Ложь во благо

Что бы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать.

Аккуратно выйдя из камина, Драко отряхнул невидимые пылинки с чёрной мантии и повёл плечом, оглядываясь. Комната, в которой он вышел, была полупустой и немного тёмной. На стенах висели картины эпохи возрождения, возле стены стоял шкаф, набитый пергаментами, свитками и книгами, а в углу небольшой столик и серое кресло. Обстановка была мрачной и недружелюбной, но чего он мог ожидать ещё от этого дома? В детстве он не любил приезжать в дом матери, а потому был тут лишь пару раз, да и то, лет до восьми. Тогда здесь было всё так же мрачно и серо, но с обеденной тянуло приятных запахом еды, в гостиной сидела мать с книгой в тонких пальцах, а отец, если и был с ними, зарывался с головой в библиотеке. Было подобие комфорта. Сейчас рядом с ним стоял разве что Поттер, смотрящий со странной смесью тепла и отвращения на обстановку вокруг. Драко глубоко вдохнул, хотел уже что-то сказать, но его прервал вошедший мужчина, что с громким возгласом подошёл к Поттеру, крепко обнимая его. — Гарри! Я рад тебя видеть! Сириус. Это был он. Драко видел его на обложках журналов да на какой-то случайной фотографии, что мать перебирала. Она тогда скромно поджала губы, шепнула что-то вроде: «а это Сириус, мой…» и оборвала себя, смахивая с глаз ностальгию и чувство потери. Блэки ничего не теряют, никогда. Но Драко запомнил тот её взгляд, которым она смотрела на ещё мальчишку-родственника. Что-то в нём было потаённое, странное, неправильное. Мужчина напротив был одет в чёрную водолазку, что обтягивала его тело, и домашние серые штаны. На ногах были кричащие розовые тапочки, что совсем не вязались с его образом. Длинные волосы, немного растрёпанные, но ухоженные, острые скулы, немного широкий нос и глаза. Глаза, смотрящие с такой любовью, что становилось немного не по себе — а так ещё способны любить? Так искренне, отдавая всего себя, не боясь умереть за любимого. Сириус перевёл взгляд на него, скривил губы в усмешке и чуть склонил голову. В этом был шарм, но ещё и угроза. Конечно, Драко не ждал, что ему кинутся на шею и будут вещать о родственных связях, но Сириус лишь выражал насмешку и лёгкое раздражение. И всё. — Привет, Малфой, прости, руку пожимать не буду, — весело проговорил он. Фальшиво. Гарри отдёрнул его, что-то шипя на ухо, но не разворачиваясь в его, Драко, сторону, оставляя одного на растерзание этому холодному взгляду тёмных глаз. Немного обидно, но терпимо. Они всё ещё друг другу никто, Драко забылся. — Здравствуй, Сириус. Ничего, можем сразу перейти к объятиям, — так же весело ответил Малфой, скрывая за прищуром боль. Понимание. Лёгкое отторжение. Страшно не было: с ним же Поттер, он точно не даст ему тут подохнуть, хоть и решать чужие проблемы не будет. Не в его списке приоритетов. — А ты забавный, мне нравится, — Сириус почти искренне улыбнулся, хлопая его по плечу — буквально секундное тёплое прикосновение, боже, как Драко скучал по прикосновениям кого-то кроме Панси — и развернулся, ведя их за собой, что было бессмысленно — всё-таки планировку Драко запомнил, хоть и интерьер не особо. И тут он почувствовал. Что-то саднящее, почти болезненное, полуживое. Он ещё раз оглядел Сириуса, весь его образ, сконцентрировался на своих ощущениях и попробовал прочитать. Конечно, он был слабаком в этой сфере, но всё же долгое время занимался с лучшими преподавателями по сенсорному искусству. В мире волшебников существовали люди, способные лучше других чувствовать магию. Таковыми нельзя было стать, обучение без врождённого таланта никогда бы не дало весомых результатов, лишь немного приблизив таких людей к своим целям. Магия — это порыв. Она ощущалась по-разному, имела вкус и запах. Так рассказывали лучшие сенсоры, коим Драко, конечно, не являлся. Сенсоры ощущали