Пять стадий

      День сразу не задался. Мало того, что Рюдзаки пролил на Лайта свой кофе, при всей своей гениальности обладая ужасной неуклюжестью, так еще и Миса снова завела свою шарманку. — Лайт, почему мы не можем сходить на свидание вдвоём?! Я же люблю тебя больше жизни, этого недостаточно? — девушка вытирала слезы, градом катившиеся по её покрасневшим от обиды щёчкам. — Ты же знаешь, Рюдзаки не может меня отпустить, я под наблюдением! — наверное, в тысячный раз объяснял изрядно уставший от глупой болтовни парень. — Миса, как только вероятность того, что Лайт — это Кира, достигнет максимум двух процентов, я сниму наручники. Ты первая об этом узнаешь, — попытался успокоить блондинку Эл. От бессмысленного двухчасового щебетания девушки уже начинала болеть голова, а желание съесть большой кусок шоколадного пудинга, томящегося в одиночестве в холодильнике, затуманивало рассудок. Сахар действительно являлся манящим расслабительным для детектива, а его отсутствие вызывало ломку. — Рюдзаки? Ты в порядке? — Миса в недоумении уставилась на парня, зрачки которого то расширялись, то сужались. Но Эл не был бы собой, если бы не собрался с мыслями. — Все нормально. Просто голоден. — Так иди поешь, а нас с Лайтом оставь вдвоём!!! — и старый разговор пошел по кругу.       Через час девушке, кажется, надоело донимать вымотанных эмоционально и физически мужчин, поэтому она с надменным видом встала и ушла, хлопнув дверью. Как бы то ни было, парни, наконец, могли приступить к делам. Но Рюдзаки сегодня был очень уж невнимателен и никак не мог сосредоточиться на очередной улике, хотя раньше ничего (кроме, разве что, прекрасного шоколадного печенья) не могло конкурировать с работой. «Что за бред?! Возьми. Себя. В. Руки!!! Почему я так себя веду?! Почему?!» — совладать с собой стало ужасно трудно. — Может, возьмем перерыв? Я бы не отказался от чашки горячего чая… — устало произнес Ягами. Его тяжелое дыхание, слышное в любом уголке этой комнаты, будто отражалось от стен, стократ усиливаясь и привлекая внимание Рюдзаки. — Наверное, давай, — так же устало ответил детектив, не отрывая при этом юркого взгляда от вздымающейся и опускающейся груди. Лайт был в на удивление хорошей для человека с сидячим образом жизни форме. — Что ты меня разглядываешь? Улики ищешь? — разочарованно поинтересовался тот. — Извини, задумался, — последовал ответ. Детектив отвел взгляд. «Хватит! У меня же все под контролем, верно? Где-то на пятьдесят процентов… Нужно что-то делать!» — Ты сегодня сам не свой… — подметил Ягами, ковыряя любезно поставленный Ватари на стол малиновый мармелад и явно не уделяя ему должного внимания. — Смотрю на это кощунство и еле сдерживаюсь. Еще раз тыкнешь ложкой в это чудо, и я тебя пну, — ответил Рюдзаки, но боевой дух его даже и не собирался просыпаться. На самом же деле он пытался перестать пялиться на своего сотрапезника.       За столом повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь жужжанием холодильника. Вдруг по оконному стеклу поползли капли, и через секунду дождь уже вовсю барабанил по резным крышам города. Эл взглянул на панораму и попытался представить, как они с Лайтом медленно прогуливаются по залитым водой улицам под черным зонтиком и разговаривают о чём-то, совершенно не касающимся Киры. На душе стало тепло и приятно. Он отвлекся, посмотрел на настоящего Лайта и немного расстроенно подцепил очередную ложку конфитюра.

