Разлитая бутылка пива на набережной реки Сены

Описание ➇

В тот день я вернулся домой промерзшим до костей от холода, увидев Чанеля, сидящего за кухонным столом как ни в чем не бывало. Я почему-то так и подумал: он конечно же забыл о том, что я все это время ждал его, и даже не посмотрел в телефон, когда я ему звонил. Впрочем, обижаться я не стал. Судя по его довольному лицу, я понял, что все прошло неплохо, и, надо сказать, почему-то не очень этому обрадовался. Лично для меня это значило одно: все продолжается. - Мы отлично провели время вместе, - подытожил он. – Наверное, надо будет так почаще устраивать такие внезапные встречи. - Я пас, - с этими словами я плюхнулся на кровать в ботинках, на которых только начал таять снег; похоже, я правда чувствовал обиду, на меня напала апатия. – И кстати, ты мне должен. - М? – донеслось с другой комнаты. – Почему это? - Не задавай глупых вопросов, - прокричал я. – Лучше подойди и сними с меня эти ботинки, шевели булками. Чанель что-то проворчал, но к моему удивлению, пришел сразу же. Он потянул за мою пятку и снял первую пару. - Господи, Чондэ, у тебя мокрые ноги, - с сожалением сказал он. – Тебе нужна горячая ванная. - А еще новая серия какого-нибудь крутого сериала, пицца с анчоусами и твои обнимашки в качестве прощения. Чанель вылупил на меня глаза и на секунду застыл в недоумении. - Ты хочешь, чтобы меня вырвало? – и он начал изображать припадки какого-то блевотного позыва. Я расхохотался. - Ладно, обойдемся без этих гейских штук. Он скривил рот в саркастичной улыбке, промолчав. Я задумчиво посмотрел наверх. - Ладно, я просто прикалываюсь, окей? Я ничего не имею против гомосексуальных отношений. - Это хорошо, - ответил он, уходя обратно на кухню. Минсок опаздывал, на часах уже было семь сорок. Отчего-то он совсем долго копошился сегодня с утра: у него сводило живот, кружка кофе дрожала в его руках, а синяки под глазами почти набухли из-за недосыпа, так что скрыть их тоналкой было бесполезным делом. Кёнсу, как и положено, ждал его внизу, раскуривая очередную сигарету, говоря точнее, последнюю в пачке. Под открытым окошком скопилась пара-тройка окурков, а затем упал еще и новый, недокуренный и все еще дымящийся. В заднем зеркале Кёнсу заметил движение, и вскоре открылась дверь салона. - Прости за опоздание, - быстро проговорил Минсок, подминая под себя край пальто и распушая шарф на шее. – Поздно лег спать, вот и тяжело проснулся. - Поехали, - сказал Кёнсу, заводя мотор. Машина тихо тронулась с места, и они осторожно выехали на проезжую часть. Звучало тихое радио, какой-то приятный блюз, Минсок не сразу заметил, что вид у Кёнсу был тоже не самый свежий, а когда обратил на него внимание, то недоумевающе приподнял одну бровь вверх. - Что, тоже почти не спал? Кёнсу лишь тихонько выдохнул, не отрывая взгляда от дороги. - Я не привык вставать так рано. Минсок замолчал и подумал, стоит ли ему за это извиняться, но решил, что не надо. Он начал просматривать новостную ленту в телефоне и перестал следить за дорогой. Они заехали на заправку, и Кёнсу вышел наружу. Минсок лишь только покосился на его фигуру, идущую к минимаркету напротив, и стал осматриваться по сторонам, снова залипая в телефоне. Кёнсу вернулся незадолго после и бросил назад какой-то бумажный пакет, вероятно, с завтраком, который пах то ли хот-догом, то ли бургером, а на середину у панели передач поставил кофе-американо и апельсиновый сок в баночке. Он кивнул на бутылку. - Это тебе. Минсок в удивлении поднял брови. - Спасибо. Но я люблю