природную магию, впитывали её, дополняли ею заклинания и вливали в зелья для лучшей эффективности. А ещё они могли определить магический потенциал человека, а некоторые даже только благодаря магии распознать, кто перед ним, если это была не первая встреча. У каждого человека индивидуальная магия, какая-то ассоциация, что-то почти осязаемое. В роду Малфоев такими способностями владели только благодаря долгой и кропотливой работе, медитации и очищению разума. Малфои не рождались с даром, а потому учились на чистом упрямстве. У Блэков всё было сложнее. Если его мать не имела никакой предрасположенности к этому искусству, то её родная сестра Бэлла была прирождённым сенсором. Она чувствовала магию настолько хорошо, что способна была к каждому человеку подобрать запах (это было странно, но удивительно, и Драко почти восхищался её талантом). Но существовала другая сторона этого искусства. Такие люди становились безумными. Они ощущали мир лучше, краше, по-другому. Это сродни галлюциногенам или магловским наркотикам, только без какого-либо воздейтсвия на мозг. Они просто такими рождались. Так вот, от Сириуса тянуло могильным холодом и разложением. Его магия практически отсутсвовала в теле, не поддерживала жизнь внутри него, от чего казалось, что Блэк — ходячий труп. И Драко... растерялся. Поттер ничего ему не говорил про своего крёстного, в Гриффиндоре об этом молчали, и никогда не поднималась тема Блэков, даже когда узнали, что его мать, урождённая Блэк, умерла. Драко понятия не имел, что с этим мужчиной происходило что-то не то. Отец рассказывал о той битве в Министерстве, на которой его чудом не было, но очень кратко, без деталей. Он упомянул, что туда завалилась эта шавка, но ни слова больше не сказал. И сейчас, через полтора года, Драко понял, что там произошло что-то ещё: что-то, что разрушило Сириуса Блэка и одновременно создало между ним и Гарри прочную связь, за которую каждый готов был зубами вгрызаться в землю и искромсать своё тело заклятиями, лишь бы другой не пострадал. — ...фой? — А, да? — вскинулся Драко, садясь за предложнный стул в обеденной. Здесь было уже не так мрачно, окна украшал длинный белый тюль, а на стенах висели вырезанные из бумаги звёзды, складывающиеся в созвездия. Прямо напротив него, немного неровно, было выложено на стене созвездие Андромеды. Драко помнил, что возле него находится туманность, которая на самом деле является новой галактикой, доказанной где-то в начале века. Он зацепился за эту мысль, разглядывая остальные созвездия на стенах и находя там кое-что важное. — Мы позовём Критчера. Постарайся его разговорить. Прямо за Гарри, ближе к потолку, было выложено созвездие Дракона. — Хорошо, — кивнул парень, завороженно вглядываясь в бумажные фигурки. Он представил, как Гарри и Сириус сидели в этой гостиной на каникулах, вырезая все эти звёзды и цепляя их на стены, чтобы комната выглядела уютнее, чтобы не вспоминать об отрубленных головах эльфов и любоваться чем-то совершенно далёким, отстранённым от людей и чарующим. И эта картинка в его воображении была такой яркой, наполняющей его непонятной силой, что, когда появился домовик, Драко выглядел уверенно и властно. Так, как выглядят Блэки. Критчер, в потрёпанной наволочке, серой и грязной, недовольно взирал в сторону Поттера, но его взгляд тотчас изменился, когда он заметил Малфоя. Домовик упал на пол, кланяясь ему в ноги и хриплым старческим голосом восклицая: — Хозяин Драко! Вы пришли к этим ужасным предателям и грязнокровкам! Какой кошмар! — на что Драко слабо улыбнулся, качая головой. — Я пришёл к тебе, Критчер. Эльф в шоке уставился на волшебника, отчего его огромные глаза стали казаться ещё больше. Он на секунду опустил взгляд, не веря, а потом принялся кланятся ещё больше, приговаривая о том, как он рад видеть здесь такого человека, как