***

      Приглушенное сопение отвлекало детектива от попыток уснуть. Оставив бессмысленные усилия, он повернулся лицом к раздражителю. Его взгляд скользил по каштановым волосам, отливающим краснотой в полумраке. «Что я творю? Он же, кажется, не представляет… вероятность девяносто семь процентов…»       Рюдзаки внимательно разглядывал каждый сантиметр его тела, пытаясь унять ворочание внутренних демонов. Не очень-то помогало. Терзания продолжались, он не мог допустить ни раскрытия неоднозначных чувств, ни упущения важных деталей, ни даже пробуждения собственной человечности и слабости. ***       Рюдзаки сидел перед ярким голубым экраном, листая какую-то информацию об убийствах, и поглощал прекрасные свежие мягкие эклеры с еще теплым заварным кремом. Пирожные пропадали с тарелки одно за другим. Наличие таких вкусностей в этом мире уже не раз уберегало парня от суицида. Сейчас постоянное чувство сводило его с ума, не позволяя воспринимать окружающих всерьёз. «Такой идиот…» — подумал Эл. В это время Лайт, похоже, совсем не собирающийся встречать с ним прекрасный рассвет, повернулся на широкой кровати поудобнее. Все-таки идея удлинения тонкой цепи между двумя браслетами наручников была по-настоящему хорошей. Теперь неспящий воин клана мягкого зефира мог посидеть в интернете, пока второй мирно храпел на подушке, а при удачном положении руки того же приобретал возможность дойти до холодильника и выудить оттуда заветный кусочек тортика с масляным кремом или взять со стола эклеры, заботливо принесенные добрым Ватари сразу же после выпечки.       Сладкоежка посмотрел на Лайта и чуть не подавился очередным лакомством из заварного теста. Он никогда не замечал, насколько красив Лайт Ягами во сне. Равномерные движения крепкой груди, легкие подергивания глаз под закрытыми веками, спокойная полуулыбка и тихое дыхание показывали другую часть этого человека — не запачканную пороками и грязью современного окружения. Не находя причины бороться с собой, Рюдзаки прилег рядом. «Стоп.» — сразу подумал он. «Опять. Какая глупость. Если не остановиться, я могу сделать что-то, о чем буду долго сожалеть…» — гнев поднимался в Рюдзаки, и он залепил себе мощную пощечину, немного охладившую его пыл. Лайт всхрапнул и заёрзал. Эла накрыл приступ неудержимого, возможно даже безумного хохота. — Ты че ржёшь? — чуть громче, чем обычно (вероятно, от испуга и неожиданности) спросил Ягами. Зрачки детектива были расширены, а в глазах прыгали звездочки, еще больше вгоняя в ужас. Через пару минут он успокоился и ответил: — Извини. Не сдержался. Ты во сне болтаешь… — ложь прозвучала вполне убедительно, и Лайт тут же отстал. Но видно было, что этот факт беспокоил его даже больше, чем истерический смех соседа. «Говорю во сне, значит… Я ведь могу выдать что-то, сам того не осознавая. Значит… Значит стоит больше выматываться и меньше дрыхнуть, чтобы сократить фазу поверхностного сна до минимума. Ведь фаза глубокого сна, основная, отключает любые сокращения мышц, а значит и отбирает дар речи. Решено!» — посвящать в свои планы Рюдзаки Лайт, конечно же, не стремился.       Утро прошло до тошноты гладко… Эл научился-таки держать себя в руках, хоть и гневил судьбу за свою неуправляемость и проявленную слабость. Кира в основном молчал, постоянно думая о чём-то, казалось, можно было ухватить неведомое движение мыслей, ощутить их копошение в их мозгу. Парни негласно решили не упоминать о ночном инциденте, угрожающем репутации обоих, и приступить к работе как можно скорее. — Эй, Лайт! — русоволосый услышал знакомый голос, заставивший мурашки бежать по спине, — Ты не соскучился по мне? «Что ты тут делаешь, Рюк?! Это не по плану, совсем не вовремя…» — подумал он. Бог Смерти тем временем подплыл чуть поближе. — Я смотрю, ты не слишком рад видеть старого друга. Но это не важно, все люди таковы — как только кто-то нарушает их спокойствие, он сразу становится врагом. К тому же, я пришел заключить сделку.       Кира всем своим видом демонстрировал сосредоточенность, стараясь не выдать себя. Сейчас он жалел о том, что не отказался от тетради. — Ладно. Я хочу забрать свою тетрадь. Ты заигрался, и больше меня твоя жизнь не интересует. Я меняю её на три года жизни. Ты не потеряешь воспоминания, но станешь абсолютно чистым… — Рюк замолчал, но после тоскливо произнес, — Как же яблок хочется… — Рюдзаки, как думаешь, зачем Кире убивать? Он ведь не получает от этого никакой выгоды, мы в этом убедились. Я не верю в «кару небесную». — Думаю, он получает от этого удово… — речь детектива была оставлена без внимания. — Зачем мне это? Ха-ха, ты всегда умеешь выйти из положения. Я хочу вернуть книгу её законному владельцу. Старый дурак, наш правитель, всё-таки догадался о пропаже и прижал меня, — монстр уставился на обладателя Тетради в ожидании ответа. — Знаешь, Рюдзаки, за городом есть один красивый лес. Ты бывал в этом лесу? Там растет большой ветвистый бук, к которому я часто приходил в детстве. Я думаю, нужно будет его навестить, — детектив проигнорировал приятеля. — Хитрый Лайт, мне нужно забрать тетрадь оттуда? Я правильно понял? — Рюк в нетерпении пощелкивал когтями. — Да, точно. Но, думаю, мне вновь потребуется где-то пять лет для этого! — усмехнулся конспиратор и вернулся к своим записям, вновь оставшись без ответа. — Хорошо. Пять лет, так пять лет. Прощай, Лайт Ягами. Мне даже было интересно наблюдать за тобой. Когда-то я впишу твое имя в свою тетрадь, помни об этом… — и Рюк в последний раз просочился сквозь стену.