни разу не видел этого парня в жизни, он не вызывал во мне доверия, ну не так я представлял себе того, кто идеально бы подошел моему несколько наивному соседу. Я не желал особо вмешиваться в его отношения, но своей миссией видел то, что должен позаботиться о том, чтобы Чанель смотрел на ситуацию более объективнее, дабы в дальнейшем избегать разочарований или неоправданных надежд. Обычно он всегда обижался на меня за это. - Да ты его даже не знаешь, - как и в этот раз, слова повторились. Но я не помнил, чтобы он был так страстен, как сейчас. Его глаза были залиты кровью, он был взбешен и зол, когда я пытался рассказать ему то, как это выглядит со стороны. - Чанель, я всего лишь хочу, чтобы ты не бросался в омут с головой туда, где может таиться опасность. Твои чувства могут сильно пострадать, - а потом добавил шепотом. – Они уже и так накалены до предела. - Ты так говоришь, потому что никогда не любил, - он почти оскалился на меня, развернулся и резкими движениями начал разбирать вешалки в шкафу, которые неприятно скрежетали по железному выдвижку. – Не все такие черствые как ты, Чондэ. И не всегда нужно держать свои чувства где-нибудь под боком. Иногда им нужно давать волю, не стесняться показывать их остальным, вот что такое счастье. Я лишь опустил свой взгляд вниз, рассматривая свою голую ступню, на которой мотался рождественский тапочек. - Может, ты и прав, - ответил я. Я не собирался спорить с Чанелем. И я не обижался на него за такие слова. Никто не виноват в том, что он плохо знал меня, и его агрессия была оправданной. Каждому хочется верить в чудо, не так ли? На утро среды Чанеля мутило, а уже к обеду, когда мы встретились с ним у буфета, он сказал, что ему нездоровиться, и его стошнило в туалете. Я даже представить себе не мог, насколько люди могут влюбляться. Что вообще творилось в его голове в эти моменты? Я сторожил дверцу туалета, за которой слышал его тяжелые стоны и отвратительные звуки вывернутого желудка. Мне было жаль его, он истощался на глазах, и я еще никогда его таким не видел. Не буду скрывать, мне стало страшно за него, и когда он наконец вышел наружу, я предложил ему встретиться с Кёнсу вместе, на что Чанель отреагировал с удивлением. - Зачем? Я вздохнул. - Да не бойся, я просто хочу поддержать тебя. Заодно посмотрю, кто он, а если тебе захочется остаться с ним наедине, то сразу же уйду, только знак дай. Чанель надолго задумался, он умывался и промывал проточной водой рот. Потом он вытащил почти всю пачку сухих салфеток и вытирал руки и лицо. - А знаешь, - сказал он. – Неплохая идея. По крайней мере, мне больше не хочется вырвать. Чанель понятия не имел, как ему удастся увидеться с Кёнсу, и потому после последней пары я предложил ему встретиться в столовой, и когда он спустился, то не мог усидеть на месте и постоянно ёрзал на стуле, кусая ногти. Мои одногруппники, которые были в это время со мной, не могли не заметить, что с Чанелем творилось что-то странное и пытались расслабить его какими-то разговорами и шутками, и тому хотя бы немного, но полегчало, правда, стоило всем разойтись, он наклонился ко мне с прежним испугом в глазах и произнес: - Чондэ, давай пойдем в курилку, вдруг он там?! - Успокойся, Чанель, - ответил я. – Если он сказал, что вы встретитесь, значит, он имел в виду, что сам тебя найдет. Дай чуваку почувствовать себя главным. Он не унимался, и почти дрожал, возвращаясь на свое место. - Может, все же… - Нет. - Ладно, - он покорно опустил голову вниз, замолчав. Прошло пять. Потом десять минут, и на лице Чанеля бушевали целые бури различных эмоций. Сначала