Пять стадий

      Лайт лежал на полу, потирая слегка саднящую бровь, на которой красовались бусинки крови; Рюдзаки, прикрыв левый глаз, явно пострадавший в результате неожиданной перепалки, неодобрительно хмыкнул. — Прекратите, хватит!!! — завизжала Миса и топнула изящной ножкой в красной туфельке. — Он первый начал, — спокойно ответил Эл, все еще держа руку на пострадавшем зрительном органе. — Это совсем не похоже на свидание! Лайт, скажи ему!!! — вопила девушка, явно неудовлетворённая посиделками втроём, да ещё и обернувшимися дракой. — Миса, помолчи, пожалуйста, — бесцеремонно заткнул её Ягами, и модель, заливаясь слезами, выбежала из комнаты, выкрикивая что-то, отдалённо напоминающее угрозы. — Лайт, я тоже умею драться, — тихо и спокойно произнес Рюдзаки своим бархатистым мягким голосом. Лицо парня источало холодную расчётливость, и было видно, что он в любой момент готов как отразить удар, так и нанести его.       Вместо ответа Ягами лишь махнул рукой и отвернулся. Какой смысл бороться с тем, кто равен тебе по силе? И вряд ли это можно считать проигрышем, ведь они оба получили по удару. Сойдёт за ничью?       Черноволосый состроил знакомую и действительно раздражающую «я-знал-что-так-и-будет» рожицу и вернулся к недоеденному шоколадному пирожному, которое дожидалось своего хозяина на полу.

***

      Лайт Ягами мерно посапывал на кровати, в то время как бедный Эл не мог сомкнуть глаз. Частые бессонницы, о которых легко можно было догадаться по километровым мешкам под глазами, заставляли парня изрядно помучаться. — Лежишь тут, спишь, а кто-то страдает! — негодующе обратился Рюдзаки к затихшему соседу. Наручники — вынужденная необходимость — не давали сладкоежке заниматься своими обычными ночными делами: уничтожением еды из холодильника, изучением улик, поиском новых зацепок, чтением, — словом, всем, что обуславливало это самое отсутствие сна. Причины исчезли, режим остался. — Слишком много дрыхнешь…- шепнул черноволосый парень и попытался устроиться поудобнее. — Ни себе, ни людям! — буркнул Лайт, которого все-таки растормошило копошение вынужденного сожителя. — Извини. Я не хотел тебя будить, — тихо произнес Эл, действительно сожалеющий о содеянном. В последнее время его правда беспокоило состояние Ягами, что он постоянно отрицал. «Он только подозреваемый. И интересует тебя лишь поэтому. Не надо забивать голову всякой чушью» — напомнил себе детектив и сделал глубокий вдох. — Может, попробуешь поспать? Знаешь, это достаточно приятно… — заявил Лайт и, к чрезвычайному удивлению Эл, за руку втянул того под одеяло. «Как же странно спать с кем-то в одной постели. Тем более, с парнем. Тем более, со своим главным врагом» — подумал Ягами.       Тем временем Рюдзаки пытался понять, как связаны это действие и его внезапный приступ головокружения. — Теперь лежи тихо, сам успокойся и другим не мешай, — довольно заявил главный подозреваемый по делу Киры. «Мысли здраво. Нужно продолжить расследование, и это только помешает. Просто очисти рассудок, ведь это же так легко, ты делал это сотню раз» — твёрдо повторял про себя Эл.

