Ложь во благо

«Чехов писал, что «говорят: в конце концов правда восторжествует, но это неправда». Правда открывается под конец и ранит в самую душу, потому что всё, что ты видел всё это время — всего лишь умелая ложь. И тебе решать, частью чего ты станешь». ©Гарри Поттер.

Драко Малфой шагал по коридору, рассматривая стены и картины, что удивленно таращились на них в оба глаза. Слизеринец — нет, бывший слизеринец — делал всё, лишь бы не смотреть на человека, шедшего впереди них. Это было… необычно. Он шёл в башню Гриффиндора, а рядом шли Панси и Блейз, которым, на самом-то деле, не так уж и нужен был этот перевод. Просто Паркинсон упрямо заявила, что не отпустит туда одного Драко, а Блейз сказал, что лишится так партнёра и ему поставят тогда какого-то идиота в пару, что его совершенно не устраивает. Возможно, были ещё какие-то причины, но Малфой не хотел о них думать. Он вспоминал совершенно спокойное лицо Поттера, когда ему сообщили о новых сокурсниках, и просто не мог не удивляться: Поттер и спокойно. По идее, он должен был отстаивать честь факультета, брызжа слюной о гадких змеях, но он промолчал, просто кивнув и вальяжно облокотившись на косяк двери. И ему не сказали ничего. А сейчас он идёт уверенной походкой по коридорам, в то время как Драко волнуется и даже не представляет, как будет жить вместе с теми, кого самолично ненавидел много лет подряд. Это же была ненависть, да? «— Драко, удачи тебе». Ага, удачи, класс, спасибо, профессор Снейп. Удача отвернулась от него ещё давно, проходили, знаем. Поттер остановился напротив портрета, который захихикал и, причмокивая, обвел взглядом учеников, а после с любопытством спросил: — Это новенькие? Милые. Пароль, дорогой. — Гордость Гриффиндора. Портрет отодвинулся, впуская в обитель львов, а Поттер легко поклонился, улыбаясь саркастически и… не по-поттеровски. Панси зашла первая, за ней Блейз, а Драко слегка затормозил, вдыхая. Это, чёрт возьми, сложно. Зайдя внутрь, они прошли по короткому тёмному коридору, пока не зашли в гостиную факультета. Глаза слегка заболели от обилия красного цвета, но он не показался отталкивающим или противным, нет. Это был благородный бордовый на подушках и чуть светлее на мягких диванах, стоявших по всему периметру. Стены были украшены портретами и коврами, а чуть в стороне стоял камин, от которого шло тепло. Драко задержал дыхание — около года ему придётся здесь жить. — Привет, новые гриффиндорцы. Мерлин, Малфой, кого я вижу, — девушка засмеялась, откидывая назад волосы и открывая обзор на светлую и тонкую шею. В ней с трудом угадывалась Гермиона Грейнджер — главная заучка Хогвартса, которая оказалась довольно-таки привлекательной девушкой. Драко оглянулся — на них смотрели абсолютно все, кто-то приветливо улыбался, кто-то закатил глаза, а кто-то от души хохотал над их выражением лица. — Хэй, Грейнджер, почему же ты не удивлена увидеть тут меня? — весело спросила Панси. В ответ Гермиона лишь пожала плечами, улыбаясь. К ним начали подходить другие ученики, но в их глазах не было ненависти или вражды. Они были заинтересованы и, кажется, прекрасно уведомлены о пополнении в их коллективе ещё до того, как об этом узнал сам Драко. Но некоторые остались сидеть на своём месте, например, Лонгботтом, рядом с которым ворковала Лаванда Браун. Мерлин, нет, это уже слишком. Драко ощутил, как вся устоявшаяся картинка мира рушится пополам. Грейнджер приветливо улыбается, Лонгботтом флиртует с девушкой, а Поттер не орёт о мерзких слизнях, которые будут окружать его. Страшно представить, что случилось с Уизли. Ещё раз осмотрев всех людей, Драко сделал шаг вперёд, реально не зная, что сказать. Ему не хотелось признавать то, что всё это время он мыслил стереотипами, но нужно было сказать хоть что-то, потому: — Эм, я должен извиниться, да? Потому что я реально не знал, о том… что… ну, вы… — он путался в словах и впервые не знал, куда деть руки, которые в один миг показались слишком длинными. Гриффиндорцы не смеялись — они смотрели выжидающе и с лёгкой улыбкой. Так смотрят на маленьких детей, когда они делают ошибки в силу своего возраста и отсутствия опыта, но не как на парня семнадцати лет. — Ты подгоняешь людей под стереотипы, но даже не задумываешься о том, что они скрывают. Ты глуп, Драко. Беспечен и глуп. — спокойно начал Поттер. Его мелодичный голос обволакивал, и когда Драко хотел вскинуть руку, чтобы возразить, он внезапно понял, что тот абсолютно и безоговорочно прав. Во всём. — И когда что-то в устоявшейся картинке твоего мира меняется, ты с треском разбиваешься, но мир не рушится вместе с тобой. Мир по-прежнему стоит — непоколебимый и целостный. Так что не стоит убиваться из-за этого, окей? — Поттер — нет, Гарри — склонил голову, приподнимая брови, а после оттолкнулся, проходя к диванчику и вальяжно садясь на него, оставляя после себя приятный запах и чувство неопределённости. На них всё ещё смотрели, но не так уж и сильно, всего лишь мельком оглядываясь, а после снова возвращаясь к своим делам. Панси упорхнула вместе с Грейнджер в свою новую комнату, а Блейза и Драко забрал Симус, коротко рассказывающий о расположении комнат и напоминающий правила факультета. Драко даже не представлял, как он будет здесь жить.

