Описание шестое, Разлитая бутылка пива на набережной реки Сены

Описание шестое

20 января 2018 г., 16:34

Настройки

Описание ➅

Друзья! Настоятельно Вам рекомендую послушать как главный OST-трек к этой работе: Palisades - Dark Несмотря на лирику, эта песня идеально подходит под общую атмосферу данной работы, её звучание точно отражает эмоции персонажей и общий сюжет фанфика. А еще она бесподобно-прекрасная, мистически-сумрачная и приятная для ушей. Она стала эмоциональным каркасом этой работы, так что если хотите прочувствовать все оттенки ощущений и вдохнуть эту работку как дорожку кокса, то смело её слушайте! Я помещу название песни также в комментарии к работе. Спасибо за внимание.

Ким Минсок проснулся в 7:30 от привычного звонка своего будильника. Вслед за нажатием кнопки «выключить» последовало утреннее радио, оповещавшее о начале нового дня в Сеуле: «Доброго утра, дорогие жители! Меня как обычно зовут Ким Хакён, и мы начинаем новый день в столице страны утренней свежести! Надеюсь, у вас хорошее настроение? На часах почти 8 утра, и жители спешат на свою работу: заводы, фабрики, магазины, торговые центры, школы, спортивные залы… Погода пасмурная, температура ближе к нулю, вскоре я объявлю гостей сегодняшней трансляции. Пожалуйста, не пропустите и оставайтесь с нами». Минсок лежал на спине, сложив накрест руки на груди, и слушал диктора с закрытыми глазами, чувствуя, как из приоткрытого окна до оголенных пяток морозный воздух дотрагивается до кожи. Одно движение – темные шторы открывают не менее светлую улицу. Будто на дворе ночь, и утро вовсе не наступало. Что еще скажешь: зима. Под звуки теплых джазовых песен Минсок начинает собираться, выдавливает из тюбика геля для бритья и размазывает его на подбородок, аккуратным движением бритвы убирая отросшие волоски. Затем горячий душ, жареный омлет, бесконечная замучавшая его зевота, проверка социальных сетей и наконец пронизывающий холод улицы после настежь открытой, исписанной граффити двери подъезда, выдыхаемая дымка пара изо рта и ощущающие легкого покалывания морозца кожи на пальцах. Минсок ездит на своем маленьком бежевом ситроене уже почти пять лет, с тех пор как заимел права; он заводит мотор, потирая свои ладони от холода, который скопился в салоне за время ночи, пока его не было, и почему-то всматривается в переднее стекло на равномерно двигающиеся дворники, которые гоняют из стороны в стороны снежинки. Черное небо, точнее темно-синее, приближающийся рассвет не торопится к городу быстро. А на улице ни души, словно он совсем один, и это чувство, однако, не очень привычно. Он расслабляется, откидывает голову на подголовник и выдыхает полной грудью воздух, задумываясь в тишине о чем-то личном, неприятно колящем грудь и вызывающем легкую тревогу. Именно такие моменты он ненавидит больше всего на свете – паузы. В паузах слышен голос его разума. Разума, который постоянно и неуклонно твердит ему о его одиночестве и покинутости. Почему-то перед глазами встают образы его родителей, но он быстро развивает эти картинки из мыслей. Как на зло даже взглядом не на чем зацепиться. Все кажется каким-то бессмысленным. «Ты не один, Минсок, - он повторяет себе это снова и снова, а затем хмыкает с иронией. – И правда. В тебя же влюблен тот студент-извращенец с кафедры инженерных технологий. Или родители, которые звонят раз в месяц. По-моему, все замечательно». Он смотрит в боковое зеркало, когда видит зажженный свет фар другой машины позади себя, и смеется в пустоту пару секунд каким-то жалким ироничным смехом. Наверное, уже прогрелась, можно ехать. На кафедре его встречают коллеги, они просто здороваются, не особенно его замечая, кто пьет свежий кофе с автомата, а кто поднимает на него голову из-под стопки бумаг на столе. Минсок кивает каждому, проходит к своему столу, достает из кейса пару тонких папок и подготавливается к своему семинару, который