страх, потом печаль, потом гнев, а затем все повторялось снова. Я вернулся к нашему столику, принеся новые стаканы с клюквенным морсом. - Спасибо, - сказал Чанель, отодвигая еще один недопитый стакан к таким же трем. Я нахмурился, откинувшись на спинку стула. - Да уж, а он тот еще подонок. Я конечно понимаю, что не так и просто догадаться, где слоняются почти все студенты, но хоть доля разума в нем должна присутствовать? - Не могу я так больше, - почти взвыл Чанель, падая на локти на столе. – Чондэ, пойдем куда-нибудь. Куда угодно! Я не могу сидеть на месте! - Хорошо-хорошо, - я недовольно поднялся и, закинув на плечо рюкзак, двинулся следом за ним, пиная носком ботинка его по заднице. – Шевели булками, идем на третий этаж. - А зачем на третий? – недоумевал Пак. - Мы просто будем ходить по кампусу, что непонятного? А потом и в курилку твою пойдем. - Да сразу пошли туда! Он почти пихнул меня в противоположную сторону, к лестнице. Я пошатнулся, чуть было не упав на пол, а потом в шутливой манере начал пихать его к перилам и сам. - Осторожнее! – сказал он. – Давай наперегонки, а? Я по лестнице, а ты на лифте? Я закатил глаза. - Идет. Тогда дождись, когда придет лифт, окей? Он хитро улыбнулся, остановившись перед ступеньками в боевой готовности. Я нажал на кнопку вызова и спустя пару секунуд передо мной отворились двери лифта. - Готов? – я посмотрел в его сторону и многозначительно подмигнул. - На счет три, - он дрожал в предвкушении меня обставить. - Раз. - Два. Я оборачиваюсь в сторону дверей, открывая рот, чтобы произнести последнее слово, как вдруг… - Од… Чанель! Пак расценивает это как «марш-рывок» и резким движением подается вперед, перепрыгивая разом три ступеньки, он хватается за перила и уносится со скоростью света вниз, но, блять, было уже поздно, а в придачу еще и неловко, потому что передо мной в открытых дверях лифта стоял парень, внешне напоминающий мне До Кёнсу по всем критериям того описания, которое я о нем имел. Он бросил на меня взгляд спокойных несколько уставших глаз, было видно, что он очень измотан, я был уверен, что он даже не услышал то, что я прокричал пару секунд назад. Я взглотнул ком в горле и спокойно вошел в кабинку лифта. - Вам наверх? – спрашивает парень. Я смотрю на его пальцы, которые замирают у кнопок, а потом киваю, тут же покачивая головой в стороны. - Д-да, то есть… нет. Мне наверх, а потом вниз, а вам куда? Кёнсу на секунду поднимает глаза вверх, смотрит на потолок и хмурится, переводя на меня непередаваемый взгляд. - Не понял. - Забейте, - я улыбнулся. – Еду с вами. До на это ничего не ответил, но посмотрел на меня с очень выразительным отвращением, от которого мне стало не по себе. Хотя я мог представить, как странно это звучало из уст незнакомца. Мы доезжаем до шестого этажа, и он выходит, а мне ничего другого не остается, чтобы пойти следом за ним. Не спрашивайте, почему, я сам не знаю, я просто не мог допустить потерять его из виду. Кёнсу конечно же оборачивается на меня и, замечая за собой, останавливается, пиля меня несколько гневным взглядом. - Что, тебе тоже сюда? - Именно, - я отвечаю спокойно. Он стоит на месте в паре шагов о меня, одной рукой держась за ручку рюкзака, а спустя какое-то время кивком головы дергает вправо. - Иди. Я приподнимаю одну бровь вверх. - Что, прости? - Куда тебе нужно, - отвечает он. – Проходи. Я следом. Я не ожидал такого. Некоторое время я стоял на месте, неуверенно сделав шаг вперед, в моей голове не было никаких идей, что ответить, что сказать, что делать. Чанель был прав, когда говорил о Кёнсу, что этот парень странный. Он