Драко. Такую кровь. — Послушай, Критчер, мне нужна твоя помощь, — Драко мягко опустился перед домовиком на пол, смотря на него прямо. Этот жест был сделан специально, чтобы таким образом Критчер почувствовал равенство с волшебниками, почувствовал, что к нему относятся хорошо, потому что всё, что домовикам нужно — это нормальное отношение. Драко знал об этом. Нарцисса долго ему рассказывала о том, как стоит строить уважительные отношения со всеми, даже с теми, с кем, казалось бы, никогда не придётся иметь дел. Драко её, конечно, слушал, но всё равно ссорился с Поттером и унижал его около пяти лет, а вот как оно всё-таки вышло в итоге. Драко оказался сидящим на полу перед домовиком с Поттером под боком и Блэком, которого никогда не воспринимал всерьёз. Жизнь — удивительная вещь. — Что угодно, хозяин Драко, — Поттер протянул ему медальон, который, как он сказал ранее, был подделкой, и Малфой аккуратно взял его за цепочку, следя за взглядом домовика. В одну секунду в его глазах промелькнуло узнавание и такой страх, неразбавленный, жгучий, что стало не по себе. — Мне нужен этот амулет, но оригинал, а не подделка. Ты не знаешь, где он может быть, Критчер? — домовик яростно покачал головой, закрывая руками уши, и начал трястись. Драко обомлел. Он не понимал, что вызвало такую бурную реакцию, но постарался успокоить эльфа, кладя руку на его морщинистую и безволосую макушку, еле заметно поглаживая. Критчер бормотал что-то несуразное, где между прочим были слышны слова «боль» и «хозяин Регулус», а Малфой понимал, что за всем этим стоит долгая и неприятная история. Почему Поттеру нужен был оригинал медальона Салазара? Почему Критчер мог знать ответ и почему он упомянул Регулуса Блэка, умершого много лет назад? Здесь не было логики, тогда как всё это связано? Малфой был уверен, что правду ему не скажут, а значит, придётся самому всё выяснять. — Успокойся, Критчер. Я... я не буду делать ничего без твоего согласия с ним. Но он очень нужен нам сейчас, понимаешь? Это важно. Критчер смотрел на него ещё пару мгновений, а после, с хлопком, испарился. Драко не успел даже ничего сказать, он лишь чувствовал, что опять провалился и ни на что не способен. Мальчишка-второе-место. Мальчишка-неудачник. Мальчишка-разбей-мне-сердце-Гарри. — Вот он, — на его колени опустился медальйон. Драко почти коснулся его, когда его руку перехватил Поттер, твёрдо и немного грубо говоря: — Не трогай, это опасно, — он надел на руку перчатку, вытащенную из кармана, и засунул украшение в деревянный ящик. Критчер зло смотрел на него, но Гарри не обратил на него никакого внимания, спокойно закрывая крышкой ящик и ставя его на стол. — Критчер, расскажи всё об этом амулете. О Регулусе Блэке. Я хочу выслушать. — Но здесь эти поганые предатели, хозяин Драко! Это осквернит память о хозяине Регулусе! — домовик снова начал трястись, выкрикивая ругательства и брыжжа слюной в сторону равнодушного Поттера и Сириуса, смотрящего с неприкрытой ненавистью и отвращением. Драко поджал губы. — Они не сделают ничего плохого, Критчер. Прошу, — Малфой заглянул ему в огромные глаза, легко улыбнулся краешком губ и внезапно посмотрел прямо на Гарри, с непонятной эмоцией на лице, считать которую не получилось ни у кого, — они друзья, Критчер, даже если ты этого пока не понимаешь. И то, какой интонацией это было сказано, каким голосом Драко выделил главное слово, почему-то, отложилось в памяти Гарри. Показалось важным. Он внимательно слушал рассказ домовика, но его взгляд был прикован к лицу Малфоя, к огромным синякам под глазами, острым скулам, прямому носу и глазам — ярким и смотрящим с таким участием, что просто не укладывалось в голове. Возможно, не только привычный мир Драко начал рушиться к фундаменту Хогвартса, крошась на мелкие осколки. Только вот этого Гарри Поттер ещё не понял.