начнется через пять минут. К нему подходит коллега, тоже молодой специалист лет 27-ми, даже моложе него, хотя вообще-то они ровесники. У него светлые, правда поблекшие от времени и шампуня волосы, которые он всегда как-то небрежно укладывает на голове и плоское, но очень красивое лицо вытянутой формы. Минсок улыбается краешком губ. - Здравствуй, Сехун, как поживаешь? Тот приветственно улыбается ему какой-то хитрой улыбкой и чуть наклоняется вперед. - Какого хрена ты опаздываешь, ты вообще в курсе, что тебе за это выговор могут дать? Минсок поднимает на него свои серьезные глаза. - А чего тебя так это волнует? – а потом вздыхает, точнее ухмыляется, прикрывая это своим вздохом. – Сегодня просто ужасное движение, пробки на каждом углу, еле доехал, честно. Сехун, видимо, привык, что его недо-друг-недо-коллега постоянно ему врет, так что на его равнодушном бледном лице не вырисовывается удивление даже на долю секунды. - Да ну? Кому ты говоришь это, я же тоже водитель. Минсок шумно складывает пополам файлы и вновь смотрит на него, но уже выжидающе и с какой-то строгостью во взгляде. - Ты что-то хотел? Сехун улыбается вновь как ни в чем не бывало и радушно садится на край его стола, словно его туда пригласили. Он произносит чуть шепотом, но с большим энтузиазмом в голосе: - Ты в курсе, что наша кафедра хочет устроить вечеринку по случаю рождества? Хотим пойти куда-нибудь повеселиться в эти выходные. - Не поздно ли для новогоднего корпоратива? – иронично смеется тот. – Рождество уже как месяц назад прошло. - Да плевать, - Сехун делает взмах рукой в сторону и едва заметно закатывает глаза, мол, это вообще не имеет никакого значения. – Так ты идешь или нет? С нами. - Смотря куда, - пожимает плечами Минсок. - Ну же, не будь занудой, - улыбается Хун. – У нас хорошенькие работницы, это шанс с ними познакомиться поближе, или… - Меня это не интересует, - закончил за него Минсок, грубо перебив его и после, как бы в извинении и немом послании "все в порядке", щелкнув одобрительно пальцами в его сторону с наигранной веселостью. – Ты угадал. Сехун нисколько не стушевался, хотя и приобрел несколько удивленный вид. Он почему-то замолчал, словно никак не мог разобраться со своими мыслями. а потом выдал: - Да ладно? Серьезно? А что тогда тебе интересно? Только не говори, что ты один из этих… Минсок на секунду замер, словно припомнил тот случай в своем кабинете, когда к нему приставал один из его студентов… Его сердце бешено заколотилось в каком-то темном ужасе. Ему было страшно даже мельком взглянуть на своего собеседника, будто если он сделает это, то тайна окажется раскрытой. А ведь Сехун хоть и кажется глупым, но этого не заметить не сможет. У Минсока едва заметно затряслись руки, и он машинально продолжил собирать вещи в свой кейс как ни в чем не бывало. - Нет, - четко ответил он, коротко улыбнувшись; он поднял на коллегу голову и осветил на лице свою самую спокойную улыбку., задаваяя риторический вопрос: – О чем ты вообще? Сехун хмыкнул, ерзая на столе задницей. Сложно было понять, то ли он не поверил, то ли наоборот обрадовался тому, что его подозрения развеялись. - Ну вот и я о том же, не похож ты на голубого. Так че, пошли с нами. Чего дома сидеть? Повеселимся, будет классно. - Это что, твоя идея была? – спросил Мин, тут же завертев головой в стороны. – Впрочем, какая разница, эта идея все равно тупая. Мне нужно идти. До встречи. Сехун проводил своего коллегу долгим удивленным взглядом. Он смотрел так долго ему вслед, что можно было подумать, что он так глубоко задумался, что пришел к какому-то выводу, а затем он машинально опустил голову вниз и, заметив что-то вкусненькое на столе своего коллеги, обрадовался как ребенок и, тут же подхватив недоеденный шоколадный батончик со вчерашнего дня, забросил его в рот. Минсок быстро шел по коридору, поднимаясь вверх на лестнице. Ступенька за ступенькой пролетали у