яблочный. Кёнсу только посмотрел на него, ничего не ответив, и тут же отвернулся. Вместе они дошли до кабинета, находящийся на пятом этаже кампуса, где у лаборатории своего преподавателя уже заждались студенты с кафедры геологии, у которых как раз должна была начаться пара по предмету инженерной психологии. Минсок весело улыбнулся своим ученикам, подходя ближе ко входу со стопкой ключей в руке, и быстрым движением открыл аудиторию, в которую те сразу же вломились. Пару-тройку студентов недоверчиво покосились в сторону Кёнсу, но большинство либо проигнорировали его присутствие рядом с их учителем, либо удивились. - Проходите внутрь, - говорил Минсок, ожидая, когда все зайдут в кабинет. – Я подойду через пять минут. - А мы сегодня будем проверять домашку? – громко выкрикнул из самого дальнего угла лаборатории какой-то из наглых студентов, и все дружно обернулись и с надеждой на «нет» посмотрели на учителя. - Да, будем, - с долей какого-то наслаждения проговорил Минсок, вызывав у студентов выдох негодования и сожаления. – Готовьтесь отвечать. Я начну с Ана. Студент в очках, наверняка один из лучших в группе, по-деловому кивнул в знак согласия на это утверждение и тут же опустил голову вниз к учебнику, стараясь абстрагироваться от шума в аудитории и подготовиться к ответу. Минсок словно в последний раз оглядел свою аудиторию со студентами прежде, чем прикрыть входную дверь и вернуться к мраку опустевшего после звонка коридора к разговору, к Кёнсу. До стоял, убрав руки в карман штанов, почему-то его очаровала сцена, когда Минсок закрывал двери, точнее, его профиль, который впервые он рассмотрел так отчетливо близко рядом с собой, точеные линии челюсти, острый с чуть выпирающей верхней губой рот, круглая оправа тонких прозрачных очков с отблеском сокрытых под стеклом мудрых черных глаз и пушистыми мягкими ресницами… Естественно рыжие волосы в ярком зимнем свете, казалось, становились блеклыми, с едва заметным черным цветом у самых корней. Кёнсу не знал, зачем тот решил поговорить с ним наедине, но возможно, это было даже хорошо. Минсок казался как обычно несколько напыщенным, словно надутая от обиды принцесса, которой вовремя не принесли чай, строптивый грозный взгляд его острых как клинок глаз буквально разрезали нутро Кёнсу на части, то ли от волнения переживаемого чувства безграничной к нему любви, то ли от яростного желания поставить его на место или хотя бы пальцем пригрозить, что мол, так вести себя нельзя. Минсок Кёнсу иногда напоминал кошку, а точнее, котенка. С ним только и нужно что возиться и воспитывать. Кёнсу всегда забавляло это сравнение его двадцати восьмилетнего преподавателя психологии с этим непослушным животным. - Вот что, Кенсу, спасибо, что довез, и… Минсок вздохнул, деловито сложил губы и поправил свою челку назад. - Ну, ты же понимаешь, что это, - Минсок приподнял вверх брови, саркастично улыбаясь и странно жестикулируя ладонью по кругу. – То, что я вчера пригласил тебя в гости… Я был с тобой дружелюбен, то есть… Он снова как-то тяжело вздохнул, а потом поправил воротник своей рубашки и выдал уже в порыве какой-то страсти: - Просто я стараюсь быть честным. Окей? Не хочу, чтобы ты потом думал, что я типа… Ну… Принимаю это… Кёнсу приподнял одну бровь вверх в недоумении и спокойным тоном ответил: - Надо было тебе и правда покупать яблочный сок. Минсок вдруг остановился, застыл на студенте странным немигающим взглядом, а Кёнсу с ухмылкой открыл крышку апельсинного сока и сделал пару глотков. Минсок покачал головой в стороны. - В