и правда излучал какой-то ужас. Я бросил на него взгляд, простодушно улыбнулся и прошел вперед, скрывшись за углом одного из коридоров. Как только я завернул, я прижался к стене и стал вслушиваться. Легкие шаги Кёнсу прозвучали чуть позже, он прошел мимо моего поворота, и я выглянул из своего укрытия, очень осторожно и еле слышно следуя за ним по пятам на большом расстоянии. Я следил за ним довольно долго. Он то заворачивал в один коридор, то в другой, потом спустился на этаж ниже по лестнице запасного выхода, а уже затем я потерял его окончательно. Он скорее всего находился за какой-то дверью на пятом этаже, но за какой именно – я не знал. Я подождал пару минут, внимательно вслушивался во все звуки, а потом начал вплотную подходить к каждой из дверей, прикладывать ухо к проему и выглядывать через щелочку то, что скрывалось внутри комнат. Кабинет 211. Казалось, там не было никого, через проем можно было разглядеть только покорно лежащие на окнах жалюзи сиреневого цвета. Кабинет 212. Пусто. Ни звука, ни света, закрытый замок. Кабинет 213. Тоже самое. Предпоследним был кабинет 214. Я ничего не мог разглядеть поначалу, уже думал было отходить, как вдруг услышал чей-то слабый голос. - Здесь есть какие-нибудь источники? Я затаил дыхание. А потом и вовсе услышал знакомый голос, который выдавал низкий тембр голоса До Кёнсу. - Да, разумеется. У меня остались приложения, я могу отправить вам их по почте, если вы дадите адрес или телефон. Ким Минсок приложил средний палец к губам, спокойно вчитываясь в текст реферата. Кёнсу стоял рядом с ним, разглядывая отросшие черные корни его несколько выцветших рыжих волос. Он закусил губу, ожидая того, когда к нему обратятся. - Скажите, это у вас опечатка? Ким поднимает на него голову, указывая пальцем в середину текста на какое-то слово, а Кёнсу приподнимает в удивлении брови, склоняясь вниз. - Дайте взглянуть. До наклоняется, случайно дотрагиваясь до плеча преподавателя своим телом. Минсок задерживает дыхание, когда чувствует, что студент находится слишком близко и ему в нос бросается свежий запах его одеколона, опьяняющего сладкого аромата каких-то ярких оттенков. Но он узнает его, потому что это не первый раз. - Вы об этом слове? – Кенсу осторожно ведет по листу бумаги своим пальцем, указывая на какое-то непонятное слово, но Минсок, тяжело вздыхая, указывает на соседнее. - Нет, это. - Это? – нежный низкий голос, переходящий почти в шепот. Кёнсу отводит свой палец в сторону, дотрагиваясь своим до пальца Минсока, а потом поджимает губы, сощуривая глаза. У Минсока начинают краснеть щеки, он убирает руку от листов, сжимает зубы и сердито хмурится. Ему все-таки удалось до него докоснуться. - Так, - протягивает До, пытаясь вспомнить. – Что же я хотел написать. Минсок осторожно поворачивает свою голову влево, близко видя перед собой лицо студента, который кусает свою нижнюю губу и с самым серьезным видом рассматривает свою работу. У Минсока от негодования закипает кровь, хотя возможно, не только от этого. В это время у меня начинает как бешеный вибрировать телефон в кармане. Это был Чанель. Он уже успел написать мне тысячу смс, а теперь начал и звонить. Я отошел от кабинета, понимая, что если я возьму трубку, то это будет слышно на весь коридор. Я чертыхнулся, понимая, что мне придется уйти. Чанель звонил мне в редких случаях, так что, если я не возьму, он надолго обидится. И я начал спускаться по лестнице вниз. - Вы правы, - говорит Кёнсу, обращаясь к своему преподавателю. – Здесь опечатка. Минсок коротко кивает, отворачиваясь и смотря в окно. Он кажется рассерженным