него перед глазами словно быстро сменяющаяся картинка киноленты, а сердце продолжало так же быстро стучать в груди, как и пару минут назад, когда он вспомнил ту сцену, словно вот-вот бешеным пульсом разорвет его тело пополам и выскочит наружу... Сегодня был не самый обычный день для него. Только сейчас он вспомнил, что… Впрочем, он надеялся, что это было неправдой, и Кёнсу учится в другой группе. Разве не он говорил ему, что можно приходить на все пары очников, если какая-то информация была для него непонятной? Этот Кёнсу. Он и правда иногда приходит. Но Минсок очень надеялся, что этот день станет исключением. Он открывает двери аудитории, и быстро проходит внутрь, словно желает проскользнуть незамеченным, мысленно готовясь к худшему. К чему же? Студенты встречают его поклоном, присаживаясь на свои места после. Минсок прячется у компьютера, делая вид, что ищет какие-то бумаги, а сам искоса рассматривает каждую парту в кабинете на наличие своей мишени. Кёнсу с первого раза он не замечает, значит, пронесло… Минсок снимает очки и, облегченно выдохнув, вытирает влагу на лбу ладонью, убирая пальцами волосы к затылку. Еще секунда, и он приходит в себя. - Простите за опоздание. Итак… Давайте начнем с переклички? В почти глубокой тишине слышатся робкие перешептывания толпы. Минсок открывает список, пробегая глазами по фамилиям, и поочередно произносит каждую. Многих на занятии не присутствует. Когда он уже почти закрывает свой журнал, он слышит, как дверь в аудиторию почти бесшумно открывается, а его сердце замирает в немом страхе. - Закончили, - произносит он. – Давайте начнем наш семи… - Простите за опоздание. Голос очень глубокий, низкий, ровный. Минсок оборачивается, замечая в дверях темную фигуру, очень знакомую фигуру, одного из своих очень знакомых студентов. Черные свободные штаны спортивного стиля, кроссовки, темная толстовка "вэнс" с поверх накинутой курткой "the north face" и такого же цвета карие, почти черные глаза, устремленные на него и застывшие в немом ожидании его ответа... Минсок на самом деле не может пошевелить рукой, пальцем. Его кошмары ожили в один момент в реальности, он часто ворочался во сне от этого поедающего изнутри чувства страха, неправильности и угнетения. И у этого страха всегда были такие черные глаза, какие были у До Кёнсу. В его взгляде виделось что-то зловещее, пугающее, даже дикое, но Минсока они пугали не поэтому. Наверное потому, что он не понимал, как обуздать и справиться с этой силой, и почему он? Он совершенно не подходил для этой роли. Так может поэтому Кёнсу так зацепился за него, он вдруг сам для себя решил, что раз это так, значит, это должен быть именно он? Противящийся, отрекающийся от него человек, убегающий, избегающий, равнодушный, ужасающийся? - До Кёнсу? – его пальцы чуть заметно дрожат, когда он пытается внести его фамилию в список, но голос кажется спокойным, даже чересчур. Тот кивает, проходя внутрь кабинета. - Все верно, - едва слышно. Когда тот занимает место за всеми спинами почти в самом конце, Минсока вдруг пробивает на раздражение и злобу. «Что он здесь делает? Зачем он опять пришел? Его присутствие раздражает». Но Кёнсу почти даже не смотрит на него в течении всей пары, он то играет в телефон, то иногда посматривает на отвечающих на семинаре студентов. Минсок старается вообще не смотреть в его сторону, игнорируя его существования настолько, насколько это возможно. Когда раздается звонок пятиминутного перерыва, Минсок вновь волнительно начинает дышать. - Вы хотите устроить брейк или продолжим? - Давайте брейк? – один из студентов почти проваливается под парту, стонет от скуки и собирает смешки в свою сторону. И Минсок неохотно соглашается. На пятиминутном перерыве к нему подходит студентка и задает вопросы касательно своей работы, и Минсок старается удержать ее как можно дольше, с облегчением и радостью объясняя ей то, что нужно исправить