каком смысле? О чем ты вообще? Я просто стараюсь быть с тобой честным! - Да расслабься, Минсок, - расслабленным голосом сказал До. – Ты как-то слишком напряжен сегодня. - И правда, чего это я так напряжен, а? – сердито свел брови Минсок. – Может потому, что ты все еще здесь? Кёнсу поднял брови в удивлении. - А почему нет? - А почему да? - А почему ты плохо спал сегодня? - Что? – Минсок удивился; Кёнсу улыбнулся. – А это тут причем? У меня всегда были проблемы со сном. - Окей, я понял. Кёнсу закрутил крышку бутылки и вертел ее в руках какое-то время, пока Минсок не заговорил вновь. - Слушай, Кёнсу, не надо так обо мне заботиться. Я был с тобой просто дружелюбен, вот и все. Не придумывай себе лишнего. Кёнсу посмотрел в сторону, застыв взглядом на каком-то предмете у пола, и долго ничего не отвечал, словно провалился в задумчивость, пока Минсок пытался разжевать эту мысль досконально и окончательно. И когда его голос утих, Кёнсу не без доли труда посмотрел на него вновь, но видел уже будто бы не прежнего Минсока, а какого-то другого человека, смотрящего на него с каким-то жаром и одновременным отстраненным холодом. Неожиданно позади послышались быстрые шаги, и к их кабинету кто-то приближался. Минсок едва шелохнулся, а Кёнсу вообще не сразу понял, что произошло, когда мимо них пробежал какой-то высокий парень, который быстро пролепетал: - Здравствуйте, г-н Ким, извините за опоздание, я уже бегу готовиться, - и хлопнул входной дверью за собой. Кёнсу нахмурился, сощурив глаза и посмотрел вбок. - Это… У тебя сейчас с кем пара? - М? – Минсок широко округлил глаза. – А, эти… С геологами, а что? Кёнсу вдруг понял, почему этот голос показался ему знакомым. Он незаметно проглотил ком в горле, неужели его пронесло? Это удача. Чанель его не узнал. - Ничего, - он коротко улыбнулся. – Просто знаю здесь кое-кого. Минсок внимательно на него посмотрел. - Правда? И кого же? Этого… Чанеля что ли? Кёнсу удивился. - Именно его. Откуда ты узнал? Тот хмыкнул. - Уж не знаю, как можно не знать Пак Чанеля здесь. Он же страшный активист университета. Впрочем, речь сейчас не о нем. Кёнсу кивнул. - О том, почему ты так плохо спал? – он усмехнулся. - Да иди в жопу, Кёнсу, - грубо отмахнулся Мин, отводя глаза в сторону и приподнимая губы в отвращении. – Я серьезно. Это уже не смешно. - Я просто не понимаю, что еще ты хочешь сказать, - равнодушно пожимает плечами тот. – Ты был дружелюбен со мной. Я это услышал. Минсок поднимает палец вверх и повторяет: - Просто дружелюбен, До Кёнсу. Это разные вещи. До незаметно вздыхает. И что это значит? Никакой разницы. - Так что, - продолжает Минсок. – Я сказал все, как и хотел, мне нужно возвращаться на пару, и еще, - он вдруг как-то самодовольно хмыкает. – Знаешь, все-таки какие-то запреты ты меня и правда заставил нарушить. Например, я поставил тебе зачет по прошлому экзамену. В этом семестре я тоже тебе просто так поставлю зачет, - он поднимает глаза и смотрит на Кёнсу вновь. – Можешь не приходить на экзамен, я отпускаю тебя. Кёнсу смотрит на него в недоумении, но долгое время ничего не отвечает, и когда Минсок уже разворачивается, чтобы уйти, он хватает его за руку, и тот останавливается и с удивлением смотрит на ученика. Кёнсу с каким-то трудом удается дышать и стоять на месте, но он быстро приходит в себя. Образ Минсока перед ним расплывается словно какой-то мираж, только лишь застывший на нем грозный непроницаемый взгляд остается неизменным пятном в его сознании. - В каком смысле?.. Зачем ты так сказал? Что значит, ты не