***

— Думаю, стоит добавить Вулнера санентур. Гермиона сможет его выучить, оно неплохо описано здесь, — Гарри указал место в книге с описанием этого заклинания, вспоминая, как Снейп использовал его однажды. Оно было эффективным и определённо пригодилось бы в битвах. — Да, думаю, подойдёт. Как насчёт Орбис? — Сириус указал пальцем на другую книгу, пододвигая чуть ближе её. — Тебе не кажется, что это немного жестоко? — спросил Гарри, читая строчки с объяснением действия и тем, какой жест нужно чертить палочкой. — Ну так и Пожиратели не Конфудус используют. Они убийцы, Гарри, и будут убивать. Ты же понимаешь это, — вздохнул Сириус, откидывая назад тёмные волосы, а другой рукой немного приобнимая парня. Конечно, Гарри это знал. — Но чем мы от них будем отличаться? — резонно заметил он, поправляя очки. Он всегда так делал, когда нервничал, это действовало успокаивающе. Проблема в том, что Гарри, будучи достаточно уверенным в своих принципах и идеалах, не мог разделить, где кончались его убеждения и начинались убеждения тех, кто стоял над ним. Он был символом в этой войне, пешкой в умелых руках Дамблдора, инстурментом в руках Волдеморта, кем угодно, но не самостоятельной ячейкой. Он не мог принимать важные решения, а лишь слушался других. И в такие моменты, когда на первое место вставал пункт «надо», волшебник терялся. А кому это надо? — Ничем, Гарри. Мы просто хотим выжить и сохранить то, что нам дорого. — Это жестоко. — Никто не говорил, что мир не жесток. Взрослея, понимаешь, что чем дольше ты живёшь, тем меньше удовольствия ты можешь получать от жизни. И на многие моменты ты просто закрываешь глаза, — Сириус печально улыбнулся, взлохмачивая волосы Гарри и смотря на него тепло и грустно. На радужке его глаз отпечаталась тоска и желание помочь, а ещё огромное бессилие и что-то намного большее, чем привязанность. — Как ты? — внезапно перевёл тему Гарри. Ему было важно знать, что крёстный в порядке услышать это от него, даже если бы это не было правдой по-настоящему. Это заставило бы Гарри чуть меньше винить себя. Даже если Сириус не винил его никогда в том, что случилось. — Лучше, — он на секунду задумался, между бровей залегла глубокая морщинка, но быстро разгладилась, когда тот с привычной лёгкостью продолжил: — Иногда чувствую всполохи магии. Ядро ощущается, но будто через стену. Однако… — Оно ощущается. — Да. Это было важно. Это было хорошо. Гарри искренне улыбнулся крёстному, заглядывая ему в глаза, придвигаясь чуть ближе и проваливаясь в тёплые и сильные объятья, словно окунаясь в горячую воду в середине января, когда воздух холодный и снег кружит в полёте, а телу так жарко-жарко, так хорошо и правильно. Сириус был тем, что правильно в жизни Гарри. И волшебник очень хотел, чтобы это не заканчивалось. — Гермиона нашла ещё пару способов, я принёс в портфеле книги. Глянешь? — он немного отстранился, переворачивая страницу старого и тяжёлого фолианта и ища следующую пометку, которую оставил на интересующем абзаце. Сириус сжал его плечо, легко кивая: — Конечно, — они замолчали на пару минут. Тиканье часов не мешало уютной тишине, в которой Гарри выписывал на пергамент заклинания, которые следует выучить, приписывая страницу и название книги, в которой он мог найти всю нужную информацию, а так же аккуратно расставляя порядок. Рядом сидящий Сириус заинтересованно листал другую книгу, иногда тяжело вздыхая, стараясь разобрать старый английский, на котором был написан фолиант. — К слову, как там Малфой? — через какое-то время спросил Блэк, откидываясь на спинку стула. Гарри пожал плечами. — Если честно, я его игнорировал всю неделю. — Почему? Гарри попытался собрать мысли до кучи, выбирая самые важные и цельные. На самом деле, он так до конца и не разобрался, почему это делал. Когда у него умерли родители, Гарри был год, и он этого не осознавал. Дурсли никогда не поддерживали его и не упоминали его родителей никак иначе, как алкоголиков и наркоманов. В Хогвартсе все относились к ним, как к героям, но никого особо не волновало, что чувствует Поттер по этому поводу. Когда это случилось с Сириусом, Гарри запретил говорить о этой ситуации. Все, кто знал, молчали. Возможно, после волшебник пожалел об этом решении, но было уже поздно, так что он просто закрыл это в себе. Единственная, кто хоть как-то упоминал ту ситуацию. Была Гермиона: она всегда говорила мягко и аккуратно, искала нужные слова и старалась не задеть ту хрупкую нить, что связала два куска плоти внутри души, которая изранилась в тот день. Гарри не умел быть таким мягким и аккуратным, и у него определённо были проблемы с разговорами и поддержкой, так что: — Я просто не знал, что сказать. Не