или добавить к реферату. В промежутке их разговора он чувствует на себе короткие взгляды Кёнсу в свою сторону, но делает вид, что ничего не замечает, продолжая свой разговор со студенткой, который уже полностью исчерпал себя после вопроса: "как у вас дела?" и "где отдыхали на новогодних праздниках?" Пара заканчивается, и все студенты спешат на перемену. Все, кроме Кёнсу, собирающего свой портфель, из которого он за все время достал только блокнот и ручку, слишком долго и монотонно. Минсок быстро накидывает себе на шею шарф и спешит поскорее выйти, останавливаясь в дверях с ключом и с нетерпением ожидая того, когда аудитория опустеет. Кёнсу все также неторопливо, медленными шагами направляется к выходу, он несколько сутулится и кусает губы, словно о чем-то напряженно думает и не решается что-то сделать или сказать. - Пожалуйста, быстрее, - проговаривает Минсок, стуча носком ботинка по полу. – У меня еще много дел. Кёнсу проходит мимо учителя, одаривая его серьезным взглядом, встает напротив и подпирает ногой входные двери, мягко отбирая у него из рук ключ. - Конечно, сонсэним, - спокойно произносит он, круча замочную скважину. – Как скажите. Минсок покрывается испариной, сердито хмурит брови и злобно сжимает руки в кулак, после чего резко отбирает у Кёнсу, протянувшему ему связку ключей, свою собственность и тут же отворачивается к нему спиной, быстрыми злобными шагами уходя прочь. - Почему вы боитесь меня? – голос Кёнсу раздается у его уха отчетливым звуком. – Все в порядке? - В полном, - Минсок сжимает зубы, страясь не показывать явно своего раздражения. Он пилит взглядом какую-то точку впереди, но ощущение, что рядом с ним идет ненавистный для него человек, который постоянно смотрит ему в лицо, ужасно бесит и злит его, и он чуть прибавляет шагу. - Сонсэним, вы точно в порядке? - Я же сказал тебе, что я в норме, - он чуть повышает голос. – Можешь не идти за мной? После этих слов он поворачивает за угол к лестнице, и Кёнсу резким движением руки останавливает его, сильно сжимая за плечо, и тот рефлекторно разворачивается, одаривая своего спутника испуганным удивленным взглядом. Минсок дышит через ноздри так, словно пик его ярости достиг предела, словно ему страшно настолько, что он пытается не показывать виду и успокоить самого себя равномерными вдохами. Привычное напускное выражение лица Кёнсу, выражающего равнодушие и дзеновское умиротворение, при Минсоке меняется во что-то совершенно иное. Он молча смотрит на учителя мягким, выражающим покорность, взглядом, словно боится лишний раз его задеть или напугать; а Минсок в гробовой тишине их "диалога" мечется взглядом во все углы коридора, в конечном итоге переводя взгляд на лицо своего студента и бегло осматривая в немом страхе его глаза. Будто бы он ожидает чего-то плохого, можно даже выразиться, нежелательного. А Кёнсу этой паузой старается успокоить его, дать привыкнуть к самому себе, а потом произносит не своим голосом: - Может уже хватит вести себя так? Минсок успокаивается, но молчит. Его губы плотно сжаты, будто он не дает словам вырваться наружу. - Я вас не обижу, - продолжает мягко Кёнсу, опуская вниз голову и видя в руках учителя кейс с папками, некоторые из которых торчат наружу. – Что это? Вам помочь донести? - Нет, -вырывается из уст Минсока слишком резко, и Кёнсу чуть хмурится, когда тот пятится назад после этих слов. - Я же сказал, прекратите так вести себя со мной. - Зачем ты пришел? Разносится словно эхом по коридору. И Кенсу отворачивается. На его лице выражается гримасса побежденного, разбитого человека. Он спокойно отвечает: - Что значит зачем? Я пришел на пару. - Ты врешь. Ты даже не слушал. - Именно это я и делал, - он вновь поднимает свои глаза на учителя, замирая взглядом на его лице. – Может, мне пересказать ваши слова? - Не надо. Что ты хочешь сейчас? Почему бы тебе не оставить меня в покое? Минсок говорит на полтона