и злым, стараясь скрыть свое негодование и стыд, прижимая губы и выдвигая нижнюю челюсть чуть вперед. Кёнсу долго и бесцеремонно рассматривает профиль его лица, тонкую оправу очков, красивую линию скул и нежной кожи мочки уха… Хочется прикоснуться, и он почти изнывает внутри себя от желания. - Давайте я исправлю, - говорит он чуть тише, едва заметно делая шаг ему навстречу и почти прижимаясь к нему. – Когда мне принести работу в следующий раз, господин Ким? Минсок еще раз вдыхает полной грудью, поворачиваясь в сторону к нему и одаривая его не самым дружелюбным взглядом. Он толкает его своим плечом, и Кёнсу чуть отстраняется. - Я же говорил тебе, чтобы ты приходил раньше. - Простите, у меня была работа, - спокойно отвечает тот. – Я же знаю, что вы остаетесь здесь допоздна. - Я не принимаю студентов в это время, - категорично заявляет Ким. В его взгляде нет и доли жалости, он непоколебимо прямо смотрит на своего студента и бросает на край стола его работу. - Не нужно приносить больше. Уходи, считай, что ты сдал. Кёнсу медленно опускает взгляд вниз, ничего не отвечая. Он тяжело вздыхает, пряча свои мелко дрожащие руки за краем стола. Проходит минута, и он с тем же присущим ему спокойствием переводит на преподавателя свой взгляд. - Я не люблю получать оценки незаслуженно. Позвольте мне сдать экзамен честно. Минсок задумчиво скользит взглядом по поверхности стола прежде, чем ответить. - Что ты хочешь, Кёнсу? Мне уже порядком надоело твое присутствие. Кёнсу делает еще одну попытку сближения и осторожно подвигается к нему навстречу. - Вы можете проверить мою работу до конца? Минсок хмыкает, обратно беря в руки папку и перелистывая на конец. Кёнсу следит за тем, как он вчитывается в каждое слово вновь, а потом подносит к губам кружку с кофе, лежавшую до этого рядом с компьютером, и делает большой глоток. - Неужели ты и правда делал это сам? – высокомерно улыбается Ким. Кёнсу спокойно кивает. - Да, сонсэним. Минсок покачивает головой в стороны. - Лучше бы скачал из интернета что-нибудь, что я успел увидеть тысячу раз, а то совсем не даешь мне повода тебя унизить. До ничего не отвечает, лишь смотрит в сторону окна и натянуто улыбается не слишком приятной «шутке». Минсок чуть приподнимает голову, пытаясь взглянуть на студента. - Ты слышал, что я сказал? - М? – Кёнсу хмурится, он и правда на пару минут задумался; наклонившись, он останавливается почти на уровне лица преподавателя. - Здесь исправь, - отчетливым шепотом проговаривает Минсок, тыча в главы содержания. – Название не точное, опусти это в параграф. Кёнсу переводит глаза на него, встречаясь со взглядом преподавателя. Они замирают, смотря друг на друга. У Кёнсу пересыхает в горле, а пульс начинает учащаться, его сердце бьется все сильнее, кровь закипает, а внизу нарастает напряжение. - Хорошо, - отвечает он шепотом, не отрывая от него взгляда. Минсок спокойно кивает, протягивая ему работу, но даже не думает отводить глаза в сторону. Что это? Кёнсу не понимал. Он ждет чего-то? - Вы одни? Зачем он спросил это? Черт возьми. В его голове пустота. Он не в состоянии был думать о том, как неуместно и двусмысленно это звучит. - Один, - спокойно отвечает Ким. Грудь вздымается так, будто выпускает наружу не воздух, а жар пламени. У Кёнсу дурнеет голова, пересохшие губы будто бы наливаются кровью, когда он замечает, что учитель рассматривает их. Пошевелиться страшно. Что-то между ног хочет сблизиться с чужой кожей, почти ноет от того, что остается надолосканным. Кёнсу инстинктивно, неконтролируемо подается чуть вперед, его ноги упираются к стулу. Он пытается