Пять стадий

      Часы тихо тикали, являясь единственным нарушителем ночной тишины помимо Лайта. Рюдзаки прислушивался к каждому шороху, каждому звуку, будто опасаясь, что кто-то сможет прочитать его мысли, если он вовремя не среагирует… «Тот порыв… Почему Ягами не ответил? Не значит ли это, что я ему совсем не интересен? Возможно… Дьявол, никак не могу проанализировать нормально, плохо соображаю…» — думал Эл, лежа рядом с таким манящим и таким недоступным парнем. Наручники были сняты, но Ватари (конечно, не без долгих уговоров со стороны детектива) «не смог найти» две односпальные кровати на их этаже, а Рюдзаки протестовал против переезда, так как это заставило бы их «потерять слишком много времени». Лайту пришлось смириться с неминуемым соседством и даже с разделением кровати на двоих. Однако, сейчас Эл никак не мог здраво оценить обстановку и понять, имели ли смысл все его усилия.       Все больше парня накрывала какая-то тупая боль, мешающая рассуждать логически, высасывающая все соки и выматывающая физически. Хотелось только одного: понять, нужен ли он Ягами. Но с каждой секундой, проведенной в этом мрачном мире, засасывающем, как болото, Рюдзаки все больше и больше терял веру в себя и в светлое будущее. В свое собственное расследование, которое давно зашло в тупик, в возможность его отношений с любимым человеком… Тяжелые мысли медленно тянули его вниз, притупляя остроту ума и занавешивая гениальность траурным бархатом. — Приучил бы тебя кто спать по ночам! — прошипел Лайт, видимо, почувствовавший бодрствование друга. — Бессоница… — бесцветно ответил Рюдзаки. — Всё ты врешь! — заявил Ягами и, к удивлению детектива, придавил его тяжелой рукой, попутно укрыв одеялом по самое горло. Будучи слегка ошарашенным, Эл поперхнулся. — Ты что делаешь? — выдохнул он. Однако… было так тепло и приятно лежать рядом с Лайтом… — Я сказал спи. Завтра разберемся… — загадочно промолвил главный подозреваемый, и детектив был готов поспорить на что угодно — сейчас Ягами улыбался той самой непонятной улыбкой, которая всегда вызывала у него смутное беспокойство.

***

— Так купи себе снотворное! — недовольно рыкнул вновь не получивший достаточно часов отдыха Лайт на Рюдзаки, в мешках под глазами которого можно было бы хранить запас сладостей. Обстановка накалялась, оба не хотели уступать оппоненту. — Я не хочу пить таблетки. Они нарушают мозговую активность, усыпляя не только сознание, но и непроизвольное внимание, — прошелестел Эл, вновь усаживаясь в большом мягком кресле в излюбленную позу. — Как же ты бесишь… — пробормотал бывший Кира и встал из-за стола. Несколько крошек слетело с вилки, слишком резко положенной на тарелку. Лоулайт с сожалением выдохнул, когда темноволосый парень вылетел из их обиталища, с грохотом хлопнув дверью. «Ну вот. Я его бешу…» — мысленно детектив уже хоронил их возможные отношения.       Кружка горячего шоколада, самостоятельно сваренная и теперь источающая будоражащий сознание аромат, стояла на ручке дивана. Рюдзаки лежал в полном оцепенении, не понимая, что же ему теперь делать. Невероятно сложно было свыкнуться с мыслью, что теперь он — гей, но еще труднее будет принять невозможность находиться рядом с кем-то, заставляющим сердце биться сильнее. Мрачные прогнозы окутали голову Эл, и теперь слезы стояли в глазах никогда не испытывавшего ничего подобного парня. Тело стало тяжелым, словно сделанным из свинца, а диванные подушки засасывали зыбучими песками. Депрессия подкралась незаметно…       Чашка еще теплого напитка опрокинулась на упивающегося собственной ничтожностью детектива и залила совсем свежую двухнедельную кофту и чистые штаны. — Ну что за бред! — возопил испытываемый жизнью на прочность Лоулайт и кинул керамическую виновницу такого беспорядка в стенку. Осколки стекла разлетелись по всей комнате, усеяли пол десятками маленьких «кольев», отбирая у Эл возможность слезть с дивана. Один из них впился в руку страдальца, но он никак не отреагировал. Густая темно-бордовая кровь медленно стекала по запястью, еще больше пачкая уже порядком заляпанный ковер. Парень безразлично посмотрел на ранение и отвернулся — сейчас такая мелочь не могла сравниться с возможным отказом Лайта.       Высокий брюнет, внезапно решивший сходить за своим блокнотом, оставленным на рабочем столе, и благополучно вернувшийся, открыл дверь и увидел истекающего кровью товарища посреди загаженной вхлам квартиры. — Что случилось?! — вскрикнул он от скорее от неожиданности, чем от самого зрелища. Все-таки смерти многих преступников — его вина, так что немного такого рода «грязи» совсем не являются для Лайта чем-то пугающим. — Порезался, — просто сказал Эл, ни сделав ни единой попытки исправить что-то в сложившейся ситуации. Брови Ягами поползли вверх, парень был в шоке от такой безответственности и откровенной дурости. — Ты чем вообще думаешь, идиот?! — заорал на депрессующего соседа Лайт. Возможно, ему бы стало стыдно, если бы не тот факт, что Ягами проигнорировал его вчерашний порыв чувств.       Кира метнулся в ванную за аптечкой, чтобы после оказать первую помощь. Он со скорбным выражением лица подошел к другу, старательно выбирая путь между валяющимися тут и там стеклами, и насильно заставил Рюдзаки обработать рану и закрыть ее бинтом. Эл был особенно холоден в момент перевязки, будто это Лайт нанес ему такое увечие. — Ну что ты дуешься? Неужели не мог нормально отреагировать на порез и самостоятельно его забинтовать? — Ягами выглядел довольно: аккуратные ровные полоски марли будто бы накладывал профессионал. — Я не дуюсь. Скажи, ты действительно ничего не замечаешь? — задал достаточно туманный вопрос Эл. — О чем ты? — Так и думал. Забудь, — и детектив отвернулся от своего спасителя.       Печальные мысли снова заполонили его голову, тоска перекрывала доступ воздуха в легкие, мешая нормально дышать. Рюдзаки издал странный звук — ни то вздох, ни то стон. Лайту же оставалось только догадываться, что происходит в его высокомерной башке, думающей, что стоит только намекнуть — и все уже все поняли.