хочешь больше видеть меня? Минсок быстро сметает с лица свое удивление и смотрит на студента так, словно он уже только что произносил это и не раз. - Именно, Кёнсу. Я же уже сказал это. Что непонятного? У До кружится голова, потому что мысли никак не могут собраться в его голове. - Но все же было так хорошо, - недоумевает он. – Мы только что начали общаться как нормальные люди. Что опять случилось? Минсок натягивает ироничную улыбку и смотрит на Кёнсу так, словно тот совсем ничего не понимает. - В том и вопрос: а что случилось? Разве я давал повода думать, что мне это интересно? Знаешь, я мог бы тебе соврать и сказать, что мы стали с тобой друзьями, но это не так, далеко не так. Какой смысл мне скрывать это от тебя, скажи пожалуйста? Кёнсу усмехается. Тон Минсока его забавляет и раздражает одновременно, но он не собирается давать волю своей злости, это как обижать ребенка. - Дружба? Я вовсе не об этом. - А о чем же? Кёнсу бегает глазами по полу, облизывая губы. - Я просто пытаюсь понять, - спокойно произносит он. – Неужели у тебя совсем нет сердца? Зачем ты говоришь это? Зачем ты делаешь это, Минсок? Тот кажется хмурым, его надутые губы выражают обиду, но он становится серьезнее, чем пару секунд назад. - Ты о чем? – чуть тише произносит он. Кёнсу делает шаг ему навстречу и заглядывает в глаза, прожигая суровым взглядом. - Позволь я объясню тебе кое-что, Минсок, возможно, то, чего ты и сам о себе не знаешь. Минсок отводит взгляд в сторону, он едва заметно дрожит от волнения, но возвращает глаза обратно и сильнее хмурит лоб. - Мне кажется, что, - начинает Кёнсу. – Ты убегаешь от чего-то. Но зачем и куда – ты сам не понимаешь. - Что ты несешь… - Все эти доводы твоей несуществующей «морали», - спокойным голосом продолжает Кёнсу. – Это лишь пустой звук, к которому ты прислушиваешься. И я далек от философии. Минсок лишь приподнимает вопросительно одну бровь вверх, но не решается перебить его. - Слушай, - голос у Кёнсу становится мягче, ближе и проникновеннее, он подходит к Минсоку ближе, кладет свои руки ему на плечи и Минсок ощущает его дыхание в паре сантиметров от своей кожи на щеках, когда тот прикладывает его лоб к своему и прикрывает веки, произнося уже тише, почти шепотом: - Когда я увидел тебя впервые, - помнишь этот день? – я тогда еще совсем не подозревал, сколько ты будешь значить для меня позже. У Минсока задрожали ресницы. В глубине его сердца что-то заволновалось и встрепенулось в легком страхе. - Я не сразу понял тебя, я не пригляделся, потому что ты был для меня таким как все. А я всегда такой – мне неинтересны многие люди на этой планете, почти каждому я не доверяю, и ни с кем не желаю сближаться. Минсок слушал внимательно, боясь даже пошевелить пальцем. Голос Кёнсу звучал в его ушах громко, словно звук мегафона, хотя он знал, что только он мог его услышать в пустом коридоре университета. - Я разглядел тебя с того момента, как мы остались наедине. Помнишь этот день? Какие-то странные непонятные проекты, то ли перерыв, то ли консультация. Все было похоже на типичный формальный разговор, но я и не думал, что ты был таким. Всегда был таким. Минсок не очень понимал, что имел в виду Кёнсу, говоря это, но что-то пугало его, когда он слушал его дальше. - Я вернулся домой совершенно с другим ощущением тебя. Впрочем, какая разница, что я тогда чувствовал. Я просто вдруг понял, что осознал что-то очень важное. Может быть, с того момента я и влюбился в тебя. Минсок неровно выдохнул, плотно прижимая губы. Кёнсу остановился, словно он вспомнил