выше, чем обычно; говорит быстро, раздраженно и торопливо. И никакие способы Кёнсу как-нибудь исправить это у него не выходят. - Я всего лишь хочу, сонсэним, - глубоко вздыхает он. – Чтобы вы дали мне шанс показать себя с той стороны, о которой вы не знаете. - О чем ты? – непреклонно жестко продолжает Минсок. Его глаза блестят в сумраке коридора, будто бы он готов наброситься на свою жертву в любой подходящий момент. - Давайте прогуляемся? - Кёнсу натягивает на лице саркастичную улыбку, на самом деле чувствуя застенчивость. - Вы не против? - Я против, - отчеканивает Минсок. Кёнсу делает шаг назад и снова тяжело вздыхает. Он делает недолгую паузу. - Почему? Я сделал что-то не так? Минсок раздражается еще сильнее. - Что?! Ты прикалываешься?! Ты меня чуть в кабинете тогда не трахнул! Кёнсу чуть приподнимает свои брови в удивлении и машинально поворачивает голову назад, желая убедиться в том, что их никто не слышит. Эти слова немного ранят его, но он не показывает видом свою обиду. А Минсоку словно совсем все равно на то, что их могут подслушивать, возможно, он только и хочет этого. - Я извиняюсь за это, - спокойно произносит Кёнсу. - Я не хотел вас пугать. Я думал… - Что ты думал? Кёнсу какое-то время не отвечает. - Не важно. Давайте начнем все с начала? Как студент с учителем? Сходим куда-нибудь и поговорим о научных темах? Злобная усмешка Минсока раздается тихим эхом в тесном коридорном помещении. - Студенты не ходят разговаривать со своими учителями «куда-нибудь», ты этого не понимаешь? – уверенно отвечает он. – Ты нарушаешь правила этики. Хватит цепляться за меня, вокруг много других интересных личностей, найди себе друзей в конце концов. Кёнсу подается вперед с каким-то жаром, его глаза сверкают злостью и раздражением, и Минсок испуганно замолкает, чуть сутуля плечи. Кёнсу замирает от него в шаге и ничего не отвечает. Спустя секунуду вид его становится прежним. - Я, - начинает говорить он. – И сам знаю, чего я хочу. Мне не нужны советы. И еще.Мне надоело, что ты постоянно повторяешь про эту этику. Хватит думать о таких пустых вещах. В жизни нет правил, Минсок. По правилам живут только идиоты. Минсок внимательно впитывает его слова, смотря себе под ноги, а затем хмурится в несогласии и со всей силы толкает его в грудь, заставляя попятиться назад. Он произносит со всей страстью: - Значит, я идиот. Не водись со мной больше! Кёнсу дает ему время на то, чтобы успокоиться, молчит и терпеливо ждет, не сводя с него глаз, а потом тихо произносит, как бы самому себе: - Я не это имел в виду… Минсок выдыхает, отворачивается в сторону, сжимает веки, затем протирает лицо ладонью и, невнятно что-то произнеся, разворачивается, спускаясь по лестнице вниз. Кёнсу жалобно сводит брови, провожая его фигуру до тех пор, пока она не исчезает, он не решается последовать за ним следом. У Минсока горит пламенем все тело, он не замечает ни людей вокруг, ни разговоров, ни гудков машин снаружи. Ноги сами ведут его куда-то вперед, машинально выводя на дорогу к парковке, где припаркована его машина, а сам же он не в состоянии даже поймать хотя бы единственную свою мысль, удержать ее в голове и осмыслить. Он раздражается, когда край его шарфа начинает разносить ветер, резким движением смахивает его с себя, бросая на землю, и, нажимая на свои ключи множество раз, никак не может попасть по кнопке "разблокировать", в конце концов чертыхается, пинает ногой заднее колесо и садится внутрь салона ситроена, заводя мотор сразу же. Очутившись внутри, он вздыхает, закрывает глаза, откидывает голову назад и прикрывает лицо руками, просидев в такой позе несколько минут. Поначалу в его голове ползало чуство невыносимой злости, даже ненависти. Он представлял себе фигуру Кёнсу и то, как он бьет его сначала в живот, а потом ногами по спине, заставляя скрючиться на полу от боли, словно так он выбивал из него что-то прекрасное, что зовется