уверен, что смог бы поговорить с ним. — Не всегда нужны разговоры… — задумчиво отозвался Блэк, вставая из-за стола и оборачиваясь через плечо. — Иногда хватает просто присутствия. Будешь чай? — … — Гарри? — … оу, да. Да. — Хорошо, — с улыбкой ответил крёстный, выходя из комнаты и мягко прикрывая дверь, оставляя Гарри подумать над его словами. Они были глубже, чем на первый взгляд. Малфой потерял поддержку семьи, но с ним был Блэйз и была Панси. Он потерял мать, и те всё равно остались рядом. Гарри задумался: когда он чуть не потерял Сириуса, свою семью, рядом с ним были его друзья. Они не говорили, но те были рядом, даже когда Поттер в ужасе и с криком просыпался посреди ночи, а Рон просил домовика принести тёплое молоко и ложился на узкую кровать Гарри, закрывая полог. Когда Невилл готовил травяные чаи и укрывал его в гостиной пледом. Когда Гермиона перечитала половину книг из Запретной секции, в надежде отыскать решение. Когда Луна мягко касалась его плеч и перебирала непослушные тёмные вихри, позволяя лежать на её коленях на берегу озера. Когда Джинни целовала с упоением и дарила поддержку и заботу своими губами. Они все были рядом. Гарри просто не замечал. Что-то будто бы щелкнуло у него в голове, шестерёнки, разрозненные до этого, заработали, как цельный механизм, а в голове стали появляться картинки плана. Слова Сириуса помогли Гарри кое-что важное понять, кое-что, о чём не напишут в учебниках по истории магии или трансфигурации. Кое-что, что можно передать лишь с с опытом и накопленной мудростью. Не всегда нужны слова для того, чтобы человек почувствовал себя легче. Иногда достаточно присутствия. Лечит не время; лечат люди. — Я заварил молочный улун, вот, держи, — подошёл Сириус, ставя на стол, чуть поодаль, поднос с двумя чашками и печеньем. — О, с шоколадной крошкой? Обожаю, спасибо, Сириус! — радостно сказал волшебник, отвлекаясь на пару секунд. Тот в ответ лишь кивнул, улыбаясь. Когда Гарри находился рядом, Сириус не мог перестать улыбаться, даже если обычно он этого не делал. Но с этим ребёнком хотелось быть мягким и заботливым. Хотелось его защищать. «Как странно получается», — с усмешкой подумал Блэк. Ведь минуту назад на простое печенье с шоколадной крошкой Драко Малфой отреагировал точно так же. Солнце плавно поднималось вверх, проникая сквозь белый тюль, и вскоре пришло время обеда. Им нужно было возвращаться в Хогвартс, так как дел было достаточно много, хоть Гарри и знал, что мог остаться хоть на ночь, всё же ему стоило поговорить с Роном и Гермионой, да и они планировали после обеда зайти на чай (и кексы, вообще-то) к Хагриду. Тот в последнее время был крайне взволновал и переживал за них, а они даже не могли найти свободную минутку зайти к нему. Это удручало. Малфой вышел из библиотеки, держа в руках по меньшей мере пять томов, но Гарри не стал спрашивать, что это были за книги, справедливо полагая, что его недоверие ничему хорошему не послужит. Малфой бы не вернулся к Лорду, а даже если бы там и были какие-то тёмные заклинания, это не имело значения, ведь в списке Поттера они тоже были. — Мы уже уходим, да? — спросил Малфой. Он выглядел немного уставшим, но заинтересованным и капельку живым. То есть, конечно, под глазами у него залегли глубокие тени, а руки слишком сильно сжимали книги, но в его взгляде теплилась жизнь, желание помочь и какой-то внутренний стержень, которого раньше не было. Возможно, стержень ещё не сформировался до конца, но… Он начал формироваться, давая силу и надежду. — Да, нужно пообедать. И у меня были планы, так что, думаю, мы можем вечером в гостиной посидеть и обсудить кое-какие детали насчёт Зельев? — О, да, — поспешно кивнул Малфой, приближаясь ближе и рукой зачерпывая горсть летучего порошка. — Конечно. — Тогда до встречи, Гарри, — сказал Сириус, обнимая Гарри, на секунду прижимая с силой, но отпуская. — Пока, Малфой. Был рад повидаться, — и пусть это не звучало искренне, он позволил себе улыбнуться краешком губ, допуская мысль о том, что Драко был не так уж и плох. — Эм, я… я тоже, Блэк. Они исчезли в огне камина, перемещаясь обратно в школу, а Сириус позволил подумать себе о том, насколько же те двое казались ещё детьми, которых бросили на войну. Войну, которая должна была в любом случае случиться. И от этого, безусловно, легче никому не было. Сириус устало пожал плечами, наблюдая за тем, как Критчер накрывает на стол обед, который выглядел намного лучше, чем раньше. Самого волшебника ещё ждали два тома, которые прислала Гермиона, в надежде, что они могут что-то сделать с его ядром магии, даже если лучшие колдомедики страны сказали, что шансов нет. Сириус был не из тех, кто сдаётся первым.