что-то тяжелое и неприятное, а затем вновь заговорил: - Я хотел ошибиться, хотел убежать от этого, но меня мало что пугало в этом мире, и я знал, что я никогда никого не любил, так что это чувство мне не было знакомо. Я подумал, что просто проникнулся к тебе каким-то особым уважением. Минсок почувствовал горечь в душе. Отчего-то ему было неловко и стыдно это слышать. Он и вообразить себе не мог, что кто-то мог так о нем думать. Больше, чем он того заслуживает. Как вообще его может кто-то так любить, если он так яро не любит себя? Это казалось абсурдом. Но вот он – живое доказательство обратного. Он был особенным для кого-то. Значит ли это, что жизнь имела смысл? Об этом было сложно судить. Хотя удивлять она точно умела, не правда ли? - Я всего лишь хочу рассказать тебе кое-что о себе, чтобы ты имел представление о том, какой я на самом деле. О том Кёнсу, которого ты, вероятно, не знаешь, потому что обычный Кёнсу для тебя сделает все, что угодно. И я не хочу, чтобы ты менял обо мне мнение, нет, - Кёнсу ненадолго замолчал. – Я хочу, чтобы ты осознал свою уникальность в моих глазах. Я ни к кому прежде не относится с такой теплотой и осторожность, как к тебе. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до тебя, - случайно или специально, я корю себя, потому что боюсь, что мог сделать тебе больно своим прикосновением или неприятно. Когда смотрю на тебя, то не знаю, имею ли я на это право. Черт возьми, Минсок, ты делаешь меня слабым и глупым. Я никогда не думал о таких вещах. Я никогда не разделял людей, все те, кто нравился мне – были людьми, которые мне просто нравились. Все те, кто не нравился – люди, которые мне не нравятся. А ты. Ты словно что-то другое, из другой категории людей. Ты думаешь, что я выбрал тебя, потому что мне нечего делать, некого выбирать или мне скучно? Мне всегда скучно, Минсок. Мне было скучно всегда и всю жизнь. Но я жил с этим и до тебя, как видишь, весьма неплохо. И прожил бы еще столько же, но ты появился как снег осенью, даже не знаю, почему именно осенью, но… Минсок едва заметно улыбнулся. - Ты любишь меня потому, что я не люблю в ответ. Эта поговорка стара как мир: «Мы любим тех, кто нас не любит; не любим тех, кто любит нас». Кёнсу лишь усмехнулся его словам. - Да, я знаю, что ты умен, ты не удивил меня. Минсок хмыкнул следом. Они немного помолчали. - Я не думаю, что в этом случае ты прав, - ответил наконец Кёнсу. – С той поры, как я разглядел тебя, я понял, что ты особенный, и всё, чего мне хотелось – той обычной любви, которая протекала у меня из отношений к отношениям. Тем типичным бесчисленным сценариям мелодрам в фильмах. Кстати, я и правда увлекся этими фильмами, после того, как нашел у тебя в любимых жанрах на фейсбуке фильм про кристальное озеро любви. - О господи, - Минсок тихо посмеялся. – Это просто старый фильм, который я смотрел с мамой. Кёнсу улыбнулся. - Я хотел того же, что было у меня раньше с девушками, с которыми я встречался, потому что думал, что люблю их, - он замотал головой в стороны, выдав жалкий смешок. – Это было неправдой. Я не надеялся найти правды и принимал мир таким, какой он есть. Кёнсу тяжело вздыхает, продолжая. Мне все кажется серым и тусклым без тебя, Мин… Ничего не приносит удовольствия. Я почти не ем и не высыпаюсь. Чувствую себя ходячим трупом, хотя все не так плохо, и я живу. Но все это так глупо. Куда бы я не пошел, я хочу видеть тебя. Разговаривать с тобой, лежать рядом, хотя… Прости, что говорю тебе это. Я просто ужасно по тебе тоскую. Я никому об этом не