скрыть то, что читается даже в его взгляде, а именно – животное возбуждение. Глаза Минсока какое-то время бегают по помещению кабинета, он растерянно перебирает пальцами по столу. Кёнсу отводит взгляд вбок, понимая, что ему становится уже плохо, и еще немного, и он просто набросится на него как какой-нибудь дикарь или насильник. А Минсок, понимая все это, не понимает, что ему делать. - Можно я… И Кёнсу обрывается на полуслове, зажмуривая глаза. Он сердится. Сердится, потому что это пиздецки тупо. Вот так вот спрашивать. Когда вообще он кого-либо спрашивал о чем-то таком? Сердится, потому что чувствует себя обессиленно и беспомощно. Потому что он бы сделал все, чтобы Ким Минсок сам поцеловал его или… И ему не пришлось бы чувствовать себя вот так вот униженно сейчас и глупо. - Что? – голос у Минсока спокойный и обычный, он словно не замечает ничего и не понимает, к чему все это клонится, а может просто игнорирует это или издевается. Кёнсу думает. Сдержаться и потерпеть или довести это до конца? Он с трудом переводит взгляд на учителя и дрожащей рукой берет его ладонь в свою, чему Минсок нисколько не сопротивляется, даже тогда, когда его тянут вверх, и он встает вровень с ним, почти прижимаемый в письменному столу телом своего студента. Взгляд у Кёнсу дикий, блестящий и полный необузданной энергии. Он ставит свои пальцы на край стола, двигаясь навстречу, все ближе и ближе к Минсоку, пока не прижимается совсем вплотную и его пах не дотрагивается до его бедер. Он выдыхает почти стон и закрывает глаза, словно от какой-то боли. - Черт… Минсоку становится жарко. Он поднимает голову наверх, сдерживая свой стон, когда чувствует что-то твердое и горячее сквозь ткань штанов. - Ебать, что же ты делаешь. Кёнсу хмыкает, не открывая глаз. - Ты злишься на меня? - Да. Кёнсу подается вперед и целует его в губы, прижимая его к себе за спину и плечи. Минсок целует его, раздирая кожу губ, почти кусает и не отвечает на немую просьбу пустить язык. - Хватит, - он говорил это как-то обессиленно, неуверенно, и Кёнсу только сильнее сжимает кофту на его спине, а потом и вовсе берет его за бердра, слыша легкий ох у уха, и садит на письменный стол, наседая сверху и заставляя Минсока опуститься и лечь. - Что ты делаешь, придурок? – Ким почти стонет. – Остановись… Я не могу так. Ты не понимаешь, что ты делаешь. Кёнсу целует его шею, забирается под кофту и гладит его живот. Он делает это так быстро, будто боится, что не успеет сделать всего, чего он хочет. И у Минсока кружится голова, он сжимает зубы и с силой тянет ткань кофты на его плечах к себе. - Остановись, прошу, - говорит он. – Я начинаю возбуждаться. - Это хорошо, - отвечает До, целуя его за ухом и спускаясь к шее. – Не останавливайся. - Нет, не надо, - Минсок закрывает глаза. – Я не хочу. Не сегодня… Кёнсу отрывается от него и заглядывает в глаза. - Что это значит? Почему нет? Минсок выдыхает полной грудью, а потом отвечает: - Уходи, Кёнсу. До опирается руками о стол и долгое время ничего не отвечает, пытаясь выровнять дыхание. - Ты не хочешь? Не хочешь этого вообще? Минсок садится, вытирая влажный лоб ладонью и отбрасывая свои очки в сторону. - Я не знаю, - говорит он. – Это неправильно. Я вижу в тебе только своего студента, не более. Кёнсу отводит взгляд в сторону. - Давай исправим это. Пойдем на свидание. Ты узнаешь меня лучше. - Не говори со мной на ты, - категорично и равнодушно отвечает тот. – Зачем мне идти на это. - Ты старше меня всего на пару лет. Почему не хочешь дать мне шанс? Минсок переводит на него свой взгляд и замирает. - Тебе пора, Кёнсу. До новой сессии.