любовью. Это как топтать ногами цветок в саду. И Минсоку доставляла эта мысль безграничное наслаждение. Но спустя мгновение, когда он успокаивается, он смотрит через стекло на здание университета, главный выход, из которого потоком выходят студенты, и почему-то теряет свои жизненные силы и прежнюю энергию пламени ненависти, которую омывает словно чистым потоком крисстальной воды, взявшейся из ниоткуда и оставляя горстку пепла и тонкую струйку горького дыма поле себя... Что это было? Минсок вдруг словно утекает вниз, проваливаясь в кресле. Его тело становится тяжелее и холоднее. Он равнодушно смотрит на точку впереди себя, на параллельные линии марки машины своего руля. "Может, я слишком погарячился?" - он закрывает глаза и чувствует, как по щеке с глаз стекает чистая слеза. "Что я наделал? Прости меня". Ключи поворачиваются вполоборота и машина заводится. Минсок утирает рукавом рубашки слезу у подбородка и медленно выкручивает к дороге руль. Проходит пару минут, и начинается снегопад. Кёнсу до конца застегивает замок на куртке и выходит наружу, осматривая территорию университетского парка. Многие студенты, только вышедшие из кампуса, бросаются наружу к газончикам, усыпанным тонким инеем и прыгают на землю или радуются внезапному повторному появлению снега этой зимой вновь. Кёнсу облизывает пересохшие губы и шмыгает носом, а затем медленно спускается по лестнице вниз, убирая руки в карманы куртки. Впереди маячат парочку знакомых ему студентов, это ребята из группы очников, на пары которых он иногда приходит. Они толпятся на одном месте и что-то обсуждают, а кто-то из них покидает компанию и все дружно кричат ему вслед что-то вроде: "до завтра" или "пока". Кёнсу решает пройти мимо них, но староста группы замечает его и машет рукой, мол, пойди сюда. - Эй, До Кёнсу, иди к нам! Кён сдержанно улыбается и идет навстречу. Какие-то девочки смущенно улыбаются, заметив его, а потом перешептываются между собой, хихикая. Кёнсу смотрит на старосту, пожимая ему руку в приветствии. Тот обнажает свои кривые зубы, кивая в сторону на другого своего сокурсника, у которого в руках какая-то длинная ткань. - Видал? - говорит староста. - Хёк говорит, это нашего препода, Кима. Наверное, выронил свой шарф, пока спускался. - Да точно его шарф! - заверяет его Хёк, раскрыв широко глаза. - Он в нем постоянно ходит. Слушай, а ты где живешь, Кён? - он оборачивается в сторону Кёнсу и вопросительно кивает. - Может ему отдашь, а? Я вообще сам не знаю, где он живет, но в той стороне точно. Хёк указывает куда-то за спину, на дорогу, что ведет в сторону района Чодо, и староста вдруг заливается смехом. - Ну вряд ли он бы жил на Каннаме, - и все подхватывают его смех. - Ты за ним следишь что ли? Хёк вертит головой в сторону. - Да я видел же, что он ездит в ту сторону, чего слежу сразу-то? Пока парень продолжал еще что-то доказывать, Кёнсу молча протянул руку к нему и аккуратно отобрал из его рук вязаный черный шарф. Хёк повернулся в его сторону, пока Кёнсу внимательно рассматривал вишивку на ткани. - Так ты где живешь? Может, отдашь ему? - Да ты че, с ума сошел? - перебивает его наглый староста. - На следующей паре и отдадим ему. - Да следующая будет аж через неделю, идиот. Кёнсу поднимает на парней взгляд и произносит так, чтобы они услышали. - Идет. Я отнесу ему его шарф, - все вдруг замолкают, удивленно уставившись на него, и Кёнсу хмыкает. - Мне как раз по пути. - Ну все тогда, - машет рукой в его сторону староста. - Мы нашли нашего донора, можем расходиться. Пока вся толпа начинает рассасываться кто куда, до Кёнсу доносится смех и громкий голос Хёка - этого деревенщины с четким диалектом сатури в произношении. - А почему "донор"-то? Это что такое? А он знает, куда ехать? А вы откуда знаете, что он знает? Кёнсу молча стоит и ждет, когда голоса поутихнут и, раздраженно цокая, вынимает из кармана мобильник, заходит в свои контакты