рассказываю, даже самому себе. Хочу быть рядом только с тобой. Все эти люди… Какие они ужасные. Мерзкие, злые, равнодушные, глупые… Я вижу их тысячами, на улицах в городе, в кафе и киноазалах, они везде, они окружают меня повсюду. Но только когда я думаю о тебе, мне становится легче. Ведь есть ты. Там, где спокойно и хорошо. Слушать то, как ты рассказываешь лекции на парах, улыбаешься смешной шутке, чешешь свои брови, когда думаешь и пьешь кофе из слишком большого стакана кофе. Минсок жалко улыбается в ответ. - Помню зиму. И тебя. Я узнал тебя зимой. Когда за окном шел снег, когда он таял. Сейчас тоже зима. Но мы уже совсем другие. И ты тоже. - Прости, - Минсок закрывает веки, и по щеке тонкой полоской скатывается вниз одиночная слеза. Он больше ничего другого не может произнести. В памяти вдруг всплыли картины лет прошлых зим, когда он впервые встретился с Кёнсу, и это правда было другое время. Тогда он действительно относился к нему хорошо, и они иногда болтали после пар, он даже угощал его кофе, когда они ходили на кафедру, Минсоку нравился этот студент, и он забыл то время, вспомнив об этом только сейчас. Кёнсу какое-то время не отвечает. Ему хочется убрать с его щеки слезу, но он сдерживается. - Я недавно тебе сильно плечо сжал. Не болит? Минсок всхлипывает и кивает. - Болит. Остались отметины. Кёнсу молча закрывает глаза и тянется к правому плечу Минсока, оставляя на его рубашке легкий поцелуй. - Извини, я не хотел. Я забыл, что у тебя чувствительная кожа. Минсок молча кивает, все еще всхлипывая. У него сильно раскраснелись глаза, и Кёнсу обеспокоенно смотрит на него, заправляя прядки волос ему за ухо. - Ненавижу себя, - спокойно отвечает он. – Ненавижу вести себя так с тобой. - Все в порядке, - говорит Минсок, улыбаясь. – Я не из-за этого заплакал. Кёнсу кивает, потому что знает. - Ты не спросишь у меня, что я понял о тебе? - М? – Минсок недоуменно поднимает на него глаза. – Что именно? До вздыхает. - Знаешь почему ты пытаешься меня сейчас отшить? Минсок замирает на месте, его лицо становится непроницаемым, не выражающим ни единой эмоции. - Ты боишься, - произносит Кёнсу. – Боишься не меня. Ты боишься себя. Чуть позже он продолжает. - Стоило только немного мне открыться, как ты снова пытаешься закрыться вновь. Словно боишься чего-то. Тебя пугает то, чего ты не понимаешь, потому что там неизвестность, ответственность и страх, но я… Кёнсу прижимает губы, хмурится и снова берет лицо Минсока и подносит к своему лбу, произнося тихим уверенным шепотом: - Я никогда тебя не подведу. Никогда. Со мной ты можешь ничего не бояться. Я всегда буду тебя защищать. От всего, от всех, даже от самого себя. Я никогда тебя не брошу. Я обещаю, клянусь тебе. Потому что я люблю тебя. Люблю сильно, сильнее, чем все на свете, сильнее, чем праведник христа или антихрист дьявола, да и к черту эти сравнения, я все равно не могу выразить это… Я только знаю то, что никогда тебя не разлюблю, слышишь? Минсок вдыхает в грудь воздуха, плотно прижимая губы. - Ты меня слышишь? – повторяет отчетливее Кёнсу, и Минсок поспешно кивает. – Славно… Я хочу, чтобы ты это знал, Минсок. Он останавливается, проводит по его волосам ладонью еще раз, и повторяет снова: - Я люблю тебя. Минсок застывает. Кажется, что атмосфера только накаляется еще сильнее после следующих слов: - Теперь послушай меня очень внимательно, - продолжает Кёнсу. – Я повторю это только один раз. Один. И все. Понял? – мягко спрашивает он, и Минсок вновь кивает. – Сейчас я сказал, что я чувствую к тебе. И пока это