***

Вечером в гостиной собрался почти весь факультет. Кто-то писал эссе, кто-то играл в шахматы или взрывные шашки, кто-то обсуждал последний вышедший выпуск на радио с восходящей звездой которая могла затмить Селестину (чему Лаванда была крайне рада). Все пытались отвлечься и поговорить, остановить хоть на секунду время, задержаться в мгновениях спокойствия и уюта подольше. — Эта Энни Леонхарт действительно прекрасно выглядит, ты видела её мантию на последнем интервью? Прогресс! — в сердцах восклицала Лаванда, споря с Парвати, которая считала, что Энни всего лишь выскочка, о которой скоро все забудут. Да и псевдоним какой глупый взяла, будто нет ничего лучше. — Я уверена, что она не продержится и года в такой конкуренции, — справедливо заметила Парвати, накручивая локон длинных волос на палец и рассматривая журнал, который к вечеру доставила сова. В нём и было то интервью, о котором так жарко говорили волшебницы. — Спорим? — Конечно! Драко осторожно к ним подсел, раскрывая свой томик с зельями и подсчитывая сколько ингредиентов им понадобится для каждого. Поттер дал им весьма сложное задание, которое требовало много ресурсов, однако, он не стал жаловаться, с отчаянием погружаясь в работу, чтобы заткнуть ту дыру у него в груди хоть чем-то. Он сделал подсчёт для каждого зелья, в уме просчитывая, сколько примерно флаконов должно получиться и сколько стоит потратить на это ночей (очевидно, днём будет не так много времени, да и домашнее задание нужно делать, а вот ночью…) Сидящий напротив Блэйз оторвался от своего свитка по лечебным травам, поворачиваясь к Невиллу и рассказывая, какие именно растения ему понадобятся. Они решили усложнить себе задание, приготовив несколько немного запрещённых, но всё ещё лечебных зельев, которыми можно воспользоваться в трудных ситуациях, когда простое кровоостанавливающее не поможет. Если спать на три часа меньше, то они должны справиться со всем к двадцать седьмому октября. Почему-то Драко казалось важным сделать всё до Хэллоуина. Тёмный Лорд любил символизм и, скорее всего, хотел бы поздравить Поттера с этим днём. Днём, когда Волдеморт совершил ошибку, которая отбросила все его старания на десяток лет назад. А значит, нужно быть готовым. — Хэй, Драко, отвлекись немного, — рядом сидящая Лаванда радостно повернулась к нему, опираясь на его плечо немного и заглядывая в его записи: аккуратные и подробные. Она секунду смотрела на них, а после перевела взгляд на него, спрашивая заискивающе: — Что ты думаешь об Энни Леонхарт? — Эм… — Драко опешил. — Кто это? — Какой ужас! Нужно немного отвлекаться! Вот, смотри, — и она придвинула к нему журнал, показывая колдографию девушки в тёмной зелёной мантии и с пучком светлых волос, что с холодной улыбкой взирала на них со страниц глянцевого журнальчика и очаровывала своей недоступностью и блеском изогнутых тонких губах. Лаванда нахваливала её стиль и последнюю песню, искренне уверенная в том, что Драко это интересно. Он понятия не имел о том, кто это, но это было и не важно, потому что Браун была так увлечена, что Драко просто позволил ей рассказывать ему что-то. — … ну так? Что думаешь? — Драко не думал ни о чём; он просто чувствовал тепло сидящей рядом девушки, которая не боялась с ним заговорить, которая отвлекала его от собственных разъедающих мыслей и была настолько искренней и необременённой, что становилось легче рядом с