и ведет вниз пальцем, находя номер с коротким именем: "Ким-сонсэним". Кёнсу коротко улыбается, думая над тем, чтобы поменять это имя на что-то другое. У него нет привычки вообще менять что-либо, но это совсем другой случай. И неожиданно он замечает, что у него осталось старое напоминанние о непрочитанном сообщении со вчерашнего дня. Он вздыхает. Какой-то номер... Даже по написанию предложения он понимает, что это принадлежит Чан... Как же зовут этого парня. Он хмурится и открывает сообщение. - Ах да, Чанель, - бубнит он себе под нос, записывая его в свои контакты. Внеся новое имя, он вдруг снова замирает и думает о том, как теперь дать о себе знать Минсоку, точнее о том, что у него есть его вещь. Он прокручивает в голове варианты текста сообщений, стуча большим пальцем по стеклу смартфона. Ничего такого в голову не приходит. Скорее всего, Минсок скажет, что ему это не нужно. Может тогда лучше не подписываться? Кёнсу думает, что это правильное решение, но не торопится этого делать, возобновляя свой шаг навстречу тротуару дороги. Скорее всего, еще слишком рано, чтобы показываться вновь. Ему нужно время на отдых и передышку после сегодняшнего разговора. По хорошему, мне бы вообще исчезнуть. Эта мысль больно колет у Кёнсу под сердцем и он кривится от неприятных ощущений. Нет, я не смогу так сделать. Лучше просто подождать. Может, он просто вспылил. Сейчас я буду только раздражать его. Лучше будет написать завтра. Чанель лежит в своей кровати после пар, свернувшись комочком. Он и не знает, что сейчас за окном его общежития спиной к его окну стоит До Кёнсу, который набирает ему сообщение. У Чанеля весь день болит от пустоты живот, но он не хочет есть, и только весь день пьет чай. Я приношу ему иногда кружки чая, какао, а теперь и вовсе спустился вниз в магазин ему за хлопьями, на случай, если он захочет сладкого, или же сухариков или снеков, если соленого. - Ты уверен, что не голоден? - спросил его я перед уходом. - Я угощу тебя говядиной. Чанель только покачал головой в стороны, не отлипая от подушки. - Нет, хён, я в порядке. Спасибо. Я вздохнул. Я совсем не понимал, что с ним происходит, но догадки у меня имелись. На улице как раз пошел снегопад, и я натянул капюшон на голову, проходя мимо одиноко стоящей черной фигуры какого-то невысокого парня, который стучал по мобильнику большим пальцем правой руки. Я бросил взгляд на его красную ладонь и провел в бездумной задумчивости весь свой путь до супермаркета. Чанель лежал в тишине и не двигался. Никаких мыслей не посещало его голову. А чувства... Чувства то накрывали его беззащитную слабую душу, ударяя и раня ее сильнее, то уходили прочь. Как морские волны неспокойного дня или сумрака. Но Чанель понимал, что они вернутся вновь и от этого становилось страшно. Он всегда был на взводе. А внешне это совсем никак не проявлялось. "Не может же быть так, чтобы он забыл? Или может?.. Может, написать ему еще раз? Я слишком надоедливый? Как он, где он, что с ним?" Чанель вскочил с кровати и кинулся к телефону, чтобы набрать новое сообщение, словно он был в каком-то тумане, как вдруг в его руках телефон завибрировал, оповестив о новом месадже. Сердце Чанеля чуть ли не остановилось, настолько это было внезапно. От имени получателя он почти что не умер в удивлении. Кёнсу: "Привет, извини, я не отвечал, потому что был занят. Как дела?" У Чанеля затряслись руки так, что он чуть ли не выронил мобильник на пол. У него случилось помутнение рассудка. Перед глазами то и дело мелькали разные цвета, переходящие из одного оттенка в другой. Все это одновременно очень его испугало, в то же время очаровало своей красотой. "Ты был занят? Ничего, я понимаю. Дай знать, когда ты будешь свободен. Очень хочу встретиться еще раз. Я в порядке". Кёнсу прочитал его сообщение и задумался, замерев на месте. Стоит ли отвечать сейчас? Он заблокировал телефон и убрал его в карман куртки.