так. И будет так. Но не мне решать, что будет дальше. Он вздыхает и замолкает прежде, чем продолжить. - Знаю, ты боишься. И я очень хочу тебе помочь. Но если ты решишь, что я тебе не нужен, если ты откажешься от меня, то я уйду. Время словно замирает. Минсок смотрит вниз, в пол, видя носки своих ботинок и черно-белые кроссовки напротив, но он словно не здесь, а где-то очень далеко, где-то в нереальности. Страшно и жутко, хочется убежать или спрятаться… - Я предан тебе, - говорит Кёнсу, чуть срывая голос на этой фразе. – Я к тебе привязан. Но если ты скажешь мне, что я должен уйти, я не стану сопротивляться и разубеждать. Я докажу тебе свою преданность тем, что сдержу свое обещание больше не трогать тебя и не появляться отныне в твоей жизни вообще никогда. Кёнсу останавливается, дышит быстрее, чем обычно, и Минсок чувствует, как несильно трясутся его руки, когда он держится пальцами за его плечи. Его вдохи кажутся горячими и прерывистыми, словно ему не хватает воздуха, но он успокаивает себя и продолжает: - Я правда этого не хочу. Но я приму любое твое решение. Ты должен ответить мне сейчас. Что ты хочешь? В самом конце коридора еле слышные шаги, слабый звук ветра, врезающийся в стекло, едва доходит до слуха… Они словно в клетке своего мира, где время не решает никакой роли, все бессмертно и вечно, но этот момент – момент выбора и решения – словно останавливает на свете любое природное явление, пока длится ожидание ответа и Минсок, наконец, выходит из своей затяжной задумчивости. На его лице ни единого признака эмоций. Оно словно опустело. Слегка заплаканное, виноватое и уставшее. Изможденное лицо рядом с бодрым сердцем. - Я… Кёнсу едва заметно наклоняется к нему, замирает и терпеливо ждет. - Что с тобой будет, если я отвечу нет? – спокойным голосом. Кёнсу опускает глаза вниз. - Не думай об этом. Я буду в порядке. Минсок приоткрывает рот, чтобы снова что-то ответить, но только набирает немного воздуха, роняя на выдохе несказанные слова. - Кёнсу… Я задумался, что… Ты, возможно, был прав, когда говорил, что я боюсь. До внимательно посмотрел на него, но Минсок казался обыкновенно спокойным, даже несколько отстраненным. Он вскоре посмотрел на него, и их взгляды встретились. Минсок пришел в себя, Кёнсу с напряженным спокойствием ждал. - Ты хочешь этого так сильно? – повторил Минсок, желая убедиться. Кёнсу никак не отреагировал на его слова, даже не моргнул, и Минсок вздохнул, опуская голову вниз. - Мы можем попробовать, если хочешь. Я постараюсь… Что-то понять о себе. Может быть, я приму это. Хотя я и боюсь… Он поднял на него взгляд, посмотрев как-то виновато и жалко, и Кёнсу только улыбнулся. Тепло и мягко. Уголок его губ приподнялся и застыл. Взгляд казался усталым, разбитым, полным безнадежности. - Ну… Что же ты ответишь? – хмыкнул Минсок, немного занервничав. - Я скажу окей, - спокойно ответил тот. – Я услышал тебя. Я понял. Минсок облегченно выдохнул и улыбнулся. - Слава богу. Хорошо, что все так закончилось… Я рад, что тебя все устроило. Кёнсу поднял на своего преподавателя взгляд несколько удивленных глаз, и смахнул с плеча рюкзак, открывая его и убирая (или доставая) что-то внутрь, после чего взгромоздил его обратно на плечо. - Ладно, мне все-таки нужно вернуться на пару, - Минсок виновато засмеялся. – Это… Значит, тогда пока? Кёнсу улыбнулся. - Прости, что задержал. Пока. Он дождался, когда за Минсоком закроется дверь, после чего недолго постоял на месте и, развернувшись к выходу, медленно ушел, скрывшись за углом лестничной площадки.