ней. — Я думаю, ты очень внимательная, — и это была правда, Драко ни разу не соврал. — Да нет же, я про Энни спрашивала, — она засмеялась на секунду, она могла смеяться, тогда как на губах Драко даже не появлялась хоть какая-то улыбка, — но спасибо, Драко. О, и она называла его по имени, хотя они не общались до этого почти никогда, а Малфой вряд ли думал о ней что-либо когда-то, незаинтересованный. Но Лаванда определённо была замечательной. — О, думаю, ей нужно стараться. Когда много работаешь, всегда что-то хорошее получаешь, — важно сказал он, понижая тон голоса. Она улыбнулась ему и кивнула, соглашаясь. И правда. Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. — Малфой? Помнишь, ты спрашивал про клички? — к ним подсел Уизли, немного косо смотря на волшебницу, на что та тут же отвернулась, пряча печаль за локонами светлых волос. Он выглядел немного смущенным, но не слишком, чтобы отворачиваться. — Да, помню, — тогда Симус не дал чёткого объяснения, почему они были такими странными, но ему было и правда интересно, зачем они вообще решили придумать их для себя. — Так вот, — неловко продолжил Уизли, хаотично раскладывая какие-то цветные книжки на столе и хмурясь, — мы фанатеем по комиксам, а там у персонажей есть свои прозвища, крутые, конечно, вот мы и решили придумать такие себе. Они там спасают мир, знаешь. Было бы здорово спасти наш мир. — Он на мгновение зажмурился, раскрывая что-то важное, а после повернулся прямо к Драко, широко распахивая свои глаза, смотря куда-то за спину Малфоя. — Но прозвища были немного глупыми, и мы… не так уж часто ими пользуемся. Просто… это неплохо, да? Он неуверенно взглянул на Малфоя, который понял, что книжки, лежащие перед ним, и есть те самые комиксы. И они точно были маггловскими, так как картинки на обложках не двигались, но были разноцветными и интересными: их хотелось разглядывать и всматриваться в детали. — Да. О чём они? — беря один том в руки, спросил Драко. — Тот, который ты взял, про Тора. Это герой из мифологии, Бог грома и молний. Его брат — один из моих любимых персонажей. — Его зовут Локи? — догадался парень, переворачивая страницы. На них было изображено сражение, и он старался не вглядываться, на случай, если ему разрешат их прочитать. Если их было так много, то возможно, они были связаны сюжетом? И нужно было начинать не с того, что Драко держал в руках? — Да. — Почему он? — заинтересованно спросил Малфой, прикусывая нижнюю губу, ожидая. — Потому что он не герой, — просто и сразу ответил Уизли. — Он не пытается спасти весь мир, а защищает лишь то, что ему дорого. И он куда сложнее и многогранней, чем может показаться на первый взгляд. И пусть это объяснение не было подробным, но Драко его понял. Рон Уизли не будет тем, кто спасёт этот мир. Но он будет тем, кто защитит близких. — Я бы тоже выбрал Локи, — в ответ сказал Малфой. На его губах мелькнула первая за эту тяжёлую неделю, искренняя маленькая улыбка, и он позволил себе подумать о том, что в мире есть множество удивительных вещей, с которыми ему лишь предстоит познакомиться. — Ты можешь прочитать и выбрать сам, когда будешь свободен. Всё равно они у нас общие, и я читал их по пять раз, так что… — Спасибо, Уизли, — он ожидал, что гриффиндорец в ответ съязвит или скажет что-то, связанное с их общим прошлым, но тот в ответ лишь хмыкнул и сказал: — Пожалуйста, Малфой. И это было… тепло.