***

      На следующее утро Рюдзаки ощутил, насколько нелегко быть прикованным к достаточно чистоплотному человеку, неудивительно, что Миса постоянно твердит о его извращённой натуре. Принятие совместного душа явно не входило в планы обоих парней, но в ванну нужно было идти вдвоем. Наличие матового стекла в кабинке никогда так не радовало детектива, что странно, ведь обычно человеческая нагота не вызывала у него никаких чувств. Однако, не в этом случае, явно являющимся невероятно неловким и смущающим. Почистив зубы, Рюдзаки не знал, куда себя деть. Одно дело — следить за кем-то через камеру. Никто не может увидеть тебя, чаще всего, объект и не знает о наблюдении. Совсем другое — вот так сидеть рядом и не иметь возможности уйти. — Отвернись, пожалуйста, я выйду, — послышался голос из душевой. Обычно бледное лицо черноволосого слегка зарозовело, когда он ответил: — Я не могу. Выходи так, мы же оба парни. Нет смысла стесняться. — Ты издеваешься? Может, мне еще и в туалет ходить под наблюдением? — возмущению Лайта не было предела, но он взял себя в руки и открыл дверцу кабинки. — Досматривать будешь, или можно сразу одеваться? — дичайших усилий потребовалось детективу для сохранения хладнокровия. Он молча протянул обнаженному невыспавшемуся человеку полотенце. — Уже хорошо. Ты мыться пойдешь? Ты вообще моешься, или твоему организму это не требуется? — спросил вытирающийся Лайт, стоя спиной к своему наблюдателю, сидевшему в любимой позе на закрытой крышке унитаза, и вытирая довольно упругие ягодицы. — Я сегодня обойдусь, — тихо ответил он. Такому самоконтролю можно было позавидовать. «Возможно ли то, что я интересуюсь Лайтом не только как объектом для наблюдения? Да. Но так ли это на самом деле? Вероятно. Что делать в такой ситуации? Вариант только один — бороться с собой и душить все проявления чувств. Мне совершенно точно нельзя ни заводить с ним настоящую дружбу, ни что-то более того. Иногда сожалею о том, что я не робот…» — размышлял детектив, спускаясь вместе с постоянно зевающим парнем в лифте. — О чем думаешь? — напрямую спросил он, заглянув Рюдзаки прямо в глаза. Странные дьявольские огоньки, плясавшие в глубине темных зрачков, обрамленных карамельной каемкой, насторожили Эл. — Вероятность того, что ты Кира, до сих пор пятипроцентная. Это один к двадцати. Лучше тебе им не быть, Лайт, иначе я лично тебя прикончу…- совершенно серьезно ответил Рюдзаки. Искорки в глазах Ягами угасли.       Двери лифта раскрылись, отобрав у Киры возможность ответить. «Это угроза или предупреждение? Скорее всего, второе. Стоило бы избавиться от него. Но хочу ли я избавляться от Рюдзаки? Конечно, что за глупости…» — сомнение, уже закравшееся в сердце парня, было отправлено куда подальше. — Доброе утро, ребята! — расплылся в улыбке Мацуда. Он хоть и не был очень полезен делу, являлся тем необходимым человеком, который поддерживает новые идеи и ограждает от слишком бесчеловечных поступков. К тому же, Мацуда — добрый и позитивный мужчина, неспособный предать. — Привет, Мацуда! — поздоровался Лайт. Его манеры всегда были безукоризненны. — Здравствуй, — проговорил Рюдзаки. Он вдруг понял, что есть только два возможных варианта развития событий: либо он сейчас съедает большой кусок карамельного торта, либо торт мстит ему ближайшее время, приходя во снах и заставляя страдать. — Ватари, — произносит Лайт в микрофон, — принеси, пожалуйста, чай и торт для Рюдзаки. Карамельный торт, — Недоуменный взгляд Эл скользит по хитрым глазам Ягами, затем по лицу еле сдерживающегося от смеха Мацуды. — Ты только что сказал, что хочешь торт. Не надо на меня так смотреть. — Странно, я не заметил.       В комнату вошел Ватари. Вернее, сначала в комнату въехала тележка с аппетитно пахнущим тортом, с которого струйками стекала на узорчатую салфетку карамель, потом показался поднос с несколькими чашками и чайником, а уж только затем появился сам седой Ватари. Зрачки Рюдзаки расширились от удовольствия, мозг уже проигрывал в голове сцены съедения сего чуда кулинарии. Рот заполнила слюна. — Это можно считать наркотической зависимостью? — с опасением спросил Лайт, наблюдая за неосторожной, но крайне привлекательной трапезой сладкоежки. — Да ну тебя! — прожевав, ответил он. «Почему его аппетит всегда так заразителен для меня? Не могу спокойно смотреть на то, как этот проглот уплетает за обе щеки. Так и хочется отобрать тарелку и…» — такие мысли вертелись в голове Лайта, жадно ловившего каждое движение детектива. Глоток кофе немного привел его в чувство. Нужно было гнать из головы все, что не касалось дела. Ведь так сложно не раскрыть себя…