***

Драко лежал в своей кровати в комнате своего факультета, но чувствовал, будто он пользуется чужим. То самое чувство, когда ты забываешь, к примеру, зубную пасту и вынужден одалживать тюбик у кого-то. Тебе не противно, нет, просто ты не чувствуешь привычный вкус во рту, от чего становится немного не по себе. Драко до сих пор во всё это не верил. Он разложил в шкафу вещи, заново познакомился со всеми однокурсниками и даже умудрился написать эссе по Травологии, однако делал это скорее машинально, чем реально задумываясь о чем-то. И сейчас, лёжа на кровати, он чувствовал усталость от всего пережитого, но не мог заснуть. Семья, разрушенные надежды, слизеринцы — всё это давило, сковывая грудную клетку, но Драко боролся, пытался жить. И эта маленькая погрешность в виде чёртовых гриффиндорцев могла окончательно сломить его. Сон отошёл на второй план, сменяя собой раздумья. Мысли текли неспешно, в своём собственном ритме, но у Драко не получалось схватиться ни за одну, удерживая её больше, чем на несколько секунд. Перед глазами вставала картина пауков и змей на тонких простынях в комнате, когда-то такой родной. Казалось, что с того момента, когда он навсегда распрощался с факультетом, прошло много лет, а не пару часов. Перед глазами маячил Снейп, желающий удачи, а в его чёрных, каких-то непривычно мутных глазах отчётливо отображалось волнение и желание защитить. Был и Дамблдор, смотрящий поверх очков-половинок, без привычных лимонных долек в руках, но с уверенностью, что всё будет хорошо. А ещё… Ещё был Поттер. Непривычный Поттер. Поттер в тонком белом свитере, который обтягивал широкие плечи и сильные руки, немного мешковато спадая дальше, придавая домашний уют. Поттер, снимающий круглые очки и спокойно сидевший без них, а Драко просто пару секунд смотрел на его глаза. Говорят, некоторые сначала влюбляются в глаза, а после в самого человека. Что же, в Поттера могло влюбиться больше половины школы. Поттер-Поттер-Поттер. Засел в подкорку, въелся в привычную картину бордовыми оттенками, оттеснил мировоззрение, открывая новый обзор на устоявшийся мир: смотри, Драко, смотри внимательно​, потому что теперь этот мир твой. Поначалу, когда он только-только узнал о решении директора, стало страшно. Хотелось высокомерно опустить старика, сказать, что отец со всем разберётся, а потом его накрыло осознание того, что никто не придёт, не разберётся, не поможет. После стало всё равно. Всё равно на Снейпа, неотрывно изучавшего его изуродованное лицо. На Дамблдора, улыбающегося той самой улыбкой, которая когда-то так сильно бесила, а сейчас казалась лишь проявлением силы — своеобразным, да, но вполне в стиле директора. Стало чуточку легче, когда Панси и Блейз гордо встали впереди него, требуя, чтобы и их перевели. Не прося, нет, а именно требуя. Впрочем, Дамблдор не отреагировал на это отрицательно, скорее всего, он знал, что так и произойдёт, потому что остались ещё люди, которые не бросили Малфоя. И это было так странно — ощущать поддержку от тех, кто ему ничего не должен, кто просто хотел помочь. Драко улыбнулся, наконец-таки проваливаясь в полусон. В сознании бешено крутилась ещё одна мысль, но, ухватив её, Драко заснул, где-то в душе понимая, что к утру он о ней забудет. Впрочем, Драко был прав.

***

— Альбус, это сумасшествие, они никогда не поладят! Что вы натворили? — Терпение, мой мальчик, терпение. Просто стоит немного подождать и…